Трудный Путь, или Младшая Хатаке [Naruto | Наруто]

       — Ты уверена? — в который раз спросил темноволосую девочку мужчина, несмотря на раннее утро уже одетый в стандартную форму шиноби Скрытого Листа, состоящую из тёмно-синих штанов, простой кофты такого же цвета и зелёного жилета с напоминающим вихрь красным символом на спине. В его взгляде определённо читалось некоторое беспокойство.

       — Всё в порядке, — последовал негромкий, но чёткий и уверенный ответ. — Это моя обязанность.

       Пепельноволосый джоунин лишь вздохнул и едва заметно покачал головой.

       — Будь осторожна, — только и успел сказать он, прежде чем его новоиспечённая младшая сестра совсем скрылась из виду.

       «Я очень надеюсь, что у тебя и правда всё в порядке, — подумал Хатаке, оставшись после её ухода один на один с пустотой, давно уже ставшей полноправным жителем этого дома. — Или что ты по крайней мере точно знаешь, что и для чего делаешь».

       После раскрытия тайны, перевернувшей привычный мир двух людей с ног на голову, и стремительно развернувшихся трагичных событий прошла уже неделя. За те два дня, что Карма прожила у своего внезапно обнаружившегося брата, она почти ничего не говорила, из-за чего у Какаши сложилось впечатление, что девочка его избегает по не вполне ясным ему причинам. Также от него не укрылась и её какая-то неправильная сосредоточенность на чём-то, куда больше напоминавшая заторможенность, отчего он был склонен думать, что поведение Курай по большей части наигранно. Это не очень-то устраивало сына Белого Клыка — вернее сказать, не устраивало вовсе, — однако сделать с этим он ничего не мог: на каждый его аккуратный вопрос сестра с завидным упорством отвечала, что всё хорошо и что беспокоиться не сто́ит, — добиться от неё иного было решительно невозможно, да и, говоря по правде, слишком уж донимать и без того натерпевшуюся девочку мужчине совсем не хотелось.

       «Ладно, — мысленно сказал он сам себе, мельком взглянув на небольшие часы, висевшие на стене, — уже давно пора идти. Может, сегодня мне вдруг повезёт, и я придумаю, что делать с Кармой... Но на данный момент едва ли что-то изменилось. — Он вздохнул. — Ну она же врёт каждый раз, когда говорит своё очередное „всё в порядке“, — да ни черта подобного!»

       — Я ведь не слепой и не глухой... — вспоминая ночные едва различимые всхлипы за дверью, постучать и войти в которую он так и не решился, почти шёпотом произнёс он, вновь уперев тяжёлый взгляд в часы, как будто за те несколько секунд, что прошли с предыдущего его к ним обращения, положение стрелок могло кардинально измениться.

       «Тогда почему ты до сих пор ничего не сделал?» — вдруг прозвучал в голове мужчины резкий, холодный голос, будто вовсе и не ему принадлежащий.

       У Какаши не было ответа. Он знал — как никто другой знал, — что сейчас переживает свалившийся на его голову подросток, но совершенно не знал, как ему можно помочь. Он себе-то не смог помочь за все эти годы, на протяжении которых ему вновь и вновь снятся одни и те же кошмары, а порой и вовсе уже далеко не в мире сновидений видятся как наяву одни и те же лица. А разве же можно, не сумев даже в себе самом толком разобраться, помочь кому-то другому, не навредив ему вместо этого ещё больше?.. И на этот вопрос джоунин не мог ответить. Лишь в одном он был уверен непоколебимо: нельзя допустить, чтобы его сестра рухнула в ту пропасть, на самом краю которой ей пока что удаётся балансировать. Нельзя допустить, чтобы её жизнь сложилась так же, как сложилась у него самого.

       Хатаке даже мотнул головой.

       «Что угодно — только не это, — подумал он, нахмурившись, и по его спине пробежал неприятный холодок. — Чего я точно не хочу — так это того, чтобы и Карма застряла в этом. А ведь я даже не знаю, как можно к ней подступиться, но я должен, должен найти способ. Все варианты такие нелепые... Хотя разве бездействие лучше? Нет, ничуть. Что, если в итоге я просто не успею... — на последней мысли его уже буквально прошиб холодный пот, и даже дыхание на миг сбилось. — Нет, я найду решение — обязательно найду. Надо найти. Тоже мне, старший брат... Одно название».

       И ему вдруг стало невыносимо тошно от самого себя, от своих крайне сбивчивых в последнее время мыслей и от своей неспособности помочь последнему оставшемуся в живых родному человеку. Вконец раздосадованный собственной беспомощностью и обеспокоенный судьбой младшей сестры джоунин хлопнул дверью, забывшись и чересчур резко закрыв её, и очень скоро оказался на оживлённых улицах Конохи, направившись в резиденцию Хокагэ для разъяснения некоторых моментов, о приблизительном содержании которых догадаться нетрудно.

       Впрочем, не прошло и нескольких минут, как мужчина предпочёл отдалиться от шумной толпы и сменил свой путь на куда менее многолюдный и оттого гораздо более спокойный, хоть и порядком удлинившийся. Он очень любил эти тихие, таящие в себе мирный уют улочки, о которых знали немногие жители деревни, из-за того что улочки эти были совсем крошечные и неприметные. Нельзя было на них встретить ни обилия всевозможных магазинов и лавок, в которых можно приобрести полезную вещицу на любой вкус, ни всех тех удивительных чудес, которые часто можно найти в самом центре любого крупного поселения, — одним словом, не было в них ничего особенного, но всё же в этом «ничего особенного» было что-то куда более важное, была здесь своя прелесть. Почти не ощутимое, едва ли не эфемерное, оно приятным теплом согревало уставшую душу и дарило ей столь необходимый покой и равновесие.

       Неспешно шагая по пыльной дороге, мужчина в ленивом умиротворении, растворившем на время тревогу, скользил взглядом то по небольшим домикам, то по изящным деревьям, чуть подёрнутым багрянцем и золотом, то по лазурному небу, по которому стремительно плыли пушистые белые облака, — и постепенно полностью погрузился в себя, перестав толком замечать что-либо вокруг. Вывела его из этой приятной отстранённости неожиданно возникшая перед ним спина, облачённая, как он смог разглядеть несколькими секундами позднее, в точно такой же, как у него самого, зелёный жилет.

       — Прошу прощения, — машинально сказал Какаши, даже не посмотрев на того, с кем имел неосторожность столкнуться.

       — Пустяки, — раздался вдруг знакомый голос, принадлежавший, как выяснил оторвавший свой взгляд от земли Хатаке, Иру́ке Уми́но — молодому преподавателю в Академии шиноби. — Какаши-сенсей? А это правда... — Мужчина замялся. — Нет, наверное, мой вопрос покажется грубым, извините, — поспешно добавил он, испытывая крайнюю неловкость.

       — Да договаривайте уж, раз начали, — не без некоторой доли снисходительности спокойным тоном ответил пепельноволосый гений Конохи, с лёгким интересом заглянув учителю юных шиноби в глаза.

       — Я слышал о том, что Карма Курай оказалась, как бы это сказать, вашей родной сестрой... Вот, захотелось узнать, правду ли говорят, — с каждым словом Умино хотелось провалиться под землю всё больше и больше: ему казалось, что он совершенно бестактно суёт нос в чужие личные дела, которые его совсем не касаются. И отчасти, конечно, так оно и было. Но любопытство брало своё: всего за несколько дней Ирука стал невольным свидетелем по меньшей мере десятка жарких споров на эту тему, просто проходя мимо по своим делам.

       — Да, это чистая правда, — просто ответил Хатаке. — Вот уж не думал, что у нас слухи расползаются так быстро. — Он добродушно усмехнулся. — К слову, именно о ней я хотел бы с вами поговорить. Не уделите мне пару минут, сенсей?

       — Да, конечно, но чем я смогу помочь?.. — в недоумении спросил Умино, слегка вскинув брови.

       — Насколько мне известно, вы были основным учителем у Кармы в Академии, так ведь? — Какаши начал издалека.

       Его собеседник кивнул.

       — Да, я преподавал в их классе. Что-то конкретное хотите о ней узнать? — спросил Ирука, поняв, к чему клонит джоунин, и от этого почти совершенно успокоившись.

       — Хотел бы узнать, — согласился тот. — Но не что-то конкретное, а чем больше, тем лучше. Дело в том, что раньше я мог наблюдать её лишь со стороны, да и то нечасто, а тут выяснилось... — Он неловко почесал затылок, думая, что ещё можно бы прибавить и нужно ли вообще это делать, и неопределённо развёл рукам.

       — Прекрасно понимаю, — улыбнувшись каким-то своим мыслям, произнёс молодой учитель. — Но предупрежу сразу: о ней в принципе довольно сложно сказать что-то определённое, поскольку во время учёбы она держалась несколько особняком, а вне занятий мне с ней пересекаться в общем-то и не приходилось. Не знаю уж, насколько вам будет полезна такая характеристика, но её способности как шиноби весьма и весьма недурны, пожалуй, я даже могу выделить её прекрасную физическую подготовку. — Умино задумался и на мгновение прервался. — За настоящее время не ручаюсь, но раньше она всегда отдавала предпочтение простому ближнему бою без использования ниндзюцу, хоть и владела им на должном уровне... Если честно, мне часто казалось, что многие задания Карма выполняет, что называется, спустя рукава, но сказать, что она безответственная, всё же нельзя, даже несмотря на многочисленные прогулы: всё необходимое она успешно выполняла в срок. Я не видел, чтобы она с кем-то особенно была дружна, но и не враждовала — во всяком случае, открыто. У меня создалось впечатление, что ни сами одноклассники, ни их мнение о ней её нисколько не заботило, как, впрочем, и любые окружающие её люди, но я бы не назвал это эгоизмом или зацикленностью на себе — скорее, это прямолинейность и простота, а может, просто незаинтересованность или и вовсе что-то иное. Карма не замкнутая, но и открытой её тоже не назовёшь. — Он вновь прервался, по-видимому, о чём-то размышляя. — О любом другом ученике из её класса я мог бы рассказать довольно многое, но именно о Курай мне, к сожалению, больше нечего вам поведать.

       — Что ж, что о ней трудно сказать что-то определённое, я уже понял, но спасибо за ваши старания, — ответил Какаши и обречённо улыбнулся под своей извечной маской, поняв, что досконально изучить характер младшей сестры ему придётся самому, причём с нуля и без посторонней помощи.

       — Простите мне излишнее любопытство, но как она отнеслась к новому положению дел? Вы уже хорошо ладите? — спросил вдруг Ирука, окончательно прекратив всякую борьбу со своим интересом.

       — Родная сестра обращается ко мне на «вы», вряд ли тут о «хорошо ладим» идёт речь... — последовал невесёлый ответ. — Во всяком случае, она вроде как ничего не имеет против — думаю, это уже неплохо.

       Умино коротко рассмеялся, услышав такую новость и увидев совершенно нехарактерное для Копирующего ниндзя кисло-обречённое выражение лица.

       — Вполне в её духе, — заметил он. — Но думаю, в скором времени всё действительно наладится. Не сто́ит так сильно беспокоиться об этом.

       — Очень надеюсь, что так оно и будет. Большое спасибо за информацию, — ещё раз поблагодарил пепельноволосый мужчина преподавателя и, неопределённо махнув на прощанье рукой, возобновил свой путь. — До встречи.

       — До встречи, — попрощался и учитель юных шиноби, тоже направившись по своим делам. — Удачи вам.