Трудный Путь, или Младшая Хатаке [Naruto | Наруто]

       Молния, яростно сверкнув, не пронзила допустившее трагедию небо, и с него самого не грянул гром, и даже цвет его — и тот не изменился, оставшись по-прежнему безукоризненно лазурным; люди по-прежнему занимались своими делами, переговаривались, некоторые смеялись... Всё было как всегда, а Карма шла и не понимала этой миролюбивой обыденности — она до сих пор не могла поверить в реальность случившегося. Вот привычный магазинчик за углом, вот его добродушная хозяйка, по своему обыкновению улыбающаяся всему миру в целом и каждому его жителю в отдельности, вот раскидистое и в то же время изящное дерево, вот задумчивый старик, всегда торгующий рыбой под ним, вот резвятся маленькие ребятишки и играют в пятнашки, попутно весело перекликаясь... Всё как обычно, вот только её мамы уже нет. Она больше никогда не вернётся с той проклятой миссии. Вероятно, девочка всё же понимала многое — должно быть, даже больше, чем ей самой хотелось бы понимать. А верить... Верить она просто не хотела. Это был маленький человек, потерявший всякую надежду на светлое будущее, — это был человек отчаявшийся. Да и какое будущее могло быть у шиноби? Их дело — война; защита чужих жизней даже ценой своей собственной. Благородно? Возможно. Вот только от этого смерть не перестаёт быть смертью, а боль ничуть не становится слабее — теперь Курай это понимала по-настоящему. Столкнувшись с суровой действительностью лицом к лицу. Одно дело, когда ты сам рискуешь жизнью, но совсем другое — когда гибнет очень близкий и родной тебе человек, словно бы так и должно быть, как будто это нормально — вот так умирать насильственной смертью.

       «Но это ведь неправильно... — пронеслось у Кармы в голове. — Почему люди вообще нападают друг на друга? Неужели никак нельзя просто жить спокойно, никого не трогая? Хотя я-то чем лучше... Я тоже шиноби. Я тоже убивала».

       Девочка глубоко и совсем не по-детски печально вздохнула. Тихонько шедший рядом с ней Хатаке лишь с грустью взглянул на неё: он не знал, что тут можно сказать, поэтому просто всё так же молчаливо — почти незримой тенью — шагал рядом.

       Так они и шли, думая каждый о своём: она — о несправедливости и жестокости враждебного ко всему живому мира шиноби, не знающего жалости; он — о том, что делать дальше и как помочь младшей сестре, казавшейся ему в тот момент чересчур взрослой для своих лет и в то же время слишком маленькой для таких потрясений.

       — Мы пришли, — наконец нарушил долгое молчание старший, пропуская девочку внутрь своего скромного жилища: его нельзя было назвать ни большим, ни маленьким — так, среднее двухэтажное здание с невысокими потолками, тремя комнатами, казавшимися ещё более просторными за счёт преобладающего минимализма в интерьере, кухней да санузлом — вот и весь дом. — Ты можешь занять любую из двух комнат на втором этаже. Они все свободны и почти без мебели, но если что-то понадобится, то просто попроси меня, хорошо? — сказав это, он посмотрел на неё в терпеливом ожидании ответа.

       — Хорошо... Спасибо вам и извините за доставленные неудобства, — тихо вымолвила Карма, едва окинув взглядом помещение, хотя у неё и была возможность рассмотреть всё получше. — Я не буду мешать? Мне не будет трудно... — Девочка запнулась и, спрятав руки в карманы лёгкой куртки, до боли сжала их в кулаки. — Жить одной, — еле слышно закончила она, и на последних словах к её горлу вновь подступил тяжёлый ком, свидетельствовавший о несправедливости сказанного.

       — Ты ведь уже согласилась, — мягко возразил ей Какаши. — Мне нисколько не помешает твоё общество. Наоборот, так не будет одиноко ни тебе, ни мне. Ну, выбери пока что комнату и осмотрись, а я чуть позже могу перенести твои вещи, если, конечно, захочешь. — И он вновь вопросительно на неё посмотрел, всё так же терпеливо дожидаясь ответа.

       — Спасибо, но я сама справлюсь, — вяло покачала головой Курай. — Я могу занять западную комнату?

       — Конечно, — кивнул тот, не без доли облегчения отметив про себя, что диалог наконец-таки сдвинулся с мёртвой точки: возможно, всё не столь уж безнадёжно. — Уже два часа, не хочешь пообедать?

       Та лишь отрицательно помотала головой, давно уже позабыв про существование такого чувства, как голод. Хатаке же отказ её насторожил.

       — Ты ела что-нибудь... — спросил он, терзаясь смутными опасениями, и после нескольких секунд заминки добавил чуть тише: — с того дня?

       Девочка опустила глаза, слегка прикрыв их, и вновь отрицательно покачала головой.

       — Не хочется, — кратко пояснила она и сделала шаг по направлению к лестнице, однако её вновь окликнули.

       — Послушай... — Хатаке прекрасно понимал, что младшей сестре явно не до еды было, однако также он знал и то, что затянувшееся голодание ни к чему хорошему не приводит. Некоторое время он помолчал, собираясь с мыслями. — Вероятно, сейчас мои слова покажутся тебе крайне неуместными, но тебе обязательно нужно поесть. Нельзя морить себя голодом, тем более ты ещё только растёшь, — Какаши посмотрел в тусклые серые глаза, надеясь найти в них хоть один проблеск эмоции. — Понимаешь?

       Карма немного заторможенно кивнула, просто чтобы не доставлять лишних проблем. Со стороны старшего, который просто не мог не заметить такую апатию, послышался расстроенный вздох.

       — Хорошо, что будешь? Выбор невелик, но я могу сходить в магазин, если чего-то захочешь, — предложил он, уже заранее зная ответ, но всё же надеясь, что в этот раз что-то изменится.

       — Нет, спасибо, мне всё равно... Извините, — добавила она, сочтя вдруг свой ответ грубым. — Спасибо за всё, правда, я...

       — Не сто́ит, — остановил её Какаши, уже заглядывая в почти пустой холодильник. — Я забрал тебя, потому что хочу, чтобы с тобой всё было благополучно, а вовсе не для того, чтобы слушать благодарности. Ты моя сестра, в конце концов, кому как не мне... — Он вдруг замер на полуслове, и девочке на миг показалось, что та небольшая часть лица его, что была видна и по которой можно было бы судить о его эмоциях, исказилась сожалением. — Впрочем, не буду разглагольствовать, — тут же, будто одёрнув сам себя, произнёс джоунин уже своим привычным расслабленно-доброжелательным тоном. — Ты пока можешь осмотреть дом, а я позову, когда всё будет готово, хорошо?

       — Угу, спасибо, — ответила Курай, кажется, о чём-то серьёзно задумавшись.

       — Ну всё, никаких «спасибо». — Он слегка улыбнулся за маской, заметив пусть крошечную, но всё же перемену в поведении младшей сестры. Оставалось только понять, к лучшему она или нет — впрочем, Хатаке, конечно же, надеялся на первый вариант.

       Смиренно кивнув, девочка, как и посоветовал ей Копирующий ниндзя, направилась к лестнице на второй этаж, но не для того, чтобы осмотреть всё, а чтобы на какое-то время остаться наедине с собой и привести ещё не до конца оформившиеся и оттого сильно путавшиеся мысли в порядок. Поднявшись по крепкой деревянной лестнице, она неспешно открыла дверь и, машинально посмотрев в окно и убедившись, что комната действительно западная, сначала хотела присесть где-нибудь в углу помещения, однако передумала и осталась стоять на месте, опустив взгляд на весьма оживлённые улицы родной деревни.

       «А там всё по-прежнему... — отчего-то вдруг подумалось ей. — Ведь ничего и не изменилось там, снаружи. — Карма глубоко вздохнула. — И не должно было измениться. Смерть мамы — тяжелейший удар для меня, но кто ещё заметит её гибель в этом проклятом мире? Неужели он — мир шиноби — всегда был, есть и будет миром нескончаемых войн и бессмысленных смертей?.. Это просто нелепо и ужасно жестоко...»

       И тут, ненадолго прервав невесёлые думы Курай, на глаза ей попался бегущий по дороге маленький светловолосый мальчик лет четырёх-пяти на вид — и она бы даже не обратила на него внимания, если бы он вдруг не упал, распластавшись на камнях и наверняка до крови разбив свои детские коленки и локти. Какое-то время он оставался лежать, а после медленно сел, оглядывая новоприобретённые ушибы и ссадины и стирая с лица невольно выступившие слёзы, — отвлёк его от этого занятия другой мальчишка, удивительно похожий на первого, только темноволосый, который подошёл к нему, что-то сказал и протянул ему руку. Ухватившись за неё, светлый мальчик одним рывком поднялся, а уже через какие-то считаные секунды оба ребёнка снова бежали по дороге, радостно улыбаясь друг другу и даже смеясь, слово бы и не было никакого падения несколько мгновений назад.

       — Как у них всё просто... — со странной тоской пробормотал юный шиноби, глядя уже не на улицу за окном, а на своё отражение в нём, — и этот вид показался ему невероятно жалким. — Смотреть тошно, — процедил он сквозь зубы о себе самом, резко отвернувшись.

       «Пора и мне уже подняться... — эта мысль, простая и сложная одновременно, острой иглой пронзила сознание девочки. — Я тоже часть этого мира. Я тоже шиноби. И я должна идти дальше, что бы ни случилось... У меня просто нет права поступать иначе. Даже если земля ушла из-под ног, нужно подняться и идти; идти так, как будто бы она и не уходила. Это тяжело, но я ведь сама когда-то выбрала этот путь, поступив в Академию и успешно окончив её. Да я уже чуунин, в конце концов, а правил шиноби как будто и не знала никогда! — Собственное поведение теперь её злило: она казалась себе слабее тех детей за окном. — Нельзя показывать своих слёз. Нужно скрывать свои эмоции. Через несколько дней у меня очередная миссия... — Она плотно сжала зубы и закрыла глаза, принимая твёрдое решение. — Я не могу никого подвести только из-за своих проблем. О них никто не узнает. Я, наконец, возьму себя в руки, поднимусь и буду идти».

       Вот только идти юному шиноби предстояло в кромешной тьме — на ощупь. И путь перед ним простирался отнюдь не прямой и гладкий.

       — Карма, спускайся, — раздался вдруг голос Хатаке. — Всё готово.

       — Да, — к его удивлению, громко ответила та, окончательно собравшись с мыслями.

       Она поспешно спустилась с вниз и, подойдя к Какаши, сказала:

       — Извините, что доставила столько проблем и что вам со мной пришлось так возиться. Моё поведение недопустимо для шиноби.

       — Нет-нет, всё в порядке... — ответил пепельноволосый мужчина, поражённый столь резкой переменой в младшей сестре. Разумеется, он не поверил, что она оправилась от такой потери в один миг, однако до поры до времени решил ничего не предпринимать и только присматривать за ней, справедливо рассудив, что она должна сама разобраться в себе по-настоящему, уже не прячась за маской спокойствия и полного контроля ситуации. — Но не сто́ит так говорить, случается всякое. — Он вздохнул. — А сейчас давай всё-таки пообедаем?

       — Хорошо, — согласилась девочка, не без чувства некоторой неловкости подходя к уже накрытому столу.

       — А руки?

       — А надо?

       — Надо, — издав короткий смешок, ответил Хатаке и проводил взглядом направившуюся к раковине Курай. — Вот теперь приятного аппетита.

       — Спасибо, вам тоже, — коротко ответила та, задумчиво глядя на свою порцию сукияки*, по какой-то причине вызывавшую у неё смутные и не самые приятные ощущения.

       Что это были за ощущения, она поняла после нескольких кусочков — к горлу подступила тошнота. Девочка вдруг замерла, борясь с ней и одновременно прислушиваясь к себе и своему желудку, несколько дней не видавшему ни крошки.

       — Что-то не так? — только и успел спросить Какаши, перед тем как увидеть резко вставшую со своего места, а затем и склонившуюся над раковиной Карму.

       — Всё нормально, — последовал нетвёрдый ответ через какое-то время. — Вроде пронесло. Прошу прощения.

       «Чёрт, лучше бы сразу сделал мисо-суп*, а не спешил подогреть то, что уже есть! — тут же укорил себя джоунин. — Теперь ей стало ещё хуже... И виноват в этом я».

       — Я сейчас приготовлю что-то более лёгкое, но это займёт какое-то время, а пока что...

       — Не нужно, спасибо. Я и это съем, всё хорошо.

       — Нет, — голос Хатаке посерьёзнел. — Из-за длительного голодания твой организм, вероятнее всего, не будет принимать ничего, кроме совсем лёгкой пищи.

       — Он будет то, что дают, — упорствовал чуунин.

       «С этим подростком определённо не будет просто», — вздохнул про себя взрослый, но вслух сказал совершенно иное:

       — Не надо, пожалуйста, спорить сейчас. Ты же не хочешь довести себя до больницы?

       На это девочка не нашла что возразить и как-то слишком уж поспешно помотала головой.

       — Вот и я бы этого не хотел, — кивнул ей Какаши. — Поэтому пока что сделай себе тёплый зелёный чай, он вон в том шкафчике, чайник здесь, а я займусь готовкой.

       — Ладно... — Курай-младшей не осталось ничего другого, кроме как смириться с тем, что гробить своё здоровье и дальше ей не позволят.

——————————
Сукия́ки — это блюдо, в котором мясо и овощи тушатся в железном горшочке, а добавляемый в него соус warishita изготавливается из соевого соуса и сахара. Ингредиенты и способы употребления данного блюда могут различаться в зависимости от региона.

Мисо-суп — суп с растворённой в нём пастой мисо. В состав супа включается множество второстепенных ингредиентов, их набор зависит от региона и сезона.