часть 61
Оливия резко отпрянула от подруги, чувствуя, как слезы стали высыхать. Мел имела в виду другого человека. Ноа. Мужчину, о котором она и не вспомнила за последние пару дней.
– Ты так увлеклась им? Ты влюбилась?
– Нет, – Оливия вскочила с дивана, она хотела убежать, но бежать было некуда. Тыльной стороной руки вытерла последнюю слезу, понимая, как ей повезло, что Мел имела в виду совсем другого человека. – Мне нравится Ноа, и я по нему скучаю. Да, я скучаю по нему, но это не любовь.
– Почему бы тебе наконец не пригласить его сюда? Завтра мы с Гербертом улетаем в Сидней, нас не будет два дня. Квартира в твоем распоряжении, – она засмеялась. – У тебя большая кровать, Лив!
Оливию резко затошнило, когда она представила Ноа в своей кровати. Но, возможно, Мел права, и стоит попробовать двигаться дальше. Не до кровати, пока только до гостиной. А там будь что будет.
Но вместо звонка Ноа Оливия позвонила Нессе, которой обещала ужин в ресторане в честь своего проигрыша. Опять вспомнила Джейдена. Из-за него она проиграла. Зачем надо было смотреть на ее грудь в тот момент? Но дело сделано, спор есть спор.
Несса обрадовалась предложению: «Хоть как-то скоротать время между рейсами».
Экипаж был недоволен свободным временем – чем меньше они летали, тем меньше им платили. Брайс как-то сознался, что в длинных перерывах стал подрабатывать на внутренних рейсах. Он жил в доме Джейдена, параллельно ища себе жилье. И сейчас деньги были бы кстати.
– Его дом обходится мне в кругленькую сумму, – недовольно пробурчал пилот. – Теперь я понимаю Джейдена, точнее, почему он хочет продать дом.
Только капитана Дюпре устраивало все. У него была жена и двое детей: находясь со своей семьей, он не замечал долгие перерывы. Деньги его тоже мало волновали, даже с таким графиком он зарабатывал достаточно.
За три недели они один раз побывали в Лондоне. Единственное, что порадовало Оливию, – мама и родной дом, который уже не казался ей родным. Пасмурная дождливая погода лишь ухудшала и без того плохое настроение. Хотелось тепла, песка и теплого моря.
– Отчего моя дочь такая грустная? – Джина подошла к дочери и провела рукой по ее волосам. Как в детстве. Оливии захотелось прижаться к груди матери, но она продолжала стоять неподвижно. Мать точно должна знать, отчего ее дочь такая грустная, но Оливия хотела одурачить и ее.
– Наверное, я просто устала.
Они в тишине смотрели в окно, наблюдая, как капли дождя падают на асфальт и маленькие ручейки собираются в одну большую лужу. Не отрывая взгляда от этой грустной картины, Джина сказала:
– Наверное, дело не в этом.
– Наверное, – после небольшой паузы тихо прошептала Оливия.
Больше Джина не спрашивала ни о чем.
Время шло, и Оливия начала привыкать к своему состоянию. Она привыкла много думать и много молчать. Теперь казалось, что молчание – состояние души. Работа, которая внезапно навалилась на ее экипаж, отвлекала. Капитана Дюпре сменяли другие командиры, которые начали возвращаться после сдачи экзаменов. Она слышала, как тяжело им давалась учеба, с каким пристрастием комиссия изощрялась в вопросах.
– Что будет, если Джейден не сдаст? – спросила она Брайса после длительного полета в аэропорту Пекина. Их вернули на восточный курс.
– Не сдаст? – удивился тот, но тут же рассмеялся: – Он сдаст и еще задаст каверзный вопрос комиссии, которая не сможет на него ответить.
Она надеялась на это. Очень надеялась.
– Кстати, – громко произнес Брайс, чтобы его слышал весь экипаж, – ровно через два месяца на нашем борту будут гости – капитан Джейден Хосслер свой первый полет после длительного отпуска будет выполнять в присутствии самого ужасного экзаменатора на планете – Карима Джабраила. Черт, черт, черт, прости меня, Господи.
Он сказал это так смешно, что многие рассмеялись, не принимая его слова всерьез.
– Ты так переживаешь, Брайс, будто сам сдаешь экзамен, – произнес Джо, не обращая внимание на ругательства пилота.
– Кажется, я тоже буду сидеть в кабине пилотов. За мной тоже будут наблюдать.
– Ой, бедный Брайс, – воскликнула Несса. – Но ты выполняй только то, что будет говорить Джейден!
– Этого-то я и боюсь, – он так тихо это прошептал, что только одна Оливия услышала, стоя рядом.
Она улыбнулась, опустив взгляд в пол. Джейден был отличным пилотом. Умным, начитанным, рисковым. Последнее хоть и пугало, но все же давало ему больше плюсов, чем минусов. Однако не все могли это оценить.
Время экзаменов наступало не только для пилотов, но и для многих стюардов и стюардесс.
Обстановка нервировала Оливию, несмотря на то, что до ее экзамена было еще три месяца. Джейден точно будет в комиссии, и он-то завалит вопросами, пытаясь избавиться от нее. Девушка не сомневалась в этом. У него будет отличная возможность не допустить ее к полетам. Но она не собиралась так просто сдаваться, хотя каждый день у нее возникало желание покинуть экипаж без его участия. Не из-за экзаменов. Из-за него. Нет. Из-за себя. Оливия понимала, что не сможет работать рядом с ним. Он будет обращаться к пассажирам – она будет вздрагивать. Он будет проходить мимо – она будет его хотеть. Она не сможет забыть ту ночь. Ей не хватило месяца. Ей не хватит еще двух. Ей не хватит жизни, чтобы забыть. Она уже не знала, что еще сделать, чтобы не думать о нем.
Прилетев в Лос-Анджелес, уставшая и измученная длинным перелетом, Оливия медленно поднималась по лестнице. Усталость радовала ее. Не было сил много думать. Преодолев последнюю ступеньку, она буквально налетела на стоящего возле ее квартиры Ноа.
– Привет, – он улыбнулся, пряча что-то за спиной, – я так соскучился, что решил не ждать завтра и приехал сегодня.
Вытащив из-за спины огромный букет алых роз, перевязанный розовой ленточкой, он протянул их девушке. Оливия выдохнула, улыбаясь и забирая у него цветы. Мило. Приятно. Но не от этого человека она их ждет. Хотя от Джейдена она рада была бы и просто одной герберы. Или розы. Или ромашки. Не важно. Пусть будет просто листик. И это будет самым дорогим подарком.
– Спасибо, – машинально девушка поднесла их к лицу, вдыхая несуществующий запах, – они прекрасны.
– Как и ты. Ты напоминаешь мне розу – красивая, яркая и прекрасная.
«Орхидеи подходят тебе», – пронеслось в голове шелковым голосом. Она еще помнила этот голос. Она стала слышать его все чаще и чаще. Откинув мысли прочь, Оливия открыла дверь в квартиру. Впервые Ноа переступил порог ее дома. Он сам сделал шаг к этому. Оливии так и не хватило смелости пригласить его к себе.
– Прости за беспорядок, наверняка Мелани оставила его, собираясь в дорогу. Я уже привыкла, но тебе это может показаться ужасным.
– Ты бы видела мой беспорядок, – засмеялся он, – времени хватает, чтобы спать и видеться с тобой. Но иногда и на последнее не хватает.
Они прошли в гостиную, где обнаружили идеальный порядок. Оливия даже взглянула на календарь, думая, что ошиблась и Мел дома. Странно.
– Мне бы такой беспорядок, – улыбнулся Ноа.
– Знаешь, это странно, – пожала плечами девушка, – я, наверно, что-то упустила.
– Ты голодная? – спросил он. – Пока ты принимаешь душ и переодеваешься, я могу что-нибудь приготовить.
Оливия улыбнулась, эта идея ей понравилась. Ноа был отличным кандидатом на ее сердце. Она терпеть не могла готовить.
– Отличная идея. Но, возможно, моя подруга не только убралась, но еще и оставила ужин? Чувствуй себя как дома. Я быстро.
Она прошла в комнату, плотно закрыв за собой дверь, понимая, что ванна в другой стороне. Поэтому она оставила водные процедуры на потом, лишь переодевшись и поставив цветы в вазу.
Через десять минут Оливия вышла на вкусный запах, витавший в квартире.
– Ты не поверишь, – засмеялся Ноа, – твоя подруга оставила ужин. На двоих. И бутылку шампанского с двумя фужерами и запиской «Не скучай».
Не поверив, Оливия зашл а на кухню и чуть не вскрикнула от увиденного – стол был накрыт на двоих: тарелки, столовые приборы, разложенные по всем правилам этикета, которым их обучили в «America Airlines». Шампанское тоже было – стояло в ведерке со льдом.
Ноа протянул ей записку, и девушка развернула ее, сразу узнав почерк Мел. «Не скучай». Оливия улыбнулась, представив подругу за этим занятием. Она хотела сделать приятное, и у нее получилось. Но как она узнала, что у нее будет гость?
– Давай есть, – засмеялась Оливия, и Ноа галантно выдвинул перед ней стул, приглашая сесть.
Какая, к черту, разница, откуда Мел узнала про Ноа? Возможно, она его и пригласила. Но сейчас Оливия была ей благодарна. За весь вечер она ни разу не вспомнила про Джейдена. Общаться с Ноа было легко, они много смеялись, ели, пили. Шампанское ударило в голову раньше, чем Оливия осознала, что пьет алкоголь. Про спиртное она старалась не думать, загоняя как можно глубже воспоминания о хорошей порции золотистой жидкости. Она пыталась забыть про алкоголь с помощью алкоголя. Это смешно. Очень смешно. Совсем смешно стало после ужина в гостиной. Расслабившись, она села на диван и включила тихую музыку с пульта управления.
– Потанцуем? – Ноа протянул руку, и она приняла ее, отлично понимая, что последует за танцем. Готова ли она к этому?
Одной рукой он притянул ее к себе, и Оливия тут же протрезвела, ощутив тепло мужчины. Руки Ноа легли ей на талию, они плавно двигались под какую-то лиричную песню. Рука девушки обвила его шею, она пыталась не смотреть на него. Она не могла понять себя. Ноа милый, хороший, заботливый мужчина. Так почему руки, касающиеся ее, не вызывают пожар? Почему от его дыхания возле ее шеи не возникают мурашки? Почему его запах чужой?
Оливия закрыла глаза, когда ее коснулись его губы. В памяти стрелой промчалась картина месячной давности, когда она ощутила губы Джейдена, как страстно она желала его, как застонала и притянула ближе. Они дышали одним воздухом. А может, вообще не дышали. Она помнила поцелуй, который с каждой секундой становился мягче. Ей это нравилось. Его руки вызывали пламя, касаясь ее тела.
Сейчас все было по-другому. И несмотря на это, мыслей было хоть отбавляй, Оливия позволила Ноа уложить себя на диван. Он целовал ее шею, что-то шепча, медленно, нежно касаясь ее тела руками. Не торопясь. Он любил ее, и она это чувствовала.
Оливия помнила, как рвала пуговицы на рубашке Джейдена, как хотела сорвать ее, ощутить его тело, прикоснуться губами, прижаться. Сил вспоминать больше не было, и она вскрикнула, пытаясь руками оттолкнуть от себя Ноа:
– Нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо.
Она хотела только одного мужчину, и это был не Ноа.