часть 60
Жаркий воздух создавал эффект сауны. Душно. То ли от количества присутствующих возле фонтана туристов, то ли от нагретого за день асфальта и зданий. Воздух стоял, ни малейшего дуновения ветерка. Пот скатывался струйками по спине, хотелось утонуть в фонтане или бежать в кондиционированное здание торгового центра в рядом стоящем самым дорогим рестораном Лос-Анджелеса. Но все резко изменилось, когда заиграла песня в исполнении Андреа Бочелли и струи воды в фонтане начали плясать под нее. Брызги капель попадали на людей, слегка охлаждая. Но все забыли про духоту, очарованно любуясь танцем воды и громкой музыкой, которая возбуждающе въедалась в душу. То состояние, когда тысячи мурашек бегут по коже, когда не хочется, чтобы музыка заканчивалась и высокие струи воды вновь упали замертво в фонтан. Растянуть эти минуты как можно дольше, чтобы мелодия пронеслась через все тело, а вода поднималась в небо.
Небо. Оливия подняла голову, смотря на яркие звезды, и заметила вдалеке мерцающие огни самолета. Сколько раз она пролетала так же, любуясь с высоты миллиардом огней зданий. Теперь она внизу, а кто-то смотрит в окно самолета на эту красоту.
– Впечатляет, – произнес Ноа, когда музыка закончилась и все начали расходиться. – Хочешь холодного кофе? Здесь ужасно душно.
Услышав «кофе», Оливия вновь посмотрела в небо, но самолет уже пролетел. Кофе – это рефлекс, от которого она хотела избавиться.
– В кофейню? – улыбнулась она, и он кивнул.
Зайдя внутрь помещения, она почувствовала, как ее разгоряченное тело обдал холод кондиционеров, и резко захотелось не холодного кофе.
– Двойной эспрессо, – будет тяжело избавиться от этого напитка, – и кусок шоколадного торта с шоколадом внутри… – Оливия тут же замолчала, потупив взгляд.
– И полит шоколадом, – договорил за нее Ноа, видя, как официантка записывает в блокнот. – А мне холодный американо со льдом.
Оливия не понимала, как могла сказать словами Джейдена. Он преследует ее в образе кофе и торта.
– Я встретил сегодня Джейдена в аэропорту, – произнес Ноа, и девушка тут же посмотрела на него, желая закричать, только чтобы он не продолжал свой рассказ, – оказывается, он в отпуске и отправляется домой. Не помню, в какой город.
– В Теннесси.
– Да, точно. Вы лишились КВС, кто теперь ваш капитан?
– Дюпре.
Ноа улыбнулся, видимо, вспомнив капитана Дюпре по миссии в Гамбурге.
– Странно, что два капитана имеют такую большую разницу в возрасте. Ты знала, что Хосслер был назначен капитаном «Эйрбаса 380» в двадцать шесть лет, а Дюпре в пятьдесят пять?
Оливию это не удивило. Хотя она хорошо помнила свое изумление, впервые столкнувшись с молодым капитаном у стойки регистрации. Теперь она не представляла его в другом звании.
– Молодые пилоты более способные, они стойкие и выносливые.
– Возможно, ты права. Но его сокурсник Джек Арчер стал капитаном не так давно.
Оливия нахмурилась, вспомнив Коломбо. А Дюпре сел бы на полосу вдвое меньше положенной? А Арчер? А другие пилоты?
– Ноа, – произнесла она, желая закрыть тему, – ты смог бы посадить самолет на полосу в два раза короче положенной, рискуя жизнями более пятисот человек?
Она видела, как он задумался, как заходили желваки у него на лице.
– Нет.
– Поэтому Джейден капитан. Он был уверен, что сможет.
Им принесли напитки, и запах кофе тут же окутал Оливию. Она пришла забыть, а получается – только вспоминает.
– Давай больше не будем говорить о моих капитанах… – Взгляд упал на торт. Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом. Захотелось встать и уйти. Убежать. Но она продолжала сидеть, пытаясь не думать о кофе и шоколаде, который сама же и заказала.
– Конечно, прости, что напоминаю тебе о работе. Я скажу еще кое-что, и больше мы не затронем эту тему.
Оливия удивленно посмотрела на собеседника. Что еще можно сказать?
Девушка заметила, как он набрал больше воздуха в легкие, закрыв глаза, потом резко выдохнул, открыв их:
– Когда я впервые увидел тебя, Оливия, на собрании у Андреа, – он облизнул пересохшие губы и продолжил: – ты мне очень понравилась. Вернее, я влюбился в тебя, как подросток…
Ноа потупил взгляд, нахмурившись, пытаясь подобрать нужные слова. Оливия, напротив, смотрела на него, широко открыв глаза. Сердце, услышав признание, не взорвалось от радости, не забилось учащенно, скорее наоборот. Она предпочла бы это не слышать. Ноа только что признался ей в любви. Или влюбленности? Не важно. Она должна была ответить, но продолжала молча смотреть на него.
– Ты сидела такая красивая, – он улыбнулся, – удивительная девушка, которая защищала своего капитана. Я был очарован тобой. Но… – Чувствовалось, как тяжело ему даются эти слова. – Тогда мне показалось, что между тобой и Джейдеом что-то есть, вас будто что-то связывало, но я не мог понять что. То вы ругались, то улыбались друг другу. Ваши улыбки расклеены по всему зданию аэропорта. И если бы я не узнал правду, то, наверное, не сидел бы здесь рядом с тобой.
Оливия побледнела, хватаясь за чашку с кофе, и сильно сжала ее в руках. О какой правде он говорит? На секунду ей захотелось оказаться как можно дальше отсюда, а желательно – выше. Над землей.
– Какую правду? – тяжело произнесла она.
– Между вами ничего не может быть, ведь Джейден Хосслер – гей.
Чашка с грохотом ударилась о блюдце. Руки не могли ее больше держать. Смеяться или плакать? Облегченно вздохнуть или что-то доказывать?
– Нет, – Оливия закрыла лицо руками и засмеялась, – он не гей. Это я оклеветала его, но я не знала, что сплетни тут так быстро распространяются. Кто сказал тебе про него такое?
– Нет? – Девушка увидела на лице Ноа лишь напряжение. – Стюардесса Дюпре, Меган.
– Это я ей сказала в тот день, когда мы готовились к вылету из Гамбурга. Я обменялась капитанами с ней, она должна была лететь с вами. Но Джейден предложил мне лететь в кабине пилотов, и мне пришлось придумать, что он гей, лишь бы только она передумала. И она передумала, я полетела с вами.
Ноа не смеялся, казалось, он не рад этой новости.
– Значит, это ложь, – тихо произнес он, – я уже надеялся, что у меня нет конкуренции.
Смех Оливии тоже стих. О какой конкуренции он говорит?
– Джейден – мой капитан, – прошептала она, смотря на Ноа, – между нами ничего не может быть.
Ложь, ложь, ложь! Но сейчас от страха она могла лгать о чем угодно.
Ее слова зажгли надежду в его глазах:
– Правда? – Его пальцы коснулись ее руки, и Оливия опустила взгляд на них, пытаясь понять, что чувствует. Было приятно. – Скажи, у меня есть шанс быть с тобой?
То ли удача, то ли, напротив, еще одно испытание. А может, судьба прислала Ноа для того, чтобы скорее забыть Джейдена? Девушка улыбнулась, сжав его пальцы:
– Шанс всегда есть. Но давай не будем торопить события. Ты мне нравишься, поэтому я не буду врать – я не влюблена в тебя.
– Я готов ждать, Оливия. Столько, сколько надо. Целую вечность, если понадобится.
На улице вновь заиграла музыка, и девушка устремила свой взгляд на фонтан, который вновь ожил. Как бы ей хотелось ожить от слов этого мужчины.
Ноа проводил ее до дома. Он больше не касался этой темы, не навязывался. Они вспоминали родную страну, смешные моменты из своей жизни, смеясь над шутками друг друга. Оливия рассказала свою страшную тайну про мертвую кошку, зарытую на заднем дворе, но сейчас эта история выглядела смешной детской тайной. Девушка хранила другую тайну, которая была гораздо серьезней.
Ей было комфортно с Ноа, с ним можно разговаривать на любые темы. Он понимал ее с полуслова. Не грубил, не дерзил, был мягким в общении и внимательным в мелочах. Рассказывая, как было сложно уехать жить в Лос-Анджелес, он искал у Оливии понимания, но она лишь кивнула, пожав плечами. Ей было легче – она летела к мечте.
Расставшись до следующего выходного, Оливия зашла в подъезд, оставляя пилота внизу, не приглашая подняться. Еще не время. У нее впереди целых три месяца.
Со сменой капитана для экипажа изменилось многое, начиная с его обращения к пассажирам и заканчивая большими перерывами между рейсами. Теперь экипаж 2-1-6 отдыхал по три-четыре дня. Появилось много свободного времени и мало денег. С Ноа Оливия виделась еще пару раз – его график остался неизменный, такой же плотный, как и раньше.
Прогуливаясь по пляжу, ощущая ногами еще не остывший песок, он рассказывал ей о птице, залетевшей в двигатель самолета. По приказу капитана им пришлось вернуться в аэропорт, лопасти были повреждены, авиакомпания «America Airlines» понесла убытки. Но она понесет больше, отправив пилотов на учебу. Джейден. Его имя стало таким далеким. Оливия старалась не думать о своем капитане, специально больше думая о Ноа, но мысли все время переносились в ту ночь в Риме. Она ненавидела себя за эти воспоминания, но ей было приятно думать об этом. И больно. Больно от того, что приятно. Замкнутый круг.
Даже сейчас, идя по теплому песку, она не слышала слов Ноа. Ее взгляд устремился вдаль, на огни кораблей вдалеке. Она видела эту картину раньше, помнила тот день, когда очутилась на пляже с Джейденом. Девушка улыбнулась, вспомнив, как залезла в соленую воду прямо в форме, как пыталась намочить его. А он последовал ее примеру, заходя вглубь, пугая, что рядом скаты. Она смеялась, цепляясь за него…
– Оливия, ты меня слышишь? – Голос Ноа оказался совсем рядом.
– Прости, что ты сказал? – Воспоминания исчезли, и его голос вернул ее в действительность. – Я просто задумалась.
– О чем? – засмеялся он. – Скажи, я хочу думать вместе с тобой.
Ему бы не понравились эти мысли. А их с каждым днем становилось все больше. Далекое имя «Джейден» вызывало столько воспоминаний. Оливия не видела его уже третью неделю, а такое ощущение, будто он все время рядом. Она пыталась не думать, пыталась переключиться на работу, на Ноа, на дом. Но Джейден был всюду – на работе она ждала его голос, его прогулку по салону самолета во время полета, дома, видя его инструменты, она тоже думала о нем, переводя взгляд на выключатель. Даже ложась в постель, она ощущала его руки, его теплое дыхание, скользящее вдоль спины. Это было страшно. Девушку пугали такие мысли. Она часто уходила в себя, и Мел это заметила.
– Лив, ты заказала пиццу?
Оливия сидела на диване, смотря в пустоту, поджав под себя ноги. Пятнадцать минут назад она должна была заказать пиццу. Неужели так и не сделала этого?
– Нет, – она перевела взгляд на подругу, чувствуя вину.
– Нет? – удивилась Мелани. – Ты стала такой рассеянной в последнее время, я начинаю переживать за тебя. О чем ты думаешь?
Точно не о пицце. Она думала о том, чем занимается Джейден в Теннесси. В ее голову приходили самые разные мысли, и ни одна не вызывала приятного ощущения в груди. Он мог делать все, что угодно, но она была абсолютно уверена в том, что он не вспоминает ее. Так зачем загонять себя безумными мыслями?
– Лив? – Мелани села рядом. – Я знаю, о ком ты думаешь.
Оливия перевела испуганный взгляд на подругу, ожидая продолжения и боясь его услышать.
– О пилоте, – улыбнулась Мел, и внутри Оливии что-то хрустнуло, сердце перестало биться то ли от страха, то ли от того, как быстро подруга ее раскусила. Может, рассказать ей правду? Может, Мел поможет избавиться от терзаний?
– Я не могу не думать о нем, – она слышала свой голос будто издалека, кусая губы. – Это стало наваждением. Я не думала, что будет так тяжело пережить это время. Оно стало… пустым. – Оливия почувствовала, как глаза непроизвольно наполнились слезами. – Я ненавижу себя за то, что скучаю. Я скучаю, Мел. Никогда не думала, что буду скучать по нему. Мне его не хватает.
– Боже мой, – Мелани обняла подругу, находясь в шоке от увиденного и услышанного, – Лив, но ведь это ненадолго, всего пара дней, и вы снова увидитесь.