Глава 43
Крыло почувствовал, как в воздухе взметнулась напряжённость. Он встал с места так тихо, что звук почти не ощущался, но его присутствие само по себе казалось ударом. Подошёл к Серебристой Лиане, и его тёмная фигура нависла над ней.
— Ты не имеешь права мешать тем котам, которым я дал поручение, — его голос был низким и холодным, и в нём не было ни тени сомнения. — Моё путешествие важнее любых твоих прихотей и поручений.
Серебристая на мгновение застыла; потом в её взгляде вспыхнуло что-то острое — смесь обиды и злости. Но это было недолго. Крыло продолжил, и в каждом слове слышалась угроза:
— Если хоть раз ты вновь ослушаешься меня, — он медленно сделал шаг ближе, так что шерсть на её мордочке чуть задрожала от ветра его дыхания, — ты лишишься всего: и права называться моей, и права распоряжаться чужими судьбами. Я найду другую. Подумай об этом.
В зале повисла ледяная тишина. Сумрак, стоявший в стороне, лишь чуть нахмурился — он знал, что слова Крыла не пустая болтовня. Орех и Тросник продолжали проверять ремни и застёжки, но боковым зрением следили: администратор замка вновь напомнил всем, кто здесь высшая власть. Ночная Лиана тихо отступила в тень, её пальцы сжали край свитка — она внимательно следила за мельчайшими изменениями в настроении хозяина и его новой жены.
Серебристая Лиана опустила голову. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на мысль о мести, но внешне она кивнула, сдержанно и подчёркнуто:
— Я поняла, — выдавила она ровно. — Больше не буду мешать.
Крыло отступил на шаг, словно удостоверившись, что слово достигло цели. Его губы выгнулись в холодной улыбке:
— Хорошо. Умей держать обещания. Я не люблю тех, кто меня подводит.
Он развернулся и вернулся к столу, где лежали свитки и магические мешки. Орех и Тросник вновь углубились в перепроверку инвентаря, а Сумрак молча принял на себя задачу — следить, чтобы Серебристая не пыталась действовать вразрез с приказами хозяина.
Когда Крыло снова сел, в покоях повисло ощущение, что власть обрела ещё один слой: теперь не только он контролировал, но и давал другим понять — и Серебристая, и все остальные — что нарушительницы его воли платят высшей ценой. Серебристая же, несмотря на вынужденное покорство, держала в себе холодное пламя: она поняла правило игры и начала обдумывать, как использовать свою новую позицию, чтобы сохранить власть — и себя — в этом доме.
Серебристая Лиана несколько часов держала себя в рамках — слова Крыла звенели в голове, как острое предупреждение. Но чем дольше она наблюдала, как остальные заняты делом, тем сильнее внутри закипало раздражение. Её будто терзала сама мысль, что кто-то осмеливается работать, не глядя на неё, будто она — просто одна из прочих.
Она сидела в зале, следя, как Орех и Тросник аккуратно укладывают в магические сумки сушёное мясо, приносимое Белой Лианой. Пыльная, жаркая комната наполнялась запахом вяленого мяса, сухой травы и лёгким сиянием от чар на сумках. Серебристая не выдержала.
— Орех, — произнесла она, голосом мягким, но с тенью приказа. — Проверь, чтобы каждая сумка была запечатана символом защиты. Я не хочу, чтобы Крыло вернулся и нашёл хотя бы одну испорченную.
Орех поднял голову, встретился с её взглядом и едва заметно нахмурился.
— Это уже сделал Тросник, — ответил он спокойно. — Мы выполняем поручение Крыла.
Но Серебристая, будто не слыша, продолжила:
— Проверить ещё раз. Это приказ.
Тросник переглянулся с Орехом. Они не стали спорить, но в их взглядах читалось недоумение. Сумрак, стоявший у двери, молча наблюдал, не вмешиваясь. Он знал, что если Серебристая перегнёт — сообщит самому хозяину.
Через несколько минут Лиана подошла к Белой, что складывала в мешки последние куски сушёного мяса.
— Быстрее, — сказала она резко. — Хватит возиться. Сделай запас ещё на один день, и чтобы всё было высушено идеально.
Белая Лиана устало моргнула.
— Но Крыло приказал мне закончить и отдыхать до завтра, — тихо напомнила она.
— Крыло сказал мне, что я могу давать распоряжения, — соврала Серебристая, прищурив глаза. — Так что слушай. Делай, как я сказала.
Белая послушно склонила голову и молча пошла к очагу, хотя внутри у неё всё сжималось от тревоги.
Тем временем в дальнем углу, на подстилке из сухих трав, Ночная Лиана отдыхала. Крыло лично запретил кому-либо тревожить её, и все это знали. Но Серебристая, проходя мимо, остановилась и глянула на неё.
— Ты хоть бы помогла, — бросила она холодно. — Лежишь, будто королева.
Ночная Лиана не открыла глаз.
— Крыло сказал, чтобы я отдыхала, — ответила спокойно, но с лёгкой дрожью в голосе.
— Крыло далеко. — Серебристая усмехнулась. — А я здесь.
Сумрак шагнул вперёд, не повышая голоса:
— Не трогай её. У Крыла был прямой приказ.
Серебристая резко повернулась к нему, но, встретив его твёрдый взгляд, промолчала. На миг её дыхание сбилось, когти чуть впились в пол, но потом она отступила.
— Делайте как хотите, — процедила она, отворачиваясь. — Но когда Крыло вернётся, он узнает, кто работал, а кто бездельничал.
Она вышла из зала, хвост нервно подрагивал. Её сдержанность трещала по швам — злость кипела внутри, но страх перед наказанием удерживал от открытого бунта.
А Сумрак, глядя ей вслед, тихо сказал Ореху:
— Если она ещё раз нарушит приказ Крыла, я сам сообщу.
Орех кивнул, глядя на дверь, за которой исчезла Серебристая.
— Лучше бы Крыло не узнал… иначе ей не поздоровится.
И все снова вернулись к делу, но в воздухе витало напряжение — хрупкое равновесие между страхом и подчинением, которое могло рухнуть в любой момент.
Крыло тихо вошёл в зал, шаги его отдавались глухим эхом по каменным стенам. Никто не знал, откуда он появился — словно из самой тьмы. От него веяло холодом подземелья и силой, которая заставляла всех присутствующих опустить взгляды.
Серебристой Лианы не было видно. Сумрак, стоявший чуть в стороне, сделал шаг вперёд.
— Господин, — произнёс он спокойно, но голос дрожал. — Пока вас не было, Серебристая Лиана нарушила приказ. Она вмешалась в дела тех, кто исполнял ваши поручения.
Зал мгновенно погрузился в мёртвую тишину. Лишь отдалённо послышался слабый скрип двери, будто сам замок насторожился.
Крыло остановился посреди зала, медленно поднял голову. На лице его не было ни ярости, ни удивления — лишь холодная, страшная сосредоточенность. Его когти царапнули каменный пол, оставив глубокую борозду.
— Она… нарушила мой приказ? — спросил он глухо, но в этом голосе слышался гул грозы.
Сумрак кивнул.
— Да, мой господин. Она отдавала приказы Ореху, Троснику, Белой Лиане… и пыталась заставить Ночную Лиану работать, хотя вы велели не трогать её.
Крыло прикрыл глаза. Воздух стал тяжелее, будто сама магия наполнила зал. Никто не смел даже шевельнуться.
Потом он медленно поднял голову, и в его взгляде сверкнул ледяной блеск.
— Я доверил ей власть, — прошептал он, — а она решила испытать моё терпение.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его когти снова скрежетнули по полу, звук пронзил тишину, заставив многих рабов вздрогнуть.
— Где она сейчас? — спросил он резко.
— В покоях, — ответил Сумрак. — Думаю, она не ждёт вас.
Крыло тихо усмехнулся — коротко, почти беззвучно.
— Не ждёт? Что ж… значит, удивлю её.
Он обвёл зал взглядом.
— Сумрак, — произнёс он ровно, — собери всех в главный зал. Пусть видят, что бывает с теми, кто забывает, кто здесь хозяин.
Сумрак поклонился и поспешно вышел, а Крыло медленно направился к своим покоям. Его хвост скользил по полу, когти царапали камень, шаги гулко отдавались, будто сама крепость знала — сейчас случится нечто страшное.
Внутри него кипела не просто злость — это было чувство предательства. Он доверил Серебристой власть, поставил рядом с собой, а она осмелилась нарушить его закон.
Он остановился у двери своих покоев, вдохнул и тихо произнёс:
— Посмотрим, как ты оправдаешь себя, моя королева.
Дверь распахнулась.
Когда все собрались в зале, воздух словно стал тяжелее. В центре стоял Крыло — тень грозы, взгляд его был холоден и ясен, как лезвие. Рядом с ним — Сумрак и два стража, неподвижные, как каменные статуи.
Серебристая Лиана вошла тихо. Её походка была осторожной, в животе уже отчетливо угадывались котята. Она чувствовала на себе его взгляд — острый, пронизывающий до костей.
— Подойди, — произнёс Крыло, и голос его эхом прокатился по залу.
Она подошла ближе, стараясь не встречаться с ним взглядом. Остальные Лианы стояли позади — Туманная, Пустота, Белая, Ночная… все молчали, боясь даже дышать.
Крыло резко ударил когтями по деревянной спинке трона — глухой треск прокатился по залу. Серебристая Лиана вздрогнула, прижала уши.
— Как ты посмела, — тихо, но сдержанно произнёс он, — нарушить мой закон.
Его голос становился всё громче, жестче. — Я дал тебе власть, а ты обратила её в беспорядок. Ты — моя избранная, жена, мать моих наследников, и всё же ты решила встать выше моих приказов?!
Он шагнул вперёд, дыхание стало горячим и неровным от сдерживаемого гнева.
— Я не ударю тебя, — сказал он холодно. — Потому что ты носишь моих детей. Но знай, ты больше не моя жена.
Серебристая Лиана вскинула голову, её глаза дрогнули, в них смешались страх, боль и упрямство.
— Крыло… я только хотела…
— Тише! — рявкнул он, когти впились в каменный пол. — Хотела доказать, что можешь командовать? Что ты выше моей воли? Нет. Ты будешь помнить, кто здесь хозяин.
Он обернулся к Сумраку.
— Сумрак, — произнёс он спокойно, но каждое слово звучало как удар, — ты проследишь, чтобы она была доставлена в нижнюю темницу. Пусть там живёт и ждёт своего времени. Темница сухая, теплая — там она сможет родить моих наследников.
Сумрак молча кивнул.
Крыло снова посмотрел на неё, взглядом в котором было больше холода, чем гнева.
— Ты не имеешь права называть моих котят, — сказал он тихо. — Они будут расти без твоего влияния.
В зале повисла гнетущая тишина. Где-то в углу вздохнула одна из служанок.
Серебристая Лиана стояла, не в силах сказать ни слова. Потом, опустив голову, лишь прошептала:
— Да… мой господин…
Крыло резко повернулся к остальным.
— Запомните все, — произнёс он громко. — Любое неповиновение — предательство. А предателей я не терплю, даже если это мать моих детей.
Он махнул хвостом — знак Сумраку. Тот подошёл к Серебристой Лиане и тихо повёл её к выходу.
Она шла молча, тяжело, будто каждая ступень вниз отнимала у неё частичку света.
Когда двери за ней закрылись, Крыло остался стоять в зале, глядя на пустое место, где она стояла.
— Так будет правильно, — произнёс он глухо. — Закон один для всех.
Он сел на трон, опёр голову на лапу, но в глазах его мелькнула тень — не сожаления, а чего-то похожего на усталость.