Глава 33
Потаённая комната встретила Крыла знакомой прохладой. Витрины с чешуйками и трофеями драконов мерцали в полумраке — золотые, бирюзовые, огненно-красные пластинки отражали свет факелов и ложились на морду хозяина тонкой картой воспоминаний. На полках лежали высушенные дракончики, окаменелые скорлупы, маленькие коготки и зубки — всё, что он собирал годами и что теперь придавало этому месту сакральный смысл.
Он повёл лапой по стеклу витрины и прошептал, как будто разговаривал с живой памятью: — Моих стражей мало. Пятеро — для замка — недостаточно. Надо ещё людей: и стражей, и служанок, и уборщиков. Всё должно быть под моим контролем.
Мысли крутились чётко и расчётливо. В голове выстраивался план: сначала снова к торговцу в заброшенный дом (тот, что держал самых разных рабов), а если тот не устроит — поискать у другого. Он знал, где берут всевозможных людей и кошек: и тех, кто пригодится в быту, и тех, кто пригодится в бою. Ему были нужны не просто тела — ему были нужны руки, глаза и уши, послушание и навыки.
Он взял небольшую шкатулку с самой ценной чешуйкой и вложил её в сумку. Шкатулка казалась тяжёлой в лапе не из-за веса, а из-за значения: это была валюта, которой можно было купить многое.
Когда он вышел в покои, там стояла Серебристая Лиана, опираясь на край кровати; Лиана и Зелёная Лиана стояли рядом — уже не в решётках, но всё так же немые, напряжённые. В комнате ощущалась усталость ночи и настороженность утра.
Крыло оглядел их холодными глазами и объявил коротко: — Я ухожу на несколько дней — налётом. Сегодня Серебристая Лиана будет присматривать за домом. Ни побоев, ни ран — ни в коем случае. Если кто-нибудь причинит малейший вред — убью на месте. Поняли?
Его голос не оставлял шанса на обсуждение. Это был приказ и угроза в одном. Лиана и Зелёная Лиана не осмелились ответить иначе, кроме как кивнуть; в их взглядах читалось облегчение от того, что снова оказались на виду, и страх перед тем, что Крыло отходит и оставляет их с новой «надзирательницей».
Серебристая Лиана сделала шаг вперёд, с готовой улыбкой, которую он так любил: — Я прослежу. Всё будет по-вашему, хозяин.
Крыло коротко кивнул. Он знал, что оставляет в покоях не только пленников — он оставляет появившуюся динамику: Серебристая Лиана получила шанс укрепить своё положение, Лиана почувствовала необходимость играть роль подчинённой, чтобы защитить детей, а Зелёная Лиана — на грани: скоро рождение, и её страхи усиливались.
Он ещё взглянул на витрины, будто проверяя, не забыл ли чего, затем расправил крылья — широкие, мощные — и, не тратя больше слов, взмыл в небо. Порыв ветра, одно плавное движение — и силуэт исчез в утренней дымке, направляясь к заброшенному дому, где его ждали сделки, новые люди и возможность укрепить власть.
В покоях осталась тишина. Серебристая Лиана села в кресло у кровати и, приподняв подбородок, начала распределять мелкие поручения: кто чистит коридор, кто проверит запасы, кто приготовит еду. Лиана прижала котят к себе, тихо успокаивая их, а Зелёная Лиана, прислонившись к каменной стене, закрыла глаза и пыталась сосредоточиться на дыхании — рёбра под бременем ожидания слегка напряжены, но сейчас нужно было держаться.
Крыло улетел — но его власть всё ещё ощущалась в воздухе: в приказе, в угрозе, в пустых витринах, которые он временно покинул ради новых приобретений. И каждый, кто остался в замке, уже начал играть по новым, жёстким правилам, которые он оставил за собой.
Крыло летел над лесом, чёрным от густых дубов, словно тьма сама расстилалась под его крыльями. Ветер бил в морду, перья и чешуя на спине дрожали от порывов воздуха. Он опускался всё ниже, пока не увидел среди переплетения ветвей знакомый силуэт — старый, перекосившийся дом, чьи стены выглядели так, будто давно должны были рухнуть. Но именно здесь всегда царила жизнь — жизнь чужая, в клетках, на цепях, проданная за чешуйки.
Он приземлился перед входом, крылья сложились с шелестом, когти гулко стукнули по гнилым доскам крыльца. Дверь скрипнула, и Крыло вошёл внутрь.
Запах спертый, тяжёлый: пот, кровь, страх и гнилая солома. В полумраке загорелись знакомые глаза — это был тот самый торговец, невысокий, с хитрой ухмылкой, в лапах уже вертел маленький мешочек, будто предугадывал сделку.
— Здравствуйте, здравствуйте! — заговорил он почти нараспев, словно встречал дорогого гостя. — Я вас помню, господин. Вы у меня хороших рабов купили в прошлый раз. Так чем обязан вашему визиту? Новый выбор есть, товар свежий…
Он сделал театральную паузу, улыбка заиграла ещё шире:
— Если хотите, могу всех показать. У меня бойцы, охотники, даже несколько редких целителей. А может, вам нужны служанки? Или… другие развлечения? Что именно вы хотите, господин?
Крыло молчал, скользя взглядом по тёмным клеткам, где уже шевелились силуэты. В его глазах играло нетерпение, но он не торопился. Улыбка коснулась его морды — жестокая, властная.
— Да, я пришёл снова, — произнёс он глухо. — Я хочу сначала посмотреть, что у тебя есть. Давай показывай свой товар. А потом я скажу, что мне надо.
Торговец чуть склонил голову, глаза его вспыхнули алчным блеском. Он понял: покупатель вернулся серьёзный, а значит, сделка будет крупная.
— Конечно, конечно, господин, — торопливо проговорил он, поднимая факел и делая шаг вглубь. — Следуйте за мной… Уверен, сегодня вы найдёте то, что ищете.
Тяжёлый воздух в коридоре зашевелился, клетки скрипнули, и на Крыла уставились десятки глаз — полных страха, покорности и надежды, что именно их сегодня купят.
Торговец шёл впереди, в лапах у него горел факел, отбрасывая на стены пляшущие тени. Тусклый свет выхватывал из темноты решётки, за которыми мелькали глаза — тусклые, полные страха или же, напротив, горящие ненавистью.
— Ну что ж, господин, — начал торговец с довольной улыбкой, останавливаясь у первой клетки. — Этот — по имени Огнекрыл, бывший воин из северных земель. Он сражался за клан до последнего, пока его не предали. Сейчас молчалив, но стоит приказать — в бой идёт первым, без страха.
Крыло молча посмотрел на кота: тот не поднимал глаз, но его напряжённые лапы и дрожащий хвост выдавали силу, которая всё ещё бурлила внутри.
— А вот эта, — торговец двинулся дальше, и факел осветил худую кошку с жёстким взглядом. — Сумеречная Песнь, бывшая убийца. Послушна, тиха, всё делает без вопросов. Хотите избавиться от врага — достаточно шепнуть ей имя. Она до сих пор помнит десятки способов убивать.
Взгляд Крыла задержался дольше. Кошка вскинула голову и на мгновение встретила его глаза. В них не было ни страха, ни надежды — только пустота.
— Здесь у нас Шторм, — продолжил торговец, подойдя к следующей клетке. — Когда-то был охотником, но его лапы быстры, и из него вышел хороший боец. Ему всё равно, что ловить — добычу или врагов.
Крыло слушал, не перебивая. Он двигался медленно, за торговцем, и взгляд его скользил по каждому узнику.
Они проходили клетку за клеткой.
Пепельный Шрам — суровый боец, израненный, но верный.
Тень — молчаливый следопыт, который умел растворяться во мраке.
Ясень — молодой, но уже с кровью на когтях.
Ледяной Шип — кот, у которого в глазах жила холодная ненависть, а тело было покрыто рубцами.
Торговец говорил, словно на торжестве:
— Этот — верный, этот — хитрый, этот может лечить раны и знает травы, этот — сильный, но сломленный, он будет выполнять приказы до конца.
Они прошли вдоль ряда клеток, и каждая из них открывала перед Крылом новые лица. Среди рабов были и охотники, и бойцы, и даже несколько целителей. Торговец не жалел слов — описывал каждую мелочь: кто когда-то предал своего клана, кто родился рабом, кто был захвачен в бою.
Примерно пятнадцать клеток. Пятнадцать разных судеб.
А Крыло всё молчал. Лишь взгляд его оставался холодным и тяжёлым, словно он взвешивал каждое слово торговца и каждый вздох узников.
Тишина была пугающей. Даже торговец иногда нервно сглатывал, замечая, что покупатель не проронил ни слова. Но в глубине глаз Крыла светилась искра интереса.
Он наблюдал.
Слушал.
Выбирал — но никому не показывал, что именно выбрал.
Коридор, полный клеток, казался бесконечным. Воздух был спертым, пахнул железом и старой кровью. Торговец шагал уверенно, освещая путь факелом, а Крыло шёл за ним, не торопясь, словно высматривал каждую деталь.
— Вот этот, — начал торговец, остановившись у клетки, где сидел юный серый кот, худой, но с внимательными глазами. — Его зовут Тростник. Он не боец, не охотник, но полезен в пути. Может нести сумки, помогать в походах, не жалуется, подчиняется любому приказу.
Крыло задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Лишь его уши чуть дрогнули — он услышал и запомнил.
— Здесь у нас Орех, — продолжил торговец, показывая на рыжего кота с белой грудкой. — Такой же. Помощник, надёжный, послушный. В пути всегда рядом, умеет терпеть голод и усталость.
Крыло снова посмотрел, чуть склонив голову, но его глаза оставались холодными.
— А этот — Туман, — торговец приподнял факел, и в клетке показался молодой чёрный кот с настороженным взглядом. — Ещё слишком юн, но выносливый. В бою пока слаб, но как тягловый раб или слуга хорош.
Они прошли дальше. Торговец показывал ещё нескольких таких же котов — рабов, которых использовали для ношения грузов, простых помощников, бессловесных и молчаливых. Их было несколько, и каждый представлял собой кусок покорной силы.
Крыло слушал. Его хвост двигался медленно, из стороны в сторону, а глаза скользили по лицам рабов.
Когда они отошли от этих клеток, торговец повёл его к другим. Там были бойцы. Молодые, с жёсткими взглядами, но уже обученные.
— Волчий Зуб, — торговец ткнул когтем в сторону полосатого кота, который при виде факела даже выпрямился, будто показывал, что ещё может быть полезен. — Был охотником, потом стал бойцом. Верный, но жёсткий.
— Сорняк, — клетка рядом. Молодой кот с тёмными глазами, с виду тихий, но торговец шепнул: — Сильный, хоть и выглядит слабым. В бою быстрый, как молния.
— Камыш. — Высокий, молодой, с крепкими лапами, он смотрел на Крыла без страха. Торговец усмехнулся: — Думает, что ещё что-то значит, но уже раб.
Они шли дальше.
Лисохвост — когда-то охотник, теперь раб, знает лес.
Утёс — молодой боец, упёртый, но сломленный.
Ива — охотница, тихая и послушная.
Грань — кот с холодными глазами, бывший воин.
Торговец говорил без пауз, словно читал длинный список.
И так — двенадцать котов. Бойцы, охотники, простые рабы. Все молодые, все ещё не окончательно сломленные, но уже готовые слушаться нового хозяина.
Крыло всё это время молчал. Его взгляд был тяжёлым, проникающим. Ни один раб не мог удержать этот взгляд долго — глаза тут же опускались, хвосты прижимались к земле.
А торговец с каждым шагом становился всё оживлённее. Он чувствовал, что покупатель интересуется, хоть и молчит.