Глава 27
Утро в новом замке было холодным, словно стены специально хранили в себе ночную сырость, чтобы впитывать каждое дыхание его хозяина. Крыло сидел в большом зале, задумчиво глядя на огонь в камине, когда один из стражников подошёл и, опустив голову, доложил:
— Хозяин… Недалеко, на закате солнца, есть заброшенный дом. Но он не пустой. Там живёт другой торговец. Не тот, к которому вы обычно ходите, а совсем другой. Говорят, у него много рабов… любых — кошки, коты, молодые и старые. Там можно выбрать, чем угодно заняться. Даже любовью с кошкой, если угодно, а потом он сам позаботится о котятах. Он покупает, продаёт, отбирает. Всё у него поставлено иначе.
Крыло поднял взгляд. Пламя в камине отразилось в его глазах, превращая их в оранжево-алые угли. Он слушал молча, только кончик хвоста дёргался в такт его мыслям.
— От моего Торговца он не зависит? — медленно спросил он.
Стражник нервно повёл ушами и покачал головой.
— Нет, хозяин. Этот действует сам по себе. Он держит заброшенный дом, но внутри там не пусто. Там и подвал, и клетки, и много комнат. У него… говорят, даже больше рабов, чем у обычных торговцев.
Крыло хрипло усмехнулся.
— Хм… любопытно. Значит, не один мой Торговец умеет делать своё дело. — Он встал, медленно прошёлся по залу, хвост ударял по каменному полу, раздаваясь гулким эхом. — Заброшенный дом… независимый торговец… и много рабов.
Его глаза блеснули азартом. Внутри всё зашевелилось от любопытства и жадности: вдруг у этого чужака найдётся то, чего нет у других?
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Зайду. Посмотрю, что у него есть интересного.
Он повернулся к стражнику, и на морде его появилась холодная улыбка.
— Держите всё в порядке, пока меня не будет. И пусть мои «любимые» знают: я скоро вернусь.
С этими словами он поднялся, расправил крылья и пошёл в сторону выхода из замка. На рассвете свет был серым и тусклым, но Крыло шёл уверенно. В голове его уже рождались новые планы.
"Если у этого торговца действительно есть то, что мне нужно… я возьму. А если он посмеет обмануть… его дом действительно станет заброшенным."
И хвост его скользил по каменному полу, оставляя за собой тень предстоящей охоты.
Крыло шагал по гулким, пыльным доскам заброшенного дома. Снаружи он выглядел полуразваленным, но внутри всё было иначе: стены укреплены, в углах — клетки, а в воздухе пахло смесью страха, гнили и дешёвых трав, которыми пытались сбить этот смрад.
Из глубины дома вышел кот — худощавый, с хитрой ухмылкой и цепким взглядом. Это был Торговец. Он встретил Крыла смехом, словно уже заранее знал, кто к нему пришёл.
— Здравствуй, здравствуй! — протянул он, раскрыв лапы в притворном гостеприимстве. — Ты новый покупатель? Или старый хищник, что любит менять рабов, как перья? Хочешь посмотреть на мой товар? У меня есть всё — молодые, сильные, послушные. Или, может, ты ищешь нежности? Хочешь взять себе кошку для любви? Я вырасту котят от неё, выкормлю, продам или отдам тебе, как пожелаешь.
Голос его звучал медом, но в глазах сквозила холодная алчность.
Крыло слушал молча, только его уши слегка дёргались, хвост нервно ударял по полу. От слов Торговца внутри у него закипала злость — так открыто говорить с ним о "любви", как будто он пришёл сюда за слабостью, а не за властью.
— Я принимаю только чешуйки драконов, — продолжал Торговец, облизнувшись. — Золото, камни, травы — ерунда. Мне нужны только они. И за них я дам тебе всё, что ты захочешь.
Крыло прищурил глаза.
— Хватит болтать, — сказал он тихо, но в голосе слышался металл. — Показывай своих рабов.
Его слова прозвучали как приговор.
Торговец замер, и по его морде на миг пробежала тень. Но потом он расплылся в улыбке, в которой сквозило удовлетворение. Он понял: перед ним не слабак, не жалкий проситель, а настоящий хозяин. Злой покупатель. И такие нравились ему больше всего — потому что именно они брали всё и платили щедро.
— О-о-о, вот это я люблю! — хрипло засмеялся он и щёлкнул когтями. — Тогда иди за мной.
Он повернулся и повёл Крыла вглубь дома, туда, где за толстыми дверями начинался настоящий ад — подвалы, клетки и десятки глаз, которые уже давно разучились надеяться на свободу.
Торговец шёл неторопливо, лапы его мягко ступали по каменному полу, но хвост подрагивал от нетерпения — он любил этот момент, когда покупатель впервые видел его «сокровища». Он держался уверенно, будто показывал не рабов, а драгоценные камни. Крыло же шёл за ним, не торопясь, глаза блестели внимательным холодным огнём, в каждом движении сквозила осторожность и жадный интерес.
— Здесь, — начал Торговец, останавливаясь у первой клетки, — Клен, охотник. Сильные лапы, быстрый бег. Может поймать птицу даже без крыльев, — он усмехнулся, — хотя они у него и подрезаны, как у всех.
В клетке сидел крупный кот с золотистыми глазами. Он смотрел прямо на Крыла, но в его взгляде не было ни вызова, ни смирения — только усталость. Крыло задержал на нём взгляд, но промолчал.
— А здесь, — Торговец постучал когтем по прутьям другой клетки, — Ива. Отличная мать. Трое котят уже проданы, ещё двое в живых. Умеет ухаживать за малыми, — его голос стал чуть мягче, словно он продавал не кошку, а редкую игрушку.
Кошка, худенькая, с серым мехом и грустными глазами, прижала хвост к лапам и отвела взгляд. Крыло отметил её состояние — слишком слабая, слишком тихая.
Они шли дальше. Торговец останавливался у каждой клетки, и каждый раз его голос наполнялся гордостью и фальшивой нежностью.
— Вот Сорняк, драчун. В лагере ещё недавно чуть не убил соседа. Ты же любишь таких, да? — в глазах Торговца блеснула искра.
Крыло чуть приподнял ухо, но не ответил. Он смотрел, как кот — худой, с рваными ушами — бросается на решётку, будто готов её выломать.
— А это Ласточка, — Торговец подвёл его к клетке, где сидела чёрная кошка с белой грудкой. — Говорят, память у неё необычная. Может повторить слово, услышанное однажды, даже через moons. Хорошая для целителя или для… — он хитро глянул на Крыла, — хозяйских секретов.
Крыло задержал на ней взгляд дольше. Глаза кошки дрожали, но в них была и живая искра, которая не угасла.
Клетка за клеткой… Торговец говорил имена, словно перечитывал длинный список:
— Камыш, сильный пловец.
— Снежок, хоть и мал, но быстро учится.
— Полынь, красива, мягка, покорна.
— Грач, бывший разведчик. Знает тропы, слышит дальше других.
— Рябина, умеет лечить травами, но упрямая.
Каждое имя он словно взвешивал, подбирая слова так, чтобы вызвать интерес.
Крыло слушал молча, но внутри него бушевали разные чувства. С одной стороны — азарт: столько разных жизней, столько разных возможностей. С другой — раздражение: часть из этих рабов казалась ему слишком обычной, слишком слабой. Ему хотелось большего — силы, страха, власти, чтобы каждый шаг его рабов был наполнен покорностью.
Они дошли до десятой клетки. Там сидел юный кот, ещё подросток, с янтарными глазами, которые горели ненавистью. Когда Торговец остановился, он зашипел, выгнув спину.
— Это Огонь, — спокойно сказал Торговец, словно привык к его вспышкам. — Молодой, горячий. Хочешь — сломаешь. Хочешь — вырастишь в воина. В тебе ведь любят такие, что будут сопротивляться, да? — он подмигнул.
Крыло остановился дольше, чем у других. В его глазах мелькнуло что-то — не ярость, не презрение, а скорее интерес.
Тишина повисла в подвале. Только дыхание рабов, их тихие шорохи и тяжёлые шаги Крыла звучали в этом замкнутом пространстве. Торговец усмехнулся, понимая, что попал в точку: он умел читать покупателей и знал, какой товар может их зацепить.
Крыло не сразу заговорил. Он стоял, глядя на Торговца, глаза холодные, словно два обломка камня. Потом медленно, с ленивым тоном, будто давая понять, что ему скучно ждать, сказал:
— Давай показывай всех остальных. Мне пока только одна зацепила. Так что не тяни, показывай.
Торговец довольно усмехнулся, усы дёрнулись вверх. Он любил таких покупателей — молчаливых, жёстких, требовательных. У них в глазах всегда горела та особая жажда, от которой сердце торговца начинало биться быстрее.
— Как скажешь, хозяин, — ответил он мягко и повёл Крыла дальше, вдоль тёмного ряда клеток.
Запах сырости и страха стоял густо. Рабов здесь было много, и каждый по-своему пытался справляться с отчаянием: кто-то лежал, отвернувшись к стене; кто-то следил исподлобья; кто-то дрожал, сжимая хвост. Крыло двигался медленно, и каждое его движение отзывалось напряжением в клетках — все чувствовали, что от этого кота зависит их судьба.
Торговец остановился у новой клетки и указал хвостом:
— Вот здесь — Зола. Старая, но опытная. Она знает больше историй, чем кто бы то ни было. Раньше была целительницей, а теперь… — он развёл лапами, — теперь всего лишь рабыня.
Кошка с пепельным мехом подняла голову. Её глаза были мутноватыми, но в них всё ещё теплился разум. Крыло посмотрел на неё холодно и перевёл взгляд дальше. Старость его не интересовала.
Следующая клетка.
— Это Тень. Ночами не спит, всё высматривает. Я даже думаю, что из неё могла бы выйти шпионка, — в голосе Торговца прозвучала гордость.
Внутри клетки сидела худощавая кошка с чёрным мехом и светящимися глазами. Она смотрела прямо на Крыла, без страха. Его губы чуть тронула улыбка — дерзость всегда веселила его.
— А это Ясень, — продолжал Торговец. — Он когда-то был учеником вождя. Сильный, обученный, знает, как вести бой. Но… — он наклонился ближе, — сломлен. Теперь он тише мыши.
Крыло всмотрелся. Серый кот с мощными плечами сидел, уставившись в землю. В нём чувствовалась сила, но вместе с ней и пустота. Крыло задумался на миг — такие коты часто оказывались полезными, если правильно надавить.
Дальше шли новые имена, новые судьбы.
— Берёза, когда-то певица у своего племени, поёт так, что даже камни слушают.
— Шиповник, воин, которого изгнали за кровожадность.
— Сова, зрячая лишь одним глазом, но чует шаги раньше всех.
Крыло молчал, слушал и впитывал каждое слово. Его взгляд скользил по лицам, по позам, по мелким движениям хвостов и ушей. Он не просто смотрел на тела — он пытался увидеть, где у кого трещина, где слабость, где искра, из которой можно выковать новое оружие.
Когда Торговец открыл занавес у очередной клетки, воздух наполнился шипением и стуком когтей. Там сидели двое — брат и сестра, подростки, с одинаковыми жёлтыми глазами. Они прижимались друг к другу и вместе рычали, словно маленькие звери.
— А это редкость, — усмехнулся Торговец. — Согласись, приятно, когда дух ещё не сломан. Правда, придётся вложить много сил, чтобы сделать из них послушных. Но зато… — он хитро посмотрел на Крыла, — в конце они будут куда ценнее.
Крыло задержался дольше у этой клетки. Его сердце билось чуть быстрее. Он чувствовал в этих двоих нечто знакомое — ту же ненависть, ту же силу, которую он когда-то носил в себе.
Идти дальше было тяжело, но Торговец не останавливался. Он продолжал перечислять:
— Рысь, огромный кот, но трус.
— Липа, бывшая любимица одного из богатых хозяев, знает, как угодить.
— Чёрнушка, крошка, но упрямая.
— Тростник, рыболов.
— Звезда, безмолвная, никогда не говорит, но слышит всё.
Крыло всё так же молчал. Внутри него всё нарастало — раздражение, жадность, интерес. Он видел перед собой десятки судеб, и каждая могла стать либо игрушкой, либо оружием, либо бесполезной тенью. Торговец говорил, говорил, и слова его смешивались в единый поток, но Крыло ухватывал главное — силу, слабость, выгоду.
И в какой-то момент он понял, что выбор становится всё труднее. Чем дальше они шли, тем больше лиц пронзало его память. И всё же внутри он чувствовал холодное удовлетворение: мир рабов был велик, и он — хозяин, способный решать, кому жить в клетке, а кому в его покоях.
Крыло резко остановился посреди прохода, когти со скрежетом прошлись по каменному полу. Его хвост хлестнул в сторону, глаза сузились в узкие щели.
— Ты что, издеваешься надо мной?! — его голос прорезал тишину подвала, заставив ближайших рабов в клетках дрогнуть и прижаться к решёткам. — Я сказал, я хочу видеть тех, кто меня заинтригует! А ты мне всё это время показываешь только мусор! Жалких, сломленных, никчёмных! Думаешь, я зря трачу своё время? Давай показывай дальше, быстро!
Торговец слегка склонил голову, но в его глазах вспыхнул огонёк довольства. Он понял: покупатель наконец раскрыл свою суть, и именно таких он любил. Хозяев, которым мало простых рабов, которым нужен особый огонь, особая ценность.
— Хорошо-хорошо, хозяин, — произнёс он, вежливо кивая. — Я понял, что тебе нужно. Пойдём, у меня есть другие. Те, кого я держу глубже, подальше от глаз обычных покупателей. Они-то точно привлекут твоё внимание.
Он повёл Крыла дальше по тёмному ряду клеток. Факелы потрескивали, бросая длинные тени на стены. Рабов становилось меньше, и те, кто оставались, выглядели иначе — не такие сломленные, с искрой внутри.
Первая клетка.
— Вот это — Яровой, — Торговец постучал когтем по железу. — Настоящий воин. Бился до последнего, пока его не связали. Он молчит неделями, не отвечает, но когда я его выпускаю… — голос Торговца стал почти шёпотом, — он бросается даже на тех, кто вдвое больше. Я его держу здесь не ради песни и плясок. Такой нужен хозяину, который любит силу.
Крыло задержал взгляд на мощных лапах кота. Тот сидел неподвижно, но от него исходила угроза, почти ощутимая кожей. Внутри у Крыла что-то дрогнуло — в этом коте он видел отражение ярости, которую сам носил.
Следующая клетка.
— А вот это — Снежница. Тонкая, быстрая. Говорят, она была гонцом у северных племён. Она умеет бегать без устали, часами, днями. Я думал оставить её себе как служанку, но… — Торговец ухмыльнулся, — ради хорошей цены отдам и её.
Белоснежная кошка подняла глаза. Они блеснули холодом, будто лёд. Она не дрожала, не умоляла — просто смотрела, оценивая Крыла так же, как он её. Ему это понравилось: в её взгляде было не раболепие, а вызов.
Третья клетка.
— Вот редкость, — сказал Торговец с особым нажимом. — Близнецы. Две сестры, одинаковые, как отражения. Работают вместе, никогда не расстаются. Их невозможно разделить, иначе они просто умрут от тоски. Но вдвоём… — он широко улыбнулся, — вдвоём они действуют, как одно целое.
Две полосатые кошки, почти одинаковые, сидели бок о бок, прижимаясь друг к другу. Их глаза светились синхронно, движения повторялись, будто зеркальные. Крыло чуть приподнял бровь — такой союз мог быть полезен, особенно если их приручить и использовать.
Дальше шёл высокий чёрный кот с порванным ухом.
— Это Клык. Он не говорит. Вообще. Я пытался его заставить, но он молчит. Однако когда он выходит в бой… — Торговец покачал головой, — кости летят во все стороны. Его сила в молчании, хозяин. Он не жалуется, не кричит. Только сражается.
Крыло медленно наклонил голову, всматриваясь в неподвижную фигуру. Внутри него разгорался интерес: молчаливые часто оказывались самыми верными.
Они шли дальше, и Торговец показывал всё новых и новых.
— Роса, бывшая певица. Голос её может убаюкать кого угодно.
— Ветер, подросток, ловкач, умеет взбираться по скалам быстрее, чем белки.
— Камень, огромный и глупый, но выполняет приказы без сомнений.
— Уголь, хитрый, умеет выуживать чужие тайны.
— Грань, кошка-ночь, что не боится боли, терпит любую муку и не издаст ни звука.
Крыло шёл, слушал, молчал. Его глаза блестели ярче, дыхание становилось глубже. Он чувствовал — вот здесь, в этом тёмном подвале, открывается перед ним целый новый мир. И каждая клетка, каждая пара глаз — это новый шанс, новая игрушка, новое оружие в его лапах.
Торговец наблюдал за ним и всё больше радовался. Он знал: этот покупатель не уйдёт с пустыми лапами. Он возьмёт. И возьмёт так, что сделка станет самой выгодной для обоих.