Глава 26
— Итак, Лианочка… — голос Крыла тянулся холодной нитью по каменным стенам покоев. Он медленно шагал, когти скрежетали о плитку. — Зелёная Лиана… Как вы думаете, может, мне взять рабов новых? Всё-таки помещение большое, просторное… — он обвёл взглядом стены, потолок, клетки, будто уже видел, как это пространство наполняется чужими судьбами.
Тишина.
Ни одна из кошек не произнесла ни слова. Только дыхание да лёгкое поскрипывание решёток, когда Лиана чуть прижала котят ближе к себе.
Крыло хмыкнул, хвостом раздражённо ударил по полу.
— Молчание, значит? Ну что ж… Тогда я сам решу.
Он направился к клетке, в которой сидела Лиана с её котятами. Медленно, почти нарочно растягивая каждое движение, открыл железную дверь и шагнул внутрь. Его широкая тень упала на маленькие тельца, прижавшиеся к матери.
— Моё наследие, — сказал он, опускаясь ниже и разглядывая котят, в глазах которых отражалась смесь любопытства и страха. — Вы станете такими, как я. Злыми. Сильными. Тиранами.
Он протянул лапу, грубо провёл по шерсти одного из малышей, отчего тот пискнул и отпрянул к Лиане. Крыло лишь усмехнулся.
— Да, кровь не обманешь. У вас моё будущее. И плевать мне, что думает ваша мать. — Он поднял голову и в упор посмотрел на Лиану. — Ты не смеешь этому мешать.
Лиана молчала, глаза её блестели от страха и отчаяния, но она не проронила ни слова — слишком хорошо знала цену даже малейшему возражению.
Крыло удовлетворённо щёлкнул зубами, глядя на своё «наследие».
— Я сделаю из вас настоящую силу. Вы будете продолжением меня. — Он снова посмотрел на котят и почти шепнул, но так, чтобы слышала мать: — Вы будете жить ради моей воли.
Он медленно вышел из клетки и захлопнул за собой решётку, тяжёлый звук замка прокатился эхом по каменному залу.
Крыло вышел из клетки и долго стоял у оконца, глядя в сумрак, где ветви тёмных дубов шевелились, будто шёптали о будущих делах. Его план не был хаосом — всё было расчётливо, как выверенный удар. Он привёл сюда лишь необходимое: он хотел, чтобы всё росло под его контролем, чтобы даже будущее было выковано по его образу и подобию.
Он уселся на холодный каменный выступ и стал составлять в уме схему. Глубоким, медленным голосом он проговаривал про себя шаги:
— Пусть им будет четыре месяца, — бормотал он. — До тех пор — уход, еда, чтобы окрепли. А потом начнётся — обучение. Сначала — страх. Чтобы знали, что такое боль, чтобы знали меру. Потом — охота и безжалостность. Потом — кто смел, тот и прав. Они должны вырасти не просто сильными — они должны вырасти готовыми управлять. Никто не должен жалеть их, иначе они слабеют.
Он представлял, как будет выглядеть «курс воспитания». Не книжки, не учителя — он сам будет кузнецом. Днём — работа, сила, упражнения; ночью — истории о власти, о тех, кто посмел противиться и был сломан. Он видел, как котята, сначала робкие, потом привыкнут к жесткости, перестанут дрожать от прикосновений чужой лапы, научатся держать страх в себе и превращать его в инструмент. Он видел их глазами — Лианову Грозу с ледяным взглядом, Лозу с торчащими клыками, Вьюна, быстрым и хитрым. И в это видение вплеталось его собственное лицо — гордое, безжалостное, неизбежное.
Но сначала — расчёт. Крыло продумал базовые пункты:
1. Контроль пищи и режима. Пусть каждый день будет мерой. Слишком много — они растут мягкими. Слишком мало — ломаются. Он установит границы.
2. Привычка к боли. Легкие наказания ради дисциплины — чтобы котята поняли: боль — это тоже закон. Но не сейчас. Сначала укрепление.
3. Наблюдение за Лианой. Она — их мать и их учитель по выживанию. Её сила и страх он будет использовать: пусть она кормит, бережёт, но помнит, что всё решает он.
4. Зелёная Лиана — пример. Её сломают по-своему или сделают инструментом. Пусть будет на виду: страх и послушание — урок для детей.
5. Стражи — глаза и руки. Они будут рядом. Не для жалости, а для выполнения приказа. Он поставит их так, чтобы побег был невозможен.
Крыло хмыкнул, и в его губах мелькнула кривая усмешка. Ему нравилась последовательность, нравилось ощущение предстоящего контроля. Это не было импульсом — это было планом. Чтобы наследие было чистым: чтобы те, кто носит его кровь, были продолжением его воли. Пусть они научатся жестокости не потому что им этого хотелось, а потому что жестокость станет их инструментом выживания и власти.
Он ещё раз прошёл мысленно по времени: сейчас — тишина, уход, здоровье. Через месяц — адаптация. Через два — первые мелкие «испытания» на ловкость и послушание. И ровно в четырёх месяцах — начало настоящего «обучения»: охота под присмотром, борьба, ведение страха, задачи на подчинение. Крыло улыбнулся: четыре месяца — это в меру долгий срок, но короткий для того, чтобы заложить натуру.
Он встал, подошёл к клеткам, прислонился лбом к холодной решётке и слегка заглянул в глаза Лиане. Там не было вопросов, там была пустота — но в этой пустоте, думал он, вскоре возникнет железная дисциплина, и она станет его инструментом. Он ловко отстранил мысль о том, что внутри Лианы — мать. Для него она — кузница, место, где формируется сталь.
— Ты будешь учить их выживать, — сказал он тихо, почти ласково. — А я научу их быть мной. Поняла? — И, не дождавшись ответа, добавил: — Начнём через четыре месяца. Готовь их.
Он оставил эти слова в холодном воздухе и ушёл, расправляя крылья, чтобы пройти по коридорам своего нового владения. В хрустальной тишине замка его шаги звучали угрожающе, как приговор.
Внизу, в клетках, Лиана прижала котят к себе, Вьюн скулил, Лоза робко поджался, а Гроза сжала лапки — они ещё не понимали, что означает слово «наследие». Но уже чувствовали — рядом стоит хищник, и от его решения зависит их судьба.
Крыло вышел в коридор, и на его лице играла довольная улыбка: всё шло по плану. Через четыре месяца начнётся то, ради чего он трудился — воспитание новой силы, нового поколения, выкованного из страха и послушания. И он был уверен: мир скоро узнает имя, за которым пойдёт тьма и порядок одновременно.
Крыло пригласил Зелёную Лиану в кровать. Она пришла он на нее залез, спепился и новое насилие и приговаривал. : – сегодня ты станешь соскдрм для моих котят
Все закончилось он в кончил хорошенька, Зелёная Лиана вообще не плакала и не кричала приняла это факт что она создана для насилия