Глава 21
Крыло стоял перед стеной, испещрённой трещинами и древними знаками. Камни были влажные, покрытые серым налётом, словно сама вечность пыталась стереть память о прошлом. Рисунки — драконы с крыльями, охватывающими небо, и слова на незнакомом языке. Но они были слишком разрушены временем: половина символов рассыпалась в прах, другие сливались в неровные линии.
Крыло щурился, водил когтями по линиям, пытался угадать смысл, складывать куски воедино. Но чем больше он всматривался, тем сильнее расплывались символы, будто насмехались над ним.
— Что это за издёвка… — рыкнул он низко, и по пещере прокатилось эхо.
Он в ярости ударил когтями по камню, обломки посыпались вниз.
— Хотите скрыть от меня путь?! — его голос сорвался на рычание. — Я всё равно найду!
С ненавистью он отвернулся, прижимая к себе сумку с находками, и пошёл дальше по узкому коридору.
И тут его взгляд зацепился за нечто.
На каменной плите, словно специально положенный, лежал маленький силуэт. Крыло замер. Он шагнул ближе, и дыхание его сбилось.
Перед ним был дракончик. Маленький, сухой, будто высушенный временем, но настолько хорошо сохранившийся, что казался почти живым. Крошечные чешуйки поблёскивали в тусклом свете, крылья были прижаты к телу, мордочка с застывшим выражением — как у котёнка двух месяцев.
— Дракон… настоящий… — прошептал Крыло, и лапы его задрожали.
Он осторожно протянул лапы, боясь даже дотронуться слишком резко. Сердце билось так громко, что отдавалось в ушах. И когда он поднял этого маленького, лёгкого, как сухой лист, дракончика, у него по телу пробежала дрожь.
— Ты мой… — выдохнул он, прижимая находку ближе. — Ты будешь со мной.
Глаза его блестели от восторга и безумия. Для него это было больше, чем кости или осколки. Это был «целый» дракончик, пусть и мёртвый.
Он аккуратно завернул его в ткань, спрятал в сумку и, тяжело дыша, продолжил путь вглубь пещеры, чувствуя, что судьба только начинает раскрывать перед ним свои тайны.
Крыло шёл всё глубже, шаги его отдавались гулким эхом по тёмным коридорам. Воздух был тяжёлым, с примесью пыли и чего-то древнего, словно дыхание времени самого. И вдруг он снова наткнулся на маленькое тело. Ещё один дракончик. Этот был тёмно-серого цвета, высохший, без чешуек, но очертания крыльев и мордочки ещё угадывались.
Крыло осторожно поднял его, сердце колотилось всё сильнее. И тут он заметил рядом ещё одного — цвета золотистого песка. А затем третьего, с тусклым голубым оттенком. Они лежали будто в разных нишах, разбросанные временем, но все — удивительно целые.
Крыло перестал считать шаги, он уже искал глазами только их. Ещё один, и ещё… Вскоре в его лапах оказалось шестеро дракончиков: каждый разного окраса, каждый сухой, словно выточенный временем. У одних были потеряны крылья, у других отсутствовали чешуйки, но даже в их хрупкости было что-то величественное.
Он раскрыл свою магическую сумку, из которой доставал заранее приготовленные ткани. Разные куски: льняные, шерстяные, плотные и мягкие. С величайшей осторожностью он заворачивал каждого дракончика отдельно, словно они были живыми младенцами. Его движения стали нежными, непривычными для него — как будто внутри него проснулась некая трепетная часть, о существовании которой он и не подозревал.
— Шестеро… — прошептал он, глядя на них. — Шестеро малышей…
Сумка увеличивалась, принимая всё новые находки, но оставалась лёгкой, как всегда. Это было её волшебство — вместить хоть весь мир, не изменив веса. Крыло аккуратно положил каждого завёрнутого дракончика внутрь, проверяя, чтобы ткани не сдвинулись, чтобы не заделись крылья или лапки.
Когда он закончил, он долго сидел на холодном камне, тяжело дыша и не сводя взгляда с сумки. Его хвост подрагивал, глаза горели ярким, почти безумным огнём.
— Это больше, чем богатство, — прошептал он, проводя лапой по замку сумки. — Это… моё наследие.
И пещера вновь погрузилась в тишину, но сердце Крыла гремело громче любой лавины.
Крыло долго пробирался по узким коридорам, ощущая, как каждая трещина и каждый камень будто дышат древностью. И вдруг проход расширился — и он вышел в огромную пещеру. Перед ним раскинулся зал, величественный и мрачный, освещённый только отблесками от кристаллов, вросших в стены.
И там, посреди каменной пустоты, возвышался он — огромный скелет дракона. Крылья, сложенные, как обрушенные горные хребты, рёбра, похожие на колонны, череп, смотрящий в вечность. И вокруг, рассыпавшись по полу, лежали чешуйки. Легендарные чешуйки — каждая сияла своим оттенком: от глубокого сапфирового до золотисто-пламенного. Некоторые были величиной с его лапу, другие меньше когтя. Они переливались при каждом его шаге, будто живые.
Крыло замер, дыхание сбилось, в груди гулко билось сердце. Он не мог поверить, что стоит перед таким зрелищем. Его лапы дрожали, когти царапали камень. В горле застрял хрип, и он выдохнул с каким-то животным восторгом:
— Да… да-а… легендарные чешуйки…
Он шагнул ближе. Каждая клеточка его тела отзывалась на это сияние. Казалось, в этих осколках скрыта сама сила древних драконов. Он опустился, подхватил первую чешуйку, потом вторую… потом целую горсть. Его лапы двигались быстро, почти жадно, он закидывал их в маленький магический мешочек, который приобрёл заранее у торговца. Сумка принимала их одну за другой, словно бездонная, и каждая чешуйка звенела о другую, наполняя воздух мелодией богатства и власти.
Глаза Крыла играли огнём. Он едва сдерживался, чтобы не зареветь от восторга. Его хвост дёргался, уши были прижаты от напряжения, дыхание стало прерывистым. Он чувствовал — это его, всё это. И никто другой никогда не посмеет коснуться этой силы.
— Теперь… — прошептал он, собирая всё больше, — теперь у меня будет то, чего нет ни у кого…
И он продолжал собирать, с каждым взмахом лапы становясь всё безумнее в своём восторге. Пещера наполнилась звоном легендарных чешуек, и казалось, что даже мёртвый скелет дракона наблюдает за ним пустыми глазницами.
Крыло, тяжело дыша, закончил сгребать последние чешуйки в магический мешок. Его лапы тряслись от жадности, глаза горели. Он прекрасно знал: с такой платой он сможет купить что угодно — рабов, земли, редчайшие вещи. Самые лучшие сокровища мира теперь были у него в лапах.
— Ха-ха-ха… — сорвался у него хриплый смех, полный восторга и безумия. Он оглянулся на скелет дракона, и даже мёртвые пустые глазницы черепа будто смеялись вместе с ним.
Он уже хотел повернуть обратно в тёмный коридор, но вдруг его шаги замерли. В глубине пещеры, среди камней и тени, что-то выделялось. Силуэт, маленький, неподвижный.
Крыло медленно пошёл вперёд, словно хищник, приближающийся к добыче. Его сердце колотилось быстрее. Лапы ступали осторожно, дыхание стало тяжёлым. И когда он подошёл ближе, его взгляд застыл.
Перед ним лежал дракончик. Маленький, размером всего с котёнка четырёх месяцев, не больше. Его крылья были сложены, тело сухое и лёгкое, будто высохшее временем, но слишком целое, чтобы быть простой костью.
Крыло резко втянул воздух.
— Нет… не может быть…
Ему показалось, что дракончик шевельнулся. Или, может быть, это просто игра теней? На миг ему даже почудилось: грудь вздрогнула, будто дыхание. Глаза Крыла расширились. Он шагнул ближе, наклонился, почти касаясь носом.
Он смотрел, не отрываясь. Дракончик будто бы всматривался в него, маленькая мордочка застыла в вечном сне, но в этой тишине казалось — он живой.
— Ты… — выдохнул Крыло, дрожа. — Ты… смотришь?
В его сердце вспыхнула искра чего-то странного: восторг, страх и безумная жажда обладания.
Он протянул лапы — осторожно, так, как никогда не делал ни с кем. Он коснулся маленького тела, ожидая, что оно рассыплется в прах. Но нет. Оно было целое. Сухое, лёгкое… и холодное.
Но стоило ему держать дракончика на лапах, ему снова почудилось — будто грудь едва заметно вздрогнула.
Крыло застыл.
Крыло осторожно держал маленькое тело на лапах, сердце билось так сильно, что казалось — сейчас разорвёт его изнутри. Он даже не заметил, как лапы дрожат. И вот в этот миг — он оступился.
Тело дракончика выскользнуло из лап и с глухим треском упало на камни. Разлетелось, словно высохшая древесина.
— Н-нет! — взревел Крыло, глаза загорелись безумным пламенем. — Нет!!!
Он упал на колени, когтями скребя по каменному полу, будто надеясь собрать обратно обломки. Его дыхание стало тяжёлым, глаза налились кровью.
— Почему… почему я такой идиот?! — он рыкал, царапал себя по груди, а потом ударил лапой о пол так сильно, что посыпались осколки камня. — Я уничтожил то, что должен был сохранить!
Крыло кричал, пока голос не сорвался, пока его горло не начало болеть от крика. Эхо разнослось по огромной пещере, будто сама смерть смеялась над ним.
Он сидел долго, тяжело дыша, пока ярость не стала утихать. Сердце всё ещё разрывалось, но разум медленно возвращался.
И тогда он пошёл дальше. Шёл с опущенной головой, не надеясь уже ни на что. Но вдруг в темноте впереди снова мелькнул знакомый силуэт.
На камне, среди пыли и песка, лежал ещё один дракончик. Только меньше — крохотный, размером всего с двухнедельного котёнка. И снова та же странность: тело сохранилось идеально, будто время обошло его стороной.
Крыло застыл, тяжело дыша. Сердце ухнуло вниз.
— Нет… это не может быть снова… — прошептал он.
Он приблизился, осторожнее, чем когда-либо прежде. Лапы дрожали, но он протянул их и бережно поднял крошечного дракончика. Тот был лёгок, словно пустота, но целый.
И в тот момент Крылу снова показалось: он живой. Будто грудь едва заметно приподнялась… будто глаза могли вот-вот распахнуться.
Крыло сжал его крепче, но осторожно, почти с нежностью.
— Я не повторю ошибку, — выдохнул он, и в его голосе дрожала клятва. — Ты пойдёшь со мной. Живой ты или мёртвый — я тебя не оставлю.
Его глаза горели безумием и восторгом одновременно.
Крыло аккуратно завернул крошечного дракончика в несколько слоёв ткани и спрятал в магическую сумку. Он сделал это так осторожно, словно держал самое хрупкое сокровище во всём мире. Каждый раз, когда лапы касались сумки, ему казалось, что оттуда исходит странное, едва ощутимое тепло.
Дни тянулись мучительно медленно. Он шёл всё глубже и глубже, потом обратно, блуждая по этим бесконечным коридорам. Месяц — целый месяц поисков. И ничего. Ни новых находок, ни намёка на ещё одно чудо.
Пустота давила. Каждый шаг отдавался болью в повреждённом крыле, каждая ночь превращалась в муку от голода и холода. Но он шёл. Шёл, потому что в его сумке было то, что могло перевернуть всё.
Потом начались мучительные недели пути наружу. Два месяца он выбирался из подземелья. Каменные коридоры казались бесконечными, он падал, вставал, срывал когти в кровь, пробираясь наверх. Летать он уже не мог — крыло болело, словно его кости раскалили и заковали в железо.
И вот, наконец, он вывалился наружу. Свет солнца ударил в глаза, он зажмурился и рухнул прямо на горячий песок пустыни.
— Вода… — хрипел он, язык пересох, губы потрескались.
Но он не был один. Рядом показались тени — коты в одеждах торговцев. Они узнали его сразу.
— Это он! — раздался испуганно-восхищённый голос. — Живой!
Крыло даже не сопротивлялся, когда его подняли. Его лапы дрожали, тело было измождено, но он всё ещё держал лапой магическую сумку, не позволяя никому прикоснуться к ней.
Ему дали воды. Сначала немного, по капле, потом больше. Горло жгло, но это было лучшее чувство за всё время. Дали еду — сухое мясо, которое он глотал почти не жуя.
И вот в шатре перед ним появился Торговец. Его глаза расширились, когда он увидел, в каком состоянии был Крыло.
— Я… думал, тебя уже нет, — сказал он тихо. — Два месяца! Два месяца твои стражи и рабы ждали. Они волновались. Даже начали шептаться… что их хозяин погиб.
Крыло поднял взгляд. Его глаза горели, хоть тело было на грани изнеможения.
— Я… не погиб, — прохрипел он, крепче прижимая к себе сумку. — Я нашёл то, чего никто никогда не находил.
И в этот миг Торговец понял: перед ним стоял не просто измождённый кот. Перед ним стоял безумец, которому удалось вырвать тайну из самой глубины древних драконов.
Крыло сидел, тяжело дыша, сжимая лапами крыло, которое срослось неправильно. Боль уже давно стала его спутницей, но теперь она была невыносимой — не столько физической, сколько душевной. Он, охотник за сокровищами, завоеватель, не мог летать. Без крыльев он чувствовал себя калекой, ничтожеством.
— Ломайте, — прошипел он, глядя прямо в глаза Торговцу. — Ломайте и сращивайте заново. Я должен снова летать.
Торговец хотел было возразить, но Крыло открыл сумку и достал одну-единственную чешуйку, переливавшуюся всеми цветами, словно в ней горел солнечный свет. Маленькая, но настолько живая, что казалось — стоит прислушаться, и можно услышать дыхание дракона.
У Торговца перехватило дыхание. Он медленно протянул лапу, но тут же одёрнул её — будто боялся, что прикосновение разрушит эту легенду.
— Это… — голос его дрогнул. — Это легенда. Ты… ты нашёл легендарные чешуйки? Настоящие?..
Крыло холодно кивнул, взгляд его был мрачен, но горд.
— За эту одну чешуйку ты сделаешь всё, что я скажу. Понял?
Торговец мгновенно склонил голову. — За неё можно купить целые города… Но я не возьму платы. Я исполню всё, что ты попросишь.
По его приказу были приведены лучшие целители. Крыло лёг на каменный стол, и боль началась снова. Крыло не кричал, лишь яростно рычал, когда целители ломали его неправильно сросшееся крыло, выравнивали кости, перебинтовывали, накладывали мази и травы. Пот заливал ему глаза, когти вонзались в камень, пока он выдерживал муку.
— Я снова взлечу, — бормотал он сквозь зубы. — Я буду выше всех.
Месяц он восстанавливался. Тело слабело, но воля его была крепче железа. Целители каждый день осматривали его, перевязывали, учили снова двигать крылом.
Так прошёл целый месяц в палатках Торговца. Крыло пил отвары, терпел упражнения, ломал себя и восставал заново.
Когда он наконец встал на лапы и смог расправить крылья, боль уже не была такой острой. Он чувствовал тяжесть и слабость, но знал — теперь он снова сможет летать.
И всё это время внутри него горела мысль: он вернётся в Руины. Он вернётся к своим рабам, к Лиане. Они узнают, что он не только жив, но и сильнее, чем был.
Четыре месяца. Четыре месяца его не было дома. И за это время многое могло измениться.
Крыло вернулся в свои владения — усталый, но с горящим взглядом. Когда его увидели рабы и охрана, лагерь ожил, словно сама буря ворвалась внутрь. Радостные крики, облегчение, вздохи: все думали, что он погиб.
Но радость длилась недолго.
— Как вы посмели думать, что я умер?! — прорычал он, входя в свои покои. — Как посмели оплакивать меня, будто я слабак?!
Он орал, будто ярость могла скрыть его собственную усталость и боль, и воины склонили головы, не смея возразить. Он всегда был таким — грозным и яростным, и даже радость его возвращения окутала тьма его характера.
Он вошёл внутрь, где стояли клетки. Его взгляд упал на Лиану. Она подняла глаза, и, несмотря на решётки, её лицо озарила лёгкая улыбка. Она смотрела на него с тихой радостью, но в её животе он заметил то, чего прежде не видел.
— Ты… — он резко втянул воздух. — Ты в положении.
Она не ответила, но её молчание сказало всё.
Крыло резко развернулся, и тут же его слух зацепился за другой разговор. Ему доложили: Мелкая родила котят. И не просто родила — им уже было два месяца.
Крыло впервые за долгое время усмехнулся — настоящей улыбкой, хоть и мрачной.
— Значит, род… продолжается, — пробормотал он, и в голосе его прозвучала тень довольства.
Он оглянулся и приказал:
— Клык, Яр! — его голос раскатился, словно удар грома. — Отныне вы отвечаете за котят и за Мелкую. Ни одна шерстинка не упадёт с них без вашего ведома. Если хоть что-то случится — я с вас шкуру спущу!
Драконы склонили головы, принимая приказ.
Крыло же окинул всех взглядом, потом снова задержался на Лиане. Её глаза блестели — там была смесь страха и чего-то ещё… чего-то, чего он пока не хотел замечать.
Он прошёл глубже в покои, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Четыре месяца он был внизу, в темноте пещер, и теперь всё казалось другим. Но одно оставалось прежним — его власть.
Он вернулся.
Крыло медленно подошёл к клетке Лианы. Его тень упала на bars, и в полумраке её глаза дрогнули. Она сделала шаг назад, прижала уши и почти незаметно обхватила живот лапами — инстинктивно, словно могла спрятать от него то, что внутри.
Он заметил её жест и хищно усмехнулся.
— Боишься? — его голос прозвучал низко, с довольной ноткой. — Правильно делаешь.
Он остановился прямо перед клеткой, всматриваясь в неё так, будто разрывал взглядом её душу. Лиана дрожала, её дыхание стало прерывистым, но она не смела ничего сказать.
— Ты будешь рожать моё наследие, — произнёс он, как приговор. — Котята от тебя — мои. Они останутся здесь. Это кровь, это сила, это продолжение меня.
Она едва кивнула, сжав зубы, и отвела взгляд, но он заметил её слёзы. Для него это были не слёзы боли, а подтверждение власти.
Крыло отступил на шаг, усмехнулся и бросил через плечо:
— А вот котята Мелкой — другое дело. Ещё четыре месяца, и я продам их. Выручка будет хорошая. — Он провёл языком по клыку, словно смакуя саму мысль. — Эти щенки мне не нужны.
Он повернулся к своим подчинённым:
— Клык! Яр! Следить за Мелкой и её выводком. Никто к ним не подойдёт без моего ведома. Они товар. Ясно?
— Да, хозяин, — хором ответили оба, кланяясь.
Крыло довольно хмыкнул. Его взгляд снова упал на Лиану. Она прижалась к стене клетки, глаза её блестели от страха. Он наслаждался этим зрелищем — её дрожь была для него музыкой.
— Помни, Лиана, — сказал он тихо, почти ласково, от чего её пробрало холодом, — ты и твой будущий выводок — моё будущее. Не смей даже думать иначе.
И, довольный, он развернулся, его хвост ударил по каменному полу с гулким звуком. В его глазах плясал огонь — у него был план, была власть, и теперь было то, что он считал своим наследием.