Глава 20
В мрачных руинах стояла тягучая тишина. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь щели каменных плит, бросая на стены длинные, кривые полосы.
Лиана сидела в клетке, задумчиво глядя в одну точку. Грусть тяжело давила на неё, словно камень на сердце. Она не знала, где Крыло и вернётся ли он вообще. Шесть дней прошло с того момента, как он улетел в пустыню. Для неё каждый день казался вечностью.
Снежная, сидевшая неподалёку, шевельнула ушами и прошептала, будто сама себе:
— Куда же он пропал?.. Что он делает?..
Мелкая, свернувшись клубочком у прутьев своей клетки, хмыкнула и тихо сказала:
— Я же вам говорила. Если он ищет останки, он может пропасть на месяц, а то и на два. Тут всё зависит от того, насколько он увлечётся поисками.
Лиана вздрогнула, опустив взгляд на свой животик. Незаметно для себя она провела лапой по шерсти, и в этот миг сердце сжалось — она поняла. Она ждала котят от Крыла.
Мысли пронеслись вихрем: «Что будет, если он вернётся? А если узнает?.. Увидит ли он их?.. Или заберёт, как забрал бы любого?..»
Её дыхание стало прерывистым. Она тихо проговорила, будто боясь самой себе признаться:
— Его нет шесть дней… Это нормально?
Мелкая, лениво распрямляясь, пожала плечами:
— Нормально. Я же сказала — его может и месяц не быть. Или два. Он такой… если погружается во что-то, то забывает обо всём.
Слова Мелкой только усилили тревогу Лианы. Она понимала: с каждым днём её тайна будет всё заметнее.
Крыло шёл, ведомый только своей одержимостью и странным азартом, что распирал его грудь. Сумка висела за спиной, нож звякал о крепление, а в лапах он крепко держал факел, пламя которого разгоняло темноту пустыни. Торговец говорил, что подземелье находится на закате солнца, и когда багровый диск почти скрылся за дюнами, Крыло заметил тёмный разлом в каменной гряде. Оттуда тянуло сыростью и глухим эхом, будто сама земля шептала забытые тайны.
— Вот оно… — прошептал он, и голос его утонул в густой тишине.
Он спустился вниз, осторожно ступая по грубым, острым камням. Сначала было пусто. Только камни, песок и редкие следы мелких зверьков, что жили у входа. Никаких останков. Никаких драконьих костей. Лишь пыль веков и запах забвения.
Но Крыло не сдавался. Он углублялся всё дальше и дальше. Дни сменялись, хотя в подземелье он давно перестал различать время. Он ел лишь то, что приносил с собой, и воду, которую экономил до капли. Иногда он останавливался, ложился прямо на холодный камень и закрывал глаза, но сон был коротким и беспокойным.
Каждый раз, когда он просыпался, сердце его толкало вперёд. Взгляд жадно искал хотя бы намёк — хоть кость, хоть обломок чешуи. Но вокруг были только камни. Камни и тьма.
— Я не уйду… — глухо сказал он однажды, отбросив факел в сторону и вонзив когти в стену. — Не зря же я сюда пришёл. Я найду…
Он брёл всё глубже, пока факелы почти не закончились. Свет слабел, но в его глазах горел иной огонь — пылающий, одержимый, жадный до находки. И когда он уже начинал думать, что всё это лишь пустая легенда, взгляд зацепился за странный отблеск внизу, под слоем серого песка.
Крыло замер, дыхание сбилось. Лапы сами собой начали разгребать пыль и камни. Сердце колотилось, будто вырывалось наружу. И вдруг… он достал.
Это был коготь. Небольшой, изогнутый, будто обломанный. Но в нём чувствовалось нечто древнее. Каждая трещина, каждая зазубрина казалась пропитанной памятью времени. Коготь маленького дракона — забытый, потерянный, но сохранившийся сквозь века.
Глаза Крыла вспыхнули, как два угля. Он дрожал от восторга, в груди всё пылало.
— Я знал… знал, что не зря… — он прошептал, почти рыча от счастья. — Теперь он мой…
Он прижал находку к себе, и в этот миг почувствовал: всё, через что он прошёл — голод, тьму, усталость, дни блужданий в каменных недрах — всё это стоило того.
Он засмеялся, смех его эхом разнёсся по подземелью, отражаясь от стен и уходя всё глубже в чёрные пустоты. Это был не просто смех — это был вопль одержимости, победы и безумия.
Крыло стоял один, в глухой темноте, с когтем в лапах, и в этот миг ему казалось, что весь мир принадлежит только ему.
Крыло осторожно спрятал найденный коготь в магическую сумку, прижимая её к груди, словно величайшее сокровище. Его глаза всё ещё сверкали от восторга, хвост дёргался от нетерпения, жадность толкала его идти глубже — вдруг там скрывается ещё больше?
Шаги гулко отдавались по каменным коридорам. Но внезапно под лапами земля предательски посыпалась. Камни сдвинулись, и в одно мгновение он потерял равновесие.
— Чёрт! — прорычал Крыло, когда лапы соскользнули вниз.
Он падал. Долго. Бесконечно. Воздух вырывался из груди, когти пытались зацепиться за выступы, но камни были гладкими и скользкими. Его крылья распахнулись инстинктивно — но лишь боль пронзила их. Он не смог удержаться в воздухе, не хватило силы. Тело продолжало падать в пустоту.
И вот — удар. Глухой, тяжёлый, страшный. Крыло рухнул на твёрдый каменный пол огромной пещеры. Крик боли сорвался с его пасти, но тут же оборвался, и тьма поглотила его.
Сколько прошло времени — он не знал. Час? День? Сутки? Боль вырывала его из сна, но тело было слишком изнурено, чтобы подняться. Он лежал, распростёртый на холодном полу, чувствуя каждую трещину камня под собой. Лапы дрожали, дыхание было тяжёлым, а крыло беспомощно вытянулось в сторону. Его форма была неестественной. Оно сломано.
Мир вокруг молчал. Лишь где-то далеко, в глубинах пещеры, слышался странный капающий звук воды, отдающийся эхом.
Крыло приоткрыл глаза. Каменные своды уходили так высоко, что их теряла даже тьма. Огромная пещера, древняя, забытая, открылась перед ним. Но сил двигаться не было.
Он стиснул зубы, прижал лапу к груди, чувствуя спрятанный коготь дракончика.
— Я… выживу… — прохрипел он. — Даже если… эта пещера станет моей могилой…
Тело снова обмякло, и он провалился в темноту, не зная, сможет ли вообще подняться.
Тишина в пещере была густой, словно вязкий туман. Каждый звук его дыхания отдавался эхом, будто сама земля слушала его мучения. Крыло лежал неподвижно, ощущая, как по телу разливается тупая боль. Он знал: если сразу начнёт двигаться, то только сильнее искалечит себя. Поэтому он заставил себя ждать, хотя внутри всё горело нетерпением.
Минуты, а может часы, тянулись бесконечно. Он сосредоточился, глубоко вдохнул, потом резко перекатился на бок, стиснув зубы от боли, и упёрся лапами в камень. Попытался подняться. Лапы дрожали, крыло беспомощно висело под странным углом. Он рухнул снова, ударившись боком.
— Тьфу… — прорычал он, отхаркиваясь, — я… не сдамся…
С третьей попытки он, шатаясь, поднялся на лапы. Мир качался перед глазами, всё тело ныло, но взгляд его тут же приковал странный свет, исходящий от чего-то впереди.
Он подошёл, покачиваясь, и остановился. Перед ним лежали мелкие осколки яиц — тонкие, потрескавшиеся, но всё ещё сохранившие переливчатый блеск. Они словно дышали историей. Крыло замер, смотря на них так, будто видел сокровище, равного которому нет.
Но дальше… рядом с осколками возвышалась настоящая окаменелость. Огромное яйцо, затянутое временем и камнем, но всё ещё сохранившее правильную округлую форму. Оно стояло, будто монумент, величественное и молчаливое.
Глаза Крыла загорелись. Хвост дёрнулся, дыхание участилось. Он чувствовал себя котёнком, впервые увидевшим добычу.
— Это… это настоящее… — шептал он, забыв даже про боль. — Настоящее наследие маленьких драконов…
Он прижался лапами к холодной поверхности окаменелого яйца. Камень был шероховатым, твёрдым, но он словно слышал в нём глухой отклик, эхо далёкой жизни.
Взгляд его горел всё ярче, и чем дольше он смотрел, тем сильнее дрожало его сердце от восторга. Боль в крыле отошла на второй план, её заслонил голод — голод коллекционера, жадность охотника за реликвиями.
— Я нашёл… я нашёл то, ради чего стоило падать, ломать кости и терять кровь… — глаза сверкнули безумным светом. — Это только начало.
Он стоял перед древним яйцом, забыв обо всём: о сломанном крыле, о времени, даже о руинах, где его ждали. Был только он и величие древности, запечатанное в камне.
Крыло дрожащими лапами достал из своей сумки аккуратную коробку с ватой. Каждое движение давалось с трудом, когти царапали камень, тело ныли, но он был предельно осторожен. Он словно боялся даже дыханием повредить осколки, что лежали у его лап.
— Шкарлупа… настоящая… я нашёл её… — шептал он, бережно перекладывая блестящие осколки в мягкую вату. Его голос срывался, в нём было и восторженное трепетание, и безумная жадность. Он прижал коробку к груди, чувствуя, как сердце колотится в ритме победы.
Но взгляд снова упал на огромное яйцо. Крыло попытался поднять его, но сил не хватило. Камень будто врос в землю, слишком тяжёлый для его ослабленного тела. Он рыкнул, ударил лапой по каменному полу, но лишь искры полетели из-под когтей.
— Нет… не смогу… не сейчас… — зло прошипел он. — Но это яйцо… оно моё. Когда-нибудь я заберу его.
Он сделал несколько шагов дальше, спотыкаясь. Внутри пещеры было больше тени и каменных выступов, и вдруг его глаза блеснули вновь — среди каменных глыб он заметил яйцо поменьше. Оно тоже было окаменелым, но размером всего лишь с его голову.
— Да… это под силу… — дыхание его стало сбивчивым, в глазах горел огонь.
Он подошёл ближе и с трудом поднял находку. Лапы дрожали, сломанное крыло отзывалось болью, но жадность и азарт были сильнее. Он едва не рухнул вместе с яйцом, но удержался, тяжело дыша.
Крыло открыл магическую сумку и кое-как запихнул туда окаменелое яйцо. Сумка тут же дрогнула, вспыхнула едва заметным светом и стала меньше, как будто сама магия отреагировала на древнюю находку.
Кот резко опустился на каменный пол, прижимая сумку к себе. Сердце стучало в груди, дыхание сбивалось, тело болело так, что каждый вдох был мукой.
— Я… справился… — выдохнул он и закрыл глаза на мгновение. — Всё это… ради величия…
Он присел, прижав голову к камню, и позволил себе короткий отдых. Пещера молчала, лишь капли воды падали где-то в темноте, а он сидел — один, измученный, но с сокровищем, которое считал ценнее собственной жизни.
Крыло сидел, сжав лапами магическую сумку, словно боялся, что кто-то вырвет её из его когтей. Боль в крыле и боку постепенно притупилась, уступая место тяжёлой усталости. Голова опустилась на грудь, веки отяжелели. Он не заметил, как сон снова накрыл его.
И в этом сне он оказался не один.
Перед ним открылась огромная пустынная равнина, не мёртвая, как в реальности, а живая и светящаяся. Ветер нес крики, похожие на звонкий смех и тонкое шипение. Из песка, словно из воды, выскочили тени — маленькие драконы. Их было много: прозрачные, сияющие, как отблески звёзд, они бегали, взмывали в воздух, переплетались хвостами и издавали протяжные крики.
Крыло замер. Никогда прежде он не видел ничего подобного. У него перехватило дыхание, когти впились в землю. Он хотел рвануться вперёд, схватить хоть одного, но каждый раз, когда лапа почти касалась их, дракончики рассыпались в золотую пыль и уносились прочь.
— Мои… вы мои… — хрипло выдохнул он, отчаянно бегая за ними.
И вдруг перед ним появился один — особенный. Маленький дракончик с глазами, горевшими оранжево-красным светом. Он не убегал. Он смотрел прямо в глаза Крылу и будто проникал в самую душу.
— Ты… кто ты? — выдохнул кот, чувствуя, как сердце колотится.
Дракончик раскрыл крошечные крылья, и его голос, словно эхо, разнёсся в голове Крыла:
— Наши кости — твои находки. Наши осколки — твои трофеи. Но мы не игрушки. Если хочешь владеть нами, стань не хозяином, а частью нашей крови.
Крыло дрогнул, глаза его блестели от жадности и восторга. Он хотел спросить ещё, но видение оборвалось. Дракончики рассыпались в яркую золотую бурю, и Крыло резко проснулся, тяжело дыша.
Пещера вновь встретила его мраком и тишиной. Но сердце билось так, будто он и правда держал живого дракона в лапах.
— Стать частью их крови… — повторил он вслух, и в его глазах вспыхнула новая искра безумия. — Значит… у меня есть путь.
Он сжал сумку крепче, и улыбка исказила его морду. Теперь он не просто искатель останков. Теперь у него появилась цель, которая переплетала его судьбу с судьбой древних драконов.