Глава 18
Лиана лежала, прижимаясь к холодному полу клетки. Её дыхание сбивалось, в глазах стояла мутная пелена. Внутри неё всё смешалось: ужас перед Крылом, отвращение к его прикосновениям, и вместе с тем слабая, едва заметная искра мысли — а вдруг так будет легче выжить?
Она помнила, как Мелкая тихо шептала о котятах, которых у неё заберут. Она видела, как Вихрь пал, сломленный и растоптанный. А теперь сама Лиана ясно понимала: если у неё появятся котята, Крыло заберёт их. Заберёт — и они исчезнут, как будто их никогда не было. И если не он, то Торговец, который увезёт их в другие лапы.
В груди Лианы сжалось. Её тело дрожало, но губы сами прошептали едва слышно:
— Я его боюсь… но если это единственный путь к спасению… я приму его чувства… Я приму, когда смогу…
Тишина накрыла её, будто тяжёлое покрывало. Даже сквозняки, гулявшие по руинам, казались тише обычного.
Снежинка, стоявшая у стены, слышала этот шёпот. Её глаза расширились — она видела, как ломается Лиана, как медленно исчезает её сопротивление. И в глубине души Снежинка поняла: Крыло не просто хозяин. Он — тень, под которой исчезает свет.
А Крыло в этот момент сидел у себя, перебирая когтями свои записи о болотных драконах. Он ничего не слышал. Но он чувствовал — всё идёт так, как он хочет.
Крыло подошёл к клетке, остановился напротив Лианы. Его тень накрыла её, и взгляд был обжигающим, будто от самого пламени дракона.
— Тебе понравилось, да? — спросил он низким голосом.
Лиана знала, что ответить нужно быстро. Медлить — значит навлечь на себя его ярость. Она опустила уши и медленно кивнула.
В тот миг глаза Крыла загорелись так ярко, что в груди у Лианы что-то оборвалось. Он выглядел довольным, почти счастливым.
— Лиана, — выдохнул он, словно пробуя её имя на вкус. — Я оставлю тебя тут. Я полечу исследовать пустыню. Меня долго не будет. За вами присмотрят стражи. Ты поняла меня?
— Да, — тихо сказала она, хотя её голос дрожал.
Крыло склонился ближе, его морда почти коснулась её. Он хотел коснуться её губами, но остановился. Ноздри его раздувались, он впитывал её запах, будто боялся потерять. И в последний миг отстранился.
— Ещё не время, — прорычал он себе под нос.
Он развернулся, расправил крылья. В его движениях была решимость и нетерпение — пустыня манила его, как новый кусок власти, как загадка, которую он обязан разгадать.
Лиана смотрела вслед, и только тогда, когда он скрылся за дверью, позволила себе глубоко вдохнуть. Внутри неё бушевало отчаяние. Но она понимала — сейчас он улетает. И это её единственный шанс хоть немного подумать, пока его тень не давит на неё.
Крыло вернулся в свои покои и принялся готовиться без спешки, но с той хищной тщательностью, которая отличала каждого его поход. Он расстелил на столе всё необходимое: тяжёлый кожаный рюкзак, магическую сумку с плотно зашитым замком, несколько ножен с короткими кинжалами и один большой нож — тот, что он держал при себе в самые опасные вылазки.
Он пробежал лапой по лезвию большого ножа — проверил остроту, натянул шнурок на рукоять, чтобы удобно сидел на бедре. Магическая сумка мерцнула слабым тёплым светом, когда он открыл её и заглянул внутрь: там было несколько отделений, одно — для добычи, другое — для мелочей, ещё одно — для запасов трав и бинтов. Крыло аккуратно положил туда флакон с жгучей настойкой, небольшой фиал с обезболивающей мазью и свёрток сухих бинтов — на случай ранений.
Он нашёл пустой мешок из плотной ткани — лёгкий, но прочный — и ткнул его в наружное отделение рюкзака: «если повезёт собрать чешую — пригодится». Потом вынул мешочек с двадцатью болотными чешуйками, который ещё не до конца очистил от песка и крови; аккуратно переложил их в тайное отделение рюкзака, чтобы никто случайно не увидел.
Крыло проверил ремни: плотно, но так, чтобы не впиваться в бока при длительном полёте. На поясе он закрепил небольшой набор инструментов — щипцы, крючок, точильный камень — всё, что может пригодиться при разборе туши или при скальпировании чешуи. Наконец он осмотрел экипировку стражей, что остались в дворе — те заняли свои посты, и он коротко кивнул им через окно: «держите порядок».
Его мысли текли о пустыне: жар, зыбучие дюны, запах палёного камня и — главное — слухи о древних останках, что можно было найти в засушливых впадинах. Он представил, как будет искать следы дракончиков, как остроумно укроется от раскалённого ветра и как аккуратно снимать чешуйки, чтобы сохранить их ценность.
Когда всё было уложено, Крыло ещё раз оглядел покои — клетка Лианы, тихая Снежинка у угла, полумрак руин. Он не показал ни сожаления, ни вины; только то холодное удовлетворение, которое всегда появлялось перед выходом — предвкушение добычи и контроля. Затем он зашёл в дверь, расправил крылья и, без лишних слов, взмыл в небо — в сторону пустыни и новых следов, которые ему ещё предстояло найти.
Крыло стоял напротив клетки, его тень ложилась длинной полосой на решётку. Улыбка на его морде была искажённой — в ней читалась ненависть, боль и какая-то извращённая привязанность. Он смотрел прямо в глаза Лианы, словно хотел прожечь её насквозь.
— Лиана, — произнёс он низким голосом, чуть хрипловатым от напряжения. — Я улетаю в пустыню. На сколько дней — не знаю. Но мне нужно найти новое… что-то, что принесёт силу и богатство. Не волнуйся, я вернусь. А когда вернусь — ты увидишь, что я принёс.
Он медленно развернулся к Снежной. Та прижалась к стене, пытаясь не встретиться с ним взглядом.
— Ты продолжаешь убирать здесь, в моих покоях, — сказал Крыло холодно. — Но спать… ты будешь там, где и остальные рабы. Без моего разрешения тебе запрещено ночевать здесь.
Снежная дрогнула и коротко кивнула, её опущенные уши и дрожащий хвост выдавали страх. Поломанные крылья висели, словно ненужный груз.
Крыло подошёл к клетке Лианы, вынул ключ, взмыл на крыльях под самый потолок руин и, найдя узкую щель между грубыми каменными плитами, заклинил ключ так, чтобы никто не смог дотянуться. Он проверил — прочный ли зажим, и только тогда удовлетворённо спустился.
Его когти с пронзительным скрежетом прошлись по каменному полу, оставив глубокие следы. Этот звук, будто визг металла, наполнил помещение, заставив рабов невольно съёжиться.
Крыло остановился, снова уставился на Лиану. Его глаза сверкали, в них смешались жгучая злоба и хищная любовь, от которой не было спасения.
Он не сказал больше ни слова, но его взгляд говорил громче любых слов: «Ты принадлежишь мне, и даже пустыня не отвлечёт меня от этого».