Глава 16
Крыло молча схватил первого стражника за шкирку и вытащил на двор. Воздух снаружи был холодным, туман лежал тяжёлой пеленою над развалинами — словно сам мир затаил дыхание. Он швырнул человека к пустым клеткам у стены, отобрал у него оружие и с каменным лицом бросил взгляд на другого, который всё ещё стоял, сжимая зубы от страха.
Второго он подхватил уже без лишних слов и толкнул в другую клетку. Лязг железа от удара отдавался по всему двору. Рабам, толпившимся неподалёку, казалось, что уши лопнут от звука — но никто не дернулся: страх Крыла висел над ними плотным занавесом.
— Завтра будет суд, — проговорил Крыло, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Если торг решит отмазать вас — хорошо. Если нет — я сам вынесу приговор. И никого из вас пощады не жди.
Он обошёл клетки, его взгляд останавливался на лицах загнанных и побелевших от ужаса стражей, как нож. Звериное ожидание висело в воздухе: завтра их рассудят — и, похоже, не по закону, а по прихоти хозяина. Крыло оставил их запертыми, отобрал у них ключи и положил колючую угрозу на каждое слово:
— Пусть все знают: те, кто тронет мою собственность, умирают. И завтра я покажу, что значит нарушить мою волю.
Он повернулся и ушёл в тёплые покои, шаги его были тяжёлыми и ровными. Внутри него ярость ещё не остыла — она тлела, как угли, готовые в любую секунду вспыхнуть. За дверью оставался плач Лианы и пустая тишина по комнате, где лежали тела Вихря и Миллы. Завтра наступит суд — и руины снова наполнятся криком.
Лиана сидела в клетке, поджав лапы и уткнувшись носом в холодные прутья. Сердце ещё колотилось от того ужаса, что она пережила, но слёзы почти иссякли. В голове звучал шёпот Миллы — её голос, словно отголосок прошлого, что не даст забыть.
"А вдруг он станет мягче… если полюбит тебя?"
Эти слова крутились в её мыслях, будто занозы, которые невозможно вытянуть. Лиана сжала глаза, стараясь отогнать этот голос, но чем сильнее старалась, тем отчётливее он звучал.
— Милла… — прошептала она, прижимаясь лбом к решётке. — Но если я правда полюблю его… станет ли он другим? Или он только делает вид, что способен быть добрым?
Образы последних дней не давали покоя: взгляд Крыла, его прикосновения, странное признание в любви — всё это перемешивалось с воспоминаниями о его звериной жестокости.
"Хорошо, если я полюблю его… он будет всегда добрым или нет?" — спрашивала она саму себя, но ответа не находилось.
В груди рвалось противоречие: ненависть и страх, с одной стороны, и искра сомнения — а вдруг в нём есть что-то, что может измениться?
— Что же мне делать?.. — еле слышно выдохнула Лиана, и её голос растворился в мёртвой тишине руин.
А тьма вокруг словно только ждала её выбора, пряча в себе ответ, от которого зависела её судьба.
Утро в руинах встретило их тяжёлым воздухом и давящей тишиной. Крыло медленно расправил крылья, проходя сквозь коридор, и вошёл в клетку Лианы. Его глаза блестели иначе, чем вчера, — не дикой яростью, а странным теплом, от которого становилось только страшнее.
Он сел рядом, наклонившись так близко, что Лиана чувствовала его дыхание.
— Лианочка… — протянул он, голос звучал почти нежно. — Ты моя. Только моя. Я люблю тебя, слышишь?
Он провёл кончиком крыла по её боку, словно лаская, а сам смотрел прямо в глаза. Она отвела взгляд, сжалась, стараясь спрятаться в угол, лишь бы не отвечать. Сердце билось, и в груди всё ещё сидел страх.
"Он убил Миллу и Вихря не своими лапами, но это из-за него…" — думала она, задыхаясь.
Крыло уловил её дрожь, но не отстранился, наоборот — чуть склонился к её уху, шепча:
— Я хочу, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты любила меня так же, как я тебя.
В этот момент шаги раздались в коридоре. Лёгкие, но быстрые. Вошёл Яр, склонив голову в уважении:
— Хозяин, Торговец прибыл. Он просит, чтобы вы вышли наружу.
Крыло резко отстранился, глаза его сузились. Он задержал взгляд на Лиане, и она почувствовала, как будто он оставил на ней метку, словно предупреждение.
— Жди, красавица, — тихо сказал он и выпрямился, крылья слегка дрогнули. — Мы с тобой ещё поговорим.
Он развернулся и вышел, а Лиана осталась сидеть в углу, сжимая когти в камень пола и пытаясь понять — что страшнее: его гнев или его странная любовь.
Крыло вышел на двор, и его гнев висел в воздухе, как грозовая туча. Он расправил крылья так, что отбросил тень на камень, и, не церемонясь, указал лапой в сторону двух заточённых стражей.
— Они убили моих рабов, — низко произнёс он. — Это нормально?
Торговец побледнел, но держал лицо. Он понимал: перед ним — не просто разгневанный покупатель, а зверь, готовый выпустить всю свою ярость на тех, кто осмелился перечить.
— Нет, — ответил Торговец сухо. — Это недостойно. Я… я возьму на себя ответственность.
Крыло не верил словам, верил только фактам и силе. Он прибавил, голосом холодным как лёд:
— Пусть твои стражи сейчас приведут сюда тех, кто причастен, или я сам их добью. Я не потерплю, чтобы такие коты носились по моей земле.
Торговец всхлипнул, но лицо его сжалось в деловую маску. Он знал цену подобной угрозы и понял, что торг сейчас не у него. Быстро-быстро он достал из кармана свитки, выбрал нужные пометки и ткнул пальцем на свиток:
— Я привёз то, о чём говорил вчера. Новые стражи и — как обещал — безделушки. Пять лучших, как ты просил.
За дверью послышались шаги. На порог вышли они — пять котов в заклёпанной коже и железных наколенниках. Они несли тяжёлые ремни, мечи, пики, и в движениях их чувствовалась выученная дисциплина. Торговец провёл рукой по одному из них и представил без лишних слов:
— Первый — Хард, бывший наёмник. Второй — Бром, закалённый в бою у озера. Третий — Сарек, ветеран гладиаторских ристалищ. Четвёртый — Мав, тихий и смертоносный. Пятый — Торан, он же — мой лучший командир.
Крыло внимательно прошёлся взглядом по каждому. Он выслушал краткие реплики Торговца о навыках и робких заслугах, проверил крепость их рук и стойкость плеч. Его губы сжались в довольной усмешке.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но запомни: я не потерплю больше «недоразумений». Любая жалоба — и ты ответишь.
Торговец кивнул, лицо его было маской профессиональной покорности. Он затем вынул несколько мешочков и выставил на стол безделушки — железные ошейники, кандалы, крупные замки, прочные цепи, а также несколько мелких украшений и редких кусочков чешуи.
— Выбирай, — промолвил Торговец. — Всё за наличные — или обменяю на товар, если предпочтёшь.
Крыло прошёл вокруг стражей, нащупал их стойкость взглядом, затем подошёл к безделушкам. Его рука кончиком когтя коснулась ошейника, но он не взял ничего сразу. Он думал не о цене — он думал о власти.
— Завтра, — ровно сказал он торговцу, — я посмотрю, как они работают. Тебе лучше доказать, что ты не пустослов.
Торговец сделал шаг назад, благодарно кивнул и, не медля, отдал своему человеку знак: стражи расположились по двору, заняли позиции. Они твердо встали у ворот руин, вдали виднелись их боевые профили — то, что в этот дом ещё не раз будет означать порядок по воле Крыла.
Крыло отвернулся. Он ещё раз бросил взгляд в сторону покоев, где лежали тени прошедшей ночи: Лиана в клетке, пустые места на коврике. Его челюсть сжалась. Завтра будет суд — но сейчас у него был новый инструмент порядка и новые меры для наказания.
Торговец, чувствуя, что сделка состоялась, потерялся в мыслях о прибыли. Крыло же расправил крылья и, не дожидаясь лишних слов, взмыл в небо. Внизу руины ожили — но теперь под тяжёлым контролем.
А Лиана, стоя у прутьев, следила за всем происходящим. Её сердце снова сжалось от смеси облегчения и тревоги: новые стражи — это и защита, и новый источник опасности. И где-то в душе она понимала: воздух её свободы ещё далеко, а завтра может стать ещё страшнее.
Крыло спокойно прошёлся между стражами, его взгляд задержался на безделушках. Он выбрал из коробки тонкий браслет — простая, но аккуратно сделанная кольчуга для лапы, украшенная маленькими вставками чешуи. Рядом лежала побрякушка — не тяжёлый ошейник, а тонкая подвеска на шнурке, которую он аккуратно повесил Милле на шею, прежде чем оставить её в покоях.
— Пусть будет напоминанием, — сухо бросил он, и в словах слышалась отрешённость.
Торговец, чувствуя, как Крыло оценивает каждую вещицу, не осмеливался торопиться. Но беседа сменилась действием: по его жесту двое новых стражей зачали приводить двоих старых в центр двора — тех, кто во всём признался или имел на руках свидетельства.
Крыло встал немного в стороне и наблюдал, не сводя глаз. Приговор был суров и быстрый: торговец и его люди решили, что за предательство и убийство имущества хозяина ответственность должна быть строга. Исполнение приговора прошло так же — без лишней показной жестокости, но решительно: стражи лишились оружия, были лишены званий и потом отстранены от службы; для примера их отвели подальше от руин. Крыло наблюдал за всем молча; внутри него не было радости в крови — была лишь холодная удовлетворённость, что порядок восстановлен.
Когда всё закончилось, он подошёл к Торговцу и спокойно произнёс:
— Завтра привезёшь котят. Не двух — побольше. Я выберу сам. И помни: тех, кто прикоснулся к моей собственности, я не прощаю.
Торговец кивнул, лицо его было бледно, но профессионально спокойно:
— Привезу. Как скажешь.
Крыло бросил последний взгляд на пустой двор, где ещё лежали следы вчерашней крови, затем расправил крылья и взмыл в небо. Внизу руины снова замерли в ожидании — новые стражи заняли посты, отголоски наказания ещё долго будут звучать по камням.
А Лиана, смотревшая всё из своей клетки, ощутила облегчение и опасение одновременно: расплата свершена, но цена за порядок была слишком высока. В её груди снова завёлось сомнение — за что ей теперь держаться и во что верить — в жестокость или в тёплое слово хозяина? Ответ придёт лишь с течением времени, когда придут новые котята, и когда руины снова наполнятся жизнью — и страданиями.