Глава 13
На рассвете Крыло шагал по коридорам руин, его тень скользила по каменным стенам, и рабы поспешно прятали взгляды, когда он проходил мимо. Он вошёл в комнату, где лежал Вихрь. Котёнок уже поднялся на лапы, хотя движения его были ещё неуверенными. Его хвост был перебинтован, но в глазах не было прежнего упрямого огня — только покорность и тяжесть.
Крыло склонился к нему, прищурился.
— Ну что… — его голос звучал мягко, но в каждой ноте была угроза. — Ждёшь указаний?
Вихрь кивнул молча, не отрывая взгляда от пола.
— С этого дня ты будешь охотиться вместе с Яром, — сказал Крыло, вставая во весь рост. — Будешь учиться у него и станешь отличным воином… для меня. — Его губы растянулись в улыбке, обнажив клыки.
Он резко развернулся и пошёл прочь, его крылья слегка задели стены узкого прохода. В мыслях Крыло уже держал другой образ — Мелкую. Ему хотелось проверить её, посмотреть, как её тело изменяется, не настало ли время того, чего он ждал.
Но прежде чем он успел дойти до её комнаты, на пути появилась Милла. Маленькая кошечка смотрела на него снизу вверх огромными грустными глазами. Она не смела поднять голову выше, но в её взгляде дрожала мольба.
Крыло остановился, недовольно скривил морду. Хвост его раздражённо хлестнул по полу.
— Что? — голос его прозвучал холодно, почти рыча.
Милла прижала уши и шагнула ближе. Её дыхание сбивалось, словно она боялась даже заговорить.
Милла робко подняла взгляд, собираясь с духом, и тихо прошептала:
— Хозяин… разреши мне немного поговорить с Лианой. Я… я всё уберу, всё сделаю честно, клянусь.
В воздухе повисла напряжённая тишина. Крыло замер, глядя на неё долгим тяжёлым взглядом. Его крылья слегка дрогнули, словно он обдумывал, стоит ли дать слабой кошечке то, о чём она просила. Внутри него разгорался раздражённый огонь, но в то же время — любопытство.
Он медленно вздохнул, тяжело и демонстративно, словно позволял себе слабину.
— Ладно, — прорычал он, — иди. Но помни: как только закончишь с этим, сразу — в мои покои. Там наведёшь порядок, как обычно.
Он склонил голову ближе, его глаза блеснули жёлтым светом.
— А потом пойдёшь к Травнице и Тени. Узнаешь, как там Лиана. Скажешь мне всё. Каждую мелочь. Поняла?
Милла кивнула быстро, сдавленно, будто боялась, что если замешкается хоть на миг, он передумает.
Крыло окинул её ещё одним долгим взглядом, прищурился, а затем резко развернулся. Его хвост хлестнул по каменному полу, когти звонко царапнули камень. Он пошёл дальше по коридору, но мысли его текли иначе.
Ему вдруг стало скучно. И желание идти к Мелкой исчезло так же внезапно, как появилось. Он шёл, думая о другом — о новых рабах, о стражах, которых собирался купить, о котятах, которых обещал привезти Торговец. Внутри росло нетерпение: он хотел большего, чем имел. Хотел, чтобы руины наполнились жизнью, которую можно было бы ломать и подчинять.
Милла же, воспользовавшись редким шансом, поспешила в сторону клетки Лианы.
Милла осторожно подошла к клетке, сжимая лапки так, что когти царапали пол. Сердце стучало в груди громко, будто Крыло мог услышать его даже на расстоянии.
Лиана лежала, поджав хвост, глаза её были полны усталости и боли. Когда Милла тихо позвала её по имени, Лиана подняла голову и чуть заметно дрогнула.
— Милла?.. — её голос был хриплым, слабым. — Ты… правда пришла?
Кошечка кивнула, робко улыбнувшись, но в её улыбке было больше печали, чем радости.
— Да. Хозяин разрешил мне немного поговорить с тобой. Я всё убираю честно, чтобы он не злился. — Милла быстро провела лапой по решётке, словно проверяя, чисто ли. — Но я хотела тебя увидеть.
Лиана замолчала на мгновение, её плечи задрожали, и она прошептала, будто боялась, что стены услышат:
— Я очень сильно боюсь его… Каждый раз, когда он смотрит, когда он подходит… будто я снова теряю всё. Милла, я… я не выдержу.
У Миллы сжалось сердце. Она опустила уши, но не переставала вытирать пыль и складывать тряпки на место, как и обещала. Её голос дрожал, но она старалась быть твёрдой ради Лианы:
— Я тоже боюсь… Но ты должна знать — он сам разрешил нам говорить. Это не наказание. Это… редкая возможность.
Лиана чуть приподнялась и посмотрела на неё с грустной надеждой:
— Тогда скажи мне… ты хоть иногда веришь, что мы выберемся?
Милла отвела взгляд, метла в её лапах дрогнула. Она выдохнула, стирая пыль с пола, и только тогда решилась:
— Пока мы живы — шанс есть. Я не знаю когда. Но я буду рядом, слышишь? Пока он не видит, я буду рядом.
Лиана прикрыла глаза, в уголках блеснули слёзы.
— Спасибо…
Милла молча кивнула, продолжая своё дело. Она понимала: если Крыло застанет их праздно болтающими, всё кончится плохо. Но сейчас, пусть и сквозь страх, они обе ощутили крошечный кусочек тепла — настолько редкий в этих холодных стенах.
Крыло вернулся в покои. Его шаги гулко отдавались по каменному полу, но лицо оставалось холодным, будто высеченным из камня. Он сел на тяжёлый стул возле письменного стола, расправил крылья и положил на стол несколько свитков и пергаментов.
Перед ним лежали записи — обрывки мыслей, схемы, каракули о существе, которое он называл болотным драконом. Крыло медленно окунул перо в чернильницу и начал выводить новые строки, хмурясь и время от времени оскалившись, будто писал не просто текст, а выплёскивал в нём часть своей силы.
За его спиной Милла молча скользила по полу, тщательно собирая пыль и переставляя вещи на свои места. Она краем глаза смотрела на клетку, где лежала Лиана, и тихим шёпотом обменивалась с ней словами. В их голосах не было смеха или легкости — лишь осторожные обрывки фраз, как дыхание между шагами хищника.
Крыло прекрасно слышал каждое слово. Его уши дрогнули, когда Лиана снова едва слышно сказала:
— Я боюсь его…
Милла ответила тихо, но искренне:
— Я рядом… пока могу.
Крыло чуть приподнял голову, улыбнувшись своей хищной улыбкой. Он не прервал их. Наоборот — продолжил писать, перо скользило по бумаге быстрее, будто сам страх и искренность, прозвучавшие за его спиной, наполняли его вдохновением.
Они говорят, потому что я разрешил… Они думают, что нашли в этом утешение. Но всё идёт так, как я и хочу.
Он сделал новую запись о драконе, оставил кляксу на полях и откинулся на спинку стула, бросив быстрый взгляд на Миллу. Она всё ещё убиралась, стараясь не останавливаться ни на мгновение. Лиана молчала, будто её голос иссяк.
Крыло вернул взгляд к своим записям. Пока пусть будет так.
Крыло наконец отложил перо, его мысли ещё путались в том, что он писал. Обрывки слов о драконе, о силе, о подчинении всё ещё звучали эхом в его голове. Он медленно откинулся на спинку стула, затем перевёл взгляд на Миллу.
— Подойди, — произнёс он низким голосом.
Милла как раз закончила убирать последние мелочи, собираясь идти к Травнице и Тени, но замерла и, опустив уши, робко приблизилась. Она шагнула ближе, стараясь не смотреть прямо в его глаза.
Крыло вытянул лапу и кончиком когтя медленно провёл по её щеке. Он внимательно смотрел на неё, словно изучал, оценивая каждое её движение, каждый вдох.
— Милла, — произнёс он, — а сколько тебе лун?
Кошечка опустила голову и тихо ответила:
— Семь…
Крыло тяжело вздохнул. Морда его на миг исказилась, он скривился — слишком мала для того, чего он хотел.
Но в этот момент Милла подняла глаза, и дрожащим голосом сказала:
— Я могу сделать всё, что вы скажете… всё, что угодно…
Она задрожала, сама испугавшись собственных слов.
Глаза Крыла блеснули, уголки пасти чуть приподнялись в хищной улыбке. Он медленно наклонился к ней, вдыхая её запах, и прошептал почти ласково, но в этом слышался холодный приказ:
— Лизни мне в щёку.
Он сам коснулся её уха, слегка лизнул, словно проверяя её покорность. Милла едва коснулась его щеки своим язычком, и в этот миг её тело сковал страх.
Крыло тихо усмехнулся, отстранился и сказал:
— Я подумаю… А теперь иди туда, куда шла.
Милла облегчённо выдохнула и, низко опустив голову, быстро вышла из покоев, будто спасаясь от его взгляда.
Крыло остался сидеть, обдумывая всё услышанное. Его мысли снова и снова возвращались к словам Миллы, к её страху и покорности.
Лиана не выдержала. Её голос сорвался на крик, полный боли и злости:
— Не смей! Не смей делать с Миллой то же самое, что сделал со мной и с Мелкой! Она ещё ребёнок, ты слышишь?! Ей слишком мало лун для котят!
Её слова эхом ударились о стены. Крыло поднял голову, и его глаза сверкнули холодным огнём. Он резко встал, лапы гулко ударили по полу. В несколько шагов он оказался у клетки, и когтями с силой ударил по прутьям решётки так, что металл зазвенел, а Лиана невольно отпрянула.
— Замолчи! — зарычал он, каждое слово было пропитано яростью. — Не тебе решать, что я сделаю, а что нет.
Он прижал морду к самой решётке, и Лиана чувствовала его горячее дыхание.
— Я сам решу, что хочу, а что не хочу, — сказал он тоном, в котором слышался железный приговор. — Твоё дело только одно — покорно служить мне.
Он резко оскалился.
— Я тебя сломал. Но вижу — не до конца. Поняла меня?
Лиана сжалась в тени клетки, её сердце билось быстро, но взгляд — несмотря на слёзы — ещё оставался живым, упрямым.
Крыло молча встал, его глаза потемнели, мысли уже витали далеко за пределами покоев. Он направился к двери, на ходу поправляя на себе ремень с мешочком, в котором лежали редкие чешуйки болотного дракона. На его морде застыла мрачная решимость.
— Сегодня я пойду искать новые останки, — произнёс он, даже не глядя на рабов, только хвостом ударив по полу. — Маленькие драконы... мне нужны их кости и чешуя.
У дверей он окликнул стражей. Те быстро выпрямились, готовые внимать каждому его слову.
— Слушайте внимательно. Пока меня нет, за всеми моими рабами глаз да глаз. — Его голос стал холодным и жёстким. — Если начнут спорить или бунтовать — бейте, но не убивайте. Мне нужны они живыми.
Стражи синхронно кивнули.
Крыло вышел наружу. Холодный утренний воздух коснулся его шкурки, и он на мгновение замер, глядя на лес, утопающий в тумане. Деревья стояли словно стражи времени, пряча под собой древние тайны и, возможно, останки драконов, которых он так жаждал найти.
Ветер тронул его крылья. Он усмехнулся и шагнул вперёд, чувствуя, как внутри просыпается жадное волнение — поиск, охота, добыча.
Когда Крыло исчез за воротами, в покоях стало будто тише, но тишина была глухой и опасной. Стражи, которым он оставил приказ, сразу оживились: один лениво опёрся на копьё, другой подошёл к клеткам, постукивая хвостом по каменному полу.
— Ну что, без хозяина думаете расслабиться? — насмешливо произнёс один, глядя на Лиану. — Сидите тихо, или будет хуже.
Лиана сжалась в углу клетки, у неё до сих пор болели раны, и каждый взгляд чужих глаз казался ударом. Она молчала, но страж заметил её дрожь и ухмыльнулся.
— Сломанная, но всё равно гордая, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Хозяин зря возится с тобой.
В этот момент Милла, которая в это время подметала каменный пол в углу комнаты, подняла голову. Её глаза блеснули от гнева и страха одновременно. Она видела, как страж приблизился к клетке Лианы и грубо ткнул копьём в прутья, отчего Лиана вздрогнула.
— Перестаньте! — вдруг выкрикнула Милла. Голос дрожал, но в нём была неожиданная твёрдость. — Хозяин приказал вам следить, а не издеваться!
Страж обернулся на неё, прищурился.
— Что ты сказала, мелкая? — его голос стал холодным, как лёд. — Ты смеешь указывать мне?
Милла вжалась в пол, но не отводила взгляда. Внутри всё сжималось от ужаса, но мысль о том, что Лиана снова пострадает, была ещё страшнее.
— Хозяин узнает… — прошептала она, собираясь с последними силами. — Он узнает, если вы причините ей вред.
Стражи переглянулись. Один хмыкнул, но копьё отодвинул.
— Ладно, мелкая, — прорычал он, — сегодня твоя крыса-жертва цела. Но смотри, в следующий раз твоё слово может стоить тебе дороже, чем ей.
Милла сжала зубы и отвела взгляд, руки дрожали, но в душе впервые промелькнула искра: она смогла остановить их, хоть и ненадолго. Лиана подняла на неё глаза — усталые, но полные благодарности.
Крыло резко поднялся, его глаза сверкнули, словно в них отразился весь огонь ночного неба. Он медленно встал с кровати, каждая мышца под шерстью натянулась, как у зверя, готового к прыжку.
— Что? — его голос был низким, тяжёлым, он будто вибрировал в каменных стенах. — Они посмели тронуть моих рабов без моего приказа?..
Милла отшатнулась, но всё же кивнула. Она чувствовала, что за эти слова сама может поплатиться, но решилась.
— Да, хозяин… Они… они копьём били по клетке, смеялись над Лианой. Я… я сказала им перестать. — её голос дрогнул, но взгляд она не опустила.
Крыло шагнул к двери, его когти громко царапнули по камню.
— Они… смели ослушаться меня. — зарычал он, и по спине Миллы прошёл холод. — Эти шавки думают, что могут играть в моём доме?
Он резко развернулся, снова взглянул на Миллу.
— Ты правильно сделала, что сказала мне. — неожиданно спокойно произнёс он, но в голосе всё ещё слышалась грозная нота. — Я разберусь с ними.
Его хвост хлестнул по полу, воздух загустел от напряжения. Он двинулся к выходу из покоев, но вдруг задержал взгляд на клетке Лианы.
— Ты… жива? — Крыло произнёс тихо, почти шипя.
Лиана сжалась, но кивнула. Внутри её рвалось чувство — и страх, и ненависть, и облегчение, что он всё-таки вернулся.
Крыло отвернулся, чтобы не видеть этот взгляд, полный молчаливого вызова.
— Завтра… — прорычал он, почти себе под нос, — завтра они будут умолять меня о смерти.
Он вышел из покоев, и Милла осталась одна, слыша, как его шаги гулко отдавались по коридору.
Крыло вышел в общий зал, и стражи тут же перестали болтать — их лица побледнели, когда он подошёл. Он не крикнул, не визжал — его голос был тихим, но в нём слышалась железная угроза.
— Подойдите, — сказал он коротко.
Они выстроились в ряд, лапы дрожали. Крыло обошёл их, внимательно разглядывая каждого, будто решал, кому оставить жизнь, а кому — нет. Затем остановился перед старшим.
— Вы ослушались приказа. Вместо того чтобы охранять — вы издевались над теми, кого я охраняю, — произнёс он спокойным, ледяным тоном. — За такое в моём доме — одна кара: дисциплина и лишение привилегий. Если повторится — я лично закончу с вами.
Он сделал паузу, и в тишине даже воздух казался натянутым.
— С завтрашнего дня вы лишены права брать пищу первыми и ночлега в тёплых покоях. Полгода вы будете спать в караульном помещении, чистить рвы и чинить доспехи. Каждую ночь — доклады о состоянии рабов. И если хоть одна жалоба дойдёт до моих ушей — первый из вас падёт здесь, на моём пороге. Поняли?
Стражи хором закивали, голоса у них были горькими, но в глазах читался страх — тот самый, что Крыло и хотел в них воспитать.
— И ещё, — добавил он, глядя прямо в глаза старшему, — ты сегодня придёшь ко мне. Я хочу лично услышать, как ты будешь отчитываться. Если солжёшь — не надейся, что я просто отрежу тебе хлеб.
Закончив, Крыло повернулся и ушёл. Его шаги эхом разнеслись по залу; стражи остались стоять с опущенными головами — наказание уже началось в их головах.
Когда он вернулся в покои, Милла стояла у двери, вся взволнованная. Лиана подняла голову, и в её взгляде мелькнула осторожная благодарность. Крыло лишь коротко кивнул; одного взгляда хватило, чтобы понять: порядок восстановлен, но напряжение не ушло.
В коридоре опять воцарилась привычная тишина — каждый знал, что даже малейшее непослушание теперь будет иметь серьёзные последствия. Крыло же сел за стол и, не торопясь, снова обратился к своим записям о драконах — охота ждала, а власть требовала порядка.