Глава 5
Утро началось с тягучего скрежета цепей. Караван медленно тронулся от башни Торговца, и воздух наполнился запахом сырого железа, пота и страха. Стражи шли рядом с повозкой, в которой сидели рабы, скованные и прикованные к стенам. Ветер гнал сухие листья по дороге, но шум колёс и дребезг цепей заглушали даже пение птиц.
Крыло шёл рядом, его крылья чуть подрагивали, ловя утренний поток воздуха. Он шёл неторопливо, будто всё происходящее принадлежало ему по праву. Его взгляд скользил по рабам, как у хищника, выбирающего, с кем поиграть первым.
Он подошёл к клетке, где сидела маленькая полосатая кошечка — почти котёнок. Её глаза, огромные и испуганные, смотрели вниз, но лапы дрожали. Крыло остановился, протянул лапу и когтем провёл по её щеке, оставив тонкую красную царапину.
— А ты красивая кошечка, — прорычал он, улыбаясь. — Ты будешь учиться травам у старой кошки. Она будет твоей наставницей. Поняла, хорошенькая?
Кошечка сглотнула и кивнула, но этого было мало. Крыло наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её мордочки.
— Если ты поняла, — его голос стал низким и угрожающим, — лизни мне щёку.
Она застыла, глаза наполнились ужасом. Но страх перед клеткой и наказанием оказался сильнее. Она дрожащим движением наклонилась и быстро лизнула его щёку, словно надеясь, что этот жест избавит её от боли.
Крыло тихо засмеялся. Его смех был как холодный ветер в руинах — долгий, пронзающий до костей.
Он отстранился, провёл лапой по месту, где почувствовал её прикосновение, и посмотрел на остальных. Его взгляд остановился на рыжей кошке с зелёными глазами. На Лиане.
Она не прятала глаза — наоборот, смотрела на него с каким-то странным огнём. Силой, которую он уже заметил в первый раз. Её дух не был сломлен, и это вызывало в нём ещё больший азарт.
Крыло ухмыльнулся.
— Я знаю, где твоё место, рыжуля, — сказал он, и в его голосе прозвучало обещание боли.
Он рассмеялся громко, глядя на неё, а Лиана молчала. Только её цепи звякнули, когда она сжала лапы, стараясь не показать, что внутри неё растёт страх.
Она не знала, куда именно попала, но чувствовала: её ждёт дорога, откуда не будет возврата.
Колёса каравана скрипели, ритмично отбивая шаги по пыльной дороге. Цепи дребезжали, как холодный аккомпанемент этой зловещей музыки. Утреннее солнце поднялось выше, освещая лица рабов — одни молчали, другие прятали глаза, но страх был в каждом движении.
Крыло шёл сбоку, его крылья слегка дрожали на ветру. Он остановился возле Лианы и протянул лапу, медленно проведя по её рыжему меху. Его когти едва касались кожи, но этого хватило, чтобы внутри у неё всё сжалось.
В его глазах играли искры. Сломать её… чтобы подчинялась. Чтобы жила в клетке в моих покоях. Чтобы стала моей игрушкой. Эти мысли кружили в его голове, но вслух он ничего не сказал. Улыбка на его морде была ответом сама по себе.
Лиана старалась не дрожать. Она чувствовала его прикосновения, слышала его тихое дыхание — и одновременно слышала позади тихий, почти незаметный шёпот.
— Он зверь… — глухо сказал чёрный кот с обломанным ухом, сидя в другой клетке. — Тебе конец, если попадёшь под его лапы.
— Тише, — шикнула старая серая кошка, прижимаясь к решётке. — Ему только дай повод — и он вцепится. Молчи.
— Но ты же сама видела, — вмешался охотник, тот, что вчера звал его к себе. — Он играет с ней. Он ломает тех, кто сильный. Рыжая… она не сдастся быстро.
— Не сдастся… — прошептала маленькая полосатая кошечка, почти котёнок. Её голос дрожал, но в нём была жалость. — Но это только хуже.
Шёпоты были как тихая буря, шевелившая воздух внутри клеток. Но стоило Крылу слегка повернуть голову, как все смолкли, будто их и не было.
Лиана слышала каждое слово. Она чувствовала взгляды рабов — одни сочувствовали, другие боялись даже думать о ней. Но больше всего она чувствовала его лапу на своей шерсти. Её дыхание сбивалось, но она стиснула зубы. Я не сломаюсь. Даже если придётся умереть.
Крыло ухмыльнулся, словно прочитал её мысли. Его когти чуть сильнее скользнули по её боку, и он тихо произнёс, едва слышно:
— Рыжуля… я знаю, что с тобой делать. Ты сама попросишь клетку.
И снова засмеялся — тихо, хрипло, так, что у рабов по спинам побежали мурашки.
Караван медленно подкатывал к руинам, где когда-то стояли величественные стены, а теперь — мрачные башни, оплетённые мхом и плющом. Воздух был тяжёлым, наполненным сыростью и эхо прошлых веков. Когда повозка остановилась у ворот, рабы притихли, цепи жалобно звякнули.
Крыло взмахнул крыльями и шагнул вперёд. Его голос прозвучал уверенно, словно гул по древним сводам:
— Заводите их внутрь.
Стражи переглянулись. Старший, хмурый, качнул головой:
— Торговец запретил. Мы только довели их до твоего порога, но дальше — твои проблемы.
Крыло прищурился. В его лапах блеснуло что-то яркое: маленькая болотная чешуйка, переливавшаяся зелёно-золотым светом. Он легко подбросил её в воздух, и та зазвенела, ударяясь об его когти.
— Торговец ничего не узнает, — хрипло произнёс он, ухмыляясь. — Но вы получите то, за что и душу продали бы.
Глаза стражей вспыхнули жадностью. Один шагнул вперёд, и через мгновение чешуйка уже исчезла в его лапах.
— Ладно, — сказал он, кивая. — Но только ради этого.
Они завели рабов внутрь: цепи гремели, лапы скользили по каменному полу. Лиану, сопротивлявшуюся сильнее всех, стражи втроём дотащили до покоев Крыла. Он сам открыл клетку, указал внутрь и сказал холодным, обыденным голосом:
— Кидайте.
Лиану швырнули внутрь; цепи брякнули, клетка закрылась с сухим щелчком замка. Рыжая кошка резко подняла голову, но её глаза всё ещё горели, не позволяя себе опустить взгляд.
Крыло задержал на ней взгляд чуть дольше, чем на остальных, и тихо усмехнулся.
— Моё место для тебя готово.
Он отступил и повернулся к стражам:
— А остальных — в зал.
Рабов повели по коридорам, их шаги и лязг цепей эхом отдавались в развалинах. Когда дверь зала закрылась за ними, Крыло хлопнул крылом по камню, и звук прогремел, как удар грома.
— Стойте здесь, — приказал он своим стражам.
Затем позвал:
— Сюда, Мелкая! Пёстрая! Полосатый!
Его трое рабов — серая кошка, пятнистая и бурый с белыми полосами — поспешили войти. Они поклонились, стараясь не смотреть прямо в глаза.
— Слушайте внимательно, — зарычал Крыло, обводя их жёстким взглядом. — Пока их держат в зале — ваша задача следить за каждым. Никаких разговоров. Никаких шёпотов. Любое подозрение — немедленно мне.
Мелкая дрожала, но кивнула. Пёстрая прижала уши, бурый хмуро сжал зубы.
Крыло махнул хвостом, поворачиваясь к выходу.
— Скоро я приду. А пока… запомните: они — мои.
Он ушёл, и звук его шагов растворился в мраке руин. Только цепи и тихий скулёж рабов напоминали, что жизнь внутри этих стен снова начиналась.