4
***
Серебристые лучи луны уже скрывались за горизонтом, уступая место первому робкому свету утра. Он мягко проникал сквозь приоткрытые шторы, ложась золотистыми бликами на темные пряди девушки, лежащей в изящной кровати. Легкий ветерок из окна чуть колыхал шелковые занавеси, словно тихий шепот мира, вновь пробуждающегося к жизни.
Её веки дрогнули, и вскоре на свет появились глаза, полные усталой решимости. Было трудно поверить, что она проснулась здесь, в этой знакомой комнате, где всё дышало прошлым. Где золотая вышивка на мебели, где шелковые простыни с цветочным орнаментом и мягкий аромат ромашки в воздухе — всё казалось невероятно знакомым, почти до боли.
Она приподнялась и, положив ладонь на сердце, глубоко вздохнула.
"Это не сон. Я действительно вернулась…"
Всё вокруг подтверждало это: мебель, картины, ощущение того, как свет ложится на кожу. Но больше всего — чувство, что у неё снова есть шанс.
— Адель — мягко, но уверенно произнесла она, опираясь на спинку кровати.
Шаги за дверью были едва слышны, но уже через мгновение дверь открылась, и в комнату вошла её верная горничная.
— Да, госпожа? — с лёгкой улыбкой склонила голову Адель.
— Подготовь, пожалуйста, всё для умывания… и подбери подходящее платье. Что-то скромное, но не слишком повседневное.
— Разумеется, госпожа— кивнула Адель и поспешно вышла, словно даже она чувствовала перемену в своей госпоже.
Спустя несколько минут она вернулась с фарфоровым кувшином, из которого поднимался лёгкий пар. Тёплая вода, смешанная с ромашкой и лепестками жасмина, источала аромат, словно обещание покоя и ясности. Адель осторожно поставила всё на столик и уже собиралась отойти, как вдруг замерла, заметив в коридоре тень.
— Что-то случилось? — спросила Кириана, бросив на неё внимательный взгляд.
— Я… Видела вторую госпожу. Кииру. Она выглядела… потерянной.
Кириана на мгновение застыла, её руки с полотенцем замерли. Сердце сжалось от внезапного беспокойства.
— Спасибо, Адель. Можешь продолжать.
Она плеснула воду себе в лицо, позволяя прохладе разогнать остатки сна. Каждое движение было аккуратным, почти медитативным. И всё же мысли не давали покоя.
"Если у меня действительно получилось заполучить второй шанс... то должна использовать его. Я не позволю прошлому повториться. И в первую очередь… я должна поговорить с Киирой. Пока не стало поздно"
Закончив умывание, Кириана позволила Адель помочь ей переодеться. На этот раз платье было неброским — бледно-синий шелк, с тонкой вышивкой по подолу и рукавам. Оно мягко облегало фигуру, подчеркивая её спокойную элегантность. И, взглянув на своё отражение в зеркале, Кириана мысленно сказала себе: ты больше не будешь молчать.
Покинув комнату, она медленно пошла по коридору. Шелест платья был еле слышен, как дыхание новой главы. Темные локоны плавно спадали на плечи, отражая золотистый утренний свет. Стены особняка, когда-то ставшие для неё тюрьмой, теперь казались страницами книги, в которой она сможет переписать свою судьбу.
Подойдя к знакомой двери, Кириана постучала. Но не дожидаясь ответа, толкнула её.
Комната Кииры была наполнена мягким светом. Девушка сидела на кровати, её плечи чуть подрагивали. Услышав шаги, она резко подняла голову. Глаза — красные от слёз, губы дрожали, а взгляд… тот самый взгляд, который Кириана помнила в день её похорон.
— Сестра… — прошептала Киира, голос дрожал, как стекло, готовое вот-вот разбиться. — Мне так жаль… Только после смерти я поняла, какой была дурой. Я гонялась за вниманием отца, слепо, не замечая, как теряю вас… тебя и Зика… Я — я даже не могу простить себя…
Слёзы потекли сильнее. Она зажала лицо руками, словно хотела исчезнуть от стыда и боли.
Кириана подошла не говоря ни слова. Просто обняла её — крепко, по-настоящему. Она чувствовала, как младшая дрожит в её объятиях, как сжимает её пальцы, будто боится отпустить.
— Тише… Я здесь, — прошептала Кириана, чувствуя, как горячая слеза скатилась по её щеке. — Ты вернулась. И это уже шанс. Мы обе получили его. Теперь мы можем всё изменить, Киира.
— Ты… ты простила меня?
— Я не злюсь на тебя. Больше нет. Я просто… рада, что ты жива. Что мы обе здесь. И если ты готова идти со мной — я пойду до конца, ради нас. Ради нашей мамы.
Сестры остались в объятиях, позволяя себе эти редкие минуты уязвимости и примирения. За окнами разгорался новый день, и в этом свете — уже не было прошлого. Только будущее. Только новый путь.
***