14
В институте царила напряженная обстановка. Куратор, жесткий и бескомпромиссный, разделил обязанности между студентами таким образом, что никому не оставалось времени на отдых. Студенты были вынуждены буквально работать круглосуточно, чтобы успеть со всеми заданиями и требованиями, которые были наложены на них.
Ранее сказанные Владом слова улетучились куда-то назад, ему пришлось смириться с такой участью и готовить один из сложных и долгих спектаклей с другими, такими же стремительными людьми. В их число входил Глент и когда он увидел, что Влад долго разговаривал о чем-то с куратором, задумался. Ему стало интересно, о чем это можно говорить, но в итоге Влад растерянный ушел куда-то в угол кабинета. Хотелось подойти, но в последний момент его будто ударили по голове и он остался. Зато Юлю никто не смог остановить и она тут же оказалась возле озадаченного Влада.
— Влад, что случилось? — зато ее голос было слышно очень хорошо из-за его выдавливания. Глент прищурил глаза, навострил уши и стал слушать.
Глент слышал только Юлю, поэтому ориентировался на ее ответы, но так и не понял, что имел ввиду Влад. Его эмоции не менялись, каждое слово исходило коротко и сухо. Глент топал ногами от злости и непонимания, моментами пытаясь успокоить себя тем, что Юля не входит в список лучших из-за последних прогулов.
Всем выдали график репетиций, план работы, накидали пару слов для мотивации, которые являлись ею только для куратора и с неспокойной душой отпустили на пары. Все приступили читать по дороге в кабинет, обсуждать, кто-то много матерился, кто-то радовался такой активной практике, продумывали свой план действий, многие были в попытках распределить свои дела и оставить время для репетиций. Первая была послезавтра.
А Глент думал не о том, как будет все успевать, или также свой план, а о том, что их с Владом в спектакле совместили. По сюжету они будут хорошими друзьями и почти все время своей игры проводить время вместе.
— Привет, нам хватит репетиций, которые проводятся со всеми героями? — Влад подбежал сзади, немного напугав Глента. Тот же заметил, что Влад не такой растерянный, какой был в кабинете несколько минут назад, но решиться на вопрос не смог.
— Я думаю, нет, — соврал Глент, ведь ради того, чтобы проводить больше времени с Владом не стоило большого труда, хоть совесть и мучает с каждой ложью, сказанной в сторону Влада.
— Тогда будем проводить дополнительно у меня дома, — подмигнул ему Влад и поймал его улыбку.
«Что значит у него дома? Это он пригласил меня к себе? Это можно считать новым уровнем?» — пронеслось несколько вопросов у Глента, он даже в лице поменялся. Брови поднялись вверх, улыбка на лице тоже засияла. Глент хотел, чтобы этот день настал побыстрее. «Там и поговорим...»
***
Дни неумолимо текли, словно птицы в полете, отмахиваясь от него безжалостно. Студенческая жизнь была наполнена учебой, заботами и новыми впечатлениями, но порой сердце Глента билось быстрее, когда мысли витали о Владе. Тогда все вокруг казалось не таким важным, как его глаза или голос, звучащий в памяти словно музыка. Но даже в самые непростые дни, когда время казалось бесконечным и наполненным обязанностями, эти мысли были как луч света во мраке, напоминая о том, что есть что-то более важное и ценное, чем просто прохождение учебы. А ведь когда он поступал туда, он не думал, что встретит там того, с кем не виделся долго, с кем так болезненно разошёлся несколько лет назад, как жил в Америке и в первые полгода вообще не мог делать ничего, а сейчас все поменялось. Но хорошо ли это? Движется ли это к чему-то хорошему? Влад давал понять, что будет гаситься, но сам иногда не сдерживался, разве это есть хорошо? Глент катался на эмоциональных качелях в розовых очках, при любой возможности принимал Влада, главное, чтобы был рядом.
И сейчас он рядом. Сценарий оказался не таким лёгким, как был в тот раз, хотя это не худшее, что им досталось. Сумерки наступили незаметно, окутывая комнату в уютное полумрак, напоминая о скором наступлении вечера. В углу комнаты два парня, поглощенные своим мастерством, увлеченно обсуждали свои роли в будущем спектакле. Взгляды их горели огнем творческого вдохновения, пронизывая окружающий мрак ярким светом идеи. Влад, умело выражал свои эмоции через каждое движение, словно становясь одним со своим персонажем. А Глент, со смехом, поступающим к горлу, смотрел на него с восхищением и азартом, готовясь дать отпор в каждой сцене. Звуки тревожной музыки из динамика телефона наполняли комнату, создавая атмосферу напряжения и драмы. Вдохновленные силуэтами своих персонажей, парни продолжали репетицию, сливаясь в единое целое, создавая магию театрального искусства. Их голоса соединялись в звучном аккорде, каждый звук, каждое движение были отточены до совершенства. В этот вечер они не просто репетировали спектакль, они оживляли его, придавая новые краски и эмоции каждой сцене, готовясь принести зрителям настоящее театральное представление, несмотря на то, что их роли не являются главными.
— Дальше я забыл, — Влад прокашлялся от тяжести в горле и убрал сценарий на пол. Обнимая свои колени, он облокотился на руки и посмотрел на Глента, который перечитывал строчку несколько раз, не в силах запомнить. — Ну все, хватит, — выхватывая из рук бумагу, он положил ее рядом с другой стопкой и когда убедился, что находится в полном внимании Глента, открыл глаза шире, очаровывая уставшего брюнета.
— Влад, нам осталась последняя сценка и все. Скоро спектакль, я переживаю, — поделился переживаниями Глент, рассматривая свою стопку и будто убедившись в том, что рука до нее не дотянется, расслабился.
— Все будет нормально, пошли лучше чай попьем — встав с пола, Влад пошел в сторону кухни, а за ним побрел Глент, еще раз осматривая квартиру Влада: Светлые стены были окрашены в пыльно-серый цвет, застывшая тишина царила в помещении. Расположенные на стенах потертые обои создавали впечатление тоскливости и одиночества. Мебель также была в серых оттенках - серый диван, серая книжная полка, серая ковровая дорожка. Даже окна были прикрыты занавесками серого цвета, пропуская лишь скудный свет. Все в этой квартире казалось безжизненным и угрюмым, словно время остановилось здесь давным-давно. Все это создавало ощущение жуткой серости и равнодушия.
На таком же сером столе, украшенном вышитым скатертью, расстилались вкусности к чаю. Тонкий аромат чая наполнял комнату свежестью и приятной гармонией. Глент с увлечением рассказывал о своих впечатлениях о спектакле, при этом каждый глоток чая казался наполненным вдохновением и надеждой. Каждое движение руки, каждый взгляд был полон нежности и взаимопонимания. В это уютное время, чашка чая становилась символом их дружбы и поддержки в каждом новом начинании, но что-то было явно не так. Глент переживал не только из-за спектакля. Он чувствовал, что что-то необычное настигло его, словно предвестие трагедии. Внезапно ощущение давящей тяжести накрыло его, словно нечто страшное случится в любую секунду. Страх охватил его, когда он начал вспоминать то волнение Влада, как только Глент вошел в квартиру: он осматривался, быстро что-то убирал в ящики, какие-то бумаги, тетрадки и даже картину в рамке.
Влад сидел напротив, пытаясь откусить твердую как камень печеньку и пристально смотрел на встревоженного Глента. Его голубые глаза выделялись на измученном лице, взгляд был таким... пустым.
— Кстати, я недавно нашел свой старый фотоальбом, там даже есть фотки с лагеря, — очень неожиданно вдруг произнес Влад, будто и не было ничего. Только вот такая резкая улыбка не улучшила ситуацию.
— Правда? Покажешь? — Глент все же оживился, ибо атмосфера давила, хотелось чего-то другого.
— А ты сможешь принести? Он в моей комнате в ящике возле стола, у меня что-то нога болит.
— Конечно! Сейчас, — Глент встал со стула и отправился в спальню. Где она находилась он запомнил, поэтому ловко вошел в нее, но остановился на пороге. В сердце что-то кольнуло, воздуха стало меньше. Когда боль отошла, парень всё-таки подошел к столу, открыл ящик и начал рыться.
Тихий вечер окутал комнату мягким полумраком, снегопад за окном валил уже который день. Парень просматривал ящик в поисках альбома. Среди всех бумаг попался таинственный конверт, на котором было написано имя «Влад». Раскрыв его, парень обнаружил ошеломляющие новости - это был медицинский документ с диагнозом смертельного заболевания Влада.
Глент упал на стул, стоящий сзади, тяжелое бремя неожиданного открытия упало на плечи парня, его сердце сжалось от горя и беспомощности. В голове кружились мысли, как он должен сообщить о том что все знает, как готовиться к неминуемой потере, как научиться жить с мыслью о неизбежной утрате. Все в мире внезапно казалось нереальным, словно он оказался в туманном мире мечт, из которого не смог выбраться. Что-то умерло внутри в одну секунду, словно туда полетели иголки. Он ловил воздух ртом, перечитывая «Гипертоническая болезнь» несколько раз. Срок примерного остатка жизни выбил Глента из колеи окончательно. Он посмотрел на резко открывшуюся дверь и Влада. Влада, который понял, что забыл.
Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Глент поджимал губы, периодически закрывал глаза от накопившихся слез в глазах. Его окутало чувство предательства. Лицо Влада окутано покрывалом тайны, за которым прячется несказанное и тайна стала явной, знание надвигающейся утраты тяжело легло на душу, словно гора безжалостного бремени. Взгляд Влада исполнен тишины и скрытой грусти, напоминая тусклый свет факела перед темнотой бездны. Молчание, что обволакивало их, словно зловещий предвестник грядущей ночи, едва удерживал руки от безнадежного прикосновения к истощенному облику Влада. Теперь, зная о близкой утрате, души сливаются в молчаливом танце раскаяния и примирения, словно последнее прощание с утраченным миром.
— Прости, прости меня, — слова Влада прошлись эхом по уже пустой комнате, хоть все и осталось на месте. Глент лишь мотал головой, слезы полились из глаз как из ведра, он закрыл голову руками и громко, навзрыд зарыдал от боли. Вот какая тайна все время крутилась вокруг. Вот почему они не смогут быть вместе. Вот почему Влад просил не влюбляться и сам еле держал свои чувства в себе. Вот почему он говорил об отсутствии будущего в театральном, в жизни. — Мне было тяжело, я не смог сказать тебе правду.
***
Когда Глент скрылся за стенкой, Влад быстро встал, подбежал к кухонному шкафу и достал от туда несколько пачек таблеток. Запихивая их себе в рот, он запил водой и облокотился руками об столешницу. Тяжелое дыхание и боль в сердце разлилось по телу, оставляя новый след итак уже активно развивающейся болезни. Влад держался как мог, ради своего последнего спектакля, ради Глента, но понимал, что скоро ему нужно узнать. Только вот подумать о том, что это произойдёт сегодня, сейчас, Влад не мог никак, но осознание пришло не вовремя. Вероятней всего Глент уже держит в руках этот проклятый конверт, который боялся держать даже врач. И это оказалось так.
Глент все узнал. Узнал о том, что так тупо пытался скрыть Влад, по уши влюблённый в Глента. Он был готов жать мир из рук любимого, но теперь мир вызывал только горечь, зная, что скоро он останется один. И не смогут они прожить последний месяц вместе как обычные люди, наслаждаясь друг другом. Все их разговоры теперь будут об этом.
— Как так, Влад... — прошептал Глент и заразил своими слезами Влада. Сейчас Влад стоял на пороге, Глент сидел на стуле и оба они плакали, не решаясь подойти ближе, словно между ними образовалась прозрачная стена.
— Прости, — только и сказал Влад, не найдя подходящего слова. — Я жду тебя в зале
И ушел. Глент остался один и дальше будет тоже один. Конечно, у него останется Сережа, родители, но это не то. Все не то. Влад умирает. Человек, с которым он строил планы, мечтал, любил - умирает.
В зал Глент пришел спустя пару минут, Влад стирал со своего лица застывшие слезы, а новые накрывали следы снова и снова. Чашейко сел рядом, звон в ушах раздался с громким звуком, а это просто Влад заговорил.
— Когда я узнал.. об этом, — Влад сделал паузу, не желая говорить слово «болезнь» и ее название подавно. — У меня была такая же реакция, но осознание того, что я ничего не потеряю пришла спустя неделю страданий. У меня не было никого после тебя и не планировалось даже, все, что осталось в моей жизни после лагеря — воспоминания о тебе, о ребятах из него и Сережа. Все эти годы он поддерживал меня, рассказывал о тебе. Я потерял всю надежду чтобы вернуть что-то с тобой, ведь мы находились так далеко, но в тот день, когда мы встретились, когда я увидел тебя впервые за несколько лет в университете, мой мир перевернулся вверх ногами. Ты поменялся, — Влад и сейчас согласен с этим. Его рука переместилась на макушку, он притянул Глента к себе и приложил щекой к груди. — Я не хотел подпускать тебя близко, чтобы не оставить тебя одного, но ты... ты начал контактировать со мной, пытался что-то вернуть, а я так пытался не делать тебе больно, — Глент прижался сильнее. — А теперь... Ты все знаешь. Между нами есть то, от чего я бежал и такие обстоятельства. Мои слова звучат с тяжелым сердцем, потому что долго я молчал о своем страшном секрете. Каждый день, каждый вздох напоминал мне о ненавистной болезни, — всё-таки сказал Влад. — Но я решил держать это в тайне, чтобы не бросать на тебя тень скорби и страха. Прости за то, что я скрывал от тебя правду о своем состоянии, за то, что ты узнал об этом вот так. Я хочу сказать тебе, что несмотря на все, для тебя мое сердце будет биться всегда, я всегда буду рядом, даже после...
— Нет, — Глент жадно перебил Влада, шмыгая носом. — Ты будешь жить. Мы встретились спустя столько времени не для такого исхода. Мы вылечим тебя, правда же?
Влад посмотрел на Глента с сожалением. С таким же настроем Влад жил несколько месяцев, но куча осмотров, врачей это оказалось невозможным.
— Иногда судьба ставит подножку, перечёркивает все светлое.