13
Глент вернулся домой не слишком поздно и сел за домашнее задание. Он делал его с большим удовольствием, ведь узнавал много интересного про свою будущую профессию. Под конец его обрадовало, что мысли о Владе перестали тревожить голову, потому что сегодня его хватило. Но как только исписанная тетрадь закрылась, голова начала заполняться не тем. Снова Влад, снова его секреты. Он бы соврал, если бы сказал, что поверил тем словам, но что может быть еще, если не это? Глент тяжело выдохнул, потянулся к телефону и уверенно нажал на контакт Сережи.
— Он что-то скрывает от меня, — начал Глент, даже не поздоровавшись.
— Привет, насчет чего? — последний вопрос прозвучал не очень понятно из-за ветра, который дул прямо в трубку.
— У него какие-то дела с каким-то врачом. А что если все серьёзно? — Глент отодвинулся от стола к кровати и переполз на нее. Тело заболело от резкого расслабления.
— Я тоже к врачам хожу, проверяю свое здоровье. Может, он дофига правильный? Подавился - к врачу, вдруг заболел, — Сережа посмеялся и зашел в подъезд - это было понятно по эхо в трубке.
— Он сказал, что это его психолог.
— Так это же хорошо, что он ходит к психологу, прорабатывает свои проблемы, — было слышно как Сережа уже зашел в квартиру. Глент даже удивился такому быстрому перемещению.
— Я все равно не верю, особенно та фотка, — Глент начал вспоминать, рассказывал ли про эту фотографию и вспомнил, что да и еще что Сережа не смог выпытать правду.
— Я надеюсь, что все не так серьёзно, как есть на самом деле. Время придет и он расскажет, вдруг, боится что ты не примешь его.
— Ты что? — чуть прикрикнул Глент, ведь Серёжа прекрасно знал его чувства к Владу. Прекрасно знал, как убивался все время без него. — Я приму его любым.
Они еще чуть чуть поговорили, обсудили и пришли к тому, что начинается новая глава в жизни Глента. Ему предстоит узнать всю правду, но его сердце болит от тяжелой тайны, скрываемой Владом. Чувство предательства зловеще нависает над ним, заставляя бороться с внутренними демонами. Шепот искушения и колебания сомнений проникают сквозь его сознание, оставляя следы боли и разочарования на душе. Теперь каждое эмоциональное колебание имеет свое значение и вкладывает глубокий смысл. А ведь Влад просто мог сказать правду, чем заставлять Глента так сильно переживать.
***
Утром следующего дня Глент чуть ли не опоздал, но вовремя опомнился и заставил себя встать. Вчерашние мысли не давали ему покоя и он не смог быстро заснуть. Его мозг даже надумал смерть и от этого стало намного тяжелее. А если Влад правда смертельно болен и поэтому не говорит ничего? Вдруг он хочет умереть, ничего не сказав, напоследок выполнив все, что когда-то хотел? Даже после тяжелого, но сна, груз в душе давил, ему было страшно, что правда этой тайны будет именно такой.
Глента спасала только учёба. На ней он немного мог забыться, погрузиться в нее, но стоит остаться в одиночестве, все построенное рушится. Он даже записался на все постановки, спектакли в качестве практики, чтобы проводить время на репетициях и отталкивать реальность в сторону. Куратор даже глазом не моргнул, когда заметил такого активного студента, лишь сказал «только попробуй выгореть» и нервно поставил галочку возле его имени, хотя в начале учебы его отношение к Гленту и ко всей в принципе группе было проще.
— А Влад? — как-то издевательски произнёс куратор, трясся ручкой над бумагой.
— Что Влад? — принимая удары от поломанных мыслей, Глент зажмурился. Куратор ведь не знает, что происходит между ними, никто не знает, кроме Сережи и никто не перестанет напоминать про него.
— Поговори с ним насчет этих проектов, что ты взял, он ко мне не подходил, — пробежав глазами по списку участвующих, куратор расслабился и откинулся на спинку стула.
Глент кивнул и как можно быстрее покинул кабинет. Обстановка в нем напрягала и давила, но хуже стало когда перед глазами стоял удивленный Влад. Он выглядел так вальяжно, что аж захотелось сказать ему много комплиментов, но смог выдавить лишь:
— Тебя звал куратор, он хочет видеть тебя на всех практиках, — рассматривая внешний вид старшего, Глент подумал, что в нем что-то поменялось. Он будто бы стал другим?
— Я не буду ходить на практики, — Влад поджал губы, задумался, вдруг, скажет что-нибудь лишнее.
— Почему?
— У меня нет будущего в актерством, — равнодушно произнес Влад и Глент не понял. Ведь его глаза всегда светились, когда тема заходила об актерстве, он сам рассказывал, как хотел связать с этим будущее. Вот что в нём поменялось.
— Что ты такое говоришь?
— У меня вообще нет будущего, — пожав плечами, Влад посмотрел за спину Глента и тяжело вздохнул.
Глент посмотрел на него: на лице выступили ямки, усталость, глубоко утопившая глаза в тени. Сухие, истощенные губы трескаются, отражая внутреннюю борьбу и страх, который скрывается за маской невозмутимости. Серьезные морщины на лбу и возрастные пятна на коже свидетельствуют о долгих мучительных ночах, проведенных в одиночестве и борьбе с неизбежным. Он стоит как живой памятник времени, который неумолимо течет вперед, напоминая о бренности человеческой сущности.
— Что с тобой? — хватая за локоть Влада, Глент приближается к нему и рассматривает внимательнее. Вчера Влад не был таким, но стоило рассмотреть его черты лица в хорошем освещении, все было очень плохо.
— Все нормально, я уйду раньше, мне к врачу, ты знаешь, — добивает его Влад и натягивает улыбку. Посылает ему чмок и быстро уходит, скрываясь в дверях кабинета, где его так ждали.
Глент знал, что что-то скрывают от него, что в воздухе витает невидимая угроза, но не мог в полной мере осознать, что ждет его в ближайшем будущем. Внутренняя тревога и нерешительность были ощутимы в каждом его движении, словно душа предвидела неизбежное, но разум отказывался признать эту правду. Он старался сохранять на лице улыбку и радость, чтобы не привлечь внимание к своим внутренним мукам, но под этой фальшивкой его глаза сияли отчаянием и тоской. Глент не понимал, что ему делать дальше. Влад говорит загадками, но они легкие и ведут к одному, но такого не может быть никак. Он не может так взять и умереть.
Он отвергал мысль о предстоящей утрате как самую тяжелую бремя, неподъемную ношу, которую судьба могла возложить на его плечи. Он отказывался принимать неизбежность ухода, словно отмахиваясь от этого черной тенью, которая медленно, но верно приближалась к нему, грозя навсегда разлучить его с этим человеком. Он прятался от мысли о потере за спиной, пытаясь сохранить непоколебимую уверенность в том, что все это сон, что пробудится он и обнаружит, что это было лишь страшным, ночным кошмаром. Только на деле все было реальностью.
Ватными ногами Глент как машинка на пульте управления пошел в кабинет, потому понял, что опоздал.
Как только Глент занял свое место, он заметил, что Влад сидел чуть ближе и также вместе с Юлей. К сожалению, пересаживаться им было запрещено, чтобы не было путаницы, но Влад пересел, даже если не к нему. Только вот теперь их разговоры, инициатором которого была Юля было слышно. Она выдавливала голос, смех, вечно поправляла волосы и кокетничала с Владом. Глент всю пару сидел злой, иногда оглядываясь назад. Влад на него не смотрел и был полностью во внимании Юли.
Когда сзади послышалось «А пошли сегодня погуляем?» Глент не выдержал и схватил в руки телефон, попросился выйти, отправив смску Владу «Выйди за мной и иди в 67»
Глент быстро оказался там. В этом кабинете шел ремонт, поэтому он почти всегда был пустым. От туда доносился запах бетона, который очень нравился Глету. Куча банок с красками, клеями и разными инструментами. Глент спрятался в щель между стеной и шкафом, стоящий в конце кабинета и принялся ждать.
Когда через 2 минуты дверь в кабинете медленно открылась с неприятным звуком, Влад окликнул Глента, а тот позвал его к себе. Глент притянул его за руку так резко, что Влад еле удержался на ногах, чтобы не упасть. Сразу стало тесно и жарко, их руки соприкасались в области паха и они как-то нервно трогали друг друга, ловили пальцы, пытались найти более удобное расположение рук.
— Ты хотел что-то? — наконец-то сказал Влад, который уже смирился с таким положением.
— Что хочет от тебя Юля? — прошипел Глент в ответ, словно огонь ревности разгорается в его глазах.
— Она всегда так, — Влад сжался и пожал плечами, места также было мало, а воздуха становилось меньше.
— Скажи ей, чтобы она больше не общалась с тобой так, — будто приказал ему Глент, сжимая палец Влада в своих ладонях.
— Ты что, ревнуешь? – Влад заиграл бровями и хитро улыбнулся, в конце концов посыпался от возмущённого взгляда.
— Нет! Просто... — Глент задумался. Ведь он действительно ревнует, он действительно не хочет, чтобы Юля вела себя так и даже видел в ней некую конкуренцию. Она всё-таки девушка, ей проще сблизиться с ним в силу своего пола. — Она просто бесит меня.
Влад подался еще ближе, хотя они итак находились слишком близко. Его рука переместилась на бедра, заставляя ахнуть от неожиданности, а другая рука пальцами рисовала узоры на спине. Глент прижался щекой к ключице, руки убрал на крепкие плечи и прерывисто дышал. Он полностью доверял Владу, разрешал прикасаться, целовать и делать с ним все, что угодно.
— Что значили твои слова? — воспользовавшись таким Владом, Глент решил спросить, прижимаясь к нему сильнее, как будто он сейчас испарится. Он знал, что все испортит, но о каком продолжении этой близости может идти речь в такой обстановке?
— Глент... — Влад закатил глаза, отстранился и отвёл взгляд.
— Ну что? Что я могу думать, если ты сказал такие слова? — повышая голос, Глент разозлился. Почему он е может знать правду? Что в ней не так?
Казалось бы, сейчас все шло к финалу. Сейчас Влад скажет правду, а Глент будет вбивать себе что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Напряжение нарастало с каждой секундой, Влад стоял и думал, Глент надеялся, что он просто думает как сказать, преподнести. Но думал он совсем не об этом, а том, как в очередной раз уйти от темы.
— Мне разонравилось актёрство, из-за этого кажется так, потому что сейчас я буду терять время, но я не могу пойти на другую профессию, — Влад развел руками.
— Почему? Я не думаю, что у тебя будут проблемы с переводом.
— Да, но... ничего, — поджав губы, Влад прикрыл глаза. Больше он не может сказать ничего.
Глент больше не стал ничего спрашивать. Конечно, ему было интересно, но он знал, что просто так не выдавит из Влада ничего. Остается только ждать, когда время настанет и правда раскроется. Они еще помолчали, а потом вышли, когда прозвенел звонок на перемену.
Глент вернулся домой без какого-либо настроения, не хотелось делать ничего, хотя у него было куча сценария, который за две недели обязательно нужно выучить. Он повалился на кровать со словами «я ничего не понимаю» и через какое-то время вырубился.
На телефон позвонили спустя долгое время, это Глент понял потому что за окном уже было темно. Он почувствовал, как вспотел во сне, боль в теле была хоть и не сильной, но тяжелой. Даже до телефона дотянуться составило огромного труда. Вот что что а звонок от мамы получить сейчас не хотелось вообще. Глент несколько секунд думал, ответить или перезвонить, но звонок перестал звонить из-за долгого ожидания. Глент аж выдохнул, но когда на телефон позвонили снова, выругался матом и поднял трубку.
Щенки — Хорош, мам
— Почему не отвечаешь? — сходу начала мама и Глент сразу понял, что она начала переживать. — Почему перестал звонить?
— Хорош, мам, не звонил - не было времени — Глент поднялся с кровати и пошел в ванну, чтобы привести себя в порядок.
— Чем хоть занимался целый день?
— Ну что-то делал. Да не помню я, делал что-то, — осматривая свое отражение в зеркале, Глент подумал, что не так уж и плохо все. — Да, у меня все нормально более-менее — будто бы не маме, а себе ответил Глент
— А ешь? Ешь нормально, надеюсь?
— Я ем хорошо и сегодня ел... — порывшись в мыслях, он понял, что так и не ел, а когда мама начала спрашивать чем он питается, Глент и вовсе растерялся— Да не помню, не знаю… Ну, суп, котлеты...
— Ешь больше! Денег же высылаем тебе. Готовь еду, учись готовить, — давала мама наставления и у Глента сразу в голове пролетела картина сырников... — Когда приехать то планируешь? Я уже соскучилась
— Постараюсь приехать где-то к началу мая... Если получится, ну или ближе к лету, — Глент на самом деле не собирался никуда приезжать, потому что слишком долго занимает полет туда, но маме так говорить было нельзя. Не так резко.
— Пойду обрадую отца, а ты иди ложись спать, перед этим поужинай!
Мама еще долго прощалась с сыном, а Глент наматывал круги на кухне, в ожидании окончания разговора, чтобы заказать себе хотя бы доставку, ведь урчание в животе дало о себе знать.