ОТТЕНОК ПЯТЫЙ
«Позволь мне разгадать тебя,
Как я хочу твой голос слышать.
Тебя давно во снах я вижу,
И знаю, как ты ждёшь меня».
— Вообще-то, я к вам по делу пришла, — сообщила я, хлопнув дверью, после чего перевела взгляд на женщину, которая успела повернуться лицом и вопросительно таращилась на меня. — Я порезалась, — поспешила объясниться я, выставив обе ладони перед собой и демонстрируя полученные «увечья».
Госпожа О, имя которой я успела прочесть на бейдже за время наших коротких, но частых встреч, тяжело вздохнула и поднялась с места, а затем подошла к шкафчику, в котором хранились медикаменты, и открыла его.
— Какая же ты всё-таки растяпа, — пробубнила она, достав с полки спирт и вату.
— С чего вы это взяли? — возразила я, вытянув руки и позволив медсестре выполнить свою работу. — Ведь два предыдущих посещения вашего кабинета были вовсе не по моей вине или неаккуратности.
Госпожа О усмехнулась, приложив мокрую ватку к царапинам, отчего я уже в следующее мгновение, скривившись, болезненно зашипела, и она промолвила:
— Для того, чтобы понять, каков же человек на самом деле, много действий или слов не надо.
— Разве? — удивлённо переспросила я, с радостью обнаружив, что госпожа О потянулась за бинтом.
Медсестра аккуратно отмотала небольшой лоскуток стерильной ткани, тут же замотав в него мои пораненные ладони, и только после снова заговорила:
— Все без исключения имеют прошлое, настоящее и будущее, из которых состоит целая жизнь, которая в свою очередь накладывает свой отпечаток на лицо, душу и сердце человека.
— То есть, вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что многое можно узнать, взглянув в лицо человека.
Я сдвинула брови, старательно переваривая услышанное.
— Тогда получается, что вы поняли истинную причину обмороков, всего-навсего заглянув в мои глаза?
Госпожа О добродушно засмеялась.
— Ну, не совсем так, — заговорила она, поднявшись с места, чтобы поставить лекарства на полку.
А после, повернувшись ко мне спиной, медсестра указала рукой на настенный календарь с зачёркнутыми датами вплоть до третьего сентября, до того дня, в который я появилась здесь, в сокчхонском пансионе.
— Я ждала тебя, — тихо промолвила она.
Вся сложившаяся ситуация вводила меня в полнейший ступор и порядком уже успела надоесть.
— Объяснитесь, — потребовала я тоном, не терпящим возражений.
В комнате повисла тишина.
— Ты здесь, потому что нужна Ким Тэхёну, — наконец выпалила женщина, резко повернувшись ко мне лицом.
***
В тот вечер госпожа О рассказала мне всё: о том, что ещё двенадцать лет назад, в тот день, когда Ким Тэхён перестал говорить и убили его мать, — которая являлась сестрой госпожи О — она узнала будущее племянника и, как она утверждала, увидела в нём меня и чётко поняла, что именно я могла бы помочь Ким Тэхёну вновь обрести голос.
После рассказа госпожи О слова бабушки, услышанные мною пару ночей назад, обрели ясность и смысл. То есть, получалось, что для того, чтобы Ким Тэхён снова заговорил, я должна была пожертвовать своим даром, который унаследовала от бабули.
Да бред какой-то получался.
Я не была готова к такой жертве, но даже если бы и была, то как это можно было сделать? Принести себя на жертвенник всесожжения, что ли? Нет-нет. Такое уж точно никуда не годилось.
В тот момент, когда объявили время для ванных процедур, я всё ещё сидела на кровати, обдумывая тот объём информации, что, ни с того, ни с сего, обрушился на мои хрупкие плечи.
Поэтому, на автомате потянув полотенце, висящее на спинке кровати, я отправилась в другой конец корпуса, где находились душевые. Что, к слову, было крайне неудобно.
Тёплые струи воды всегда давали телу встряску, они всегда ненавязчиво заставляли расслабляться и на секунды забывать реальность.
***
Я слышала удар каждой капельки о запотевший кафельный пол душевой кабины, которую от соседней отделяла лишь плотная шторка, сквозь которую доносился противный голос Кесу, невпопад напевавший какую-то дерьмовую песенку и мешавший мне сполна расслабиться и отдохнуть.
Я до скрипа сцепила зубы, чтобы не наговорить кучу гадостей и проклятий, как делала это обычно, и зажмурила глаза, отправив напененную голову под горячие струи воды.
Когда шум в соседней кабине, наконец, стих, я смогла спокойно отдаться мыслям и приятным ощущениям, волнами растекавшимся по телу.
Если верить словам госпожи О, то Ким Тэхёну нужна была я, собственно говоря, о чем он сам не знал, поскольку его тётя старалась лишний раз не затрагивать тему смерти матери, поэтому он был не посвящён во все подробности с телепатией и прочей лабудой... И всё-таки до каких же чёртиков была странной эта медсестра. Но...
Я потянулась за полотенцем, однако уже в следующее мгновение, не нащупав его, подняла глаза, обнаружив, что оно исчезло, будто его там и вовсе не было.
— Джули! — крикнула я, теша себя надеждой, что меня кто-нибудь услышит. — Кесу! — снова позвала я уже другую соседку, рассчитывая, что хотя бы она ещё осталась в душевой.
Но ответом мне послужила гробовая тишина.
Чёрт, но ведь я точно помнила, что оставляла его прямо здесь. Не могли же у полотенца за десять минут вырасти ноги?
В конце концов, плюнув на всё и подумав, что обойдусь и без него, я протянула руку, чтобы взять одежду, но и тут мои пальцы наткнулись на пустоту.
— Мать вашу... — пробормотала я, начиная смекать, кто же всё-таки помог моим вещам и полотенцу обрести ноги. — Кесу! — воскликнула, со злостью стукнув кулаком о ни в чём неповинную стену кабины. — Так... спокойно, — я с трудом сделала глубокий вдох-выдох и стала судорожно соображать, что же делать в таких ситуациях.
Не могла же я нагишом бежать в другой конец корпуса... или же всё-таки могла?
***
Просунув голову в образовавшуюся щель между дверью и дверным косяком, я с радостью обнаружила, что в коридоре не было ни души. Не знаю, на что я надеялась в тот момент, но, уверенно прикрывая одной рукой девственные груди, а другой — выбритый пах, я двинулась вдоль по коридору, как можно сильнее прижимаясь к стене.
Но не успела я сделать и пару шагов, как ручка двери справа дёрнулась и в дверном проёме показалась пепельная макушка Ким, мать его, Тэхёна, собственной персоной.
Застыв с непонимающим выражением, которое в считанные секунды красноречиво изобразилось на его красивом лице, учитель поспешил отвести взгляд, сконфуженно прикрыв глаза массивной ладонью, и уже в следующее мгновение я услышала:
«Это ещё, чёрт побери, что за фокусы?»
Может, это был и не самый лучший план, который всего за пару секунд созрел в моей голове, но, отбросив всякие стеснения прочь, уже в следующий миг я спросила:
— Будьте так любезны одолжить ваш пиджак. В данной ситуации он был бы мне очень кстати.
Не медля ни секунды, учитель Ким содрал со своих плеч пиджак, воткнув его в мои руки, и быстрыми шагами, поступь которых эхом отбивалась от старых стен, пересёк коридор, исчезнув за поворотом.
Ну Кесу...
В моменты гнева я за свой язык не отвечаю.
***
Благополучно добравшись до комнаты... хотя кому я вру?
Весь пансион, как назло, повылазил из своих комнат и, бесстыже пялясь на мою голую задницу, которую еле прикрывал пиджак господина Кима, помирал со смеху.
Наконец, захлопнув за собой дверь комнаты, в довершение сего «шикарного» вечерка я словила на себе взгляды трех пар непонимающих глаз, одна из которых всё-таки знала истинную причину моего такого безобразного внешнего вида.
— Ты, — я ткнула пальцем в Кесу, которая поспешила состроить невинное выражение личика. Мерзость-то какая. Только нимба над головой ей не хватало. — Это ты во всём виновата.
— О чём это ты? — с поддельным недоумением в голосе спросила она, будто и впрямь не понимала, о чем я говорила.
— Не нужно отнекиваться, Кесу, — грозно возразила я, двинувшись прямо на неё. — Кроме тебя, пакостить мне больше некому, — резко остановившись возле её кровати, я, понизив голос, продолжила: — Я пока что терплю твои выходки, но всему на Земле приходит конец, и моё терпение не исключение, поэтому предупреждаю по-хорошему: не испытывай его.
Кесу ещё раз окинула меня презрительным взглядом и раскрыла свой рот, а я, уже приготовившись выслушивать извинения, скрестила руки на груди и опёрлась на одну ногу, приняв удобное положение, но не тут-то было.
— Чей это пиджак?
Нет, ну наглости у этой дамочки было не занимать.
Я уже хотела ей нагрубить, мол, не твоё это дело, но резко осеклась, решив играть по её правилам.
— Ах, ты про это, — я наигранно закусила губу, взявшись пальцами за край воротника. — Мне его любезно одолжил господин Ким, когда я заглянула к нему на чашечку чая, а что? — теперь пришёл мой черёд строить невинные глазки.
Кесу не сказала ни слова, лишь, молча уткнувшись в телефон, дала понять, что на сегодня бой был окончен. Но не война...
Ну что ж, один-один, соседочка.
***
Я знала, что уже давно был объявлен отбой и в комнатах был потушен свет, но просто не могла уснуть, поэтому ворочалась с одного бока на другой, а желание прямо сейчас пойти поблагодарить учителя за спасение от полного позора и отдать его пиджак не давало мне покоя.
Тихонько свесив обе ноги с кровати, я скользнула босыми ступнями в мягкие тапочки, постаравшись как можно тише шаркать ими по старому паркету.
Не позабыв захватить с собой пиджак, я покинула комнату, где мирно сопели соседки, и в такой поздний час направилась к учителю Киму, совершенно не заботясь тем фактом, что он мог уже спать.
Остановившись перед знакомыми дверями, я сильнее прижала к груди пиджак, запах которого был сродни запаху корицы и уже успел мне полюбиться, и занесла руку для стука, как внезапно мысли Ким Тэхёна, раздавшиеся в моей голове, остановили последующие действия.
«...нет, Дейв, однажды твои секреты выползут наружу, как бы старательно ты их не прятал, а револьвер и метод дедукции тебе уже не помогут».
Я заглянула в замочную скважину, сквозь которую просачивался тусклый свет, и с умилением стала созерцать картину: учитель, на котором была ночная рубашка с неизменно расстегнутыми верхними пуговицами, лежал на кровати, подперев лицо одной рукой; на кончике его носа расположились круглые очки в тонкой оправе, а сам господин Ким увлечённо читал какой-то американский детектив, судя по тому, что раздавалось в моей голове.
Тяжело вздохнув, я заставила себя оторвать взгляд от наблюдения сего действа и, не желая быть дважды застигнутой врасплох, открыла дверь.
Учитель дёрнулся, быстро подскочив с места, одним движением руки смахнув с переносицы очки, и непонимающе уставился на меня. Его взгляд, который буквально кричал о том, что он прекрасно помнил сегодняшний инцидент, требовал объяснений столь позднего спонтанного визита.
Я откашлялась, протянув господину Киму пиджак, и сказала:
— Я пришла вас поблагодарить за него и... — я замялась, взвешивая каждое слово, которое собиралась сказать. — Я пришла извиниться за тот случай с портретом, — договорив, я низко поклонилась и развернулась, быстрыми шагами покидая его комнату.
«Да всё в порядке», — услышала я, когда уже шла по коридору.
В ту ночь мне так и не удалось уснуть, потому что острое желание спрятаться от всевидящих чёрных глаз Тэхёна, которые снова и снова возникали передо мной, было сильнее усталости.
В ту ночь я слишком много думала о нём и о том, что нас связывало, до конца не понимая важности того, что мы вообще встретились. Хотя, полагаю, в любом случае это бы произошло, даже если бы я жила на другом конце вселенной. Эта встреча была неизбежна, потому что он нуждался во мне.
Я всегда была нужна Ким Тэхёну больше кислорода или воды. Ещё до сотворения мира наши ДНК были уже переплетены Судьбой.
Это предначертание, а его не выбирают. Просто его нужно принять...