Он выбрал ту, что была человеком. Нетейам

Всё началось не сразу.
Сначала — взгляд, который Т/и поймала случайно.
Нетейам стоял чуть в стороне и смотрел, как она сидела с одним из ребят. Ничего особенного: обычный разговор, обычный день. Но его плечи были напряжены, а челюсть сжата так, будто он удерживал слова.
Т/и это заметила.
И почти сразу поймала себя на том, что ей самой неприятно видеть, как кто-то задерживает взгляд на Нетейаме дольше обычного. Как кто-то подходит слишком близко. Как смеётся чуть громче, чем нужно.
Это раздражало. Это злило. Это пугало.
Вечером она нашла его сама.
Нетейам стоял у края платформы, глядя в лес. Она подошла, но он не обернулся сразу — будто знал, что это она.
— Ты злишься, — сказала Т/и без вступлений.
Он выдохнул медленно.
— А ты — нет?
Она замерла.
— Я... не понимаю, что чувствую.
Он наконец повернулся к ней. Его взгляд был серьёзным. Не тёплым, как ночью. Не игривым, как днём.
Настоящим.
— Мне не нравится, когда на тебя смотрят так, — сказал он прямо. — И мне не нравится, что я делаю вид, будто мне всё равно.
— А мне не нравится, — ответила она тихо, — когда рядом с тобой кто-то чувствует себя... слишком уверенно.
Между ними повисла тяжёлая пауза.
— Тогда скажи, — Нетейам сделал шаг ближе. — Кто мы друг другу?
Т/и открыла рот... и закрыла. Потому что привычных слов не хватало.
— Я не хочу быть «удобным моментом», — продолжил он. — Не хочу быть тем, с кем ты рядом, пока не появится кто-то другой.
Её сердце сжалось.
— Я и не ищу другого, — выдохнула она. — Но я боюсь назвать это. Если назвать — можно потерять.
Он был уже совсем близко. Не касался. Но пространство между ними исчезло.
— Я боюсь потерять тебя, если не назову, — сказал он глухо.
Т/и посмотрела ему в глаза — и поняла, что дальше убегать бессмысленно.
— Тогда скажи, — прошептала она.
Нетейам замер на секунду. Будто собирался с духом.
— Я хочу, чтобы ты была только моя.
Он сказал это спокойно. Без давления. Не как приказ — как выбор.
— Не потому, что я запрещаю, — добавил он. — А потому что я выбираю. И хочу, чтобы ты выбрала тоже.
Тишина была почти оглушающей.
Т/и медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь — туда, где она чувствовала его сердце.
— Если я скажу «да», — тихо сказала она, — ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — ответил он сразу. — Я буду ревновать. Буду защищать. Буду рядом. И не отступлю.
Она улыбнулась — чуть нервно, но честно.
— Тогда... — она выдохнула, — я хочу быть твоей. Не наполовину. Не «пока».
Он не поцеловал её сразу.
Сначала обнял — крепко, впервые по-настоящему, без сомнений. Как будто наконец позволил себе.
— Тогда это решено, — прошептал он ей в волосы. — Ты — моя. А я — твой.
И на этот раз это были не просто слова.
Это было соглашение, которое оба приняли сознательно.
Т/и и Нетейам шли молча. Лес вокруг казался другим: густой, тихий, будто сам дышал, наблюдая за каждым их шагом. Светящиеся листья мягко подсвечивали тропинку, а лёгкий ветер шептал что-то древнее.
— Мы должны быть честны перед Эйвой, — сказал Нетейам наконец. Его голос был ровный, но серьёзный. — Пойти к древу душ — это не просто ритуал.
Т/и кивнула. Она ощущала лёгкое дрожание в груди: от волнения, от важности момента, от того, что всё это — не игра.
— Когда мне исполнится восемнадцать, — продолжил он, — меня примут в охотники. Проведут обряд посвящения... после этого я должен буду выбрать себе женщину и скрепить наши узы цахейлой.
Т/и сделала шаг ближе, обводя глазами его лицо. В нём была решимость, но и тревога.
— Значит, это не просто традиция... — тихо сказала она. — Это выбор всей жизни.
— Да, — ответил он. — И я не могу выбрать кого-то просто так. Хочу быть честным, хочу, чтобы ты знала... что если я выберу тебя — это будет навсегда.
Они подошли к огромному древу. Его корни уходили глубоко в землю, ветви взмывали к небу. Словно само дерево хранило память поколений.
— Я... — начала Т/и, но замолчала. Слов не хватало, чтобы выразить одновременно уважение и свои чувства.
Нетейам тихо протянул руку. Она взяла её. Лёгкое прикосновение, которое говорило больше, чем любые слова: доверие, признание, ответственность.
— Мы должны быть честны, — повторил он. — Перед Эйвой, перед собой. И друг перед другом.
Т/и кивнула и закрыла глаза на мгновение, ощущая энергию дерева, землю под ногами, дыхание леса. Она понимала: от этого момента многое будет зависеть.
— Ты готов? — спросила она, открывая глаза.
— Я готов, — сказал он твёрдо. — И я хочу, чтобы мы сделали это вместе.
И они шагнули ближе к древу, готовые к откровенности, к испытанию, к тому, что назовут свои сердца вслух.
Они подошли ближе к древу. Его ветви мягко мерцали в свете биолюминесцентных растений, а корни уходили так глубоко, что казалось: сам лес слушает их сердца.
Нетейам остановился. Он посмотрел на Т/и так, будто пытался увидеть в ней всё — сомнения, страхи, надежды.
— Я должен сказать это вслух, — сказал он тихо, но решительно. — Не просто для Эйвы, не для ритуала... для тебя и для меня.
Т/и кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно расширяется.
— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжил он, — что когда наступит мой обряд посвящения, я выберу тебя. Не потому что это традиция. Не потому что так положено. — Он сделал шаг ближе. — А потому что я хочу, чтобы ты была только моей.
Т/и посмотрела ему в глаза. Её собственное сердце билось быстрее, смешивая тревогу и восторг.
— Я хочу того же, — сказала она почти шепотом. — Я хочу, чтобы это был выбор наших сердец, а не просто ритуал.
Он протянул руку, мягко удерживая её ладонь между своими. Лёгкое прикосновение, и всё вокруг будто замерло.
— Значит, мы честны друг с другом, — сказал он тихо. — Перед Эйвой, перед лесом, перед самими собой.
— Да, — ответила она, крепко сжимая его руку. — И больше ничего не нужно.
Они сделали шаг ближе, и их лбы встретились. Поцелуй был тихим, почти шёпотом, но в нём было всё: доверие, решимость, признание.
— Теперь мы готовы, — прошептал он, не отводя взгляда.
Т/и улыбнулась. — Да.
И лес, казалось, согласился с ними: мягкий шёпот ветра в листьях, биолюминесцентное свечение — всё вокруг словно подтверждало, что их честность принята, и выбор обоих — навсегда.