День рождения ведьмы

Глава 12

Три ведьмы на кухне

Богдан грозно спал. Свернувшись калачиком в углу кухонного дивана и накинув на плечи собственную куртку, мальчишка сопел, будто плюшевого мишку прижимая к себе сверкающий меч. По лицу его бегали тени: угрожающе сдвинулись брови, заострились черты лица и губы сомкнулись в тонкую решительную линию. С такой физиономией только в бой! Отмщать подлому змею за родную, можно сказать, любимую подругу. Ничуть не умиленная этой готовностью встать на ее защиту, любимая подруга со сдавленным рыком подлетела к диванчику и влепила Богдану основательный пинок:

— Просыпайся быстро, вояка недоделанный!

Вырванный из сна Богдан вскочил, ошалело хлопая глазами, не удержался и с глухим вяком полетел с диванчика на пол — меч свалился сверху, навернув Богдану по затылку.

— Ось, а я колы ще казала — не можна дытыне з шаблюками гратыся! — немедленно возрадовалась Иркина бабка. — Бо зарижеться насмерть! Або забьеться! — разглядывая потирающего затылок Богдана, уточнила она.

— А ходил бы он всюду не с мечом, а с кирпичом — был бы в полной безопасности! — автоматически вступилась за Богдана Ирка.

— Не, ну ты дывы на нее! — бабка тут же перешла от радости к возмущению. — Швендяла десь полночи, бабку свою — едыну ридну людыну на всьому свити! — чуть до инфаркта не довела! — бабка скорчила жуткую рожу, которая, видимо, должна была изображать предынфарктное состояние. — Учительки ее так нервувалыся, що весь чай выдули, а скильки пирожков зьилы — так стильки нервов у человека навить не бывает! А теперь зьявилась и сразу на бабку гарчить!

Ирка вздохнула. Говорят, две хозяйки на одной кухне — это катастрофа. А такое количество ведьм на одной Иркиной кухне — это ядерный взрыв с выбросом радиоактивных осадков! Нет, вот к такому Ирка готова не была! Предусмотрительно уперевшись плечом в холодильник, будто боялась, что без ее присмотра тот удерет и все вкусное унесет, восседала Стелла. По другую сторону кухонного стола нервно крошила пирожок Оксана Тарасовна. А во главе стола величественно возвышалась та, кто для Ирки был страшнее самой страшной ведьмы и опаснее агрессивного мертвяка, — ее бабка, собственной вполне бойкой и бодрствующей персоной! А она-то надеялась, что Оксана со Стеллой ее усыпили или еще как… обезвредили. Ну и как теперь быть?

Бум! Глухо бухнуло под столом — Богдан попытался выбраться и стукнулся лбом об столешницу. Кухонный стол дернулся и, скрипя ножками, отполз в сторону. Чай выплеснулся из чашек, Стелла с протестующим воплем кинулась спасать плетенку с пирожками. Из-под стола вынырнул Богдан:

— Ты зачем меня разбудила? Я хочу прибить этого гада!

— Какого гада, Богданчик? — кротко поинтересовалась Ирка.

— Натурального! Которого ты притащила! Который натравил…

— Кого? — ледяным, не хуже чем у самого Айта, голосом перебила его Ирка.

Богдан застыл с открытым ртом. Покосился на бабку. Аккуратно рот закрыл. И пробормотал:

— Ну этих… таких… — и пару раз развел руками, будто гимнастику делал.

— Физкультурников, чи шо? — наблюдая за ним, подозрительно осведомилась бабка. — А справди, Яринка! — она окинула Ирку взглядом — от неровно обрезанных волос до заляпанных лопнувшим бомжом сапог. — Що з тобою таке сталося? Не, ты дывы, блузка новехонькая — реквизит! — вся драная! Платить не буду! — решительно отбирая у Стеллы плетенку с остатками пирожков, отрезала бабка. — Навить не надейтесь!

— Мы сказали… Мы объяснили твоей бабушке… — вмешалась Оксана Тарасовна. — Что ты теперь участвуешь в фольклорном ансамбле, а я — твой художественный руководитель.

— Ты — художний руководитель, а я хто? — возмутилась вдруг Стелла.

Оксана Тарасовна зло сузила глаза:

— Сторожиха, наверное, но мы ее думаем увольнять, — чуть слышно пробормотала она, а громко сказала: — А вы — руководитель по вокалу!

— Та я ж пою, а не руковожу!

— А не руководите, так сидите — и не руководите! — отбрила Оксана Тарасовна и снова повернулась к Ирке. — И что сегодня у тебя было первое выступление на национальном фольклорном празднике.

Ну да, если мертвяк — национальность, то вести мертвецкое коло — это, конечно, фольклор!

— Авжеж, тильки не сказалы, куды ты писля цього праздника подилася! — влезла бабка. — Тэбэ що там, черти драли?

— Да не черти, а… — невольно отмахнулась Ирка и осеклась. — А… Ну… В смысле, действительно, никакие не черти…

— Чертей не бывает, — торопливо пояснила бабке Оксана Тарасовна, и все дружно поглядели на нее — как на полную идиотку. Самый выразительный взгляд был как раз у бабки.

— Я хиба казала, що бувають? — вежливо осведомилась бабка, а Стелла звучно хихикнула. Оксана Тарасовна переменилась в лице.

— Черти, как фольклорные персонажи! — вмешалась Ирка, понимая, что ядерный взрыв недалек. — Только напали на меня совсем другие фольклорные персонажи… Гопники! В спортивных костюмах и с семечками. Им мое выступление, кажется, не очень понравилось.

— Пьяные, мабуть, булы. Национального фольклорного напитка перекушали, — заключила бабка. — А куды ж твоя учителька пения дывылась, колы на дытыну гопота насела?

— Та вы б бычилы ту гопоту — хто весь синий, хто черный! А хто и зовсим скелет, — тихо добавила Стелла.

— Тобто, ще и наркоманы! И негры-наркоманы — якщо черные! — сделала свои выводы бабка. — Навищо тоби цей фольклорный ансамбль, Яринка? Ну и що, навчают бесплатно? А так завезли незнамо куды и кынулы напрызволяще! — и торжественно добавила: — На произвол судьбы и гопников!

— Та она ж сама велела тикаты! — пробурчала Стелла.

— Хто — дытына тэбэ бигты велела? — изумилась бабка. — А ты и послухалася?

— Хто дытына? — в ответ изумилась Стелла. Поглядела на Ирку и растерянно кивнула: — А, ну да…

— Забралы дытыну в ночь-полночь незнамо куды пьяных гопников развлекать та навить защитить не змоглы, теж мени, вчительки! — возмущалась бабка. — Ось правильно вам Танюша все сказала, до останнего словечка справедливо! Агов, а де Танюшка? Ты ей дзвоныла?

— Во дворе, с гостем, — торопливо ответила Ирка.

— Каким еще гостем? — в один голос спросили ведьмы.

Ирка отступила в коридор и сквозь так и брошенную приоткрытой дверь позвала:

— Ну где вы там — заходите!

Послышался топот, и возбужденная, раскрасневшаяся Танька вбежала, волоча за руку покорно следующего за ней Айта.

— Ирка, по-моему, он подумывал сбежать! — кокетливо вскричала Танька, подталкивая Айта к столу. — Хорошо, что я караулила! О, пирожки! — и моментально цапнула один.

Богдан и Стелла помрачнели: Богдан ревниво уставился на Таньку, Стелла — на пирожки. Зато Оксана Тарасовна нервно выпрямилась, уронив раскрошенный пирожок в чашку, и впилась в Айта испуганным взглядом.

— Я б не удивилась, — недобро косясь на Богдана, буркнула Ирка. — Если б я в чужой… двор зашла, а меня так встретили, тоже б сбежать захотела! Накинулся, чуть не покусал!

У нее и сейчас перед глазами стоял Айт, стремительным поворотом уходящий в сторону. И звон стали, когда меч Отраженье Луны отбил падающий сверху удар такой же лунной стали. Айт ничего не успел объяснить, он даже закончить не успел — здухач спикировал из поднебесья. Прямой клинок воина сновидений скрестился с кривым серпом меча змея-воителя. И часто и зло звенела за спиной сталь, пока Ирка бежала к дому будить Богдана — ее лучший друг дрался с ее… ну, тоже другом… А вокруг вилась на метле Танька.

— Вот, бабушка, знакомься! — решительно беря Айта под руку, объявила Ирка. — Это мальчик, про которого я тебе говорила. С которым я «вКонтакте» общаюсь! — она предостерегающе сжала локоть Айта. — Он собирался ко мне на день рождения приехать, а приехал раньше, но получилось, что очень вовремя — он меня у тех гопников отбил!

Она почувствовала, как под ее рукой напряглись мышцы Айта, но спорить он, конечно же, не стал. Не время и не место. Зато Богдан взвился, будто под ним петарду взорвали.

— Он помог? Он их натравил, этих… гопников! Сам сознался! — и пальцы его стиснули рукоять меча.

Ладонь Айта красноречиво легла на пояс. Танька немедленно перестала посылать Айту кокетливые взгляды и напряглась, невольно чуть сдвинувшись в сторону Богдана. Даже Ирка нахмурилась — Богдан на самом деле не вооружен, в реальности клинок здухача превращался в обыкновенную тупую железяку.

— Колы це вин мог тоби сказаты, якщо ты весь час тут у мэнэ на кухни дрых от великих волнениев? — в повисшее напряжение ворвался удивленно-насмешливый голос бабки. — Пока Танька на такси по городу рыскала, Яринку мою шукала!

Щеки Богдана стали красными, как с мороза. От Иркиного раздражения не осталось следа, она поглядела на друга сочувственно — и объяснить нельзя, что он-то как раз искал, активнее всех искал! Она вскинула взгляд на Айта — если только он злорадствует… Айт не злорадствовал, на его лице было написано абсолютное, высокомерное равнодушие — ему явно не было дела не только до Богдана, но и до всего человеческого мира в целом. Вот змеюка и есть! Совсем другой был, когда они в метро ехали. А теперь морда непроницаемая, как у выглядывающей из-под камня змеи!

— А з гопниками вин, мабуть, и впрямь схлестнулся — такий же пожеванный, як моя Яринка! Тилькы який вин мальчик — вин вже парубок дорослый! — склоняя голову то к одному плечу, то к другому, словно Айт был выставленным в витрине манекеном, продолжила бабка. — Яринка для тэбэ хиба не мала, га, хлопче?

— Айтварас, — едва заметно наклоняя голову, представился Айт. — Ирина прекрасный… друг.

Ирка вдруг почувствовала глухую досаду. Друг, значит? Ну да… Чем плохо? Отлично быть другом, просто прекрасно быть другом, она, можно сказать, всю жизнь мечтала быть ему другом! Ирка аккуратно, словно случайно, убрала пальцы с локтя Айта и отвернулась.

— Це що ж таке? — вдруг возмущенно вскинулась Стелла. — Ты прям як наврочила, Оксанка! Покы мэнэ тут всякие ведьмы малолетние та бабки старые з грязюкой мешают, що я за нею недоглядела, она и справди соби того… друга нашла, та перед ним юбкой трясет? Та де ж ты его там отрыла такого… живого?

— Я не ношу юбки, — процедила Ирка.

— Заткнись, дура! — мазнув опасливым взглядом по высокомерной физиономии Айта, торопливо бросила Стелле Оксана Тарасовна. — Не понимаешь, с кем разговариваешь!

— А тут и понимать нема чого! — Стелла не желала внимать предостережениям, ее несло. — Раненько ж они нынче починають! Сама ще, навить, дивкою статы не успела, а туды вже — хлопец у нее! Як вы там казалы, уважаемая бабуся, шлендра была ваша дочка? Так и внучка вид мамани недалече ушла!

Ирка поглядела на бабку. Все, хана. Два ядерных взрыва. Радиоактивные осадки накрывают Тихий океан.

Бабка раздулась совсем как… рыба-еж. Кажется, даже иголки появились, и все ядовитые!

— На сэбэ подывысь, чучундра в калошах! Це ще надо разобраться, з якого вокалу ты яка руководительница! З милицией разобраться, яки ты песни поешь и куды дивчинок молоденьких по ночам таскаешь, лахудра старая! Яки там у вас праздники! А внучку свою я сама воспитала — и друзей ее всех знаю! И хлопца цього теж знаю, я з его родителями по тому телефону, який на компьютери — размовляла! Ну по якому зараз вси размовляють, що не лише слышать, а и видеть можно!

— Скайп, — тихонько подала голос Танька. Бабка энергично кивнула:

— Хороший телефон — бесплатный! И мамка у хлопца теж жинка хорошая — молодая, красивая, к пожилым людям уважительная.

— С мамой разговаривала? С моей? — слабеющим голосом переспросил Айт. Высокомерная мина змея не просто дала трещину — рассыпалась, как битая тарелка. Он вдруг ясно представил на экране компьютера свою царственную матушку Владычицу Табити-змееногую (да не распадутся на пиксели ее крылья и гребень!), беседующую с этой шумной старушонкой! Уважительно… Змей Шешу, хвост с шеей переплести и удавиться!

Танька отчаянно корчила рожи, явно пытаясь на что-то намекнуть. Айт не менее отчаянно пытался восстановить невозмутимое выражение лица, но у него плохо получалось!

— Разговаривала! И тэбэ в нашем доме ждали, гость дорогой. Зараз душ включим, полотенце дадим, ужином накормим, спать уложим… А вас, дамочки, сюды никто не звал! — припечатала бабка, для наглядности шарахая ладонью по столу. От удара последний пирожок выскочил из плетенки. — Ни з ансамблем, нияк! Ось и йдыть соби, звидкы прийшлы, и щоб я вас бильше николы не бачила! — воздвигаясь над столом и величественным жестом указывая на дверь, провозгласила бабка.

Стелла и Оксана Тарасовна дружно поднесли ладони к губам и дунули. Два облачка искристого порошка: одно изумрудно-оранжевого, а второе — кирпичного цвета полетели бабке в лицо. Глаза у той расширились, ноздри судорожно дернулись… бабка мягко осела на заскрипевший стул и… грюк! Стукнулась лбом о столешницу. Последний пирожок ускакал под стол, Стелла проводила его сожалеющим взглядом. От могучего бабкиного храпа тоненько задрожали рюмки в буфете.

— Вообще-то я сама усыпляю свою бабку — когда считаю нужным. И мне не нравится, когда на ней испытывают какие-то… домашние средства, — недобро щурясь, процедила Ирка.

— Мовчала б вже! Не подобаеться ей! Не ведьма, справди шлендра якась! А ну, Оксанка, тащи ремня — выдадим ей по перше число, та в кимнату загоним, а выпустим тилькы на русалии! А потим цього красавчика тем же самым ремнем…

— Я вам уже говорила, что вы — дура? — перебила Стеллины крики Оксана Тарасовна.

— Та якщо б я внимание обращала на все, що ты там кажешь…

— То может быть, не были такой дурой, — светски улыбаясь Айту, процедила Оксана Тарасовна. — Вы сейчас орете на Великого Дракона Вод.

Уже набравшая воздух для новых криков Стелла замерла… А потом медленно выдохнула — растянувшаяся на груди вязаная кофта стянулась обратно. Критическим взглядом она окинула Айта:

— Оцей мелкий шибзик?

— Вам вот обязательно надо, чтоб он перекинулся и вас съел? — все так же цедя слова, выдавила Оксана Тарасовна.

— Я не буду ее есть! — восстановить самообладание Айту так и не удалось, судя по звучащим в голосе паническим ноткам.

— Правильно! — хищно обрадовалась Оксана Тарасовна. — Такую вот… в калошах и кофтах… ни один уважающий себя дракон в рот не возьмет. Таких просто придавливают лапой. Ах нет, тогда еще из-под когтей придется вычищать… Значит, хвостом и об стенку!

— А ты меня не пугай, не пугай! — хорохорилась Стелла.

— Я начинаю думать, что бабка была права — выкинуть вас из дома и сразу станет тихо и мирно, — задумчиво сказала Ирка.

— Только надо было это сразу делать, еще когда они явились свою так называемую помощь предлагать, — подхватила Танька. — Прекрасно бы разобрались со всеми обрядами по книгам, без этих скандальных… консультанток.

Может, «консультантки» и не ругательство, но у Таньки оно прозвучало именно так.

— Айт, садитесь к столу. Вы наверняка устали, пока спасали Ирку от мертвяков. — Танька пригвоздила вскинувшегося Богдана грозным взглядом и принялась торопливо собирать грязную посуду.

— Все самое вкусное — пирожки, — надо полагать, уже приговорили, — подхватила Ирка. — Остался только тот, который под столом. — Она приподняла скатерть и тут же уточнила: — О, excusez moi, от него уже тоже ничего не осталось.

Из-под стола выглянула умильная физиономия кота, извинительно муркнула и скрылась.

— Бутерброд или что-нибудь посущественней? — заглядывая в холодильник, осведомилась Ирка.

Настороженно поглядев на надувшихся ведьм и такого же надувшегося Богдана, Айт присел к столу. Рядом с ним моментально возникла дымящаяся чашка чая. Повернувшись спиной ко всей компании, Ирка гремела тарелками, что-то доставала и засовывала обратно в холодильник.

— Ну что ж, Ирина права, — сплетая тонкие, унизанные старинными серебряными кольцами пальцы, сказала Оксана Тарасовна. — Приношу извинения за… неделикатное поведение моей коллеги.

— А чого це ты за меня извиняешься? — возмутилась Стелла.

— Ну сами же вы не догадаетесь признаться, что вы хамло деревенское необразованное, — обронила Оксана Тарасовна. — Попробуем все сначала, господин змей.

— Можете называть меня просто… — едва заметно, уголками губ, улыбнулся Айт, — царевич.

Танька сжала губы — щеки у нее раздулись, она вскочила и стала суетиться вместе с Иркой. Плечи подрагивали от смеха.

— И что же привело… царевича на нашу скромную кухню? — скривила губы Оксана Тарасовна.

— На мою, — не оглядываясь, бросила Ирка.

— Что?

— На мою скромную кухню, — водружая тарелку перед Айтом и походя хлопая по руке потянувшуюся к бутербродам Стеллу, отрезала Ирка. Огляделась и чуть поморщилась. Кухня после ремонта была, что называется — бабкина мечта. А значит, занавесочки беленькие в красненьких помидорчиках, клеенка на столе в развеселых кабачках с ручками-ножками и застенчивых клубничках, наводящих Ирку на ужасно неприличные мысли о садоводстве. На стенах развешаны расписные деревянные ложки и доски для нарезания хлеба, а на новеньких табуретках — лоскутные подушечки, уже слегка засаленные кухонным чадом и попами гостей. А ей так хотелось что-нибудь в стиле техно, чтобы кухня — как космический корабль! Она покосилась на Айта. Даже ее отремонтированная кухня наверняка кажется ему совсем нищенской! Хотя… Вряд ли в своих роскошных пещерных дворцах он по кухням шастает. И сюда он, между прочим, тоже явился по делу.

Ирка решительно уселась напротив:

— Будешь рассказывать, что у тебя случилось? Или пойдешь в душ… а я пока выставлю отсюда этих невоспитанных теток, которым моя кухня не нравится! Так! — Ирка вскинула ладонь, останавливая пытавшихся заговорить ведьм. — Если сейчас кто-нибудь попытается спрятаться за возраст, дескать, «как я разговариваю со взрослыми»… — передразнила Ирка. — Я с вами еще и не так поговорю.

— Ишь ты, ведьмой-хозяйкой уже себя мнит! — надулась Стелла. — А що для цього робыты трэба, и знаты не хочет!

— Меня тоже выгонишь? — зло наклонил голову Богдан. — Быстро ты о нашей дружбе забываешь, когда этот появляется! — Он зло дернул подбородком в сторону Айта.

Ирка тяжко вздохнула.

— Знаешь, я с тобой даже спорить не буду! Пусть тебе Танька мозги вправляет, как на людей… э-э… — Ирка покосилась на Айта. — На гостей кидаться!

— Он сам сказал… — набычился Богдан. — И я не удивился, между прочим! Я ему вообще никогда не доверял, змеюке! Это Танька у нас от царствующих особ так балдеет, что ее даже наличие хвоста не смущает!

— Он пока ничего толком не говорил! — перебила разошедшегося Богдана Ирка. — Это вы все то орете, то обвиняете, то… храпите вот! — Она неодобрительно поглядела на спящую на столе бабку. — Через вас не пробьешься, слова вставить не даете! Ну так что, будешь рассказывать или мне их всех выгонять? Твои проблемы — тебе решать, с кем делиться.

— Буду, — неторопливо размешивая сахар, кивнул Айт. Обвел насмешливым взглядом надутую Стеллу, оскорбленно поджавшую губы Оксану Тарасовну, недобро зыркающего Богдана, и его губы растянулись в ехидной змеиной улыбке. — Вот именно в такой компании особенно приятно рассказывать о своих проблемах… и совершенных тобой глупостях.

Глава 13

Бедный Жорик

— Аа-а-а-а!

Такого тяжелого перехода у Айта не было за всю его жизнь! Ослепительный свет терзал глаза, и возникало ощущение, будто чешуйки сдирают с живого мяса. По одной. Неистовый свет и неистовую боль еще можно выдержать, но звук! Этот… Жорик человеческий… еще и орал! Они неслись сквозь растянутое в бесконечность мгновение, сквозь Вселенную, между мирами, через летящий поток света… и будто связку гремящих котелков волокли за собой вопль и какую-то совершенно детскую ругань Иркиного «букетика»! Лучше б он с собой плотоядный цветок прихватил, тот хоть жует и помалкивает.

Возникло темное окно, похожее на черную луну, окруженную переливами света. Черная луна помчалась навстречу — их будто несло по светящейся трубе к далекому выходу. И непрерывный вопль спутника метался между невидимых стен этой трубы, удваивался, утраивался и молотом обрушивался со всех сторон разом.

— Хвост тебе в глотку, да замолчи ты! — простонал Айт. Черное окно возникло совсем рядом, и Айт отпустил пленника. На миг тот завис впереди — растопырившись, как лягушка, дрыгая руками и ногами на фоне темного пятна, но потом несущий их поток света потащил его за собой, и он исчез. Но визг слышался все равно — на какой-то миг он стал совершенно нестерпимым, а потом смолк, как отрезало. Даже в окружающих его сиянии и боли Айт вздохнул с облегчением. Его тоже поволокло к выходу, он вытянулся, будто собирался нырять в воду, тьма накинулась на него и закружила.

Если бы не Жорик, он бы сейчас стонал, но после воплей человечка издать хотя бы звук казалось неприличным, и он с силой закусил губу. Будь ты хоть самый могучий змей, хоть сама мать-Табити во всей ее силе и славе, а в первый миг после перехода ты беспомощен, как новорожденный ящеренок, а ощущения… Будто каждую из содранных при переходе чешуек теперь прибивают обратно. Гвоздями. Непередаваемый, в общем, букет ощущений!

Само слово «букет» заставило его содрогнуться. А где… этот? Из оглушенных переходом чувств первым вернулся слух — видно, не так все-таки страшно орал его спутник, как казалось тогда. Перед ослепленными глазами еще стояла чернота, но чуткие уши уже пытались уловить знакомые звуки Иркиного мира: воробьи на ветках, гул машин… Еще должны быть стоны и вопли Жорика. Но вокруг стояла тишина. Айт приподнял голову, собираясь окликнуть притихшего спутника, но не стал. Вбитая годами осторожность не позволяла шуметь, пока сам ты беспомощен и ничего вокруг не видишь. Восстановился нюх… На миг ему показалось, что рядом пахнет жаренным на углях мясом и огородом, какой-то сытной раскормленной зеленью. Но тут же по ноздрям как кувалдой навернуло: смесью нагретого камня, старого металла, горелой резины и какой-то витающей в воздухе дряни. Комок тошноты подкатил к горлу. Айт несколько раз сглотнул, унимая взбунтовавшийся желудок, аккуратно приподнялся на локтях… и сильным толчком бросил тело в сторону. Перекатился по бетону, метнувшись за штабель плит.

Серебристый свет луны играл на стальных опорах похожего на печального жирафа строительного крана. С его крюка свисала сеть. Крупноячеистая сеть-ловушка, какую ставят человеческие охотники, желая взять живьем крупного зверя. Ступил — а она, хоп, и затянулась, вздергивая брыкающуюся добычу над землей. Только сплетена эта сеть была из конопляных веревок и гороховых плетей, толстых и длинных, какие бывают только в его мире. Айт невольно передернул плечами, представив, что сделало бы с ним одно прикосновение к запретным для каждого змея растениям.

В сетке лежало тело. Черное, обуглившееся, неподвижное.

«Так», — подумал Айт, и это была, пожалуй, единственная полноценная и связная мысль. Все остальное представляло собой сумбур из неясных картинок, смутных догадок и закипающей лютой злости. Айт прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, — Ирка вряд ли обрадуется, если на месте ее города вдруг возникнет долина гейзеров.

Торопливые, бегущие шаги он заслышал через пару мгновений — все же он не земляной, чтобы чуять шевеление мыши на три метра под землей. Айт досадливо огляделся — плиты прикрывали его, но стоит заглянуть за них и притаившийся змей будет как на ладони. Надо быть придурком трехголовым, чтобы с неизвестным противником рассчитывать на собственную драконью крутизну. Благоразумнее всего убраться побыстрее… но ведь именно за сведениями он сюда и пришел! Другого источника, кроме как мчащиеся сюда торопыги, все едино больше нет! Совсем нет…

Айт нырнул обратно за штабель — судя по топоту и шумному дыханию, бежали двое. Айт устроился поудобнее и попытался расслабиться — ему нужно видеть! Ему нужно слышать каждое слово!

Топот гулко отдавался под бетонными перекрытиями недостроенного дома. Выскочившие на площадку перед краном двое казались всего лишь темными силуэтами. Один вырвался вперед, схватился за сетку, та качнулась…

Столб огня ударил прямо из бетона, охватывая ловушку со всех сторон. Пылающий кокон завис на фоне темного неба. Первый с воплем отлетел прочь и принялся лихорадочно сдирать с себя куртку с горящим рукавом. Огонь под сеткой втянулся обратно в бетон.

— И-хи-хи-хи! Хи-хи-и-хи! — мелкое хихиканье второго сочилось сквозь ночь. — Какой ты смешной, жареный человечек!

— Почему… почему ты меня не предупредил? — злобно процедил первый, швыряя обгорелую куртку наземь.

— И-хи-хи, я тебя предупреждал — про важное. Чтоб ты был поосторожнее с нашим пленником. Кто ж знал, что ты такой глупыш, что тебя и про ловушку предупреждать надо. Исправно работает. Хи-хи-хи.

— А чего с ним поосторожнее — с трупом-то! — мрачно пробурчал первый.

— Человеческий глупец! Этот водный червь жив. Если бы змея было так просто убить, наш господин уже не оставил бы и хвоста от этих гадов!

— Это у тебя господин! А у нас, как говаривал мой дед, все господа давно в Париже! — ответил человек.

— Ты ему служишь, значит, он и твой господин, — неуступчиво бросил его собеседник.

— Он мне платит, — обронил человек. — Как говорится, почувствуйте разницу. Ну ты собираешься его оттуда снимать или мне в будку крановщика лезть?

Висящий на крановом крюке плетеный куль зашевелился. Сквозь обгорелые плети гороха вдруг проклюнулись молодые ростки, зазмеились, сползая вниз, и, будто ножками, уперлись в бетон. Напружинились… Куль приподнялся, сам себя снимая с крюка. Хлюп! Просевшие под тяжестью куля ростки распластались по земле. Потом снова зашевелились и, мелко семеня, поволокли куль прямо к поджидающей парочке.

— И-хи-хи, какая неожиданность, господин царствующий змей! — раздалось мелкое хихиканье. — Для вас, конечно, неожиданность, мы-то вас тут поджидали, да, поджидали. Хотя вы явились раньше, чем мы рассчитывали, да! Но мудрость нашего господина неизменна — он все предусмотрел заранее, так что мы вас ждали, да, ждали! И теперь вам придется кое-что сделать для нашего господина — например, один телефонный звонок! — в руке у него точно по волшебству появился мобильник, странно выглядящий в паучьих гибких серых пальцах. — Вы, конечно, попробуете отказаться, но мы найдем способы вас убедить! — его противно-воркующий голосок вдруг сорвался на визг. — Хватит уже прикидываться, червь, все равно тебе никто не поверит! — и с размаху залепил ногой по оплетенному горохом и коноплей телу.

— Интересно он у тебя прикидывается! — в руке у человека вспыхнул фонарик — круглый желтый луч уперся в проглядывающее сквозь сплетение стеблей тело. — Аж до жженой дырки в морде!

— Что? — напарник взвизгнул и торопливо нагнулся. Его физиономия попала в луч света…

Что ж, зрелище было вполне ожидаемым. Серая кожа, лицо вроде бы человеческое, но черты странно заостренные, две дырки вместо носа и хрящеватые уши летучей мыши.

«Значит, тварь из человеческой деревни была не одна», — понял Айт. Ему нужны были доказательства, что Прикованный действует в Иркином мире, — вот, пожалуйста! Это самое доказательство злобно зашипело, не хуже любого змея:

— Он не может быть мертв! Змей не может быть мертв! — серокожий с хрустом разодрал тугие стебли. Сетка лопнула, развалившись на две части, и серокожая тварь Прикованного замерла над телом. — Но… Это же… Это кто такой? Откуда он тут…

— Чё, не змей? — с хладнокровным интересом разглядывая горелый труп, спросил человек.

— Змей бы не умер! — провизжал серокожий. — Он мог быть ранен, ослаблен, обожжен… да и то только в сам момент выхода из портала! Потом уже чешуйчатую тварь так просто не возьмешь! Так кто это такой? Кто?

— Я откуда знаю! — раздраженно буркнул человек. — Я этих твоих змеев в жизни не видел. — Он снова осветил тело фонариком. — По виду человек как человек… Был.

— Но мы же видели свет! Кто-то создал портал!

— Может, он и создал…

— Что ты понимаешь, тупой человек! Люди не могут создавать порталы! Они могут только проникать в естественно возникшие проходы между мирами, иначе в ирие было бы не продохнуть от вас!

— Очень нам нужен ваш дикарский мир! — проворчал человек, но серокожий его не слушал. Он вертелся на месте, как потерявший след пес. Замер. Присел на корточки.

— Земля влажная, — вдруг прошипел серокожий.

Человек тоже нагнулся.

— Ну да. Снегу сколько зимой навалило, до сих пор не впитался.

Серокожий лягушкой скакнул в сторону.

— А почему тогда здесь сухо… а мокро только возле нас?

Человек ухмыльнулся, явно намереваясь сказать что-то издевательское…

— Он здес-с-сь! — распрямляясь, процедил серокожий. — Водный змей здесь!

В руках мгновенно посерьезневшего человека оказался пистолет, и он крадущимся шагом двинулся прямо к штабелю плит.

— Хай! — это было красиво и лихо — одним прыжком человек вскочил на штабель и прицелился вниз.

За штабелем никого не было. Человек немедленно кубарем скатился с плит, явно осознав себя отличной мишенью.

— Ну и где твой змей? Где тут может поместиться такая махина? — настороженно водя стволом пистолета, спросил человек.

— Говорю тебе, он здесь! Наверное, в человеческом облике…

— Тем лучше, значит, пуля от чешуи не отскочит, — все тем же крадущимся шагом двигаясь к остову недостроенного дома, откликнулся человек. Тень дома, особенно густая во мраке ночи, накрыла его. Ему показалось или и впрямь стало холоднее? Мелкий строительный щебень захрустел под подошвами. Человек поморщился — теперь его слышно. Но и противника тоже! Негромко похрустывая при каждом шаге, человек двинулся под сень бетонных перекрытий.

Словно легчайший порыв ветра прошелся у него за спиной. Человек стремительно обернулся, направляя дуло пистолета и луч фонарика во тьму.

— А ну стоять! Выходи с поднятыми руками, мы все равно знаем, что ты здесь!

— Где? — почти беззвучно, точно все тот же ветер вздохнул, прошелестело сзади.

Человек повернулся снова…

— Так где? — теперь шепот был у самого уха — и снова за спиной.

Человек ударил — ногой с разворота, со всей силы… И поскользнулся на щебне, мокром и скользком, точно галька на морском берегу. Мокрые камешки выворачивались из-под подошв, словно их перекатывал прибой. Человек рухнул на влажную землю. Фонарик выпал из рук, покатился, хрустя щебнем… и тут же погас. Сжавшись в комок, человек лежал на земле. Вокруг стояла тишина. Только где-то неподалеку негромко и мерно начала капать вода… кап… кап… Стараясь не шуметь и опасливо морщась от каждого звука, человек потянулся за фонариком. Пальцы сжались на рифленой рукоятке…

— Эй, человек, где ты там? — негромко позвал снаружи его жутковатый напарник. — Ты нашел его?

«Такой я дурень — тебе отвечать! — человек зло ощерился. — Все вы одинаковые, твари, что ты, что змей твой!»

Шорох гравия послышался рядом — будто что-то неспешно ползло к нему. Человек отчаянно вскочил, нажимая кнопку фонарика и не надеясь, что свет загорится. Но золотистый луч вспыхнул сразу… выхватывая из мрака прозрачную струйку воды, извивающуюся по щебню будто змея.

— Кха-ш-ш! — струя вдруг ринулась на него, у нее оказалась голова — совершенно змеиная, и пасть с длинными хищными клыками.

— А-а-а! — человек ринулся прочь. Выскочил из-под бетонных перекрытий здания прямо возле горелого трупа и серокожего напарника. Земля вдруг покачнулась, и человек отчетливо услышал стук — звонкий, ритмичный стук каблуков.

Горелый мертвяк сел.

— Черт, он действительно жив? — выкрикнул человек.

— Нет, вот теперь он точно мертв! — завизжал серокожий. — Это она! Входит в силу! Ну почему именно сейчас, змея вам всем на голову!

Человек понял, что правильно ненавидел серокожую тварь, хотя тот и платил приличные деньги. Стоило только этой пакости раззявить свою пасть, как змей немедленно свалился человеку на голову, как ястреб на кролика. Возник невесть откуда, будто просто сгустился из воздуха, громадные крылья закрыли небо, еще более гигантские когти сомкнулись поперек тела. Крылья хлопнули — и зажатый в когтях человек уже смотрел на заброшенную стройплощадку сверху вниз. Он успел увидеть, как мертвец ухватил его серокожего напарника за горло и как тощее ушастое существо начало отчаянно извиваться в хватке черных обгорелых пальцев. Еще один взмах крыльев, и стройплощадка прыгнула вниз, превратившись в пятачок серого бетона. Человек закричал.

— И совершенно незачем так кричать! — бросил змей, выгибая шею к своему пленнику. Человеческий, совсем молодой голос, исходящий из пасти размером со стол, с частоколом сверкающих острых зубов, производил убийственное впечатление. Но еще страшнее были огромные глаза холодной желтизны с узким вертикальным зрачком.

Орать все равно хотелось, но человек просто не мог, горло перехватил спазм. «Господи, и зачем я в это ввязался! Обманули, обморочили! Говорили: змеи, змеи… И ни одна погань не сказала, какие они на самом деле большие… Страшные… И как высоко летают!» Мерно вздымающиеся крылья закрывали небо, громадные когти держали, будто стальные зажимы, а совсем рядом, стоило поднять глаза, нависало покрытое чешуей брюхо. Пистолет по-прежнему оставался в руке, но даже если бы человек мог поднять прихваченную могучими когтями руку, стрелять было бесполезно, любая пуля отскочила бы от этих блестящих серебристо-металлических пластин.

— Мы всего лишь побеседуем, — сказал змей — голос его гудел, как поезд в тоннеле. — В каком-нибудь тихом месте, где нам никто не помешает. Вот там, например!

Земля внизу перекосилась, а небо перевернулось, разом мигнув россыпью электрических огней и огоньками звезд, когда змей заложил вираж и начал подниматься вдоль высотного здания. Верхушку похожей на заточенный карандаш «высотки» украшал тонкий шпиль. Человек понял, где это — тихое место. И заорал снова. «Господи, сделай так, чтобы я очутился на земле! Пожалуйста, ну что тебе стоит!»

Сквозь собственные крики он не сразу услышал настигающий их свист. Почувствовал только, как снова перевернулись земля и небо, а воздух загудел и задрожал, будто встряхнули громадный лист картона. Змей вильнул в сторону, потом вдруг стало ничего не видно — громадное крыло изогнулось, точно прикрывая спрятанного в когтях человека. Рвануло. Грохот ударил по ушам, а в тонкой серебристой мембране крыла образовалась безобразная рваная дыра. Удар швырнул змея назад, он завертелся в воздухе, беспорядочно дергая уцелевшим крылом. Человек не кричал, только сипел, тоненько, как чайник на плите. Сейчас когти разожмутся, и он полетит вниз, кувыркаясь и вопя… И очутится на земле. Как просил.

Когти не разжались. Змей выровнял полет — подбитое крыло работало неровно, рывками, из разодранной мембраны тяжелыми каплями сочилась густая черная кровь — и пошел на снижение. От чудовищной болтанки столь же чудовищно тошнило, и несущийся сзади свист показался человеку свистом в ушах. Змей вильнул снова — и длинный «карандаш» самонаводящейся ракеты проплыл мимо, оставляя за собой клубящийся инверсионный след. Пронесся вперед и… развернулся, закладывая петлю, чтобы снова нацелить свое острое рыло на змея. Змей хлопнул раненым крылом — кровь хлынула потоком, из пасти вырвался глухой стон — нырнул в проход между домами и, сложив крылья, ринулся к земле.

— А-а-а! Фиу-фиу-фиу! У-у-у-у!

Человек орал. Встречный ветер свистел. Гудела догоняющая их ракета. Мостовая выпрыгнула навстречу, человек отчетливо видел каждую яму и рытвину несущегося на него асфальта. В последний миг змей растопырил крылья — ветер ударил в раскрывшиеся мембраны, выворачивая их, брызги черной крови обдали дорогу и стены окрестных домов. Когти разжались, человек чувствительно приложился об асфальт и покатился кубарем. Он успел заметить, но не успел понять, куда же делся громадный змей и почему по асфальту в противоположную сторону катится неизвестно откуда взявшийся высокий худой парень. Ракета врезалась в асфальт точно между ними, полыхнул неистовый огонь, и столб пламени взвился посреди улицы. Куски оплавленного асфальта и гравий забарабанили по спине, а увесистый булыжник навернул человеку между лопатками. Из окон домов посыпались стекла. Человек едва успел перекатиться, когда оконное стекло грохнулось там, где он только что лежал. Лицо посекло осколками. Человек замер, лежа на асфальте. Поднятая взрывом пыль начала оседать.

По другую сторону разворотившей асфальт ямы стоял молодой парень — почти мальчишка, лет шестнадцати. И выглядел он так, будто… только что вышел из ночного клуба для богатеньких мальчиков или из спа-салона. Даже пересекающая лоб полоска темной крови в первый момент показалась экзотическим макияжем. Только через мгновение человек понял, что кажущаяся издалека такой щегольской белоснежная рубашка заляпана гарью, а длинная, ниже колен куртка без рукавов изодрана в лохмотья. А еще глаза у парня были… не бывает у мальчиков-мажоров таких глаз! У людей вообще таких глаз не бывает. Цвета грозы, разрезанные молнией узкого вертикального зрачка.

Парень шагнул к человеку… а потом вдруг резко повернулся и со стремительностью и грацией кобры исчез в боковом проулке. Улочка была пуста, только вывороченный асфальт пятнала черная кровь.

Послышались шлепающие шаги…

— Надо же, живой! Живучие вы, человечки, как тараканы! И-хи-хи-хи! Куда змей побежал?

Человек во все глаза смотрел на своего серокожего напарника. Он был уверен, что серокожая тварь сдохла в лапах мертвеца, а напарничек снова тут, такой же склизкий и противный, как всегда… и в руках у него бобовый стебель… И этот стебель, будто поводок, обхватывал шею того самого горелого покойника. То на двух ногах, то припадая на все четыре, покойник, будто пес, стлался над асфальтом. С гортанным клекотом, вырвавшимся из горелого горла, метнулся к лежащему на асфальте человеку, но рывок бобового поводка опрокинул его на спину.

— Лежать! Не трогать! Искать змея! Искать, это он виноват! — строго прикрикнул серокожий на своего «песика».

— Винова-ат! Винова-ат! — корчась на земле, провыл мертвец.

— Так куда он… — снова повернулся к человеку серокожий, потом махнул паучьей длиннопалой лапой. — А ну тебя! Ищи! — строго прикрикнул он на мертвеца. Покойник распластался по земле, точно принюхиваясь, и рванул в проулок, где скрылся парень с вертикальными зрачками.

Человек вдруг почувствовал отчаянное желание поднять пистолет, так и оставшийся в сведенных судорогой пальцах… и пальнуть в серую тощую спину. И закончить этот кошмар! Воронка на месте взрыва ракеты зашевелилась. На человека пустыми дырками глаз уставился череп. Перебирая костистыми лапами, скелет вылез из ямы — к старым пожелтевшим костям кое-где еще лепились ошметки такой же древней, тонкой и ломкой, как пергамент, кожи.

— Виноват! — глядя на оцепеневшего человека, прошамкал скелет. — Виноват! — повернулся и последовал той же дорогой, что и серокожий.

«Мотать отсюда надо! Мотать!» — скребя пальцами асфальт, человек поднялся и на подгибающихся ногах сперва пошел, а потом и побежал прочь, не обращая внимания ни на боль во всем теле, ни на робко выглядывающих сквозь битые окна обитателей домов.

Айт бежал по темным улицам. Все, все пошло не так! Вот уж Великий Дракон, мастер стремительных бросков и по-змеиному извилистых интриг! Затаиться на месте перехода и выследить явившуюся за ним парочку было, конечно, разумным решением. Ведь ясно же, из разговора их ясно, что поджидали именно его! Но у серокожей твари Прикованного оказался зоркий глаз — надо же, воду засек! Попытка заполучить пленника тоже сорвалась — упустил он человечка, прямо из когтей тот вырвался… Вывалился! И с подбитым крылом не полетаешь. Тщательно готовились — здесь, в человеческом мире, иметь в запасе стрелка, готового бить по такой необычной цели, как парящий в воздухе змей! А еще тварь Прикованного сумела переключить месть заложного на него, Айта! Что, в принципе, возможно, зацепка есть — ведь это он приволок Жорика в смертельную для него ловушку. Но очень и очень непросто, и требует особенных чар. В общем, вляпались, господин Великий Дракон. По самый гребень!

В освещенном мутным светом единственного фонаря проулке возникли покачивающиеся силуэты.

— Виноват. Виноват. Виноват, — твердили полусгнившие языки. Прозрачный дух, или как говорил его учитель некрологии: «Мертвец в стадии окончательного разжижения, переходящего в летучую субстанцию», завертелся вокруг головы Айта, и бесплотный, но оттого не менее пронзительный голосок провизжал:

— Он здесь, здесь!

— Виноват. Виноват. Виноват. — Темные силуэты стали появляться из всех проулков разом.

Та-ак! Значит, серокожий сумел натравить не только Айтова личного мертвяка, но и всех остальных местных заложных закрутить в единую цепочку заклятья. Да откуда же у твари такая силища! Мертвецов было слишком много, чтобы неспособный взлететь водный дракон мог справиться со всеми. Вот так опять пожалеешь, что не огненный! Оставалось только бежать — и он бежал.

Не пытаясь больше спрятаться, бежал по длинной широкой улице. В асфальте появились трещины. Ровные, будто ножом прорезанные прямоугольники, похожие на… могильные ямы! Куски асфальта посыпались внутрь… и мертвяки поднялись навстречу, перекрывая дорогу, — прямые, как доски забора, словно одеревеневшие, с неподвижными лицами и такими же пристальными, неподвижными взглядами мертвых глаз. Айт выбросил вперед кулак — струя воды ударила в мертвецов, легко, как кукол, сметая их с пути. Айт перепрыгнул разверзшуюся на дороге могильную яму, но руки мертвецов тянулись следом…

— Виноват. Виноват.

Новые фигуры появились из боковых проулков. Темные тени сгущались за окнами домов, и сухие рты старух в старинных платьях, офицеров в окровавленной форме, девушек с синей полосой от петли на шее повторяли:

— Виноват. Виноват.

Айт бежал. Еще чуть-чуть, еще рывок, к счастью, он сумел дотянуть именно сюда, в этот район города, он знал, что делать.

опот сзади раздался неожиданно. И хихиканье, мелкое, такое знакомое хихиканье. И слабость. Словно огромная многопудовая подушка обрушилась на него и придавила к земле. Айт споткнулся, едва не упав на асфальт.

Сзади снова захихикали:

— И-хи-хи! Как занятно! Великий Дракон, неспособный даже принять свой истинный облик. Забавная это вещь — вина! Я уж думал, ты вывернешься, и придется мне вскрыть горло когтем, чтобы не познать гнев господина! А так даже лучше. Забавнее. Господин будет очень, очень смеяться.

Айт сделал еще шаг, другой… И повис на шлагбауме, перекрывающем дорогу на автостоянку.

— Фас, моя собачка! И-хи-хи! — отвязывая бобовый стебель, скомандовал серокожий. И обгорелый мертвец ринулся вперед.

Слабость стала практически непреодолимой. Айт смог лишь дернуть ногами, перевалился через шлагбаум и пополз по автостоянке. Спущенный с поводка мертвец с разбегу врезался в шлагбаум. Отлетел назад. Снова ударился о шлагбаум. И снова. Начали подтягиваться отставшие мертвецы.

— Труп безмозглый, что делаешь! — серокожий бежал к шлагбауму.

— Вот именно, чего это он делает? Непохож ты на нашего клиента! — из будки вывалился сонный и, кажется, несколько поддатый охранник. — Б-р-р! — он помотал встрепанной башкой. — Ты вообще ни на кого не похож! Граждане… — пятясь и растерянно оглядывая мертвяков, пробормотал он. — Куда вас столько? Это что… массовый угон? Не пущу! — вдруг истерически заорал он и выхватил из кобуры травматический пистолет. — Плевать, кто вы такие, чтоб за здешние тачки расплатиться, мне за всю жизнь зарплаты не хватит! — и грянул выстрел.

У какого-то мертвяка оторвало руку — дергающаяся конечность осталась валяться на асфальте. Вторая пуля застряла в глазу мертвеца. Айт полз — отчаянно, выгадывая последние секунды…

Бабах! Бабах! Бабах! — последняя пуля вылетела из ствола, охранник вжался в стенку своей будки, понимая, что все, конец.

Раздался дикий рев… и сверкающий черно-хромовый мотоцикл снес шлагбаум, сбил омерзительное серокожее существо, кинувшееся под колеса, и помчался дальше. Верный мотоцикл уносил Айта прочь от мертвецов, и обвисший в седле змей чувствовал, как тиски безумной слабости разжимаются.

Вдалеке серые нити дождя потянулись к земле. Мертвецы остановились. Вжавшийся в стенку будки охранник увидел, как они медленно, один за другим поворачиваются туда, где небо прошил беззвучный зигзаг молнии. Мертвые глаза вглядывались в небо.

— Девушка, — сказал один.

— Девушка, — повторил второй.

— Девушка. Девушка. Девушка.

— Букет, — припечатал горелый мертвец и вдруг, упав на четвереньки, помчался по длинной улице со скоростью гоночного авто.

— Назад! Вы должны найти змея! Назад, я запрещаю! — приподнимая от асфальта голову, прошептало серокожее существо и снова ткнулось лбом в лапы.

Айт гнал мотоцикл — туда, где хлестал дождь. Ему не надо было прилагать особых усилий, чтобы понять, о ком кричал серокожий, кто входит в силу, кто вызвал дождь и куда направился мертвец.

— Придурок трехголовый! — все наращивая и наращивая скорость, ругал себя Айт. — Креветка безмозглая, пошутил, видите ли, насчет букетика!

Глава 14

Долг ведьмы-хозяйки

— Но ведь на самом деле это они… Ну, тот человек и серокожий, которые тебя на выходе из портала караулили! Или тот, кто им велел! — вскинулась Танька. — Они виноваты! Чего ж заложный к тебе привязался?

— Я не знаю, каким способом создание Прикованного сумело направить месть заложного на меня. Но, безусловно, именно моя глупая шутка насчет букета погнала его к Ирке, — холодно, спокойно, не пряча глаза, сказал Айт.

— Вот! А вы на меня орали, что я не разобрался… — фыркнул Богдан. — Ирка чуть не погибла, потому что он ее — подставил! — торжествующе закончил Богдан.

— Зимой по моей глупости чуть не погибла Танька, — тихо сказала Ирка. — Кстати, не помнишь, кто нас тогда вытащил? — Ирка кивнула на Айта.

— Почему, стоит ему появиться — и ты всегда на его стороне?

Ирка угрюмо уставилась на Богдана. Вот как он думает: Что. Она. Должна. На. Это. Ответить?

— Позвольте, я скажу! — вмешалась Оксана Тарасовна. — Мы, возможно, все неудачно высказались… Наш юный друг, скажем так, несколько прямолинеен… И еще несколько… скажем так, ревнив… — Оксана Тарасовна чуть заметно усмехнулась. Богдан поглядел на нее изумленно, а вот выражение Танькиных глаз стало ледяным — точно такое же бывает у Айта, — и она отодвинулась от Богдана. — А моя пожилая… престарелая коллега…

— Яка я тебе престарелая! — теперь возмутилась Стелла.

— Разве я говорила о вас? Ах да, действительно… — Оксана Тарасовна демонстративно огляделась. — О ком же еще? — она снова повернулась к Айту. — В своей сугубо индивидуальной манере дворовой хамки и трамвайной склочницы она пыталась объяснить вам… насколько не вовремя вы появились.

— Тю, от дурепа ты, Оксанка, плетешь словеса, плетешь, сама хоть розумиешь, чего плетешь? Тебя на когда в гости звали? — спросила Стелла у Айта и сама же ответила: — На день народження! Так чего ж ты раньше-то приперся, колы ты тут никому не потрибен?

— Он пришел, потому что у него проблемы и ему нужна помощь! — ответила Ирка.

— Мы понимаем! — подхватила Оксана Тарасовна. — Мы внимательно выслушали весь ваш рассказ: и про Мертвый Лес, и про нападения на границе. И прекрасно понимаем всю серьезность проблемы Прикованного для ирия! А уж с человеческим оружием тем более! — Оксана Тарасовна дипломатично улыбнулась, и сразу стало понятно, что проблемы ирия волнуют ее примерно так же сильно, как кризис в какой-нибудь республике Чад. — Но мы не можем вам помочь! — Оксана Тарасовна развела руками. — Вот именно сейчас — никак! — она встала и принялась мерить шагами Иркину кухню. Слова ее мерно и нравоучительно звучали в такт каждому шагу, словно она подошвами впечатывала их прямо в мозги слушателей. — У нас сложилась уникальная ситуация — ведьма-хозяйка Симаргловой крови, чье ведьмовское совершеннолетие выпадает на начало русалий. Праздник Симаргла, праздник пробуждающейся и расцветающей природы — и день рождения его дочери! Ведьма-девочка расцветет и превратится в ведьму-девушку, обретет всю полноту сил!

— То ты загнула! — покачала головой Стелла. — Справжней ведьмой она станет, как замуж выйдет, да ребенка народит, да в первый раз за него перебоится — вот тогда и в полную силу войдет!

— Это сейчас совершенно неважно! — отмахнулась Оксана Тарасовна. — Совпадение совершеннолетия ведьмы-хозяйки и начала русалий даст ей в эту ночь такой взрыв сил, что… — Оксана Тарасовна остановилась, стискивая кулаки от волнения. — Что, возможно… Она спасет умирающий хортицкий дуб!

На кухне воцарилось короткое молчание.

— Дуб — то сердце нашей земли, — тихо и без обычных скандальных ноток сказала Стелла. — Вин вмырае, и наша земля вмырае. И папаша ее вже который год не прилетает, — тыча в Ирку пальцем, тоскливо добавила Стелла.

— Дубу нужна Симарглова кровь. Всем наднепрянским землям она нужна, — вздохнула Оксана Тарасовна. — В следующий раз такая возможность представится, только если приурочить свадьбу наднепрянской ведьмы к концу русалий, к Ивана Купала. А это, сами понимаете, в ближайшее время невозможно! — в очередной раз развела руками Оксана Тарасовна.

— На нас с Иркой заклятье — семь лет замуж не ходить, — смущенно подтвердила Танька. — Ну, уже не семь, уже почти шесть…

— Шесть лет дуб может и не продержаться. А что с землей за это время станется! — безнадежно вздохнула Оксана Тарасовна. И почти взмолилась, обращаясь к Айту: — Поймите, мы всего лишь ведьмы, а не богини какие-нибудь! Мы не можем убедить людей отказаться от заводов и машин и перестать загрязнять воздух и воду…

Айт выразительно скривился.

— Не можем заставить их потратить кучу денег на исследования и найти способ не пачкать отходами землю! Максимум, что мы можем, это горожанам, побросавшим пластиковые бутылки на месте пикника, прирастить эти бутылки… к различным частям тела! — лицо у Оксаны Тарасовны исказилось, и все поглядели на нее с интересом. Она слегка смутилась и пробормотала: — Все равно ненадолго, они потом сами поотваливались…

— Бутылки? — на всякий случай уточнила жалостливая Танька, но Оксана Тарасовна лишь отмахнулась.

— А сейчас у нас есть шанс! Единственный шанс! — страстно вскричала она.

— Все правильно насчет мира, только чем нам Айт помешает? — поглядывая то на мрачного змея, то на еще более мрачную Ирку, вступилась Танька.

— Та вона ж зараз дивчина, а должна стать дивкою! Яки ж от прямо сейчас можуть буты хлопцы — хочь воны люды, хочь змеи, хочь крокодилы? — возмутилась Стелла.

— Я — не крокодил, — с достоинством сообщил Айт. — И уж тем более не человек.

— Как в свойственной ей косноязычной манере, вызванной ее крайней необразованностью, пыталась пояснить моя престарелая коллега…

— Ще раз меня престарелой назовешь, я всем скажу, скильки тебе лет выполнилось! По правде, а не по паспорту!

— Чтобы добиться успеха… — Оксана Тарасовна снова сорвалась с хладнокровного лекторского тона, и голос ее задрожал. — Чтобы у нас все получилась! Все, понимаете, все обряды и условия должны быть выдержаны идеально! До первых русалий Ирка — девочка, и только после них станет девушкой! — закончила Оксана Тарасовна. — Значит, до окончания всех обрядов — до самого Иркиного дня рождения — рядом с ней не должно быть никаких мальчиков!

Вертевшая в руках ложечку Ирка медленно и аккуратно, даже не звякнув, положила ее на край чайного блюдца.

— Но… но они же раньше… — Танька посмотрела на молчащего Айта, на отвернувшуюся Ирку, а потом с отчаянным выражением лица — дескать, побьют, ну и ладно! — выпалила: — Но они же раньше уже встречались! И даже целовались, вот! — и торопливо залопотала: — Я не подглядывала, честное слово! Просто у тебя потом, Ирка, было такое выражение лица, какое бывает, когда целуешься… ой… то есть… я, конечно, не знаю… ну, в общем… — Танька мучительно, до слез покраснела, кинула невольный взгляд на Богдана и тут же отвернулась. Богдан на нее не смотрел. Просто был красный, как хорошо проваренный рак.

— Милочка, мните себя ведьмой, а сами ничего не знаете… — презрительно обронила Оксана Тарасовна.

— Не, ты дывы на нее, все у нее необразованные, нихто ничого не знает, она одна умная-разумная! А сама не змогла Яринку ни танцевать толком навчиты, ни про хлопцев объяснить! — буркнула Стелла.

— Это же чаклунство! Ма-ги-я! — как всегда пропуская высказывания Стеллы мимо ушей, снисходительно бросила Оксана Тарасовна. — Не имеет значения, что было раньше, не имеет значения, что будет после, — главное, что будет во время самого обряда! Сейчас, вот конкретно сейчас — ваше присутствие неуместно, господин змей!

И опять на кухне воцарилась тишина — все очень старались не смотреть на Айта. Даже Богдан.

— К тому же совершеннолетие Симаргловой крови раздразнило и другие силы… — глядя в окно, словно с ним и разговаривала, продолжила Оксана Тарасовна. — Природные духи нынче особенно возбуждены. Они всегда пробуждаются на русалии и… жаждут крови. Природе понятие доброты не знакомо. Русалки выходят из воды, чтобы заманить в свои омуты молодых парней и девушек, навки охотятся исключительно на парней, лосарки — на детей, Дика Баба подстерегает в траве кого придется… Заложные покойники, опять же, как всегда буйствуют! Симарглова кровь для них — как валерьянка для котов!

Из-под стола протестующе мяукнул кот.

— Если Ирина не выполнит обряды правильно, ее сила станет для них пищей, и они все останутся здесь! Навсегда! И тогда эти земли точно захлебнутся смертью! — громко закончила Оксана Тарасовна. — А вы еще, со своим личным заложным и существами из другого мира, спровоцировали активизацию мертвецов!

— Айт мотоциклом столько заложных прибил… Мы бы в жизни столько не… — жалобно начала Танька.

— Это, безусловно, поможет… — холодно оборвала ее Оксана Тарасовна, — в проведении обрядов.

— Рады вас видеть, алеж заходьте якось пизнише! — поглядывая на Айта, захихикала Стелла. — А ще краще, оставайтеся дома!

Айт встал. Лицо его было просто каменным, совершенно невозмутимым. Ирка тоже поднялась.

— Благодарю за чай. И за откровенность. Таня, был рад вас повидать. — Он коротко кивнул Таньке — и только ей. — Ирка, я, пожалуй, пойду. Прости, что создал проблему. Постараюсь сделать так, чтобы мой мертвяк тебя больше не беспокоил.

— Да, иди, — с таким же каменным лицом ответила Ирка. Танька жалостливо сморщилась, Оксана Тарасовна торжествующе усмехнулась. — Ванна направо, лестница прямо. Будешь спать в моей комнате, внизу тебя бабка своим телевизором замучает, а я с ней как-нибудь разберусь. Сейчас постельное белье принесу.

— Ирина! — возмущенно завопили в один голос Стелла и Оксана Тарасовна. — Ирка! — ахнула Танька, глядя на подругу шальными, восторженными глазами.

— Но твои коллеги сказали… — настороженно начал Айт.

— Ты к ним приехал или ко мне? — поинтересовалась Ирка.

— Безответственность современной молодежи переходит все границы! — взвилась Оксана Тарасовна. — Даже среди ведьм! Разве ты не поняла, что я тебе объясняю?

— Насчет безответственности это вы у дядьки Мыколы нахватались? — усмехнулась Ирка. — Все я прекрасно поняла! Мне нужно выполнить все обряды и до самого моего дня рождения нельзя… — Ирка насмешливо скривилась. — Целоваться в кино на задних рядах ни с какими мальчиками. — На Айта она при этом старательно не смотрела. — Это, конечно, совершенно не ваше дело, но чтобы вас успокоить, могу пообещать — я не буду!

То, что они с Айтом едва не поцеловались в метро, она рассказывать не собиралась. А ведь почти-почти уже… Он, кажется, хотел… Она тогда застеснялась. Вот прямо так, сразу, они же столько не виделись… Она и сейчас чувствовала, как щеки изнутри огнем наливаются. Но этим ведьмам только покажи слабину — сожрут! Хуже мертвяков.

— Шалава и шлендра! — с глубокой убежденностью припечатала Стелла. — Казала тебе, Оксанка — ремня! Ремнем в комнату загнать и, як в старину, до самого нужного часу запереть и ни на минуточку не выпускать, шоб чего не вышло!

Сегодня Стелле не везло с высказываниями — точно как Оксана Тарасовна, Ирка ее проигнорировала:

— Но я не вижу причин, почему мне не помочь Айту с его проблемами! Тем более что я, как ведьма-хозяйка, должна заботиться о поддержании добрых отношений с царствующими змеями.

— Та навищо вин нужен? — возмутилась Стелла. — Ты казала, он речку нам обицяв вычистить — и где?

— Я вычистил. Царствующие змеи никогда не нарушают своего слова, — высокомерно бросил Айт. — Целых два дня у вас была совершенно чистая река. А потом на одном заводе произошел выброс вредных веществ, на другом сломались очистные сооружения, а остальные просто работали как всегда — и все стало как было.

— После дня рождения — пожалуйста, помогай кому хочешь! — поджала губы Оксана Тарасовна. — А до дня рождения ты будешь слишком занята.

— Если ракеты в ирии уже сейчас, то что туда могут протащить до моего дня рождения? — пожала плечами Ирка. — И вот тогда змеи точно явятся с претензиями и именно ко мне, от нас же тащат! И кстати! Чем это я таким необыкновенным буду занята все-все время? Танцевать на всех кладбищах города? Или плести венки по всем паркам?

— В том числе! — решительно отрезала Оксана Тарасовна.

— Как, интересно, я могу одновременно шляться по кладбищам… и сидеть в своей комнате под замком, чтоб чего не вышло?

Оказывается, Ирка все-таки слышала, что говорит Стелла. Оксана Тарасовна метнула на толстуху недобрый взгляд.

— Я все поняла насчет моей силы и спасения наших земель… только я не поняла, почему все это должна делать я одна? — насмешливо поинтересовалась Ирка. Оксана Тарасовна открыла рот, чтобы разразиться очередной речью… но Ирка предостерегающе вскинула ладонь. — Знаете, что я думаю? Вы просто решили воспользоваться случаем. Я буду отрабатывать по неспокойным кладбищам и русалкиным бережкам. Рисковать попасться мертвецам в зубы, будто я косточка, а не оборотень — а вы со своими роблеными расслабляться в полной безопасности? Прекрасный, совершенно ведьмовской план, — серьезно согласилась Ирка. — Найдите себе Золушку и потренируйтесь на ней. А со мной так не надо.

— Ты же сама отказалась проводить обряд кумления с нашими роблеными, чтобы поделиться с ними частью своей Силы, — уже явно сдаваясь, пробурчала Оксана Тарасовна.

Теперь уже Ирка скривилась не как от лимона даже… а будто ей горсть тараканов съесть предложили.

— Да ладно тебе, Ирка! — осторожно вмешалась Танька. — Если уж так вышло… Потом будет раскумление и разойдетесь, как в море корабли!

— Ну разве что… Но с вашими роблеными бабками я целоваться не буду — даже через венок! — Ирка бросила мрачный взгляд на Стеллу. — А ваши… девочки… — Ирка скривилась еще сильнее. — Если хотят на недельку отхватить себе Силы на дармовщинку, будут выполнять мои приказы! Только торговаться не надо! — Ирка снова оборвала попытку Оксаны Тарасовны заговорить. — Уверена, вы придумаете, как получить выгоду.

— Всегда была наглой! Еще никто даже не подозревал, что из нее выйдет ведьма-хозяйка, а она уже была наглой! — зло процедила Оксана Тарасовна.

— А вы думали, я буду рисковать жизнью, а все остальное время кланяться, как ваши робленые: «Да, Оксана Тарасовна, конечно, Оксана Тарасовна, вам лучше знать…». Вы бы еще попробовали держать меня в шкафу и вынимать по мере необходимости. Кто делает работу — тот и командует! — припечатала Ирка. — Как вы со старой ведьмой-хозяйкой уживались, такие хитрые?

— А я помню?! — все еще переживая провал своих планов, буркнула Оксана Тарасовна.

— Как это? — опешила Ирка.

— А ще мэнэ обвиняет, що не то кажу! — буркнула Стелла.

У Оксаны Тарасовны было лицо человека, который выдал свой постыдный, тщательно скрываемый секрет — причем по глупости! Теперь и досадно, и сорвать злость не на ком — ни одной робленой рядом!

— Начали — договаривайте! И вообще, мне надоели ваши мелкие тайны и секреты. Не надо меня злить, — отрезала Ирка. — Особенно сейчас. Плохо повлияет на экологию региона.

Оксана Тарасовна бросила на Ирку раздраженный взгляд.

— Мы и в самом деле не помним, — неохотно процедила она. — Мы знаем, что она была. Но мы не помним ничего, что связано с ней: ни лица, ни имени… Ни-че-го!

— Я помню маленько… — пробормотала Стелла. — Коляска, лошади, шляпа такая, як колесо… Перчатки и мех на плечах… — на лбу у нее вздулась вена, а по виску покатилась капля пота. — Ни, бильше ничого не помьятаю!

— Коляска? Лошади? — удивилась Танька. — Когда ж это было?

— Ну я ж таки и справди старенька, навить для видьмы! — смутилась Стелла. — А тоди была зовсим маленька — у бабци своей ведьмовству училась! — агрессивно закончила она.

— А когда она пропала, помните? — жадно спросила Ирка.

И получила именно тот ответ, который ожидала:

— Восемь… Нет, девять, точно, девять лет назад!

Ирка кивнула:

— Мне было четыре года, и бабушка Елизавета Григорьевна отдала меня здешней бабушке. — Она поглядела на спящую щекой на столе бабку. — И если я правильно запомнила из твоего рассказа — это то самое время, когда у вас появился Мертвый Лес?

— Не думаю, что на ирий может повлиять появление или исчезновение ведьмы в человеческом мире. Пусть даже ведьмы-хозяйки, — пожал плечами Айт.

— Не скажи, — задумчиво протянула Ирка. — Ведьмы-хозяйки — страшная сила.

Оксана Тарасовна и Стелла дружно фыркнули. Ирка лишь слегка улыбнулась.

— Ладно, уже очень поздно… — Ирка посмотрела в окно, на часы и уточнила: — Наоборот, очень рано. У всех была бурная ночь, и следующая будет такой же… Пора спать.

— А и ладно, а и пойду! — воинственно буркнула Стелла. — Личину, що я тебе для танцев дала, верни!

Ирка потянулась к сумке… и вдруг остановилась.

— А… А я не знаю, где… — она нахмурилась. — Вроде в метро еще была, я ее на коленях держала… А потом… — Ирка принялась лихорадочно рыться в сумке и наконец поглядела на Стеллу виновато. — Я не знаю. Нету. — И на всякий случай покосилась на Айта. Но тот не проявил к потерянной маске ни малейшего интереса.

— Як це — нету? — возмутилась Стелла. — Мало того, що я гусли об твого заложного разбила, так ты ще и мертвяцкую личину в метро посеяла? Ты хоть разумиешь, що цией личине, мабуть, тыща лет! Вона з коры ще предыдущего хортицкого дуба вырезана, якый до нынешнего був! Где я иншу таку визьму?

— Могу только извиниться, — сухо ответила Ирка. — Может, то, что я выбросила вас из драки с мертвяками, как-то меня оправдывает? — Она обернулась к Таньке. — Ты Богдана на метле отвезешь? Не надо сейчас по улицам ходить, пока мертвяки активные.

— Какая забота! — глумливо протянул Богдан. — Сперва твой змей мертвяков активизирует, потом ему говорят: «Ах, ну что вы, ничего страшного, не переживайте, будите наших мертвецов сколько угодно!» — изображая писклявый девчоночий голосок, проблеял он. — А потом ты начинаешь заботиться, чтобы нас на улицах жмурики не схарчили!

Ирка только вздохнула. А она еще часто думала, как же так бывает: друзья, друзья, а потом вдруг — раз! И видеть друг друга не могут! Она не хотела сейчас заниматься Богдановыми сложными чувствами. У нее свои сложные чувства! Единственное, на что она способна сейчас, — не обращать внимания.

— Надо бабку уложить, не оставлять же ее здесь. — Она потрепала бабку за плечо. — Бабушка, может, проснешься?

— Как она проснется, если ее сразу две ведьмы усыпили? — снисходительно пожала плечами Оксана Тарасовна.

— Действительно, как? — задумчиво переспросила Ирка и окинула бабку долгим взглядом. Позвоночник скрючен, под щеку давит угол стола — вот уж здорово так спать! — Тогда будет только справедливо, если вы перетащите ее на диван, — заключила Ирка.

Оксана Тарасовна со Стеллой немедленно вскочили и засобирались.

— Таки ж нахаба! Мало, що личину потеряла, так ще и бабку ее таскай! — бубнила Стелла.

Ирка поджала губы. Но прежде чем разразился новый скандал, Айт наклонился и подхватил бабку на руки.

— Куда? — ровным голосом, точно Иркина крепкая бабка вовсе ничего не весила, спросил он.

— К ней в спальню, я покажу. — Ирка торопливо пошла вперед, распахивая двери.

Глава 15

Змей — лучший/худший парень

Бабкина спальня изменилась меньше остального дома. Под влиянием новогодней поездки в санаторий бабка отреклась от старых юбок и кофт, заменив их на вполне современные свитера и брюки и даже — Ирка офигела, как увидела! — добавила к ним туфли на каблуке и пару неплохих сумочек. Но на защиту старого дубового шифоньера, трельяжа с мутным зеркалом и пружинной кровати с никелированными шариками на столбиках бабка встала намертво, будто у нее руку или ногу отрубить хотят. Танька тогда влезла с предложениями насчет ретро-интерьера: «лампы и винтажные обои от Лоры Эшли, такие, с золотистыми цветочными узорами под старину!» Лучше б она про Лору Эшли не говорила! Возбужденная перспективами бабка немедленно ринулась в фирменный магазинчик на центральном проспекте, заваленный образцами рисунков на шелке, вычурными лампами, сундучками и подушечками от знаменитой английской дизайнерши. И посмотрела… на цены. Вопль слышен был, наверное, до самого Лондона, после чего бабка гордо повернулась к магазинчику (а заодно и ко всей Британии в целом) спиной и отправилась на рынок. Перетрясла обойные ряды и выискала «навить краще». «Бо та англичанка за таки гроши, ще и золото экономит — цветочки ледве-ледве видно! А тут, дывысь, Яринка, вызолочено — аж светится, хоть лампочку по вечерам не включай!» Самое удивительное, что жутковатые в рулоне, на стене обои оказались даже и ничего, и в компании кружевных занавесок и шитых подушечек и впрямь превратили бабкину комнату в музейную инсталляцию «Мещанский быт конца XIX века».

— Ой, постелить же ей надо! — ахнула Ирка, входя в комнату.

— Стели, — невозмутимо согласился Айт, останавливаясь посреди комнаты с бабкой на руках.

— А тебе не… — начала Ирка, оборвала глупую фразу и кинулась расстилать простынь. В конце концов, если она — оборотень — однажды сумела улететь с медведем в лапах, то что дракону вес ее бабки?

— Клади, — скомандовала она. Айт уложил бабку на постель:

— Пока ты тут, я в ванную.

Ирка рассеянно кивнула и, подождав, пока за ним закроется дверь, принялась стаскивать с беспробудно спящей бабки свитер. Чуткий слух оборотня ловил шаги на лестнице — Айт спустился в ванную. Хлопок входной двери — Оксана со Стеллой наконец убрались.

— Ну и как я должна понимать эту сцену ревности? — сквозь стены и перегородки до нее все равно неплохо долетал Танькин голос.

— Какую еще… — неохотно пробурчал в ответ Богдан.

— Которую ты закатил Ирке. — В Танькином голосе была зима. И уже начинала подвывать вьюга.

— Ты меньше Оксану Тарасовну слушай…

— Да, у Оксаны Тарасовны есть удивительное свойство — моментально подмечать все, что другим неприятно. Например, как тебя перекашивает, когда появляется Айт. Мне только хотелось бы знать, почему?

— А чего он к Ирке лезет? — буркнул Богдан, кажется, даже не понимая, какую беду навлекает на свою голову.

— Ирка ему нравится. А он — ей. Тебе-то что за дело? — Танька старалась сдерживаться, но голос ее позванивал, обещая то ли истерику, то ли смертоубийство… то ли и то и другое разом.

— Какое-то земноводное, типа жаба с крыльями, разлетелось к моей Ирке, и мне не должно быть дела?

Ирка уронила бабкин свитер на пол. А вот кто-то сейчас получит! То, что в детсадике на соседних горшках сидели, не дает ему права называть ее «своей Иркой»!

— «Моей Иркой», значит? — повторила Танька. — Миленько и чудненько. Нет, ну просто прелестно. Обалдеть как. — Слышно было, как отодвинулся стул, Танька резко встала.

— Эй, ты что? — кажется, Богдан искренне удивился. — Ты сейчас сама ведешь себя, будто хочешь мне сцену ревности устроить!

— Нет, ну что ты, Богдан, какая там сцена ревности, — очень ласково заверила его Танька. — Я тебя убить хочу — и мысленно составы всяких зелий перебираю.

— Блин, за что?

— Совершенно ни за что. По склочности характера, — снова заверила его Танька и, судя по шагам, направилась к двери.

Немедленно затопотали шаги Богдана, у кухонной двери слышалась какая-то возня… и наконец задыхающимся голосом Богдан произнес:

— Все девчонки прибацанные! Ты что, решила, я к Ирке, типа… ну как к тебе? Ну типа как мы с тобой… кино там и вообще… — Богдан сбился, явно не зная, что сказать насчет «и вообще». — Не выдумывай, слышишь! Мы с тобой — это одно, Ирка — совсем другое! Нас трое, понимаешь? Мы во все дела, во все проблемы вместе лезли, и против нечисти, и против людей — с самого начала! Мы — вместе, втроем! А тут явился этот… С крыльями… Лишний он, понимаешь, Танька, лишний! Он Ирку с толку сбивает, он…

— Богдан, — перебила его Танька. — Ты идиот. — Голос ее звучал успокоенно — ведь главный ее страх не оправдался. И одновременно устало. — Скажи, пожалуйста, вот пока мы с тобой, которые «одно», завтра в кино пойдем, вдвоем, без Ирки, сама Ирка, которая «другое», что будет делать?

— Можем ее с собой взять!

— М-м-м? — вопросительно протянула Танька.

В кухне повисла пауза, кажется, Богдан что-то серьезно обдумывал.

— Да… — наконец заключил он. — При Ирке мы, конечно, не сможем… — он сбился, замялся и отважно объявил: — Но можно один раз и потерпеть!

— Богдан, ты идиот абсолютный и безнадежный. А во второй раз? А в третий? Мы с тобой — в кино, а Ирке с бабкой телевизор смотреть и с парнями не встречаться, потому что они тебе мешают?

— Так хоть бы парня нормального нашла, а не этого… змеюку высокомерного. Вон, Рудый, который из вовкулаков, говорил, какая Ирка классная и что волосы у нее красивые…

Ирка в бабкиной спальне смущенно хихикнула.

— Серьезно? — Танька на кухне тоже заинтересовалась. — А раньше ему нравились царевны-жабы!

— Вот! — вскинулся Богдан. — Ирка же сама видела, как с этими, из змеиного мира, связываться! И сама лезет! А если этот змей ее подставит, как та царевна-жаба — Рудого?

— Айт Ирке жизнь спас! — с раздражением перебила Танька. — И мне, между прочим, тоже! — в ее голосе появились томные нотки.

— Каждый раз, как ты об этом вспоминаешь, — вот так улыбаешься! Я тебе тоже жизнь спас!

— Так с тобой я вообще целовалась — чего тебе еще надо? — возмутилась Танька.

Чего Богдану надо, ни Танька на кухне, ни Ирка в бабкиной спальне так и не узнали — стукнула дверь ванной и в коридоре зазвучали нарочито звучные и отчетливые шаги Айта. В кухне воцарилось молчание.

— Я и не заметила, что он в ванной, — смущенно пробормотала Танька. — Как думаешь, он слышал фигню, которую ты тут нес?

— У него вода шумела, — тоже смущенно ответил Богдан и тут же взъерепенился: — Слышал — и ладно! Пусть знает, что не все тут от него балдеют!

— Вопрос в том, надо ли ему вообще, чтоб ты от него балдел, — хмыкнула Танька. — Думаю, сейчас нам лучше уйти — быстро и не прощаясь.

— Еще чего! Я его не боюсь!

— Богдан, я тебе уже говорила, что ты идиот? — светским тоном осведомилась Танька.

— Примерно миллион раз. Я вот думаю — считать это своим вторым именем или наконец обидеться?

— Но ведь ты же не умнеешь! — дверь снова хлопнула, видимо, несмотря на сопротивление, Таньке удалось вытолкать Богдана из дома.

Ирка покачала головой. Иногда она жалела о своем остром слухе и что так и не призналась друзьям, как часто слушает их разговоры. Сразу надо было, если признаться теперь, выходит, она регулярно подслушивала! У них будет полное право обидеться. А сейчас что? Она сама обижена на Богдана, но даже сказать ему об этом не может! Неужели он и правда считает, ей только и положено в жизни, что долг и обязанности, обязанности и долг, а в промежутках — сходить с ребятами в кино, когда они согласятся выделить для нее минутку, свободную от их собственных отношений? Ну ладно Стелла с Оксаной, те просто хотят ее использовать, но почему даже самые близкие люди думают, что они лучше знают, как ей жить и с кем встречаться? И что ей положено знать и чего — не положено! Ирка посмотрела на спящую бабку долгим испытывающим взглядом. Бабка безмятежно сопела.

— Ну, знаешь… — возмущенно процедила Ирка. — В общем, как сама знаешь!

Бабка в ответ начала тихонько похрапывать.

Ирка набросила на нее одеяло, повернулась на каблуках и промаршировала к выходу. У самой двери вдруг стремительно оглянулась. Храп стал громче и выразительней. Ирка зло фыркнула и выскочила в коридор. Невольно шагнула к лестнице, ведущей в ее комнату. Остановилась, смущенно хихикнула — сама же отдала эту комнату Айту, а даже не проверила, не валяются ли где колготки. Ой-ой, а постиранные лифчики она в шкаф спрятала? И не проверишь! Спрятала или не спрятала?

В глубокой задумчивости Ирка открыла дверь в темную кухню — свет из коридора озарил заставленный грязной посудой стол:

— Если измерять беспокойство за мою жизнь в грязных тарелках, так Оксана со Стеллой, и бабкой заодно, просто места себе не находили!

Тихий смешок заставил ее вздрогнуть и оглядеться. Сливаясь с полумраком, Айт сидел на другом конце стола — неподвижно, как затаившаяся под камнем змея, даже чуткий слух оборотня не ловил его дыхание. Ирка включать свет не стала — прошла внутрь и зажгла лишь тусклую лампочку под вытяжкой. В световом пятне заблестела серая металлическая панель печки, вся остальная кухня тонула в тенях. Только лицо подавшегося вперед Айта белым пятном проступало из полумрака.

— Я думала, ты наверху, — не зная, что сказать, бросила ничего не значащую фразу Ирка.

— У тебя симпатичная комната. Очень… твоя, — ответил Айт и шкодливо усмехнулся. — Вещички там такие изящные.

Так. Понятно. Не спрятала.

Ирка отвернулась к печке, бессмысленно возя по ней сухой тряпкой. Главное, не нахамить, от смущения она всегда начинает хамить, а он — царевич, он этого не поймет!

— Я тебе сейчас постельное белье дам…

— Вообще-то я есть хочу, — невозмутимо сообщил Айт. — Все бутерброды, которые ты сделала, перетаскала та толстая ведьма.

— Ох! — Ирка кинулась к холодильнику. Наконец-то есть какое-то дело и можно не жаться по углам, не зная, чем занять руки, и не прятать глаза. Она остановилась, глядя в освещенные внутренности холодильника, казавшиеся особенно яркими на фоне полумрака кухни. Она никогда не задумывалась — а что он любит? Что вообще любят драконы? Так, все равно выбирать особо не из чего. Конечно, если бы Айт приехал на ее день рождения, были бы и салаты, и домашняя буженина, и пирожки. А пока…

Ирка поставила перед Айтом нагретый в микроволновке борщ, уселась напротив и взялась за нож.

— Остался только сыр. Колбаса была на тех бутербродах, которые умяла Стелла.

— Те бутерброды я есть не мог — я же вел переговоры! — немедленно выуживая ложкой мясо, пояснил Айт. — Кусок хлеба в зубах очень портит образ Великого Дракона — сразу начинаешь проигрывать.

Ирка покосилась на него иронично:

— Ну и сильно тебе помог твой образ?

— Совсем не помог. Зато ты меня защищала так, что я чувствовал себя не драконом, а принцессой, — усмехнулся он. И уже серьезно добавил: — Твоему другу я не нравлюсь. Впрочем, твоим врагам тоже. Редкостное единодушие.

— Зато ты нравишься Таньке. Ты ее спас, — отводя глаза, пробормотала Ирка.

— Только из-за этого? Какое разочарование! А я-то думал, ее привлекли мой гребень и размах крыльев! — усмехнулся Айт, отправляя в рот следующую ложку.

— Не задирай нос, — усмехнулась в ответ Ирка.

— Хвост. Мы, змеи, задираем хвост! Впрочем, если я нравлюсь тебе, этого вполне достаточно.

Иногда не знаешь, на кого злиться больше: на Богдана, не желающего, чтобы подлый змей вполз в их тесную компанию, или на Таньку, которая так бурно защищает Иркины отношения с Айтом.

— Ну ты же сам сказал, что мы друзья, — ставя тарелку сыра, пробормотала она. На Айта она старалась не глядеть. Поэтому только почувствовала, как его рука накрыла ее пальцы и задержала в своих.

— Я змей. Мало ли что я говорю — это не всегда правда, — тихо ответил он. На Ирку он тоже не смотрел — словно разговаривал с календарем на стене.

И оба замерли — рука в руке. А потом Айт чуть-чуть, едва заметно, потянул ее к себе.

«Но… ведь нам же нельзя! Сейчас нельзя! Хорошо, что стол мешает!» — в панике подумала Ирка… и что она сейчас просто ненавидит этот стол — тоже! Она потянула руку обратно — тоже чуть заметно, едва-едва… Больше всего хотелось, чтобы Айт удержал ее.

— Да. Правильно, — вздохнул он. — Нам… нельзя… У тебя… есть обязанности… Ты должна. — И сам первый расцепил руки.

Облегчение. Острое, неслыханное облегчение нахлынуло на Ирку… под которым, словно горький кофе под сладкой пенкой капучино, таилось разочарование. Это было замечательно, что Айт ее отпустил, но он мог бы так… не торопиться. Еще немножко подержать ее за руку. И вообще, не быть таким ответственным. Может, он уже привык быть Великим Драконом, а она только становится ведьмой-хозяйкой!

Бух! На стол бухнулась тяжелая пушистая тушка. Тускло мерцая зелеными глазищами, кот поглядел сперва на Ирку, потом на Айта и укоризненно мяукнул.

Глава 16

Мертвец в окошке

— Я пойду спать, — буркнул Айт, резко вставая. — А завтра будет лучше, если я найду себе другое…

— Подожди!

Ему нельзя дать договорить. Иначе он решит завтра съехать… и как она будет уговаривать его остаться? Будто она за него цепляется, как старшеклассницы у них в школе за мажоров с дорогими машинами! И отпускать его сейчас нельзя — а потом лежать в постели без сна и смотреть в темный потолок?

— Мы должны поговорить… подумать…

Что было бы, если б она не попыталась освободиться… если б Айт ее не отпустил… если бы не пришел кот…

— Подумать, как мы станем искать это оружие. Завтра не до того будет, надо все решить заранее! — выпалила Ирка. — Вот скажи…

Что ж он должен ей сказать-то, а? Что бы такое спросить?

— Ты что, пришел через тот же самый портал, что и мертвец? В смысле… — Ирка сосредоточилась. — Тот портал, через который этот Жорик… — она невольно хмыкнула. — Тогда еще живой, попал в ваш мир — он же был на стройке? И в наш мир ты тоже вышел на стройке!

— Да. — Айт выглядел слегка ошарашенным — похоже, он не задумывался об этом вовсе. — То есть нет. Думаешь, это одна и та же стройка? Нее-ет! — Айт замотал головой. — Это до какой же наглости надо дойти, чтобы таскать оружие в наш мир через наш же портал! Через который мы с официальными визитами в ваш мир ходим, — пояснил он. — Порталы всегда на стройках открывают — желательно на заброшенных. Людей нет, а забор есть, снаружи не видно.

— Ну да, хоть клетки ставь, хоть с пистолетом гоняйся, — кивнула Ирка.

— Этой стройкой мы уже год пользуемся.

— Неосторожно, — укладывая подбородок на скрещенные пальцы, вздохнула Ирка. — Люди этого вашего Прикованного… Ну не люди, агенты… Хотя и люди тоже… В общем, ты меня понял. Сто раз могли выяснить, где вы обычно из порталов выходите.

— Только до сегодняшнего… — Айт посмотрел в темное окно и уточнил: — До вчерашнего боя мы думали, что Прикованный сидит в своем лесу и оттуда отправляет армии к нашим границам. И даже не предполагали, что у него есть агенты в твоем мире. — И глухим голосом добавил: — И сторонники среди змеев. Да и сейчас об этом знают только я, Шен и Тат.

— Ты им доверяешь? — на всякий случай уточнила Ирка.

Лицо Айта снова стало бесконечно высокомерным.

— Я Великий Дракон Вод и член Совета. Я не доверяю никому… кроме, разумеется, самой Владычицы, да будет во всем и всегда священная воля ее! — и очень буднично добавил: — Да и то лишь потому, что не доверять Владычице — это измена. Но тот серокожий сказал, что они ждали меня позже, просто устроили засаду заранее.

— А кто мог знать, что ты собираешься ко мне? — Ирка почувствовала, что эти рассуждения увлекли ее, — во всяком случае, теперь она могла спокойно смотреть на Айта, не смущаясь и не отворачиваясь.

Зато после ее слов отчаянно смутился Айт.

— Кажется, весь ирий знал! От Владычицы начиная… и последней жабой в болоте заканчивая, — жалобно-извиняющимся тоном протянул он.

— А зачем ты жабам в болоте рассказывал? — проворчала Ирка. Она не совсем понимала, как ей относиться к его словам. С одной стороны, он Ирку не скрывал и отношений с ней не стыдился — уже хорошо. С другой… Он что, и правда трепался о ней направо и налево? И до каких подробностей дотрепался?

— Я не рассказывал! — замотал головой Айт — пряди черных волос упали на лицо, будто штрихи карандаша. — Но я обязан был отчитаться Владычице насчет Дъны… а она в меня как впилась: кто ты такая, откуда, почему я к тебе собираюсь… Да не отвалятся ее клыки вовеки! — процедил он, и тон ритуальной фразы явно противоречил словам.

— Поня-а-тно… — протянула Ирка, хотя ничего ей на самом деле понятно не было. Владычица… Мама Айта… о ней расспрашивала — и что? Во всяком случае, идти на день рождения не запретила. — Погоди! — Ирка едва не подпрыгнула. — А помнишь, когда ты прилетал Дину казнить… ну когда мы с тобой на крыше торгового центра… — она замялась и наконец выдавила: — разговаривали?

— Я помню, — очень серьезно согласился Айт.

Ирка опустила голову, уставившись на яркие узоры клеенки. Потому что вовсе не разговаривали они на той крыше. Потому что с того их прощания она только и ждала, когда же увидит его снова.

— Я не о том. Ты тогда говорил…

Разве можно сейчас вспомнить, о чем он говорил, когда в памяти встают только горячие человеческие губы и драконья чешуя под Иркиными ладошками? И безмерное небо, что ринулось им навстречу!

— Ты говорил, что Дина не могла сама придумать, как перейти границу, как добраться до меня, как нарушить договор… Что кто-то ей помог! Ты узнал — кто?

— Если б узнал, разве б они сумели протащить в мой мир ваше оружие? — мрачно ответил Айт. — Я допрашивал Дъну трое суток… — выражение лица у него стало таким… что Ирка искренне, от всей души пожалела Дину. — И ничего не добился. Она ничего не скрывала. Она была абсолютно уверена, что додумалась до всего сама! Кто-то — она не помнит, кто! — рассказал ей о тебе. Она уверена, что это было на каком-то балу, хотя никакие завсегдатаи балов в ту пору о тебе знать не могли! Как пройти через границу, ей подсказал брат ее подружки — он с нашей стороны на заставе служит. Через день после того как Дъна сбежала сюда, этот брат погиб на воздушной дуэли. Причиной дуэли была какая-то ерунда, вроде отдавленного хвоста — победитель не помнит точно, потому что накачался бензином до умопомрачения. Он и самой дуэли вспомнить не может. Никто ничего не видел, никто ничего не знает, Дъна осознает свою вину и готова нести наказание. Дело закрыто. — Айт устало вздохнул.

— И сильно ее наказали? — поинтересовалась Ирка.

Айт отмахнулся:

— Этот человеческий богатырь… с которым ты встречалась в промежутках между мной и мной… — голос Айта сочился настоящим змеиным ядом. — Взял ее под свою защиту. Так что ее просто отправили под домашний арест в ее собственный замок. Она даже не против, меньше всего ей сейчас хочется показываться в Змеевых Пещерах. Но я по-прежнему не верю, что за Дъной никто не стоял. Просто он гораздо умнее… чем это полезно и безопасно для моего мира.

Ирка кивнула, соглашаясь.

— Сперва Дина. Потом открыли охоту на тебя. Знали, где караулить, примерно знали, когда… А зачем ты им?

— Водный Дракон в хозяйстве всегда пригодится, — пробурчал Айт.

— Зачем конкретно? — Ирка начала сооружать себе бутерброд — от умственных усилий так есть хочется! — Что вы вообще знаете об этом Прикованном? Какие у него цели? И кстати, почему он — Прикованный?

— Ну потому, что он никогда не выходит из своего леса!

— А может, он там вовсе не прикованный, а в землю вкопанный? Или за хвост привязанный? Откуда вообще взялась даже такая информация, если ваши разведчики так и не вернулись из Мертвого Леса?

Айт выглядел озадаченным:

— Что значит — откуда? Все его называют Прикованным, всегда его называют Прикованным… Когда на Совете набеги из Мертвого Леса обсуждали, так и говорили — войска Прикованного.

— Не уточнял — почему? — настырно требовала Ирка.

— Если б я такие всем известные вещи уточнял, меня бы засмеяли! Грэйл Глаурунг снова бы начал гундеть, что я слишком молод для звания Великого… — Айт замолчал и глубоко задумался. Ирка поняла, что ее слова его зацепили и сейчас он пытается понять, откуда же и впрямь взялись сведения о Прикованном.

— Давай смотреть, что вы реально знаете. Есть Мертвый Лес…

— Из него выходят отряды. И захватывают людей. Чтобы делать из них новых воинов для Прикованного. В этот раз они надеялись захватить кого-то из змеев, чтобы прорваться прямо к Змеевым Пещерам и всех там перебить, — принялся загибать пальцы Айт. — Значит, ему нужна власть.

— Ему, или тем змеям, которые с ним связаны? — возразила Ирка. — Самому Прикованному, может быть, нужно что-то совсем другое!

— Я до сих пор не могу поверить, что наши могли с ним связаться. Бред перегревшейся на солнце ящерицы! — пробурчал Айт. — Мы — царствующие змеи! Мы — правим, и признаем над собой лишь одно крыло — нашей Матери, змеицы из змеиц, да будет власть ее вечной! А тут змей связался со всякими серыми, ушастыми… — Айт развел руками, явно не найдя слов, и наконец беспомощно закончил: — Зачем? Он же крылатый змей, а не человек какой-нибудь, готовый что угодно сделать за деньги!

Интересно, всех девушек их парни иногда вот так раздражают?

— Я тоже человек, — язвительно бросила Ирка. — И знаешь, тоже чисто и бескорыстно люблю… деньги. И все, что на них можно купить.

— Как-то ты слабо проявляешь эту любовь, — водя черенком ложки по столу, ответил Айт. Помолчали. Наконец он глухо спросил: — Обиделась?

— Мне, допустим, люди тоже не всегда нравятся, — рассудительно сказала Ирка. — Но гораздо меньше мне нравятся наглые змеюки. А ты не задумывался, что если вы, змеи, все такие из себя царствующие, то кому-то из вас может вообще надоесть служить — даже вашей Владычице! И он использует Прикованного, чтобы спихнуть твою маму с трона!

— У нее не трон, на троне она бы не поместилась… — задумчиво начал Айт. И растерянно добавил: — Ну и кто это у нас такой самовлюбленный, что надеется заменить Владычицу, да будет… и так далее… — наскоро пробормотал он.

Ирка не ответила — этого она знать не могла, тут ему думать. Но, судя по реакции Айта, никто в мире змеев не мог равняться в крутизне с его мамой. Интересно, это и вправду так или просто Табити отлично работает на имидж?

— Есть и другая возможность — того змея могли заставить, — прикинула она. — Снова возвращаемся, с чего начали, — тебя-то зачем они пытались поймать?

— Начали мы не с этого, — возразил Айт. — Начали мы с романтического ужина при свечах.

Ирка посмотрела сперва на лампочку под вытяжкой, потом на почти опустевшую тарелку борща. И решила эту реплику проигнорировать.

— Тот серокожий и человек караулили тебя здесь, в нашем мире. И не рассчитывали застать возле человеческой деревни, где вы дрались… — Ирка невольно остановилась и пристально поглядела на Айта. Она все еще никак не могла переварить — ее парень, оказывается, великий полководец мира змеев! Или как правильно — великий драконоводец? Он только что выиграл грандиозную битву — вот прямо вчера! Круто, аж не верится! — А почему, кстати, не рассчитывали? — заинтересовалась Ирка. — Если среди ваших есть типа шпион — он не мог рассказать?

— Я уже думал. — Айт кивнул. — Было много разговоров про тебя и твой день рождения, а вот что я возглавлю приграничные войска — никто не шипел. Знали Владычица — да будет держать она свой язык за клыками почаще! — и Грэйл Глаурунг… Ну так он со мной был! А из моего военного лагеря не отлучишься и с помощью магии без моего ведома тоже ни с кем не свяжешься — вода в этом плане дает огромные преимущества! — гордо заверил он.

Значит, подарки — подарками, а ее день рождения он хладнокровно использовал как прикрытие. Дескать, нет меня, за девушками я порхаю, весь такой легкомысленный! Наверняка этот их Прикованный рассчитывал на победу — поймать проводника до Змеевых Пещер, использовать человеческое оружие… Готовился мужик, только Айт ему все планы поломал.

— Слушай, а они точно тебя поймать хотели? — новая мысль заставила Ирку похолодеть. Она представила Айта в той клетке… пышущий снизу огонь… Убить серокожего и всех остальных причастных к делу гадов: хоть змеиных, хоть человеческих! Удавить с особой жестокостью, каждый раз чуть-чуть недодавливая и начиная сначала! — Может, на самом деле они планировали тебя убить? — Ирка впилась зубами в бутерброд, чтобы не слышно было, как дрогнул голос. И пробубнила: — Может, они так сокращают поголовье змеев? Если опять вспомнить историю с Диной — ты бы ее казнил, если бы Андрей не вмешался. А сам бы потом… сгорел.

Айт поморщился при упоминании Андрея, и в улыбке его снова появилось высокомерие:

— Водного дракона не так просто убить огнем! Они и не собирались — серокожий не предполагал обнаружить в ловушке труп. — И глухо добавил: — Если бы тот… Жорик из твоего мира не надоел мне своими криками… если бы я не выкинул его из перехода первым…

— Вы бы вывалились с ним в обнимку: ты бы попал в ловушку, а он все равно умер! — фыркнула Ирка. Она понимала, что должна жалеть незнакомого парня: он ведь ни в чем не виноват, разве что сунул любопытный нос куда не следует — так кто бы удержался? И уж точно он не заслуживал глупой, нелепой и… подлой смерти от чужих, совсем-совсем чужих интриг, в ловушке, предназначенной для другого. Но Ирка ничего не могла с собой поделать: она с несчастным Жориком встретилась, когда он был уже агрессивным покойничком, и испытать к нему хоть какое доброе чувство не получалось! Подушкой по башке и весь разговор! — Ты же не мог оставить его там, у себя! — сказала она Айту.

— После того, что он рассказал? Конечно, нет! Я должен защищать ирий, а не заботиться о туристах из человеческого мира! — решительно покачал головой Айт. — Только теперь это все бессмысленно. Я думал, он приведет меня к торговцам оружием, а он мертв и гоняется за мной. Я потерял единственную нить к заговору.

— Ну, не единственную… — с нарочитой небрежностью хмыкнула Ирка. Посмотрела на слегка ошарашенного Айта и рассмеялась. — Почему если оружие забирали порталом — а его можно открыть куда угодно! — открыли именно в наш город?

— Я думал, из-за тебя, — ответил Айт. — Ведь Дъна тогда охотилась за тобой! Наверное, от тебя им тоже что-то нужно.

Ирка посерьезнела — с такой точки зрения она на проблему не смотрела.

— Может, и так, — задумчиво согласилась она. — А может, все-таки дело в военном заводе?

Айт уставился на нее вопросительно.

— У нас в городе еще с советских времен работает военный завод. Раньше делал ракеты для советской армии, потом стал продавать разработки за границу. Сейчас кризис, у иностранных партнеров денег нет. Думаю, там, на заводе, были счастливы заполучить клиента, готового платить! Даже если на карте нашего мира нет страны под названием Ирий. Завтра пойдем на завод и все выясним. И мертвяк тот нам совершенно не нужен.

— Боюсь, что мы ему нужны, — вдруг изменившимся голосом сказал Айт.

Ирка почувствовала, как она взлетает в воздух… Сильная рука выдернула ее из-за стола, как морковку из грядки, и через мгновение ее уже прижали к стене, а спина Айта отгораживала ее от всего мира. В руке у змея блеснул кривой меч.

Ирка приподнялась на цыпочки и глянула Айту через плечо. Из темноты сада на нее глядела рожа. Полусгоревший нос прижался отверстиями к стеклу, торчащие из безгубого рта зубы заложного постукивали, а из опаленного горла мерно сочилось:

— Винова-атый тут… И букетик тут… Ням-ням… — пасть мертвеца растянулась в глумливой ухмылке, а потом он подпрыгнул и повис на окне, будто макака на ветке. Вот только его черные обгорелые ладони и ступни по-паучьи липли прямо к стеклу.

Приоткрытое на проветривание пластиковое окно закачалось, норовя вывалиться из рамы. Мертвяк сдавленно хрюкнул и принялся протискиваться в щель… Его черная, как головешка, башка вдруг сплющилась, будто была сделана из резины, и начала медленно, по кусочку, продавливаться внутрь.

Одуряющая, мучительная слабость навалилась на Ирку, заставляя прислониться к стене. Рядом глухо застонал Айт, пальцы его разжались, и меч выпал из рук, острием воткнувшись в линолеум. Он ухватился за угол стола и почти повис на нем, пытаясь удержаться на ногах.

Раздался истошный мяв, и кот взлетел на подоконник, с размаху ударив когтистой лапой по стеклу. Мертвец при виде кота пронзительно завизжал и шарахнулся в сторону, едва не свалившись. Айт обеими руками оттолкнулся от стола, швырнул себя к окну и всей тяжестью повис на ручке…

Мертвец омерзительно заверещал и принялся трясти окно. Его лицо было совершенно неподвижно, только скрипящая и ходящая в пазах рама выдавала дикую ярость. Ручка прыгала и рвалась из пальцев Айта… Преодолевая тошноту и головокружение, Ирка заставила себя оттолкнуться от стены и навалилась Айту на спину, добавляя свой вес к его тяжести. Рама дергалась туда-сюда, то норовя закрыться, то снова открываясь, будто створка раковины. Мертвец орал, кот грозно шипел, выгибая спину…

Со двора донеслось яростное:

— Ме-е-е!

А потом сильный удар. Мертвеца на миг распластало по стеклу, точно размазало, потом последовал еще один удар — и он отлетел прочь. Мимо окна черной яростной тенью промчалась коза. Ирка с Айтом захлопнули окно. Очередным громким мявом кот выразил свое торжество и, победно подергивая хвостом, снова удалился под стол.

Тяжело дышащие Ирка и Айт глядели друг на друга:

— Как… как он к тебе во двор залез? Ты ж… ведьма!

— У меня завтра ночью… гости. Я со двора защиту сняла, заранее. Я же не знала, что сегодня за нами мертвяки гоняться начнут! — Ирка виновато поглядела на Айта и наткнулась на такой же виноватый взгляд.

— Мне нечего возразить твоему другу — я действительно натравил на тебя мертвеца. И то, что я этого вовсе не хотел, — не оправдание. Я — Великий Дракон, и должен предвидеть последствия.

Ирка фыркнула:

— Ты думай, как самому от него избавиться, а меня он завтра оставит в покое. За своими мертвецы не гоняются. Ой, я разве тебе не говорила, что завтра умру?

Глава 17

Виртуальная Танька

— Я вже звыкла знаходыты в своей ванной якись сторонних мужиков! — раздался насмешливый бабкин голос. — Але ж то мужики, як мужики, один дядька Мыкола чего стоил! А з тэбэ, хлопче, навряд будэ якась польза, або удовольствие.

Ирка слетела с дивана в гостиной и заметалась по комнате, хватая футболку и шорты. Выскочила в коридор… Ну конечно! Айт с полотенцем на плече замер в дверях ванной, а напротив, перегораживая отступление к лестнице, расположилась бабка. Мало того, что по ночам вокруг дома мертвяк рыщет, так и среди дня любимая бабушка житья не дает! Айт точно в гостиницу удерет, потому что одного мертвяка еще можно выдержать, а разом с бабкой — уже нет!

— Не делай вид, что ты не помнишь, кто он! — голосом, таким же склочным, как у бабки, объявила Ирка. — Ты вчера — прежде чем захрапеть — сама ему остаться разрешила и даже ведьм отсюда гнала.

Айт поглядел на Ирку изумленно, но бабку упоминание о ведьмах ничуть не смутило.

— Ото ты так учителек своих называешь! — возмущенно всплеснула руками она. — Ну може, воны и не красавицы… та навить не умницы… Но ведьмы? Яки ж воны ведьмы?

— Паршивые, — припечатала Ирка.

— Ну ниякой поваги! — покачала головой бабка. — Боюсь даже подумать, як ты ридну бабцю за глаза кличешь!

Ирка поглядела на нее выразительно: мол, не забивай голову лишними мыслями, а то еще, не дай бог, до чего-нибудь додумаешься.

— Та нехай остается, шо ж я — против? — мгновенно согласилась бабка. — Тильки з мамкой его поговорю, чи знае вона, що вин тут, у нас!

Айт покосился на Ирку, но та только невозмутимо кивнула:

— Компьютер у меня в комнате, — и первой рванула вверх по лестнице.

Ну конечно, лифчики лежали стопочкой на комоде. Вот говорят тебе тысячу раз: убирай сразу, убирай, не бросай… а ты только злишься и отмахиваешься. А потом приезжает твой парень… и видит… эти вот произведения дизайнерской мысли. Хорошо хоть новые и кружевные, если бы он увидел ее старые лифчики, оставалось бы одно — повеситься, и плевать, что заложная ведьма страшнее атомной войны!

Ирка торопливо смахнула лифчики в ящик, и когда кряхтящая бабка появилась на пороге, уже подключала ноутбук. За бабкой с видом почтительного племянника, сопровождающего вельможную тетушку, следовал Айт. Ирка пробежала пальцами по клавишам — видеокамера на крышке ноута засветилась зеленым глазком. Она отодвинула стул, позволяя бабке сесть к компьютеру:

— Ну вот, Айт, твоя мама!

— Шо вин ее — сам не впизнае, що ты ее объявляешь? — подозрительно косясь на Айта, спросила бабка.

Но змей уже полностью контролировал себя, разглядывая появившуюся на экране даму лет сорока. Одета дама была в ярко-красный костюм с громадной широкополой шляпой, чьи поля вылезали за границы экрана.

За спиной у бабки Ирка сделала страшные глаза и одними губами шепнула:

— Шляпу сними!

Дама кивнула, и шляпа послушно исчезла. Просто испарилась в мгновение ока, будто ее с экрана стерли. Под шляпой оказался строгий пучок светло-золотистых волос. Дама тревожно поглядела на оказавшегося в поле зрения камеры Айта — и волосы ее стремительно почернели. Ирка едва слышно застонала и прикрыла лицо ладонью. Бабкины брови удивленно дрогнули.

— Ты бачь, як в цьому компьютери живых людей колбасит! — Она покачала головой и проорала, будто разговаривала с безнадежно глухой: — Здравствуйте, уважаемая! Сыночек-от ваш до нас добрался! Накормили, напоили и спать уложили, уже, навить, и разбудили!

— Здравствуй, сынок, — с неподдельным интересом разглядывая Айта, произнесла дама.

— Здравствуйте, дорогая матушка, — тоже изучая возникшее на экране лицо, раздельно отчеканил Айт.

— Отак мне нравится! — восхитилась бабка. — Ось добре воспитанный хлопец, не то що ты! Вчись, як треба з дорослыми размовляты, особливо з ридной мамкой! Ну, в твоем случае — з ридной бабкой, — наставительно объявила бабка и снова повернулась к экрану. — Пускай остается, скилькы хоче, може, моя онучка теж у нього навчиться. Я зараз вареничков наварю, свининки напеку — будет дытына ваша и накормленная и присмотренная!

— Спасибо большое, наше семейство вам чрезвычайно признательно, — склонила голову дама. — Я очень надеюсь, что поведение сына будет безупречно, — слегка искусственно, будто читая по бумажке, продекламировала она.

— Та якщо не буде, ему ж хуже! — немедленно успокоила ее бабка. — Ты, хлопец, у нас гость дорогой, алеж я тебя прямо при мамке твоей предупреждаю: Яринка моя ще маленькая! Тому якщо ты до нее свои шаловливые ручонки протянешь, я тебе ци ручонки повыдергиваю и зовсим в инше место вставлю! Нечем будет вареники есть! А вареники у меня… — бабка многообещающе покрутила головой. — Ось зараз спробуешь! — и бабка торопливо заковыляла к двери, оставив Айта и Ирку с застывшим на экране изображением черноволосой дамы.

Змей и ведьма смущенно переглянулись и тут же уставились в разные углы комнаты.

— Можно мне уже переодеваться? — разбивая повисшее молчание, жалобно спросила дама на экране.

Ирка кивнула… И на экране вместо сорокалетней дамы возникла хорошенькая, как картинка в «Космополитене», светловолосая девчонка.

— Таня? — удивленно протянул Айт.

— Я не рассказывал! — замотал головой Айт — пряди черных волос упали на лицо, будто штрихи карандаша. — Но я обязан был отчитаться Владычице насчет Дъны… а она в меня как впилась: кто ты такая, откуда, почему я к тебе собираюсь… Да не отвалятся ее клыки вовеки! — процедил он, и тон ритуальной фразы явно противоречил словам.

— Поня-а-тно… — протянула Ирка, хотя ничего ей на самом деле понятно не было. Владычица… Мама Айта… о ней расспрашивала — и что? Во всяком случае, идти на день рождения не запретила. — Погоди! — Ирка едва не подпрыгнула. — А помнишь, когда ты прилетал Дину казнить… ну когда мы с тобой на крыше торгового центра… — она замялась и наконец выдавила: — разговаривали?

— Я помню, — очень серьезно согласился Айт.

Ирка опустила голову, уставившись на яркие узоры клеенки. Потому что вовсе не разговаривали они на той крыше. Потому что с того их прощания она только и ждала, когда же увидит его снова.

— Я не о том. Ты тогда говорил…

Разве можно сейчас вспомнить, о чем он говорил, когда в памяти встают только горячие человеческие губы и драконья чешуя под Иркиными ладошками? И безмерное небо, что ринулось им навстречу!

— Ты говорил, что Дина не могла сама придумать, как перейти границу, как добраться до меня, как нарушить договор… Что кто-то ей помог! Ты узнал — кто?

— Если б узнал, разве б они сумели протащить в мой мир ваше оружие? — мрачно ответил Айт. — Я допрашивал Дъну трое суток… — выражение лица у него стало таким… что Ирка искренне, от всей души пожалела Дину. — И ничего не добился. Она ничего не скрывала. Она была абсолютно уверена, что додумалась до всего сама! Кто-то — она не помнит, кто! — рассказал ей о тебе. Она уверена, что это было на каком-то балу, хотя никакие завсегдатаи балов в ту пору о тебе знать не могли! Как пройти через границу, ей подсказал брат ее подружки — он с нашей стороны на заставе служит. Через день после того как Дъна сбежала сюда, этот брат погиб на воздушной дуэли. Причиной дуэли была какая-то ерунда, вроде отдавленного хвоста — победитель не помнит точно, потому что накачался бензином до умопомрачения. Он и самой дуэли вспомнить не может. Никто ничего не видел, никто ничего не знает, Дъна осознает свою вину и готова нести наказание. Дело закрыто. — Айт устало вздохнул.

— И сильно ее наказали? — поинтересовалась Ирка.

Айт отмахнулся:

— Этот человеческий богатырь… с которым ты встречалась в промежутках между мной и мной… — голос Айта сочился настоящим змеиным ядом. — Взял ее под свою защиту. Так что ее просто отправили под домашний арест в ее собственный замок. Она даже не против, меньше всего ей сейчас хочется показываться в Змеевых Пещерах. Но я по-прежнему не верю, что за Дъной никто не стоял. Просто он гораздо умнее… чем это полезно и безопасно для моего мира.

Ирка кивнула, соглашаясь.

— Сперва Дина. Потом открыли охоту на тебя. Знали, где караулить, примерно знали, когда… А зачем ты им?

— Водный Дракон в хозяйстве всегда пригодится, — пробурчал Айт.

— Зачем конкретно? — Ирка начала сооружать себе бутерброд — от умственных усилий так есть хочется! — Что вы вообще знаете об этом Прикованном? Какие у него цели? И кстати, почему он — Прикованный?

— Ну потому, что он никогда не выходит из своего леса!

— А может, он там вовсе не прикованный, а в землю вкопанный? Или за хвост привязанный? Откуда вообще взялась даже такая информация, если ваши разведчики так и не вернулись из Мертвого Леса?

Айт выглядел озадаченным:

— Что значит — откуда? Все его называют Прикованным, всегда его называют Прикованным… Когда на Совете набеги из Мертвого Леса обсуждали, так и говорили — войска Прикованного.

— Не уточнял — почему? — настырно требовала Ирка.

— Если б я такие всем известные вещи уточнял, меня бы засмеяли! Грэйл Глаурунг снова бы начал гундеть, что я слишком молод для звания Великого… — Айт замолчал и глубоко задумался. Ирка поняла, что ее слова его зацепили и сейчас он пытается понять, откуда же и впрямь взялись сведения о Прикованном.

— Давай смотреть, что вы реально знаете. Есть Мертвый Лес…

— Из него выходят отряды. И захватывают людей. Чтобы делать из них новых воинов для Прикованного. В этот раз они надеялись захватить кого-то из змеев, чтобы прорваться прямо к Змеевым Пещерам и всех там перебить, — принялся загибать пальцы Айт. — Значит, ему нужна власть.

— Ему, или тем змеям, которые с ним связаны? — возразила Ирка. — Самому Прикованному, может быть, нужно что-то совсем другое!

— Я до сих пор не могу поверить, что наши могли с ним связаться. Бред перегревшейся на солнце ящерицы! — пробурчал Айт. — Мы — царствующие змеи! Мы — правим, и признаем над собой лишь одно крыло — нашей Матери, змеицы из змеиц, да будет власть ее вечной! А тут змей связался со всякими серыми, ушастыми… — Айт развел руками, явно не найдя слов, и наконец беспомощно закончил: — Зачем? Он же крылатый змей, а не человек какой-нибудь, готовый что угодно сделать за деньги!

Интересно, всех девушек их парни иногда вот так раздражают?

— Я тоже человек, — язвительно бросила Ирка. — И знаешь, тоже чисто и бескорыстно люблю… деньги. И все, что на них можно купить.

— Как-то ты слабо проявляешь эту любовь, — водя черенком ложки по столу, ответил Айт. Помолчали. Наконец он глухо спросил: — Обиделась?

— Мне, допустим, люди тоже не всегда нравятся, — рассудительно сказала Ирка. — Но гораздо меньше мне нравятся наглые змеюки. А ты не задумывался, что если вы, змеи, все такие из себя царствующие, то кому-то из вас может вообще надоесть служить — даже вашей Владычице! И он использует Прикованного, чтобы спихнуть твою маму с трона!

— У нее не трон, на троне она бы не поместилась… — задумчиво начал Айт. И растерянно добавил: — Ну и кто это у нас такой самовлюбленный, что надеется заменить Владычицу, да будет… и так далее… — наскоро пробормотал он.

Ирка не ответила — этого она знать не могла, тут ему думать. Но, судя по реакции Айта, никто в мире змеев не мог равняться в крутизне с его мамой. Интересно, это и вправду так или просто Табити отлично работает на имидж?

— Есть и другая возможность — того змея могли заставить, — прикинула она. — Снова возвращаемся, с чего начали, — тебя-то зачем они пытались поймать?

— Начали мы не с этого, — возразил Айт. — Начали мы с романтического ужина при свечах.

Ирка посмотрела сперва на лампочку под вытяжкой, потом на почти опустевшую тарелку борща. И решила эту реплику проигнорировать.

— Тот серокожий и человек караулили тебя здесь, в нашем мире. И не рассчитывали застать возле человеческой деревни, где вы дрались… — Ирка невольно остановилась и пристально поглядела на Айта. Она все еще никак не могла переварить — ее парень, оказывается, великий полководец мира змеев! Или как правильно — великий драконоводец? Он только что выиграл грандиозную битву — вот прямо вчера! Круто, аж не верится! — А почему, кстати, не рассчитывали? — заинтересовалась Ирка. — Если среди ваших есть типа шпион — он не мог рассказать?

— Я уже думал. — Айт кивнул. — Было много разговоров про тебя и твой день рождения, а вот что я возглавлю приграничные войска — никто не шипел. Знали Владычица — да будет держать она свой язык за клыками почаще! — и Грэйл Глаурунг… Ну так он со мной был! А из моего военного лагеря не отлучишься и с помощью магии без моего ведома тоже ни с кем не свяжешься — вода в этом плане дает огромные преимущества! — гордо заверил он.

Значит, подарки — подарками, а ее день рождения он хладнокровно использовал как прикрытие. Дескать, нет меня, за девушками я порхаю, весь такой легкомысленный! Наверняка этот их Прикованный рассчитывал на победу — поймать проводника до Змеевых Пещер, использовать человеческое оружие… Готовился мужик, только Айт ему все планы поломал.

— Слушай, а они точно тебя поймать хотели? — новая мысль заставила Ирку похолодеть. Она представила Айта в той клетке… пышущий снизу огонь… Убить серокожего и всех остальных причастных к делу гадов: хоть змеиных, хоть человеческих! Удавить с особой жестокостью, каждый раз чуть-чуть недодавливая и начиная сначала! — Может, на самом деле они планировали тебя убить? — Ирка впилась зубами в бутерброд, чтобы не слышно было, как дрогнул голос. И пробубнила: — Может, они так сокращают поголовье змеев? Если опять вспомнить историю с Диной — ты бы ее казнил, если бы Андрей не вмешался. А сам бы потом… сгорел.

Айт поморщился при упоминании Андрея, и в улыбке его снова появилось высокомерие:

— Водного дракона не так просто убить огнем! Они и не собирались — серокожий не предполагал обнаружить в ловушке труп. — И глухо добавил: — Если бы тот… Жорик из твоего мира не надоел мне своими криками… если бы я не выкинул его из перехода первым…

— Вы бы вывалились с ним в обнимку: ты бы попал в ловушку, а он все равно умер! — фыркнула Ирка. Она понимала, что должна жалеть незнакомого парня: он ведь ни в чем не виноват, разве что сунул любопытный нос куда не следует — так кто бы удержался? И уж точно он не заслуживал глупой, нелепой и… подлой смерти от чужих, совсем-совсем чужих интриг, в ловушке, предназначенной для другого. Но Ирка ничего не могла с собой поделать: она с несчастным Жориком встретилась, когда он был уже агрессивным покойничком, и испытать к нему хоть какое доброе чувство не получалось! Подушкой по башке и весь разговор! — Ты же не мог оставить его там, у себя! — сказала она Айту.

— После того, что он рассказал? Конечно, нет! Я должен защищать ирий, а не заботиться о туристах из человеческого мира! — решительно покачал головой Айт. — Только теперь это все бессмысленно. Я думал, он приведет меня к торговцам оружием, а он мертв и гоняется за мной. Я потерял единственную нить к заговору.

— Ну, не единственную… — с нарочитой небрежностью хмыкнула Ирка. Посмотрела на слегка ошарашенного Айта и рассмеялась. — Почему если оружие забирали порталом — а его можно открыть куда угодно! — открыли именно в наш город?

— Я думал, из-за тебя, — ответил Айт. — Ведь Дъна тогда охотилась за тобой! Наверное, от тебя им тоже что-то нужно.

Ирка посерьезнела — с такой точки зрения она на проблему не смотрела.

— Может, и так, — задумчиво согласилась она. — А может, все-таки дело в военном заводе?

Айт уставился на нее вопросительно.

— У нас в городе еще с советских времен работает военный завод. Раньше делал ракеты для советской армии, потом стал продавать разработки за границу. Сейчас кризис, у иностранных партнеров денег нет. Думаю, там, на заводе, были счастливы заполучить клиента, готового платить! Даже если на карте нашего мира нет страны под названием Ирий. Завтра пойдем на завод и все выясним. И мертвяк тот нам совершенно не нужен.

— Боюсь, что мы ему нужны, — вдруг изменившимся голосом сказал Айт.

Ирка почувствовала, как она взлетает в воздух… Сильная рука выдернула ее из-за стола, как морковку из грядки, и через мгновение ее уже прижали к стене, а спина Айта отгораживала ее от всего мира. В руке у змея блеснул кривой меч.

Ирка приподнялась на цыпочки и глянула Айту через плечо. Из темноты сада на нее глядела рожа. Полусгоревший нос прижался отверстиями к стеклу, торчащие из безгубого рта зубы заложного постукивали, а из опаленного горла мерно сочилось:

— Винова-атый тут… И букетик тут… Ням-ням… — пасть мертвеца растянулась в глумливой ухмылке, а потом он подпрыгнул и повис на окне, будто макака на ветке. Вот только его черные обгорелые ладони и ступни по-паучьи липли прямо к стеклу.

Приоткрытое на проветривание пластиковое окно закачалось, норовя вывалиться из рамы. Мертвяк сдавленно хрюкнул и принялся протискиваться в щель… Его черная, как головешка, башка вдруг сплющилась, будто была сделана из резины, и начала медленно, по кусочку, продавливаться внутрь.

Одуряющая, мучительная слабость навалилась на Ирку, заставляя прислониться к стене. Рядом глухо застонал Айт, пальцы его разжались, и меч выпал из рук, острием воткнувшись в линолеум. Он ухватился за угол стола и почти повис на нем, пытаясь удержаться на ногах.

Раздался истошный мяв, и кот взлетел на подоконник, с размаху ударив когтистой лапой по стеклу. Мертвец при виде кота пронзительно завизжал и шарахнулся в сторону, едва не свалившись. Айт обеими руками оттолкнулся от стола, швырнул себя к окну и всей тяжестью повис на ручке…

Мертвец омерзительно заверещал и принялся трясти окно. Его лицо было совершенно неподвижно, только скрипящая и ходящая в пазах рама выдавала дикую ярость. Ручка прыгала и рвалась из пальцев Айта… Преодолевая тошноту и головокружение, Ирка заставила себя оттолкнуться от стены и навалилась Айту на спину, добавляя свой вес к его тяжести. Рама дергалась туда-сюда, то норовя закрыться, то снова открываясь, будто створка раковины. Мертвец орал, кот грозно шипел, выгибая спину…

Со двора донеслось яростное:

— Ме-е-е!

А потом сильный удар. Мертвеца на миг распластало по стеклу, точно размазало, потом последовал еще один удар — и он отлетел прочь. Мимо окна черной яростной тенью промчалась коза. Ирка с Айтом захлопнули окно. Очередным громким мявом кот выразил свое торжество и, победно подергивая хвостом, снова удалился под стол.

Тяжело дышащие Ирка и Айт глядели друг на друга:

— Как… как он к тебе во двор залез? Ты ж… ведьма!

— У меня завтра ночью… гости. Я со двора защиту сняла, заранее. Я же не знала, что сегодня за нами мертвяки гоняться начнут! — Ирка виновато поглядела на Айта и наткнулась на такой же виноватый взгляд.

— Мне нечего возразить твоему другу — я действительно натравил на тебя мертвеца. И то, что я этого вовсе не хотел, — не оправдание. Я — Великий Дракон, и должен предвидеть последствия.

Ирка фыркнула:

— Ты думай, как самому от него избавиться, а меня он завтра оставит в покое. За своими мертвецы не гоняются. Ой, я разве тебе не говорила, что завтра умру?

Глава 17

Виртуальная Танька

— Я вже звыкла знаходыты в своей ванной якись сторонних мужиков! — раздался насмешливый бабкин голос. — Але ж то мужики, як мужики, один дядька Мыкола чего стоил! А з тэбэ, хлопче, навряд будэ якась польза, або удовольствие.

Ирка слетела с дивана в гостиной и заметалась по комнате, хватая футболку и шорты. Выскочила в коридор… Ну конечно! Айт с полотенцем на плече замер в дверях ванной, а напротив, перегораживая отступление к лестнице, расположилась бабка. Мало того, что по ночам вокруг дома мертвяк рыщет, так и среди дня любимая бабушка житья не дает! Айт точно в гостиницу удерет, потому что одного мертвяка еще можно выдержать, а разом с бабкой — уже нет!

— Не делай вид, что ты не помнишь, кто он! — голосом, таким же склочным, как у бабки, объявила Ирка. — Ты вчера — прежде чем захрапеть — сама ему остаться разрешила и даже ведьм отсюда гнала.

Айт поглядел на Ирку изумленно, но бабку упоминание о ведьмах ничуть не смутило.

— Ото ты так учителек своих называешь! — возмущенно всплеснула руками она. — Ну може, воны и не красавицы… та навить не умницы… Но ведьмы? Яки ж воны ведьмы?

— Паршивые, — припечатала Ирка.

— Ну ниякой поваги! — покачала головой бабка. — Боюсь даже подумать, як ты ридну бабцю за глаза кличешь!

Ирка поглядела на нее выразительно: мол, не забивай голову лишними мыслями, а то еще, не дай бог, до чего-нибудь додумаешься.

— Та нехай остается, шо ж я — против? — мгновенно согласилась бабка. — Тильки з мамкой его поговорю, чи знае вона, що вин тут, у нас!

Айт покосился на Ирку, но та только невозмутимо кивнула:

— Компьютер у меня в комнате, — и первой рванула вверх по лестнице.

Ну конечно, лифчики лежали стопочкой на комоде. Вот говорят тебе тысячу раз: убирай сразу, убирай, не бросай… а ты только злишься и отмахиваешься. А потом приезжает твой парень… и видит… эти вот произведения дизайнерской мысли. Хорошо хоть новые и кружевные, если бы он увидел ее старые лифчики, оставалось бы одно — повеситься, и плевать, что заложная ведьма страшнее атомной войны!

Ирка торопливо смахнула лифчики в ящик, и когда кряхтящая бабка появилась на пороге, уже подключала ноутбук. За бабкой с видом почтительного племянника, сопровождающего вельможную тетушку, следовал Айт. Ирка пробежала пальцами по клавишам — видеокамера на крышке ноута засветилась зеленым глазком. Она отодвинула стул, позволяя бабке сесть к компьютеру:

— Ну вот, Айт, твоя мама!

— Шо вин ее — сам не впизнае, що ты ее объявляешь? — подозрительно косясь на Айта, спросила бабка.

Но змей уже полностью контролировал себя, разглядывая появившуюся на экране даму лет сорока. Одета дама была в ярко-красный костюм с громадной широкополой шляпой, чьи поля вылезали за границы экрана.

За спиной у бабки Ирка сделала страшные глаза и одними губами шепнула:

— Шляпу сними!

Дама кивнула, и шляпа послушно исчезла. Просто испарилась в мгновение ока, будто ее с экрана стерли. Под шляпой оказался строгий пучок светло-золотистых волос. Дама тревожно поглядела на оказавшегося в поле зрения камеры Айта — и волосы ее стремительно почернели. Ирка едва слышно застонала и прикрыла лицо ладонью. Бабкины брови удивленно дрогнули.

— Ты бачь, як в цьому компьютери живых людей колбасит! — Она покачала головой и проорала, будто разговаривала с безнадежно глухой: — Здравствуйте, уважаемая! Сыночек-от ваш до нас добрался! Накормили, напоили и спать уложили, уже, навить, и разбудили!

— Здравствуй, сынок, — с неподдельным интересом разглядывая Айта, произнесла дама.

— Здравствуйте, дорогая матушка, — тоже изучая возникшее на экране лицо, раздельно отчеканил Айт.

— Отак мне нравится! — восхитилась бабка. — Ось добре воспитанный хлопец, не то що ты! Вчись, як треба з дорослыми размовляты, особливо з ридной мамкой! Ну, в твоем случае — з ридной бабкой, — наставительно объявила бабка и снова повернулась к экрану. — Пускай остается, скилькы хоче, може, моя онучка теж у нього навчиться. Я зараз вареничков наварю, свининки напеку — будет дытына ваша и накормленная и присмотренная!

— Спасибо большое, наше семейство вам чрезвычайно признательно, — склонила голову дама. — Я очень надеюсь, что поведение сына будет безупречно, — слегка искусственно, будто читая по бумажке, продекламировала она.

— Та якщо не буде, ему ж хуже! — немедленно успокоила ее бабка. — Ты, хлопец, у нас гость дорогой, алеж я тебя прямо при мамке твоей предупреждаю: Яринка моя ще маленькая! Тому якщо ты до нее свои шаловливые ручонки протянешь, я тебе ци ручонки повыдергиваю и зовсим в инше место вставлю! Нечем будет вареники есть! А вареники у меня… — бабка многообещающе покрутила головой. — Ось зараз спробуешь! — и бабка торопливо заковыляла к двери, оставив Айта и Ирку с застывшим на экране изображением черноволосой дамы.

Змей и ведьма смущенно переглянулись и тут же уставились в разные углы комнаты.

— Можно мне уже переодеваться? — разбивая повисшее молчание, жалобно спросила дама на экране.

Ирка кивнула… И на экране вместо сорокалетней дамы возникла хорошенькая, как картинка в «Космополитене», светловолосая девчонка.

— Таня? — удивленно протянул Айт.

Айт молча доставил ее на другой берег лужи и поставил на землю. Они пошли дальше. Тетя Аня приподнялась на носки и вытянула шею, чтобы видеть их подольше.

— Это тот парень, которого ты зимой искала? С этими… переменчивыми глазами? — крикнула вслед соседка. — Так ты запомни насчет переменчивости-то, девонька! Это они только попервоначалу на руках носят… А потом ты сумки с картошкой таскаешь, а они по диванам с пивом и чипсами мозоль на животе растят!

Айт с Иркой только ускорили шаги, но теперь шли уже не рядом, наоборот, расходились все дальше и дальше. Снова брать Айта под руку не хотелось. И непонятно, кто был в этом виноват: лужа, мокрая юбка или все эти… тетки. От Оксаны Тарасовны начиная и соседкой кончая.

Так, держась на расстоянии друг от друга, они дошли до школы.

— Хортица, звонок через пять… через четыре минуты, а ты до сих пор не в классе! А это еще что за бомж?

Ирка безнадежно вздохнула. Или это крутое колдовство, затеянное Стеллой и Оксаной Тарасовной специально, чтобы у Ирки даже мысли не возникло куда-то отправиться вместе с Айтом, или… просто жизнь такая! Ну, вот почему у ворот школы обязательно надо было наткнуться на Екатерину Семеновну? И теперь Баба Катя неодобрительно изучала драную голубую куртку Айта.

— Это не бомж. — Если соседку еще можно проигнорировать, то с Бабой Катей фокус не пройдет. — Это мой дальний родственник из… из… Пальма-де-Майорки, вот! — Она сама не помнила точно, где это, значит, оставалась надежда, что и Баба Катя сразу не вспомнит.

— Ну и чего он со своей пальмы слез? — недобро оглядывая Айта, поинтересовалась Баба Катя.

— Он прилетел к нам в гости, — монотонным голосом начала Ирка. И правда — прилетел. — Делал аварийную посадку, а его багаж потерялся. — Посадка аварийная точно была.

— Не знаю, что думает твоя бабка, позволяя почти взрослому парню делать аварийную посадку в доме, где девочка растет, — недовольно сообщила Баба Катя. — Но скажи своему гостю, чтобы, пока идут занятия, его тут близко не было! Марш на уроки! — и неодобрительно тряхнув крашеными кудряшками, Баба Катя направилась к школе.

— Никому из этих женщин не нравится, что мы делаем! — негромко сказал Айт.

— Но мы же ничего не делаем! — жалобно начала Ирка.

— Иди в школу, — устало отмахнулся Айт.

Хорошо хоть «деточка» не добавил!

— Все равно, пока ваша компьютерная красотка что-нибудь не найдет, мы не сдвинемся с места, — закончил он.

— Я позвоню, как только она со мной свяжется, — глядя в землю, пробормотала Ирка.

— У меня нет телефона, — ответил он. Повернулся. И пошел прочь, как всегда непривычной походкой — целенаправленной, со слишком прямой спиной, гордо подняв голову. Ирка глядела ему вслед, надеясь, что он оглянется. Но он не оглянулся. Как всегда.

Звонок заставил Ирку броситься к школьным дверям.

— Хортица! Этот, который тебя провожал, тот самый, что под Новый год приезжал? — немедленно налетела на нее Наташка Шпак.

— Как же! Тот байкер ее бросил давно, так она себе ободранного какого-то нашла, — от окошка прокомментировала старшеклассница Людка, и две ее подружки, которых Ирка когда-то изукрасила прыщами, согласно закивали.

— Одиннадцатый класс, звонок не для вас? — гаркнула на них Баба Катя, ледоколом разрезая толпу в коридоре. Ирка попыталась прошмыгнуть в класс. Баба Катя удержала ее за плечо.

— Расстраиваешься? — с грубоватым сочувствием спросила она и тут же оптимистично добавила: — Дальше хуже будет. От парней одни неприятности: слухи, сплетни за спиной и отставание в учебе! А ты и так много прогуливаешь!

Глава 20

Джип вместо крыльев, GPS вместо хвоста

Ирка сидела на уроке. Невидящим взглядом смотрела на доску, но не понимала ни одной формулы и не слышала ни слов про античных героев, плывших на Трою. Она так и не поняла, каким образом формулы и античные герои оказались на одном уроке… или это были два разных урока, разные кабинеты, разные доски? Зато она отлично слышала, как шушукались сестрички Яновские на задней парте.

— Если это тот самый парень, почему он такой ободранный?

— Говорят, самолетная авария…

— И ты в это веришь? — презрительно поинтересовалась Яна.

— А если на мотоцикле авария? Он же байкер! — предположила Юля.

— Значит, пьяный! Или обкуренный, байкеры все такие! — авторитетно сообщила Яна. — На Новый год красавец был — на Ирку даже смотреть не хотел, бросил и уехал…

— В Непал! — немедленно добавила Юля.

— Почему в Непал?

— Там наркота дешевая!

— Точно! Там скурился совсем… — Яна подумала и в порыве вдохновения добавила: — Мотоцикл разбил! Видела, он сегодня без своего байка.

— Продал… — возразила Юля. — Чтоб наркоту покупать.

— Разбил и на запчасти продал, — предложила компромиссный вариант Яна. — И пешком сюда от самого Непала шел, видала, какой потрепанный. Теперь ему Ирка снова понадобилась!

— А она ждала! Вырядилась! — прошипела Юля на ухо сестре. — А ему от нее нужны только деньги. Ну и переночевать.

— Бедная Ирка! — в один голос сказали сестрички… их жалость как-то сильно отдавала злорадством.

«Перестать делать вид, что я ничего не слышу, и объяснить, кто тут сейчас на самом деле бедный?» — подумала Ирка. Так урок идет… Она почти совершеннолетняя ведьма-хозяйка, и устроить в школе драку с девчонками-сплетницами — дурной тон, Айт не поймет! Хотя должна ли она вообще беспокоиться — поймет он, не поймет? Может, и права Баба Катя, от парней одни неприятности — сплетни, причем именно за спиной, уже есть! Может, лучше без парней? Вот что она станет делать, если отвлечется на Айта и действительно не станет настоящей ведьмой-хозяйкой наднепрянских земель? Не сумеет загнать по местам обнаглевших заложных, не приструнит русалок, не поможет своей земле продержаться под ударами хозяйственной деятельности человека — чтобы те же люди, дураки, живыми остались! И нечего уходить от нее, не оглядываясь, только потому, что луж оказалось больше, чем он рассчитывал! И соседей тоже — больше. Раз он такой Великий Дракон Вод, мог их просто изничтожить. Лужи, не соседей. Хотя насчет соседей мысль тоже привлекательная. Особенно если добавить соседей по парте, вон, Володьку Саранского — все уроки на нее пялился, хотя он же парень, его школьные сплетни интересовать не должны вовсе!

Ирка недовольно покосилась на соседа… Но вместо любопытствующего взгляда увидела только его затылок. Сидящие у окна и вовсе повернулись к классу спиной и прилипли к окнам. Лишь время от времени поглядывали… опять на Ирку.

Не выдержав, Ирка потеребила Володьку за плечо:

— Чего там?

— Я откуда знаю? Мы в среднем ряду сидим, мне точно так же ничего не видно! — огрызнулся тот. — Но если использовать дедуктивный метод, выходит, ты опять что-то натворила, Хортица! — довольно заключил он.

— Почему я? Что натворила?

— Смотрят все на тебя, — объявил Володька, когда сестрички Яновские, не выдержав страшного прессинга собственного любопытства, бесшумно сорвались с места, метнулись к окну, повисли на плечах у Наташки Шпак, выглянули… и тут же уставились на Ирку.

— Что такое происходит? — отворачиваясь от висящей на доске карты, спросила преподавательница географии.

Ого, уже география? Бр-р-р! Ирка потрясла головой. А физика, история и биология куда успели деться?

— Яновские, вы почему не на своих местах? — возмутилась «географичка», увидев, как сестрички метнулись прочь от окна. — Что вы там такое увидели? — Она подошла к учительскому окну и выглянула наружу. В классе воцарилась тишина — «географичка» смотрела, и на губах ее играла мечтательная улыбка. — Действительно, очень красиво, — наконец признала она.

— Что там? Татьяна Викторовна, что? — обитатели среднего ряда и ряда у стены начали вскакивать, прорываясь к окну. Раз уж училка сказала, что красиво…

— Всем сидеть! — прикрикнула Татьяна Викторовна, отворачиваясь от окна. — Вы на уроке! Скажу только, чтобы вы не изнывали от любопытства и не отвлекались. Ничего особенного не происходит, преподаватель физкультуры на спортплощадке с каким-то парнем в настольный теннис играют. Настоящая дуэль на ракетках: очень красиво, просто профессионально.

— Он к Хортице приехал! — немедленно наябедничала Яна Яновская. — С этой… с пальмы!

— Из Африки? — невольно заинтересовалась «географичка».

— Пальма-де-Майорка, — отчеканила Ирка, уже жалея, что выбрала именно это место.

— Ах, Испания! — воскликнула «географичка».

Ну вот, теперь хоть понятно, где эта Майорка!

— Действительно, такой черноволосый юноша… настоящий испанец. Очень симпатичный, — одобрила Татьяна Викторовна.

Пацаны в классе откровенно заржали. «Географичка» окинула их строгим взглядом.

— Впрочем, это не имеет ни малейшего отношения к теме урока. Если кто еще не забыл, сегодня у нас Австралия. Яновская Яна, к доске. Юля ей помогает возле карты.

— За что? — дружно вскричали сестрички. — Это ж Хортицы парень там играет, мы при чем?

— Ирин гость имеет полное право играть в настольный теннис, тем более с преподавателем физкультуры. Сама Ира тихо сидит на своем месте, слушает урок…

Ирка опустила глаза — знала бы Татьяна Викторовна, как она слушает!

— И только Яновские по всему классу скачут, в чужие дела носы суют. Вот и выясним, насколько вы подготовили собственное домашнее задание!

Угрюмые Яновские обошли Иркин стол с двух сторон, одарив ее по дороге такими взглядами, что имей они реальную силу, Ирку бы пришпилило к парте, будто копьями. Звонок прозвучал справедливо и милосердно: Яновские к тому времени огребли по «трояку», а добраться до кого-нибудь другого «географичка» уже не успевала. Ирку подбросило, словно катапультой, и одним движением смахнув вещи в рюкзак, она ринулась вон из класса.

— Куда? — заполошно гаркнула вахтерша на входе.

— На физкультуру, — бросила в ответ Ирка.

— Не переоделась почему? — еще допытывалась вахтерша, но Ирка уже толкнула дверь и вылетела на спортплощадку.

Стук теннисного шарика гремел будто набатный колокол, потому что больше на площадке не раздавалось ни звука. Никто не пинал мяч, не отжимался и не бежал спринт под щелчок секундомера. Все кружком столпились вокруг теннисного стола, где сражались дуэлянты. Ирка поднажала плечом и принялась решительно пробиваться в первые ряды.

Цок-цок шарик, стук-стук ракетка. И вправду дуэль, бой насмерть. Учитель физкультуры Валерий Николаевич был словно рыцарь-крестоносец: замер на своем конце стола неподвижной глыбой, каждый удар ракетки как удар двуручного меча — сильный, уверенный и даже казалось, что смертоносный. Зато Айт был будто фехтовальщик — быстрый, легкий, стремительный, ракетка мелькала у него в руках, точно рапира, мягко отводя сокрушительные удары «физкультурника» и заставляя мячик выскакивать в самых неожиданных местах.

— Хортица-а! — с придыханием прошелестели ей в ухо. Ирка оглянулась — ее давняя соперница Людка из 11-го стояла за спиной и пялилась на Айта, как ребенок на конфету. — А этот парень и правда тебе родственник? Познакомь, а? Должен же он с кем-то встречаться, пока он здесь!

Та-ак! Мало ей старых теток, которые с самого приезда Айта житья не дают, теперь еще и эти лезут!

— Вряд ли ему понравится прыщавая, лысая и кривоногая, — ласково сообщила Ирка.

— Это кто такая? — насторожившись при упоминании прыщей, спросила Людка.

— Мне все равно. Кто к нему сунется, тому и организую, — хладнокровно пообещала Ирка и шагнула вперед, чтобы Айт ее заметил.

Тот моментально поймал шарик свободной рукой и точно шпагу, рукоятью вперед, протянул ракетку «физкультурнику».

— Благодарю, вы выиграли!

— Чего там «выиграл»! — «физкультурник» неожиданно обмяк и превратился из статуи крестоносца в тяжело дышащего усталого человека. — Загонял меня совсем, еще б немного, я удары пропускать начал, а ведь как-никак мастер спорта! А ты давно играешь? Разряд какой?

— Простите. — Айт улыбнулся. — Но я сегодня играл впервые! Очень, очень здорово! Еще раз спасибо и извините, нам надо ехать! — и решительно подхватив Ирку под руку, поволок в сторону.

Ирка искоса поглядела на него. За те четыре часа, что они не виделись, Айт изменился. Он не стал снова одеваться в байкерскую куртку — теперь на нем были джинсы и глубокого синего цвета ветровка, явно очень дорогая, поверх черной футболки со зверски оскаленным… драконом. Только темные волосы были привычно стянуты в короткий хвост и перехвачены кожаным шнуром.

— Парень, стой, погоди! — запыхавшийся «физкультурник» догнал его и, понизив голос, спросил: — Что, правда в первый раз или перед девчонками выставляешься?

Айт лишь молча развел руками. «Физкультурник» поглядел на него все еще недоверчиво…

— Может, попробуешь потренироваться? — неуверенно предложил он, явно не очень рассчитывая на согласие. — Я тебе адресок клуба дам! А то у нас в стране олимпийский рейтинг по настольному теннису… скажем так, не на высоте.

— Простите, но… у меня немножко другая работа.

— Какая это? — на согласие учитель не рассчитывал, но отказ его все равно рассердил. — Ученицу мою непонятно куда тащить, когда у нее физкультура?

— Меня понятно куда тащить! — невразумительно возразила Ирка, лихорадочно соображая — а куда, собственно? — В паспортный стол, вот ему документы оформлять! Он не местный, его одного там съедят! Отпустите, Валерий Николаевич, у меня же все хорошо по физкультуре, а потом паспортный отдел закроется!

— Паспортистки — это, конечно, серьезная опасность. Даже для парня, который так играет в настольный теннис. Пользуешься ты моей добротой, Хортица, — вздохнул учитель физкультуры. — Ладно, иди. Только в следующей спартакиаде чтобы участвовала, и никаких отмазок насчет личных дел и выходных, ясно!

— Ясно! — отрапортовала Ирка. Подумала, правда, что это уже больше похоже не на доброту, а на шантаж и вымогательство… но решила брать, что дают. Из школы уже начали один за другим выбегать одетые в спортивную форму одноклассники.

Почему-то больше совершенно не хотелось, чтобы они смотрели на Айта. Наверное, потому, что не просто смотрят, особенно девчонки! Они присвоить норовят. А этот змей, со всеми его змейскими вывертами, нужен ей самой!

— Сматываемся! — прошептала Ирка.

Айт рванул к школьным воротам, на ходу выхватывая из кармана ключи. Брелок свистнул… И здоровенный темно-синий джип с высоченными колесами — на таких только по болоту ходить! — приветливо мигнул в ответ фарами.

— Вы видели? — в один голос выдохнули сестрички Яновские. — Видели, на какой машине он Хортицу увез?

— Зря я ее отпустил. Этого парня даже в паспортном отделе не съели бы, — глядя, как джип выруливает от бровки тротуара, пробормотал «физкультурник».

— Неплохо ты за покупками сходил! — взбираясь на пассажирское сиденье, оценила Ирка. Тротуар был где-то глубоко внизу, а машины на стоянке доставали их джипу чуть выше колеса. — Машину в цвет ветровки подбирал?

— Я начинаю уважать людей! — выворачивая руль, жизнерадостно объявил змей. — Чрезвычайно… изобретательные создания.

Ирка была уверена, что первоначально он собирался сказать «хитрые твари», но потом передумал.

— Летать не умеют, так находят свои способы передвижения. В других странах, правда, дороги прокладывают, а у вас накручивают такие вот высоченные колеса! — Он придавил клаксон, спугнув собачонку, мамашу с двумя детьми и старый «жигуль». В разные стороны так и кинулись, «жигуль» вообще юзом пошел. Айт проводил его недоуменным взглядом и заключил: — Не понимаю только, почему все люди на таких машинах не ездят!

Ирка представила себе вереницу джипов, подвозящих ее одноклассников в школу. Джипы у детсадиков, джипы на рынке, очередь джипов у райсобеса, таблички «Джипы пенсионеров заправляются вне очереди» и захохотала:

— Мы надеемся, что у нас когда-нибудь появятся дороги!

Джип форсировал очередную колдобину, Айт посмотрел вниз и глубокомысленно заметил:

— Тогда вам сразу надо надеяться отрастить крылья. Мечтать, так по-крупному!

Ирка снова начала потихоньку злиться. Бывают парни, которым ты не нравишься, бывают — которым твои родственники не нравятся, но как она умудрилась найти себе парня, который не одобряет весь человеческий род? Может, и правда потерять его, пока не поздно? Хотя бы до дня рождения?

— Я подумал над твоими словами, — легким движением руля вписывая машину в поток движения на проспекте, торжественно объявил Айт. — И понял, что ты абсолютно права! Все дело именно в том, что мы ничего не делаем! Поэтому мы переживаем из-за всяких человеческих соседок…

— Нечеловеческих соседок у меня не так уж много, — буркнула Ирка. И честно призналась: — Хотя есть, конечно!

— Вот как только мы начнем что-то делать, у нас сразу все наладится! — с энтузиазмом объявил Айт, загнал машину на открывшийся квадрат у тротуара, отключил мотор и повернулся к Ирке.

Та заерзала на сиденье, отползая от него подальше и чувствуя, как мучительно краснеет. Какое такое «что-то» он собрался делать? Что он имеет в виду? Айт глядел на нее требовательно-вопросительным взглядом, а Ирка все ерзала и ерзала, пока спиной не уперлась в дверцу. Положила руку на рычаг… Джип стоит, если выпрыгнуть, можно перекатиться по асфальту и бегом в ближайший переулок… Айт вопросительно приподнял брови…

— Что… делать? — хрипло спросила Ирка, тихонько отжимая ручку. А если он на панели управления дверь заблокировал?

— Поехать на этот военный завод и хотя бы осмотреться! А не ждать, пока твоя компьютерная ведьма что-то отыщет! — энергично объявил Айт. Подозрительно поглядел на Ирку… и меланхолично поинтересовался: — А ты о чем подумала?

— Совершенно о том же самом! — тяжело дыша, заверила его Ирка. Отпустила ручку и вернулась обратно на сиденье. — GPS включи… — все еще пытаясь перевести дух и вернуть соображение с самообладанием, попросила она.

— Это что? — спросил Айт.

Ирка ткнула пальцем в приборную панель:

— Система навигации, показывает, куда ехать. Где-то тут должна быть.

Айт изучил панель и нажал кнопку — на экране вспыхнула карта города, и глубокий женский голос проникновенно посоветовал ехать прямо и свернуть налево.

— О! — восхитился Айт. — Я понял! Это у вас вместо хвоста!

Ирка представила себе Айта в драконьем облике, рассекающего в синем небе. Вот он вопросительно оглядывается, а собственный хвост ему и говорит человеческим голосом (глубоким женским):

— Летите на зюйд-зюйд-вест, а потом поверните налево относительно линии горизонта!

И захихикала.

Ее телефон зазвонил, на экране вспыхнуло изображение светловолосой девчонки, и вовсе не глубокий, а скорее металлический от слабоватого динамика голос ВедьмыТаньки раздраженно гаркнул:

— Быстро езжайте на завод, пока там перерыв не кончился, я по дороге вам все расскажу!