День рождения ведьмы

Глава 21

Магическое вторжение

— Страшное место этот военный завод! Вот кажется, что он есть, а на самом деле… его нет!

Тяжеленный джип несся по улицам на максимально возможной скорости, с грацией балерины или скорее парящего в небесах дракона маневрируя в потоках транспорта. На GPS Айт не смотрел, у Ирки дорогу тоже не спрашивал, так что, наверное, ориентировался по хвосту. От постоянных маневров Ирку бросало то вправо, то влево, то подкидывало на пассажирском сиденье, держал только ремень безопасности. Зажатый в ладони телефон тоже подпрыгивал и дергался, так что казалось, ВедьмаТанька на экране спешит и мчится вместе с ними.

— Не завод, а мираж! Я на него через видеокамеру соседнего супермаркета смотрела: корпуса, забор высоченный, дым из труб идет, люди входят и выходят… А на самом деле его не су-ще-ству-ет! — отчеканила ВедьмаТанька. — Сайта нет, электронной почты нет, в социальных сетях нет… То есть не совсем нет, упоминания иногда попадаются, а самого завода — нет! Не ходите туда! — чуть не в панике заорала она. — Этот завод — зомби или призрак! Вы к нему подъедете — а он исчезнет! И вас с собой утащит!

— Тьфу, истеричка виртуальная, а я тебе почти поверила! — с облегчением вздохнула Ирка. — Это в твоем виртуале завода нет, а в реале он очень даже есть! Ты что, не понимаешь — это секретный завод! Если бы они свои данные в сеть сгружали, секретами их заказчиков давно бы торговали не то что на международном рынке, но и на нашем городском базаре! Кабачки, баклажаны, чертежи ядерных ракет по дешевке…

— Я искала секретные базы данных! — взвизгнула ВедьмаТанька. — Если б они были, я бы их нашла!

— Во-во! — согласилась Ирка. — И они, на заводе, тоже так подумали! Если в сети есть — найдут.

— А как же… они там с заказчиками договариваются? Чертежи показывают, контракты подписывают? — растерялась ВедьмаТанька.

— Старым добрым дедовским способом — письма пишут. И с курьерами пересылают, — пояснила Ирка.

— Каменный век какой-то… — озадаченно пробормотала ВедьмаТанька.

— Ага, — поддакнула Ирка. — Жуткое время, когда кроманьонцы еще не изобрели флешку и бедные неандертальцы сбрасывали инфу на 6-дюймовые дискеты!

— Что — и такие были? — озадачилась ВедьмаТанька.

— У нас в кабинете информатики до сих пор один такой комп стоит — с во-от такенной щелякой под эти самые древние шестидюймовки! — сообщила Ирка. — Правда, им уже никто не пользуется.

— Моя близняшка всегда говорила, что твоя школа — глубокий отстой! Если ты, конечно, мне голову не дуришь. Я еще посмотрю в Инете, были такие дискеты или нет! — пригрозила ВедьмаТанька. — Кошмар, а я думала, у реала страшное прошлое — всякие там человеческие жертвоприношения… А тут в родном виртуале…

— Это еще что! Если бы мы с Танькой были старше, и Танька тебя еще в те времена инсталлировала, быть бы тебе черно-белым изображением! — продолжала дразниться Ирка. ВедьмаТанька пришибленно молчала.

— Если ты не верила, что завод существует, зачем вызвала нас? — не отрывая глаз от дороги, спросил Айт.

— Ой, я просто кой-кого в своей памяти нашла! Не в нормальной, а в той, которая еще от Таньки досталась! — вскинулась ВедьмаТанька.

Черный джип заложил крутой вираж, так что стоящая на перекрестке бабулька погрозила ему клюкой. Вихрем пронесся вдоль отгораживающего территорию завода глухого забора и, сбросив скорость, добропорядочно припарковался на стоянке супермаркета. Ирка аккуратно закрыла рот: как раз собиралась выдать Айту ценные указания, чтобы к самой проходной не лез, встал напротив. Все-таки ведьмовской образ жизни накладывает отпечаток: всех, даже царствующих змеев, начинаешь считать глупее себя!

— Я увидела, как этот человек выходит с завода, — и узнала его! — продолжала тарахтеть ВедьмаТанька и вдруг замолчала. Камера видеонаблюдения на стоянке чуть дрогнула… и заинтересованно поглядела куда-то вбок… — А теперь все дружно смотрим направо… — интригующим голосом протянула ВедьмаТанька и резко, как фокусник, вынимающий из шляпы динозавра вместо кролика, крикнула: — Voilа! [Вот!]

— Mazette! [Ничего себе! (фр.).] — невольно тоже по-французски откликнулась ошеломленная Ирка.

Перевесившийся через ее колени, чтобы выглянуть в правое стекло, Айт вовсе не казался удивленным. Наоборот, улыбнулся с хищным восторгом, точно сбылись самые смелые его ожидания, и сообщил:

— Это человек с пистолетом, который был на месте портала вместе с тварью Прикованного! Это его я пытался унести, когда мне крыло прострелили!

— Я этого человека тоже неплохо знаю! — сузив глаза, словно сама целилась из гранатомета, Ирка наблюдала за высоким немолодым мужчиной в дорогом костюме, неторопливо шествующим по другой стороне улицы. Вот мужчина остановился, небрежно обмахнул лацканы пиджака, стряхивая с них крошки недавней трапезы, вытащил из кармана прямоугольничек пропуска, вставил в турникет и, сказав пару слов охранникам, скрылся за проходной завода.

Ирка дернула ремень безопасности и сиганула из джипа.

— За ним, быстро! Забирайся целиком в мой мобильный, ты нам понадобишься! — скомандовала она ВедьмеТаньке.

— Что-о-о? — мобильник в Иркиной ладони затрясся, будто сам собой переключился на виброзвонок, а донесшийся из динамиков вопль заставил оглянуться прохожих. — Пойти туда, где нет выхода в Интернет? Ни сетевого кабеля, ни Wi-Fi, ни… — ВедьмаТанька обморочно всхлипнула.

Ирка представила себе место, где, например, совсем нет воздуха. Или тепла. Или солнечного света. И посочувствовала ВедьмеТаньке. Действительно, жутковатое местечко получается.

— Спокойно! — Она встряхнула мобильник, будто это могло привести перепуганную ВедьмуТаньку в чувство. — Выхода в Интернет нет, а внутренняя сеть наверняка есть! Не могут же они и в самом деле все чертежи на бумаге хранить, — уже скорее для себя, чем для ВедьмыТаньки, сказала она. — Ты в эту сеть залезешь и вытащишь из нее все, что только можно.

— Ну и как я к ней подключусь? — мрачно поинтересовалась ВедьмаТанька.

— Попадем внутрь — увидим! — с энтузиазмом объявила Ирка, направляясь прямо к проходной. — Отвлеки их хоть на полминуты! — скомандовала она Айту.

Охранник на проходной обвел скучающим взглядом улицу. Он был стар, его не зря называли старейшим работником завода — еще полвека назад он стоял на этой же самой проходной и глядел на вот эту же улицу. Тогда он знал, что живет в самой прекрасной стране мира и охраняет самый важный в этой стране секретный объект, где создается и крепнет наша военная мощь! Здесь работали самые гениальные и самые секретные ученые, самые добросовестные и оттого еще более секретные рабочие, а вокруг проходной роем, будто осы над банкой меда, кружили шпионы потенциального противника! Втайне охранник мечтал поймать на своей проходной диверсанта Джона Смита, пытающегося проникнуть внутрь по подложному пропуску на имя главного инженера.

Диверсант так и не пришел, потенциальный противник сперва растаял на горизонте, а потом вдруг нарисовался снова, но уже в качестве главного заказчика. Всякие Джоны Смиты теперь нагло шастали через проходную, помахивая у охранника перед носом пропусками на свои собственные, джонсмитовские ФИО и тарахтя с конструкторами на языке, на котором говорили шпионы в советских фильмах.

В стекло пропускного пункта постучали, и молодой голос что-то протарахтел… на том самом языке потенциального противника!

— Excuse me, officer! Sorry… Could you tell me, how to get to Central Square? [Простите, офицер! Извините… Не подскажете, как попасть на Центральную площадь? (англ.).]

Охранник изумленно воззрился сквозь стекло. Перед проходной переминался парень лет шестнадцати: чернявый, длинноволосый, в темно-синей ветровке с заклепками и таких же джинсах. На простого честного отечественного хлопца он не походил настолько, что в былые времена его за один только внешний вид уже бы заподозрили, не дожидаясь, пока он на своем империалистическом языке зачирикает!

— Ишь, приперся… Мало вас тут таких ходють… — недоброжелательно зыркая на малолетнего шпиона, пробурчал охранник. — Хотя у тебя-то пропуска нету — вот и иди отсюда! Иди, иди! — и будто на забравшегося в деревенскую хату петуха, замахал на парня фуражкой. — Не видишь — не положено! Только по пропускам.

Парень непонимающе улыбнулся, глядя на охранника сквозь стекло, и снова побарабанил пальцем:

— Sorry, I don’t understand! I only would like to ask… [Извините, я не понимаю. Я только хотел спросить… (англ.).] — начал он.

— А вот отстрелил бы я твои американские ручонки загребущие, знал бы, как на секретном объекте в стекло колотить! — раздраженно глядя на непонятливого иностранца, процедил охранник.

— Да ладно тебе… Ну ткни ты ему, в какую сторону ехать! — посоветовал восседающий перед мониторами напарник. Ему было скучно, и он с интересом пялился на то, как их заводская достопримечательность, уцелевший с советских времен последний мамонт и мастодонт охранного дела, пытается договориться с заезжим иностранцем.

Старый охранник бросил на напарника презрительный взгляд: тот был из нынешних, из молодых, ему что картофельный склад охранять, что под завязку начиненный оружием завод — все едино.

— У нас секретный объект, а не справочное бюро, тут спрашивать нечего! — отрезал он. — А ты, чем на всяких непонятливых пялиться, за экранами бы следил… — охранник невольно поднял голову… и из горла его вырвался невнятный хрип. — Это что… кто…

На мониторах отражался коридор — по которому неспешно, как у себя дома, шла девочка лет тринадцати… и поглядывала на таблички на дверях, будто выбирая, куда зайти. Охранник и его напарник дружно обернулись — сквозь стеклянную дверь пропускного пункта виден был тот же самый коридор! И он был абсолютно пуст. Девочки не было!

Охранник крутанулся снова… Черноволосый парень больше не маячил перед стеклом. Смылся! — понял охранник. Отвлек внимание и смылся! А еще он понял, что именно сейчас, на старости лет, мечта его юности готова сбыться! Диверсанты ждали десятилетиями — пока утратится бдительность, пока все забудут, что такое режим секретности! Но они просчитались! Не ожидали нарваться на старую гвардию!

— Запрись на посту и никого не пускай! — гаркнул охранник, бросаясь к дверям. Тем временем девочка на мониторе удовлетворенно кивнула — видно, табличка на двери ей понравилась, — распахнула дверь и шагнула внутрь. В тот же миг она появилась на соседнем мониторе. Неспешно прошла между сотрудниками — почему-то никто даже головы в ее сторону не повернул, — выбрала единственный компьютер, возле которого никто не сидел, и начала подключать к нему свой мобильный.

Старый охранник промчался по коридору и рванул дверь конструкторского отдела. К нему повернулось множество лиц: удивленных, недоумевающих, недовольных… Девчонки не было. Комната просматривалась насквозь — ее не было нигде! Охранник припал на четвереньки…

— Ай! Ой! Что вы себе позволяете! Вы с ума сошли! — вскрикивали и ойкали конструкторские девицы, прижимая к коленкам юбки, когда он принялся заглядывать под компьютерные столы. Не отвечая, он вскочил и снова ринулся в коридор…

И снова замер, как примерзший. Переливаясь извивами серебристо-стального тела через турникет, плавно, как струя воды, скользила громадная — наверное, с руку толщиной! — змея. Перетекла рамку металлодетектора, свиваясь кольцами, просочилась в коридор… и исчезла. Старый охранник некоторое время тупо взирал на совершенно гладкий, разве что слегка грязный пол — точно рассчитывал найти между плотно пригнанными друг к другу плитками щель, в которую просочилась змеюка. И ринулся обратно на пост.

— Звони начальству! — распахивая дверь во всю ширь, прохрипел он и сам ринулся к внутреннему телефону, нажимая кнопки вызова. — Проникновение на территорию завода! Иностранные шпионы с новейшими средствами маскировки — под змею и призрак, предположительно женского пола! — проорал он в трубку. В трубке ответили. — Я вообще не пью! — оскорбился старый охранник. — На мониторы гляньте! — он сам запрокинул голову, вглядываясь в экраны. На экранах девочки не было. — Замаскировалась! — процедил охранник. — Ничего, сейчас мы тебя… Что стоишь, обратно запись перемотай, быстро!

Растерянный напарник принялся торопливо щелкать кнопками. Охранник смотрел на экран, смотрел, смотрел… А потом медленно положил трубку, из которой рвались гневные, негодующие возгласы. Ни при обратной перемотке, ни при еще одной, ни на третий раз ни девочки, ни змеи на записи не было.

Глава 22

Старый враг

Держась под руки, Ирка с Айтом неспешно шли по коридору. Ни мужчина в джинсах и потертом свитере, двигавшийся навстречу так, будто вовсе не знал куда идти, ни пара молодых парней, курящих под окном, стряхивая сигаретный пепел в баночку на батарее, — никто даже не глянул на них. «Вот и нечего на нас смотреть. Нет тут никого, кому здесь быть!» — твердила про себя Ирка, и глаза ее горели яркой изумрудной зеленью. Мимо пробежала девушка, прижимая к груди рулоны свернутых чертежей. Рулоны покрывал слой серой пыли, будто к ним не прикасались уже долгие годы. Пыль облаком вилась над головой, девушка чихала — стопка рулонов посыпалась на пол. Один откатился к ногам Айта. Не обращая ни малейшего внимания на замершего в шаге от нее парня, девушка собрала свои пыльные бумаги и заторопилась дальше.

В наушнике мобильного тихонько зашелестело. Ирка прижала наушник покрепче, чтобы неожиданный звук не мешал отводить глаза.

— Я ищу заказ, подходящий под характеристики, которые дал твой змей, но пока ничего! — отрапортовала ВедьмаТанька. — У нас мало времени, вас заметили оба охранника — я не смогла сразу взять под контроль видеокамеры. Сейчас они еще убеждают начальство, что не сумасшедшие, но кто знает, может, и убедят.

Ирка только вздохнула — упрекать ВедьмуТаньку за нерасторопность не имело смысла, могла бы перехватить изображение с камер раньше — сделала бы, раз не сделала, значит, не могла. Просто надо пошевеливаться. Ирка с силой потянула носом воздух — без смены облика нюх хортицы работал хуже, но пока она отчетливо различала тянущийся от турникета свеженький, не успевший расплыться запах. Ирка бегом рванула вдоль коридора, волоча Айта за собой.

Они выскочили в широкий холл с мрачными, тускло окрашенными стенами и забранным решеткой окном. Запах обрывался рядом с кабиной лифта — на кнопке четко благоухал отпечаток руки. Ирка безнадежно вздохнула… и затащила Айта на лестницу, под прикрытие двери с матовым стеклом.

— Он мог выйти на любом этаже! — прошептала она, настороженно оглядываясь, ведь теперь, когда она заговорила, их мог увидеть кто угодно. — Ты видишь его? — Ирка поднесла мобильник к губам.

— Нет, — сухо ответила ВедьмаТанька, явно недовольная, что ее отвлекают от потрошения местной сети. — Тут от камеры до камеры такое расстояние, что между ними вполне можно устроить целый оружейный склад! На некоторых этажах темно — а камеры в инфракрасном диапазоне не работают. Непонятно, зачем их было вообще ставить!

Ирка досадливо щелкнула пальцами:

— Ладно. Пойдем другим путем. Где у них отдел кадров?

— Третий этаж, — буркнула ВедьмаТанька. — Только там на самом деле ничего нет — даже в здешней сети!

— Разберемся, — процедила Ирка и, не тратя времени на лифт, помчалась вверх по пустой лестнице. Айт не отставал.

— Что такое отдел кадров? — только и спросил он.

— Это где хранятся все данные работников. Ну… вроде паспортного стола, но только не для окрестных жителей, а для учреждения…

Кажется, про паспортный стол она ему недавно что-то рассказывала…

Айт молча кивнул… и вытащил из-под ветровки свой изогнутый клинок. Ирка аж затормозила перед дверью третьего этажа:

— Ты чего?

— Ты говорила со своим учителем, что всех неместных в паспортном столе едят. Я, конечно, не местный… но собираюсь оставить этих едоков без зубов! — и он крутанул запястьем. Похожий на серп меч описал широкую дугу, льдисто отразив свет галогенных ламп.

— Я… иногда забываю, что ты действительно сильно не местный, — пробормотала Ирка. — Работники паспортного стола… И отдела кадров… И других учреждений… Они на самом деле людей не едят! Они просто так ездят по ушам со своими документами, справками, справками о наличии справок и прочей фигней, что… разжижают тебе мозг! И он начинает течь через уши! — Ирка вспомнила свой последний визит по бабкиным делам сперва в пенсионный фонд, а потом в собес. И гордо посмотрела на Айта — вот теперь она ему все понятно объяснила!

Айт подумал. Кивнул. И достал из-под ветровки еще и кинжал.

— Думаю, лучшая тактика — не подпускать их близко, — заключил он. Аккуратно, кончиком кинжала приоткрыл дверь. Мотнул головой — пошли! — и первым скользнул в коридор.

Ирка только вздохнула и последовала за ним. Этот коридор сильно отличался от холла первого этажа. Здесь было темно, так что прямоугольники дверей терялись на фоне стен. Лишь вдалеке мерцала тусклая желтая лампочка.

— Тридцать четвертый кабинет, — шепнула Ирка. Айт кивнул и двинулся дальше, время от времени всматриваясь в темные контуры дверей.

«Зато глаза отводить не надо — а то сил это жрет… А силы могут понадобиться!» — погружаясь в темноту, утешила себя Ирка.

Во мраке возникло какое-то движение… Низкорослый мужчина в старомодном костюме и тяжелых роговых очках выступил из тьмы. Поглядел на девочку тринадцати лет и шестнадцатилетнего с виду парня, шастающих по секретному оружейному заводу… И прошел мимо. Неприятный холодок скользнул по Иркиному позвоночнику.

Она остановилась и оглянулась. Мужчина тоже оглянулся и внимательно посмотрел на них через плечо. Потом легким скользящим движением, будто его отнесло ветром, двинулся дальше и скрылся во мраке.

— Тебе надо… отлучиться? Я подожду, — вежливо предложил Айт.

— Не знаю… — продолжая смотреть мужчине вслед, задумчиво ответила Ирка. — Может быть, позже… Мало времени, закончим, что начали. — И решительно отвернулась.

— Тогда нам сюда. — Айт указал на дверь.

Женщина, пьющая чай среди старых крашеных стеллажей с папками, обернулась, с недоумением оглядываясь на приоткрывшуюся дверь. Подождала мгновение, раздраженно дернула плечом и пошла закрывать. Рядом с ее столом возникла смутная тень, и из самодельного бумажного пакетика в чашку просыпалась тонкая серебристая пыль. Женщина тщательно закрыла дверь, вернулась, пошарила в столе и добавила к чаю печенье. Отхлебнула из чашки… и ткнулась носом в разложенные на столе бумаги, тоненько и сладко засопела. Черноволосая девочка и такой же темноволосый парень возникли возле стеллажей.

— Вроде бы человек как человек, — наклоняясь над спящей женщиной, пробормотал Айт. — А на самом деле — такое чудовище! Мозг через уши, надо же… — он передернул плечами, как от озноба, и отошел от стола, на котором спала кадровичка, подальше. С опасным противником лучше иметь пространство для маневра.

Разглядывая грубо нарисованные от руки буквы алфавита на полках, Ирка шла вдоль стеллажей.

— Я же помню, Танька тогда говорила мне его фамилию… Ага, вот! — она хищно метнулась к очередной полке и начала торопливо перебирать папки.

В наушнике Иркиного мобильника снова зазвучал голос ВедьмыТаньки:

— Ну что, убедилась, что там ничего нет?

— Есть! — выкрикнула Ирка, то ли возражая ВедьмеТаньке, то ли радуясь своей находке, и выхватила с полки пухлую папку с завязочками. — Они просто все на бумаге хранят! — Ирка посмотрела на спящую тетку, на старенький компьютер в углу комнаты. — Вряд ли она знает, как данные в базу заносить, — заключила Ирка.

— Извращенцы! — брезгливо припечатала ВедьмаТанька. — Информационные зомби! — ее голос исчез из наушника.

Зато Ирка радостно шлепнула папку на стол и принялась распутывать завязочки:

— Это личное дело! — указывая на фамилию, фломастером написанную на корешке папки, объяснила Ирка. — Тут все официальные сведения про человека. Сейчас посмотрим, в каком отделе он работает, и двинем прямо туда. Рано или поздно он там появится.

Она собиралась еще кое-что узнать про этого человека. Айту лишние сведения не нужны, а ей интересно!

— Прячься! — вдруг шепнул Айт, отталкивая Ирку за стеллаж.

Дверь распахнулась, и… высокий немолодой мужчина в дорогом костюме даже не вошел, а скорее ворвался внутрь.

— Галина Михайловна, дорогая, у меня к вам странная просьба, но поверьте, очень надо, в долгу не останусь! — еще с порога заговорил он. — Вы должны сейчас же забрать мое личное дело и спрятать его…

Человек растерянно уставился на безмятежно спящую кадровичку.

— Галина Михайловна, вам плохо? Что это вас средь бела дня сморило? — Он подошел к столу и протянул руку, собираясь потрясти кадровичку за плечо. И заметил лежащую на столе папку. Прочел фамилию на обложке. — Вы уже достали мое дело? Но… зачем? Как вы узнали? — человек взялся за картонную обложку… Свет галогенных ламп отразился от его гладко выбритой головы.

Внутри папки поверх стопки бумаг лежал мобильный. Раздался слабый перезвон, и с фотографии на вспыхнувшем экране на человека пристально и недобро уставилась черноволосая девочка с ярко-зелеными глазами.

Человек издал слабый крик и шарахнулся назад. И тут же замер, боясь шелохнуться и лишь скосив глаза на тонкий, льдисто поблескивающий кинжал, прижавшийся к его горлу.

— Здравствуйте, Аристарх Теодорович! — шепнул ему в ухо тихий девчоночий голос. — Знакомься, Айт! Вот этот человек, вместе с моей первой учительницей ведьмовста Радой Сергеевной, объяснил мне, что я — ведьма! Правда, потом он захотел меня убить — долго и мучительно! Так что особой благодарности я к нему не испытываю.

Глава 23

Ведьмин менеджер, торговец оружием

— Интересно, и как же вы в здешний отдел безопасности попали, Аристарх Теодорович? — точно следователь в кино листая папку с личным делом, спросила Ирка. Единственным отличием было то, что сидела Ирка не за столом, а на столе — стул и половина столешницы по-прежнему были заняты спящей кадровичкой.

— Знаешь же, что меня на самом деле зовут Александр Федорович, — бросая на Ирку угрюмый настороженный взгляд, пробурчал человек, однажды представившийся ей как ведьмовской менеджер. На Айта он старался вообще не смотреть.

— Простите, ничего не могу с собой поделать! — развела руками Ирка. — Что-то в вас есть такое… Типичное для Аристарха. Так как насчет работы?

— Я всегда здесь работал. В смысле, в давние времена, при Советском Союзе — отвечал за наложение грифа секретности на материалы исследований, — важно добавил он. — Между прочим, считался ценным специалистом!

— То есть гриф ровно лежал? Не отваливался? — очень серьезно спросила Ирка.

Аристарх Теодорович бросил на нее презрительный взгляд:

— Что ты понимаешь, девчонка, тебя в ту пору еще в проекте не было! Это был величайший завод, чудо оборонной мощи! А после распада Союза все растащили, профукали… Вот и мне пришлось уйти в частный бизнес, связался с этой ведьмой…

Последние слова явственно прозвучали ругательством. Ирка брезгливо, как ее кот, поморщилась, но перебивать не стала.

— Ну а когда ты и твоя компания сотворили с Радой тот ужас… — теперь уже сморщился Аристарх, — вернулся. Тем более что завод восстановили, импортные заказы пошли.

— Как поживает Рада Сергеевна? — вежливо осведомилась Ирка.

— Подмокла по весенним дождям, — также светски сообщил Аристарх Теодорович. — Теперь сушу на чердаке, на распялках. Пришлось пересыпать ее солью, чтобы портиться не начала, правда, в таком виде она очень нравится кроликам…

Айт кинул на Ирку любопытный взгляд поверх головы Аристарха, но девчонка его проигнорировала.

— Надо же, какая у Рады Сергеевны, оказывается, напряженная жизнь! — восхитилась она. — Можно сказать, круто просоленная! Ну а вам, Аристарх Теодорович, нравится новая работа? Удалось завязать… контакты? Взамен Рады Сергеевны, которая сейчас так занята с кроликами.

— Ирка, — перебил ее Айт. — Ты не те вопросы задаешь.

Ирка посмотрела на него возмущенно:

— Я подхожу к делу аккуратно и дипломатично.

— Ты сама говорила, что у нас мало времени! — перебил ее Айт, и лезвие кинжала сильнее надавило на горло Аристарха Теодоровича. — Вопрос первый — какое оружие из мира людей вы уже успели переправить в ирий? Мне нужно все — чертежи, убойная сила, воинские приемы, способы защиты…

— Какое еще оружие, какой ирий? — несмотря на прижатый к горлу клинок, Аристарх и не думал сдаваться. — У нас все легально, согласно нормам международного законодательства! Вы кто вообще такой? Я вас впервые вижу!

— Ай-ай-ай, как нехорошо! — покачал головой Айт. — Вы меня не просто видели, вы на мне катались! Правда, у меня была вынужденная посадка, и вы сошли… несколько преждевременно. Так и не долетели до места, где мы могли бы поговорить. Но отложить разговор — не значит отменить. Следующий вопрос — какое оружие вы только собираетесь отправлять в ирий, где и когда? И наконец, последний и самый главный — кто заказчик?

— А как этот заказчик на Аристарха вышел? — озабоченно напомнила Ирка.

— Тоже важно, но может подождать. Сперва — главное, — взмахом руки отмел незначительные детали Айт. — Я жду.

Аристарх Теодорович только пучил глаза и молчал.

— Кажется, он никак не может поверить, что ты и есть тот самый дракон, который его уволок! — догадалась Ирка.

— Он же меня видел, когда мы приземлились! — пожал плечами Айт. — Надо же, работал с ведьмами, торгует с другим миром — и такой скептик!

Холод клинка у горла вдруг исчез, но Аристарх Теодорович даже обрадоваться не успел. Страшная тяжесть навалилась ему на плечи… и дыша ледяным, промозглым холодом, навстречу ринулась распахнутая пасть — между сверкающих, кинжально острых клыков трепетал раздвоенный язык. Аристарх Теодорович сдавленно хрюкнул и потерял сознание.

— Я… еще не видела тебя таким! — прошептала Ирка, завороженно глядя, как играет узор чешуи на кольцах гигантского змея.

Крылья, хвост, чешуйчатый гребень вдоль спины исчезли, сейчас Айт был просто змеем — но каким! Его кольца свивались на полу, вокруг бесчувственного тела, перетекали серебристой рекой по стеллажам, вздымаясь вверх, чуть не до самого потолка, искрясь в свете старых белесых галогенных ламп и ниспадая вниз чешуйчатым водопадом.

— Нравлюс-с-сь? — прошелестел змей. Громадное тело медленно потекло вдоль полок, шурша чешуей — узор пришел в движение, от которого кружилась голова. Кольца на полу смыкались и размыкались, вставая арками и завиваясь сложными спиралями. Голова, увенчанная похожим на корону гребнем, зависла напротив Ирки, и глаза с вертикальным зрачком сверкнули глубоким золотом. Трепещущий раздвоенный язык чуть-чуть, едва заметно, слишком робко для этого гигантского существа коснулся Иркиных волос и тут же спрятался. Ирка поднесла руку к волосам и испуганно улыбнулось — сердце снова колотилось даже не как сумасшедшее, а… как пушка! Бабах — и снова затихает! Бабах!

Ме-едленным, завораживающе гибким движением змей петлей обвился вокруг ее плеч. Его чешуя была теплой, как нагретый песок, и одновременно прохладной, как прозрачная вода в укромной морской бухте. Как видное лишь солнцу в небесах озерцо в густой лесной чаще. Покачиваясь, громадная голова поднялась у Ирки за спиной и точно морской бриз взъерошил ей волосы. Айт опустил голову ей на плечо, искоса заглянул в глаза и, тихо шипя, потерся о щеку. Ирка подняла дрожащую руку и погладила его по чешуйчатому лбу.

— Что мы делаем? — прошептала она.

Айт замер.

— Вообщ-ще-то, пленного допраш-шиваем, — покаянно прошипел он. — Просто он отвлекся немножко… вот и мы отвлеклись. — И сжимающее ее плечи кольчатое объятие стремительно исчезло, опять оставив после себя облегчение и острое разочарование.

— Эй, ты, как там тебя… Аристарх! Хватит обморок изображать! — тонкий кончик Айтова хвоста вынырнул из хитросплетений колец и — хрясь! хрясь! — прошелся Аристарху Теодоровичу по щекам. Ирка невольно посочувствовала бывшему ведьмовскому менеджеру — вряд ли приятно, когда тебя очухивают штукой, здорово напоминающей резиновую полицейскую дубинку!

Аристарх Теодорович дернулся и застонал. Кончик Айтова хвоста метнулся вперед — и обвился человеку вокруг шеи, слегка придушив для острастки.

— Я задал вопрос-сы, — приближая громадную пасть к лицу пленника, прошипел Айт.

Тот в ответ лишь захрипел, царапая чешую. Глаза его выпучились.

— Что… что это? — раздался слабый голос. Кадровичка подняла голову и затуманенным взглядом смотрела на гигантского змея, хвостом душащего человека.

— То ли еще приснится, если заснуть среди дня на рабочем столе, — с мягкой укоризной сказала ей Ирка.

— Так это мне снится? — робко уточнила кадровичка.

— А в реальности у вас девочки на столе сидят? — переспросила Ирка.

Кадровичка поглядела на гигантского змея, потом на Ирку и поняла, что девочка на столе — это аргумент!

— А почему я уснула днем на рабочем месте? — подозрительность не оставляла тетку.

— Отдохнуть вам надо, Галина Михайловна! — в стиле «Наша Russia» ответила Ирка. — Не бережете вы себя! Идите домой, дома доспите. Может, давление померяете, врача вызовите.

Тетка покорно кивнула, Ирка спрыгнула со стола и повела ее к дверям, бережно поддерживая под руку и помогая переступать через кольца Айта.

— Вызовите… охрану… — Аристарх Теодорович задергался в хватке Айтова хвоста, сигналя тетке руками, хрипя и корча жуткие рожи. Кадровичка посмотрела на него испуганно:

— Чего это Александр Федорович мне в таком странном виде снится?

— Потому что гадюка он по сути, — обронила Ирка.

— Да? А казался таким приятным мужчиной. Хотя да, мелькает в нем иногда… что-то неприятное, — бормоча, тетка выбралась за дверь. Створка захлопнулась.

Аристарх Теодорович обвис на Айтовом хвосте как лопнувший шарик.

— Отпусти, ты его задушишь! — возвращаясь, буркнула Ирка.

Аристарх Теодорович упал на пол.

— Какие вы, парни, все грубые! Доберемся домой, я сделаю египетское зелье, и он расскажет все, что знает!

— А потом будем возвращаться сюда? — возмутился Айт. — Нет уж!

Ирка вздохнула — логично. Она присела на корточки рядом с Аристархом Теодоровичем.

— Ну что вы упираетесь? Они вам лучшие друзья и ближайшие родственники, эти, которым вы оружие продаете?

— Они меня убьют! — простонал Аристарх Теодорович. — Они сжигают людей живьем.

— А я топлю, — мягко сообщил Айт. — Странные вы, люди! Он боится какого-то другого змея, который неизвестно где, и не боится меня, который вот он! Даже как-то унизительно! — Айт наклонился к самому лицу Аристарха Теодоровича. Горячий пар вырвался из ноздрей змея и превратился в переливающийся водный шар, парящий, будто в невесомости. — Я тебе сейчас это в легкие пропихну, и тебя найдут завтра утром на полу комнаты… — он покрутил головой, оглядывая столы и стеллажи с папками, — утонувшего! Как в загадочных детективных историях! Змей Шешу, я только сейчас понял, откуда эти истории взялись, — кто-то из наших хвост приложил!

— Ты не сможешь, — косясь то на водный шар, то на Ирку, пробормотал Аристарх Теодорович.

— Ирки постесняюсь? — понял его Айт. — Так ее можно попросить выйти. А я тебе спокойно когти под ребра позапускаю, горячим паром обварю…

Ирка поглядела на него неуверенно. Она очень надеялась, что Айт издевается над Аристархом, но… Он Великий Дракон — Айт, конечно… И командующий, и член Совета… И что она думает, царствующие змеи добрые и милые, всех любят и никого не обижают? Наверняка прежде, чем он занял все эти должности, ему случалось творить… всякое. Она ведь… совсем-совсем ничего про него не знает!

— Ты же не будешь так делать, правда? — представляя себе сваренное и утонувшее тело без ребер на полу отдела кадров, жалобно спросила Ирка.

— Не делай мне, пожалуйста, замечаний, когда я работаю! — зло оборвал ее Айт. Прикрыл глаза пленочками век, явно стараясь справиться с раздражением. И уже почти спокойно прошипел: — Моему миру грозит опасность, и, если я не сумею отвести ее, потому что щ-шажу твои чувства… мать меня просто убьет! — и очень серьезно закончил: — И я не буду оспаривать ее приговор, да будет справедливость ее над нами вечно!

Ирка растерялась. Айт повернулся к Аристарху Теодоровичу:

— Ну так что — выставлять девушку за дверь?

Слабое возмущение шевельнулось в груди Ирки — вот только дай парню понять, что он тебе нравится, моментально командовать начинает! Хоть человек он, хоть змей!

— Я… Я ничего толком не знаю, — продолжал трепыхаться Аристарх. — Я же не главный человек на заводе: есть ведущий инженер, есть руководитель проекта…

— Вранье, — мотнула головой Ирка. — Может, они и есть, может, даже знают про заказ на оружие, а вот что заказчики из другого мира — не знают! Эту информацию вы оставили при себе. Слишком долго вы работали с ведьмами, чтобы не соображать, какую выгоду в нашем мире можно получить от существ из другого. Вы это знаете лучше, чем сами ведьмы! — криво улыбнулась Ирка.

— Потому что все вы — дуры безмозглые! — мрачно буркнул бывший ведьмовской менеджер.

— Нет, потому что даже худшие из нас, ружденных, заняты серьезным делом, — покачала головой Ирка. — На поставки живой и мертвой воды олигархам и обмен змеева золота по грабительскому курсу у нас практически не остается времени. — Ирка брезгливо скривилась. Только сейчас она по-настоящему поняла, как ей повезло, что есть Танька с ее истинным Даром, благородством бывшей графини и унаследованной от отца практической сметкой. А то бы тоже рядом мог такой Аристарх нарисоваться!

— В общем, мне надоело! — рявкнула Ирка. — Именно вы знаете ответ на главный Айтов вопрос — кого вы так боитесь? Кто людей жег? Кого вы видели вместе с той серокожей тварью? Рассказывайте быстро, иначе я сама пойду погулять в коридор… и полог тишины кину, чтобы никто не слышал криков!

— Я всегда знал, что вы, ведьмы, нелюдь поганая! Готовы на части человека растерзать, чтобы своего добиться, — уже сдаваясь, проворчал Аристарх.

Ирка посмотрела на него грустно. Конечно, ведьмы плохие. А тот, кто подсовывает в чужой беззащитный мир оружие, от которого и в нашем-то защиты никакой, — хороший. И не объяснишь ведь ему ничего, если б он мог понять, он бы просто такого не делал!

— Ладно, идемте. Все равно же не отстанете, — буркнул Аристарх Теодорович, вставая с пола и отряхиваясь.

Что это Аристарх так быстро успокоился? То ли трезво все взвесил и решил, что сдать заказчика дешевле выйдет… то ли задумал чего. Судя по вырвавшемуся у Айта шипению, его тоже обуревали сомнения.

— А здесь мы побеседовать никак не можем? — напряженно спросила Ирка.

— Ну если хотите, чтобы вас нашла служба безопасности… — равнодушно пожал плечами Аристарх Теодорович.

— Завод действительно обыскивают, — зашептал в наушниках голос ВедьмыТаньки. — Я же говорила, что охранники вас заметили.

— К тому же лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — продолжал Аристарх.

Ирка с Айтом переглянулись. Идти не хотелось. Но надо, пока Аристарх готов хоть к какому сотрудничеству!

— От такого большого тебя я глаза отвести не смогу, — неуверенно сказала Ирка, поглядывая на Айта.

— Это ты в каком смысле? — ехидно прошипел Айт. — Любоваться будешь?

И превратился обратно в черноволосого парня. Чтобы тут же огрести от Ирки локтем в бок.

Ирка заметила, как торжествующе блеснули глаза Аристарха, стоило исчезнуть обвивающим его кольцам огромного змея… Айт насмешливо улыбнулся и… дернул Аристарха Теодоровича к себе, обнимая, будто родного:

— Если вы думали, что от такого меня вам будет легче сбежать… — кинжал снова щекотал горло бывшего ведьмовского менеджера. На коже послушно выступила крошечная алая капля.

— Я так никуда не пойду! — бывший менеджер в панике скосил глаза на кинжал. — Я ж напорюсь при первом же шаге!

— А мы пойдем медленно и осторожно и совсем-совсем не будем делать резких движений! — ласково прошептал ему в ухо Айт. — Ирке так тоже будет проще нас прикрывать. Ну, пошел!

Аристарх Теодорович испуганно вякнул, когда удар коленкой под зад заставил его сильно качнуться. И больше не пытаясь сопротивляться, мелко засеменил к дверям.

Глава 24

Ракеты на драконов

Ирка зажмурилась. Сейчас коридор третьего этажа был залит светом и по нему сновали озабоченные люди в камуфляже. Кинжал прижался к горлу плотнее, Аристарх Теодорович тихо захрипел.

— О, Федорыч, и ты тут! — уверенный, командирского вида мужик вдруг остановился напротив Аристарха. — Чего напряженный такой — в туалет хочешь? — и глухо заухал, будто филин, явно довольный собственным чувством юмора.

Оцепенели оба — и Аристарх и Айт. Клинок в руке Айта дрогнул в опасной близости от пленника.

— А нас тут всех по тревоге подняли, — явно не замечая ничего необычного в положении собеседника, продолжал камуфляжник. — Старперу с проходной чего-то померещилось. Девочки — диверсантки и змеи — шпионки! — Он снова заухал. — Главное, напарник его говорит, тоже на мониторе чего-то видел… но без змей! А я смотрел — и без девочек тоже, вот ведь обидно как!

Ирка улыбнулась — молодец, ВедьмаТанька.

— Прям фантастика, а в фантастику мы не верим, вот и проверяем на всякий случай. Или диверсантов поймаем… — камуфляжник опять заухал, явно ни минуты не веря в такую возможность. — Или старого козла наконец на пенсию отправим, задолбал уже всех!

— Он что, нас не видит? — слабым голосом спросил Айт.

— Ага! — радостно согласилась Ирка. — Я подумала, если Аристарх хоть кашлянет, или я сама каблуком цокну… — Она с досадой поглядела на свои туфли — и надо было так вырядиться! — отвод глаз сразу рассыплется. Вот и сделала морок, хотя он сил больше берет. Извини, не успела тебя предупредить.

— А передо мной кто извиняться будет? — прошипел Аристарх Теодорович.

Камуфляжник осекся и поглядел на него с изумлением:

— Чего перед тобой извиняться — обидел кто?

Кинжал Айта крепче прижался к шее. Аристарх тяжко вздохнул:

— Так это… Меня тоже по тревоге сорвали, а ничего толком не сказали, думал, что серьезное, — пробормотал Аристарх Теодорович. — Ладно, пойду я, мне еще в хранилище зайти надо.

— А вот этого не стоило говорить, — прошептал ему в ухо Айт, прижимая кинжал так крепко, что из тончайшей царапины на горле Аристарха проступила кровь.

Камуфляжник посмотрел ему вслед — как тот мелко-мелко, будто японская гейша, семенит по коридору, и ухмыльнулся:

— Не иначе и правда в туалет хочет! Эй, ребята, шевелитесь! Надо эту дурь с обыском до конца рабочего дня закончить, мне тут после смены торчать охоты нет!

Аристарх Теодорович вызвал лифт — вся их компания втиснулась в кабинку.

— Может, хоть сейчас свой кинжал уберете? — раздраженно потребовал он.

— Мне хуже — мне еще приходится с вами обниматься. Но ведь терплю, — спокойно ответил Айт. — Какую кнопку нажимать?

— Нижнюю, — буркнул Аристарх. — Подземный этаж.

Ирка торопливо нажала кнопку и повернулась к Айту:

— Слушай, я хотела тебя спросить… Ты когда говорил, что мать тебя убьет, ты же… ну, как все… не всерьез? Мы же все обычно говорим, что родители убьют, правда? Но ничего они не убивают… — и сама прекрасно понимала, что если бы Айт говорил «как все», ей бы и в голову не пришло сейчас переспрашивать.

Айт поглядел на нее удивленно:

— Не знаю, как вы говорите и какие у вас отношения с родителями, но Великий Дракон, не сумевший предотвратить такую серьезную опасность для ирия, должен быть немедленно казнен! — убежденно сказал он.

— Но Табити же твоя мама! — потрясенно выдохнула Ирка.

— Ну и что? — Айт явно не понимал, что ее смущает. — Не справляешься — нечего брать на себя такую ответственность!

Лифт остановился, и потрясенная Ирка выскользнула наружу. Еще не хватало, чтобы эта живодерка Змееногая Айта казнила, даже не дав потанцевать на дне рождения! Да Ирка лично с Аристарха шкуру спустит — пусть только попробует что-нибудь выкинуть! Она шагнула вперед, услышала, как за спиной Айт вытолкнул из кабинки Аристарха Теодоровича и створки лифта с шелестом сомкнулись. И замерла, потрясенная.

Они стояли в гигантском зале. Больше всего это напоминало магазинный склад — коробки, ящики, снова коробки. Только товары на этом складе были совершенно невероятных размеров — некоторые с автомобиль, другие вообще с железнодорожный вагон. И стояли на платформах с колесами — подцепляй и выкатывай в громадные, будто в крепостной стене, ворота на другой стороне зала. Сверху падал дневной свет — потолок был сделан из странного мутноватого стекла. Ирка задрала голову и поняла, что стекло лежит вровень с землей — над ним вкруговую возвышались здания конструкторских бюро и корпуса завода.

— Что замерли? Нормальный склад — для большого завода крупногабаритной продукции, — пробурчал сзади Аристарх Теодорович. — Ищите ящики без маркировки — во втором ряду должны быть!

Ирка бросилась во второй ряд — Айт с пленником неторопливо последовали за ней. Ящики без маркировки нашлись почти сразу. Всего штук пять, совсем небольшие в сравнении с другими, они тоже стояли на небольшой погрузочной платформе. Ирка поглядела на Айта вопросительно — и откинула картонный верх. Блеснул металл… Ирка оглядела прячущийся под обычным картоном металлический ящик с кодовым замком.

— Код — ноль-два-ноль-пять, — не дожидаясь требования, любезно подсказал Аристарх.

Ирка протянула руку к замку и вдруг замерла.

— Второе мая, что ли? — недоверчиво спросила она. — Первый день русалий и мой день рождения?

Аристарх пожал плечами:

— Код — пожелание заказчика.

— Занятно, — пробурчал Айт.

— А уж мне как… — согласилась Ирка. — Может, пора уже рассказать о заказчике подробнее?

— Он появился в конце сентября прошлого года… Даже точную дату помню — двадцать четвертое! — пожаловался Аристарх Теодорович.

— Все интереснее и интереснее, — задумчиво прокомментировала Ирка. Ровно двадцать третьего сентября прошлого года она обрела полный контроль над своими способностями крылатой хортицы, убила змея и узнала, кто на самом деле ее отец.

— Самым обыкновенным образом позвонил на телефон Рады — это уже потом, когда мы встретились, оказалось, что у него кожа серая и уши… такие… — Аристарх явно хотел показать, какие именно, но с клинком у горла делать это поостерегся. — Сказал, что номер ему дал Радин учитель…

— Хозяин, — сквозь зубы процедила Ирка. Рада Сергеевна была робленной, но кто дал ей силу, Ирке так и не удалось узнать. Даже Аристарху в давние времена Иркиного печального ученичества это было неизвестно.

— Когда я рассказал ему, что случилось с Радой, — долго смеялся. Много расспрашивал — о тебе. — Аристарх метнул быстрый взгляд на Ирку, задержался на ее нервно постукивающих по крышке ящика пальцах и отвернулся. — Сказал, что хозяину понравится. Ну а потом, когда узнал, где я теперь работаю, обрадовался еще сильнее. Через неделю я получил пакет с описанием, что им, собственно, нужно… Оформил нормальный заказ… ну, как если бы из-за границы пришел, и передал начальству. Первая партия ушла через портал месяц, вторая — две недели назад…

— Как думаешь, они все ракеты израсходовали в последнем бою? — задумчиво спросил Айт. Вопрос явно не требовал ответа, Ирка и не стала отвечать. — Очень может быть, что в ирие еще остались запасы. Я должен знать, что вы туда отправили.

— Смотрите, — равнодушно кивнул на ящики Аристарх Теодорович.

Айт неуверенно поглядел на свой кинжал — оставлять Аристарха без охраны ему категорически не хотелось. Ирка спрыгнула с платформы и вытащила из сумки кусок зеленого мела. Несколькими быстрыми штрихами обвела вокруг Аристарха Теодоровича ромб.

— Як не можно по свиту голым ходыты, так щоб не миг цей чоловик шагу ступыты! — наскоро пробормотала она, замыкая ромб. — Никуда он не денется, — уверенно объявила Ирка. — Залезай! — Она кивнула на платформу.

— Раньше не могла это сделать? — со стоном разгибая руки, фыркнул змей.

— Я думала, тебе нравится, — невинно похлопала ресницами Ирка.

— Вот я сейчас кому-то покажу, как мне нравится! Как только руки чувствовать начнут, — пригрозил Айт и, бурча, неуклюже полез на платформу. Набрал код на замке и заглянул внутрь. Лицо его изменилось так странно, что Ирка не выдержала, тоже запрыгнула обратно на платформу и глянула Айту через плечо.

Ракета — если это вообще была она — оказалась вдвое у?же ящика. Все остальное место занимало жесткое ложе крепления. Маленькая, тонкая, она походила на стальной карандаш. И никаких крылышек, стабилизаторов, как в кино показывают…

— Мелкая какая-то… — удивилась Ирка. — Вот разве что дырки в крыльях сверлить.

— Вот именно! — зло согласился Айт. — Те ракеты, которые я замораживал во время последнего боя, были в два раза больше! Твой заказчик идиот — вместо оружия сильнее заказывает оружие слабее?

— Погоди! Я думаю, дело не в размере, а в силе заряда! — попыталась остановить его Ирка.

— А я думаю, что мне врут! — рявкнул Айт и, с силой захлопнув крышку ракетного ящика, спрыгнул с платформы, явно намереваясь вытрясти из Аристарха Теодоровича сведения вместе с зубными пломбами.

По всему заводу дико взвыли сирены.

Глава 25

Тревога! Змей на складе

— Внимание! Внимание! — орал голос — и вопли бесчисленных динамиков эхом отражались от стеклянного потолка. Казалось, этот крик шел отовсюду: метался между ящиков с оружием, гудел в заводских корпусах, ревел в шахте лифта. — Посторонние на территории завода! Возможно, вооружены! Всем работникам оставаться на местах! Всем в коридорах и курилках немедленно отправляться в ближайший отдел и доложиться начальнику! Внимание, через две минуты двери будут блокированы, по каждому, кто окажется в коридоре, открываем огонь!

Видеокамеры на стенах склада стали поворачиваться, словно глаза чудовища, отыскивающие жертву. Их объективы зловеще блеснули, норовя вот-вот найти замерших у платформы Айта и Ирку… И вдруг резко начали глядеть в разные стороны, будто их повернули невидимые руки.

— Вы что там натворили? — завизжал в наушнике телефона голос ВедьмыТаньки. — К вам целая толпа бежит, все вооруженные!

— Когда захлопываешь крышку, тоже надо вводить код, — ядовито скалясь, будто сам из змеев, пояснил Аристарх. — Иначе компьютер склада передает сигнал на компьютер отдела безопасности, и они мчатся сюда. Да, лифтовая кабина блокируется сразу, так что удрать не удастся! Стоять, куда?

— Выводи нас отсюда! — крикнула Ирка в мобильник, хватая Айта за руку и бросаясь к погрузочным воротам на другой стороне склада.

Оставшийся в ромбе Аристарх Теодорович попытался дернуться им вслед… Вычерченный мелом контур вспыхнул зеленым колдовским огнем, отрезая Аристарха от окружающего мира. Изнутри донесся вопль… а потом выстрел. Пуля пронеслась сквозь завесу пламени и звонко цокнула в платформу, на которой стояли ракеты.

— Тоже мне, специалист по допросам! Обыскать его не догадался? — рявкнула Ирка.

— А сама? — ощерился в ответ Айт. — Пленников моя охрана обыскивает, я только вопросы задаю!

— Нет, ну ты посмотри, как тебя там разбаловали! — фыркнула Ирка.

Пиу! Пиу! Пиу! — пули одна за другой вылетали из пламени. Одна прошла у Ирки над головой, вторая звонко цокнула в металл погрузочных ворот. Аристарх Теодорович не видел, куда стрелять, но дорога для бегства была только одна.

Ирка схватилась за ручку ворот… Пиу! Пуля ударила в металл у самых ее пальцев.

— Отойди! — изо всех драконьих сил Айт рванул створку… металл прогнулся, словно бумажный лист, заскрежетал… но выстоял.

— Чего ждешь — открывай! — завопила в мобильник Ирка… в ответ из наушника донесся пронзительный, истошный вопль ВедьмыТаньки.

— Внимание, внимание! — немедленно загрохотали динамики завода. — Атака диверсантов сопровождается несанкционированным проникновением во внутреннюю сеть завода! Всем немедленно отключить компьютеры! Повторяю, всем, кроме службы охраны и безопасности — отключить компьютеры! Выключайте, сволочи, кому сказано — кто чего недописал, кто во что недоиграл, быстро выключили!

— Ирка-а-а! — пронзительно завопила в наушнике ВедьмаТанька. — Я думала — это место-зомби, а это ловушка для таких, как я! Тут хакеры в засаде, они меня окружили! Загоняют! Аа-а-а, уберите это от меня, уберите, Ирка, спаси меня-а-а!

Лифты прибыли с грохотом приземляющихся бомбардировщиков. Сразу три кабины распахнули дверцы. Держа пистолет на вытянутых руках, уже знакомый камуфляжник с командирскими замашками выпрыгнул из лифта. За ним, настороженно водя пистолетами — совсем как в кино! — прикрывая друг друга, двинулись его подчиненные…

И увидели пылающий посреди склада огонь.

— Пожар! — заорал кто-то и, сорвав со стены огнетушитель, ударил струей белой пены в окружающий Аристарха Теодоровича пламенный ромб.

— Осторожно, огонь зеленый — может, химия какая! — крикнул командир. — Противогазы, нужны противогазы! — распорядился он в наушник переговорного устройства.

«Какая там химия — натурпродукт!» — подумала Ирка, следом за Айтом бесшумно отступая за штабель ящиков.

Она еще успела увидеть, как белая пена заплясала на языках пламени, стекая по ним, словно по стеклу. Изумруд огня и сверкающая пушистая белизна — красиво умопомрачительно! Ирка злорадно усмехнулась: фиг ведьмин огонь чем потушишь, кроме молока! И тут из середины пылающего ромба подал голос Аристарх Теодорович.

— Они здесь! Возле погрузочных ворот! — заорал он.

Дзанг! Шлеп! Одна пуля звонко ударила в ворота, вторая с чвяканьем увязла в картонной упаковке.

— Не стрелять! — рявкнул командир. — Федорыч, ты чё там, живой?

— Живой пока! У них нет огнестрельного, только ножи!

— Ну, ножички — это несерьезно! — энергично объявил командир. — Эй, сдавайтесь, все равно повяжем!

— Я вам сейчас покажу — несерьезно! — процедил Айт и прежде, чем Ирка успела вцепиться в него, выпрыгнул из их укрытия.

Первым свидетельством его появления стал вопль. Шум падающего тела… и выползая из-за угла штабеля к Иркиным ногам, потянулась струйка крови. Ирка не выдержала…

Человек извивался на полу, пытаясь зажать вспоротую от запястья и до локтя руку, а его пистолет валялся рядом бесполезной игрушкой. А дальше бушевал Айт. Видели когда-нибудь очень злую и быстро перемещающуюся мельницу? А вооруженный разъяренный вертолет? Кривой меч и кинжал плели круги вокруг врубившегося в толпу «безопасников» Айта. Меч вспыхивал лунным серебром, и рыбкой в стремительном потоке мелькал кинжал. И крики, крики, крики… Сгрудившиеся в кучу «безопасники» не могли использовать свои пистолеты, иначе они бы просто перебили друг друга. Плотной толпой они попытались навалиться на Айта — все равно что сунуться в мясорубку. С рассеченной грудью отлетел один, зажимая окровавленное лицо, опустился на колени второй. Кто-то хотел стиснуть руку с кинжалом в хитром приеме, но человеческие приемы самообороны не годились против змеев — через мгновение он уже корчился на полу, пытаясь остановить кровь, хлещущую из обеих ладоней и почему-то из ноги…

Из свалки вывалился командир — плечо длинной алой чертой пересекал порез.

— В стороны! — заорал он. — Отвалите от него, в стороны!

Не хуже волны прибоя противники хлынули от Айта. На миг гибкий воин застыл посреди пустого прохода — кривой клинок поднят для атаки, кинжал защищает грудь. Выбившиеся из-под шнурка волосы черными росчерками падали на лицо. Камуфляжник вскинул пистолет.

Бабах! Бабах! Ирка поняла, что сколько ее в виде американского шерифа ни рисуй, а стрелять она не умеет! Подхваченный с полу пистолет был тяжелый и неимоверно горячий, отдача толкнула в руку, дуло задралось вверх, и пуля звучно щелкнула по стеклянному потолку. Камуфляжник обернулся к ней, и черное дуло его пистолета хищно уставилось прямо в лоб…

Сверху прессом обрушился ветер, громадные когти сомкнулись у нее вокруг талии, снова ветер, и дракон взмыл к потолку.

— В фантастику они не верят, будет вам сейчас фэнтези! — гулко, как пар в котле, бурчал он.

Внизу орали — надрывно, на одной ноте. Кто-то из «безопасников» неотрывно глядел на зависшего под крышей склада дракона — и кажется, тихо сходил с ума. Их командир метался между ранеными и вопил в рацию, требуя подкрепление и противогазы.

— Ой, Айт, ты никого не убил! — разглядывая ворочающихся в кровавых лужах людей, успела прокричать Ирка. — Ты что, вообще не убиваешь?

— Я совершеннолетний дракон! — возмутился Айт. — Дома еще как убиваю. А здесь чужой мир, только в случае крайней необходимости! — Громадные крылья взмахнули, набирая разгон, Ирка зажмурилась в ожидании водопада битого стекла…

Серебристый змей спиной врезался в стеклянный потолок. Склад содрогнулся. Каменные стены заскрипели и качнулись, как пьяные. Коробки стали сыпаться со штабелей, кто-то заорал — придавило… Стекло устояло.

Из глотки дракона вырвался пронзительный рев боли и ярости, он спикировал вниз — Иркин желудок ухнул вместе с ним — снова взмыл вверх… Удар! И новый вопль. Потолок натужно заскрежетал… и выдержал.

Гу-у-ух! Лифты снова открылись, и оттуда сыпануло подкрепление — в противогазах и с автоматами. Дружный вопль ужаса отразился от стеклянного потолка — они увидели змея! Кто-то сиганул обратно в лифт…

— Надо же, и правда химию какую-то запустили! А ну-ка, проверим этот глюк! — поправил противогаз другой — и хлесткая очередь ударила по Айту.

А-а-аа! Ирка почувствовала, что она летит, — Айт швырнул ее в сторону. Каменная стена стремительно мчалась навстречу, перекинуться она не успевала…

Автоматная очередь ударила змею в грудь, отскакивая от чешуи. Охранник заорал — отрикошетившая от бронированной чешуи пуля пробила плечо.

Черные крылья выметнулись у Ирки из спины, позволяя спланировать к ближайшему штабелю. Это оказалось слишком для раненого «безопасника».

— Черный ангел! Ангел смерти! — заорал он, завидев сидящую на штабеле, как сыч на дереве, крылатую Ирку. Отшвырнул автомат и упал, закрывая голову руками.

— Посмотрим, как у этого ангела со смертью! — рявкнул другой, вскидывая автомат. Тень упала на Ирку — крыло Айта развернулось между ней и опасностью. Автоматные пули с чмоканьем вошли в перепонку. Айт заревел снова:

— Все, считаем — крайняя необходимость! — Белоснежный пар вырвался из пасти дракона, и волна леденящего холода обрушилась на охранников.

— Придурки! — раздался из зеленого пламени вопль. — Он же сейчас смоется! Все, ну все приходится самому…

Из зеленого пламени вылетели… пиджак с брюками и рубашка. Зеленое пламя ухнуло вниз… и оставшийся в одних плавках Аристарх Теодорович сиганул через остывающий ромб.

— Думаешь, я за все эти годы не научился в ваших заклятьях дырки находить? — заорал он. — «Голым нельзя ходить»? Ха! Не стреляйте, для обычных пуль он слишком здоровый! — Аристарх Теодорович нырнул за соседний штабель. Мгновение — и вроде бы совсем небольшая коробка оказалась у него в руках. Хрустнул картон… Аристарх Теодорович метнулся за другой штабель, уворачиваясь от броска Айта. Коробки, за которыми он только что сидел, покрылись ледяной коркой. Над соседним штабелем поднялась круглая черная труба, загудело, вспыхнуло пламя… и вертящийся снаряд хищной акулой устремился прямо к Айту. Царапнув крылом о стену, Айт уклонился… Снаряд просвистел у него под брюхом, едва не задев по-птичьи поджатые лапы, и врезался в стену. Грохнуло, сверкнуло, туча серой пыли и битого камня заволокла поле битвы. Воздуховоды истошно взвыли, вытягивая пыль…

— Ты что делаешь, псих неодетый! — орали «безопасники». — Сейчас все взорвется!

— Плевать! — орал в ответ окончательно озверевший Аристарх.

Черная труба вынырнула снова — уже из-за другого штабеля. Ирка прыгнула, всем телом врезаясь в коробки. Верхняя накренилась… и тяжело рухнула на стрелка. На широко распахнутых крыльях Ирка пронеслась над «безопасниками» — сонный порошок из пакетика сыпался им на головы, заставляя оседать на пол. Последний аккуратно подложил себе под щеку автомат… и порошок кончился.

А дым развеялся.

Аристарх Теодорович стоял на горе из осыпавшихся коробок, и черный раструб у него в руках целился точно Айту в грудь.

— Вот теперь я тебя достану, ящерица! — процедил Аристарх.

— Вправо! — крикнула Ирка.

Больше всего она боялась, что Айт станет оглядываться или раздумывать. Но змей лишь стремительно метнулся вправо — туда, где были плотно закрытые и запертые погрузочные ворота. И канул в царящую между широко распахнутыми створками черноту.

Мужчина в неуловимо старомодном костюме и роговых очках снова проступил сквозь мрак и поманил Ирку за собой.

— Куда? — заорал Аристарх, дергая стволом. Ирка перевернулась в воздухе… Бац! Она целилась в голову, но человеческое тело совсем не приспособлено для крыльев! Удар каблуками пришелся в плечо. Судорожно взмахнув руками, Аристарх с воплем полетел с ящиков. Ремень Иркиной туфли лопнул, туфля упала, стукнув Аристарха по голове. Ирка ринулась в темный проход. Так же легко и бесшумно, как открылись, тяжелые двери захлопнулись за ней. Обрушилась тьма.

— Айт! — прошептала Ирка. — Айт, ты где?

— Здесь, — неожиданно отозвался стонущий голос.

Ирка закричала и рванулась на этот голос.

— Живой! Живой! — плача и смеясь, бормотала она.

— Да что мне сделается! — смущаясь, тоже бормотал он. — Не плачь!

Долгий и пронзительный скрип, будто в фильмах ужасов, прорезал темноту. Во мраке слабо светилось прямоугольное пятно. Мужчина в старомодном костюме манил их с порога обычной, вполне человеческого размера двери.

— Пойдем? — прижимаясь к Айту, нерешительно спросила Ирка.

— Есть варианты? — усмехнулся он. — Только крылья убери, не пролезут! — и задвинув Ирку за спину, первым шагнул к двери.

Дверь за ними захлопнулась. И они уже не видели, как снова распахнулись створки погрузочных ворот. Уцелевшие охранники ввалились в коридор — двое держали под локти голого и рычащего от злости Аристарха Теодоровича. Гранатомет у него предусмотрительно отобрали. Вспыхнул свет. Посреди коридора лежала изящная туфелька на высоком каблучке. Позевывая и протирая глаза, начальник службы безопасности подошел, поднял туфельку, поставил себе на ладонь и сентиментально вздохнул:

— Драконы, ангелы… Золушка пробегала! — и посмотрел на Аристарха Теодоровича. Видно, решал, тянет ли тот на принца. Покачал головой и заключил: — Прав был старый пень из охраны — диверсанты! Галлюциногены используют. Искать! — рявкнул он. — На глюки не обращать внимания!

И оглашая погрузочный тоннель азартными воплями, сотрудники службы безопасности помчались дальше.

Глава 26

Ученые мертвецы

— Сюда никто не придет, — сухо, будто тростник на ветру, прошелестел мужчина в старомодном костюме. — Это хранилище при библиотеке научной литературы, собранные здесь материалы считаются устаревшими. — Плавным взмахом руки он обвел пыльные стопки журналов и толстые фолианты в самодельных переплетах.

— Мне нужен компьютер, срочно! — рявкнула Ирка.

Его напарник, в таком же мешковатом старомодном костюме, с пузырями на коленях брюк и закрученным штопором галстуком, скользнул в сторону — будто по воде плыл, — открывая стоящий на столе компьютер, тоже не очень молодой.

— Он подключен к локальной сети? — бросаясь к компьютеру, отрывисто спросила Ирка.

— К сожалению, мы не разбираемся, — вежливо улыбнулась женщина в платье в горошек с кружевным воротничком и с высокой прической по моде 60-х.

Подключен, должен быть подключен, вон сколько кабелей рядом набросано, возле нерабочего компьютера столько валяться не будет. В конце концов, даже на старом компе можно с соседним отделом в карты играть! Экран засветился, Ирка отстучала по клавишам и… увидела бегущую по выжженной равнине ВедьмуТаньку. Обгоревшие рукава свисали черными лохмотьями, по лицу ее текла кровь… За спиной у ВедьмыТаньки болтался здоровенный туго набитый рюкзак. На рюкзаке виднелись отчетливые следы когтей, одна из лямок была порвана, наскоро связана и немилосердно терла плечо, но ВедьмаТанька продолжала волочь добычу. Она оглянулась на бегу — Ирка увидела монстров. К оставленным в спекшейся земле следам хищно принюхивался скорпион на гусеничном ходу. Паук, чьи лапы заменяли сабельные лезвия, быстро семенил следом, оставляя за собой в земле длинные шрамы. Слон с бивнями в виде металлоконструкций — ток с треском проскакивал по сплетению стальных перекладин — топал рядом. Его хобот потянул воздух…

ВедьмаТанька упала. Вихрь закрутился вокруг ее ног, ее поволокло назад, напрасно она цеплялась скрюченными пальцами за спекшуюся землю.

— Ирка! Мобильник! — отчаянно простонала она, поднимая залитое слезами и кровью лицо…

Ирка схватила валяющийся на столе провод, подключила мобильник и сама вцепилась обеими руками в компьютер…

Две гигантские руки возникли над выжженной равниной и подхватили ВедьмуТаньку под мышки. Слон жутко затрубил. Пару секунд они играли в «перетяни девочку» — руки тащили ВедьмуТаньку к себе, вырывающийся из хобота слона вихрь — к себе. ВедьмаТанька заорала, руки дернули…

На экране Иркиного мобильника, словно с большой высоты, свалилась обнимающая рюкзак девчонка. Скорпион на мониторе компьютера прыгнул вперед, но в тот же миг Ирка рванула шнур, отключая мобильник. Казалось, скорпион врезался в экран изнутри. Расплылось черное облако яда, монитор вполне реально качнулся… Ирка выдернула шнур компьютера из розетки, и экран погас.

— О-ох! — донеслось из мобильного. ВедьмаТанька оттолкнула рюкзак, медленно, болезненно постанывая, перевернулась на живот и встала на четвереньки, тряся головой, как оглушенная. Капли крови падали с ее лица и исчезали за краем экрана. — О-ох! — она поползла куда-то на четвереньках, сдавленно бормоча: — Куда там компьютерным играм! С нашей Ирочкой — вот где игры! А уж когда Айт приезжает — никаких резервных копий не хватит! Нет, все-е-е! Устрою себе каникулы! Заархивируюсь и буду месяц спать!

— Ты как? — жалобно пролепетала Ирка.

ВедьмаТанька плюхнулась на попу и слабо махнула на Ирку рукой:

— Отстань! Дай подлечиться… — прямо под ней возникла высокая кровать, как в американских «больничных» фильмах, в вене появилась игла капельницы, а вокруг, перемигиваясь, попискивали приборы.

Интересно, что там у ВедьмыТаньки в рюкзачке — не зря ж она его тащила? Ладно, пока героическая виртуальная подружка лечится, можно и с неожиданными спасителями побеседовать. Ирка сунула мобильник в карман, поднялась и окинула взглядом хранилище старых журналов:

— Большое-пребольшое спасибо за то, что вы нам помогли!

Вежливость — это наше все. Особенно когда ты находишься в узком замкнутом пространстве, в компании таких… сущностей, да еще в их активно-агрессивный период, да еще когда эти сущности собрались в немалом количестве!

— Ну а теперь неплохо бы узнать, что вам от меня нужно, господа заложные покойнички?

Они были везде. Кроме уже знакомых мужчин в старомодных костюмах — того, что в роговых очках, и того, что в перекрученном штопором галстуке, — и женщины в платье в горошек, еще имелись несколько человек в советской военной форме. Ирка не была большим спецом в погонах, но, кажется, одна большая звездочка — это майор. Таких тут было трое, все они благополучно умещались на нижней полке стеллажа — стопки с журналами проступали сквозь их полупрозрачные тела. Полкой выше в гордом одиночестве размещался такой же полупрозрачный дядечка — постарше и с двумя звездочками на погонах — подполковник. Самую верхнюю полку оседлал дядечка еще постарше и уже с тремя звездочками. Наверняка он и был самое главное призрачное армейское начальство. Устроившийся на полу под стеллажом, Айт обнял руками колени и принялся изучать всю пятерку с мальчишеским интересом к военной форме.

Остальную комнату плотно, паря друг у друга над головами и даже просачиваясь друг сквозь друга, заполняли совсем молодые, средне-молодые и слегка уже немолодые мужчины в почти одинаковых костюмах, явно неудобных галстуках и еще более неудобных рубашках со слишком тугими воротничками. Среди них затесались два женских призрака: невзрачной очкатой девицы в платье, таком же мешковатом, как костюмы мужчин, и яркой тридцатилетней блондинки с высоко взбитыми волосами, утянутой в рюмочку талией и широченной юбкой.

— Мы не привыкли к обращению «господа», правда, товарищи? — поглядывая на Ирку несколько враждебно, высказался Галстук-Штопором.

Призрачный коллектив ответил дружным согласным гулом.

— А я совсем не привыкла к заложным, с которыми можно разговаривать, — парировала Ирка. — Обычно по сообразительности вы примерно на уровне агрессивной амебы-людоеда.

— В начале нашего существования в подобном виде ощущалось некоторое… снижение умственных способностей. Но привычка к дисциплине, в первую очередь дисциплине ума, а также товарищеская взаимопомощь и взаимная поддержка помогли справиться с этими недостойными советского ученого явлениями, — сообщил обладатель галстука. — Мы — конструкторская группа почтового ящика номер пятьсот восемьдесят шесть.

Не-ет, похоже она преувеличила умственные способности этих заложных!

— Что, все один почтовый ящик конструировали? — пробормотала Ирка. — Мне казалось, не такие уж они сложные, эти ящики.

Мина на лице Галстука-Штопором стала кислая, будто Ирка ему прямо в душу плюнула, женщина в платье в горошек вымученно улыбнулась.

— Простите. Мы иногда забываем, сколько лет прошло. В наше время любой ребенок знал, что такое «почтовый ящик». Так называли специальные конструкторские бюро, которые из соображений секретности даже адреса не имели.

«Хм, странная секретность, если о ней каждый ребенок знал», — подумала Ирка, но углубляться в вопрос не стала.

— Двадцать четвертого октября тысяча девятьсот шестидесятого года во время испытаний новой межконтинентальной баллистической ракеты Р-16 мы все, судя по всему… погибли, — продолжал обладатель роговых очков.

— Категорически не согласен! — немедленно запротестовал Галстук-Штопором.

— С чем тут можно соглашаться или не соглашаться? — с давним, накопившемся раздражением накинулась на него женщина. — Ракета взорвалась в пусковом стволе. Я предупреждала, что несимметричный диметилгидразин, как и любое высококипящее ракетное топливо, требует специфических мер предосторожности! Но вы только отмахивались! Последнее, что я помню, это расходящиеся волны огня. — Женщина подумала и добавила: — Концентрические. И могу сделать из увиденного только один вывод — мы умерли.

— Возражаю против подобного определения! — затряс головой Галстук-Штопором и закрутил штопором свой галстук, будто сам себя пытался удавить. Понятно, почему он у него в таком состоянии!

— Мы общаемся, мы ведем дискуссии, мы даже сумели накопить определенный научный материал… — загибая пальцы, начал Галстук-Штопором. — А отсутствие желания есть, пить и других физиологических функций отнюдь не является определяющим фактором. «Мыслю — следовательно, существую!» — сказал Декарт. Так что я никак не могу согласиться с тем, что мы — мертвы!

— Да мертвые вы, мертвые, — проворчала Ирка прежде, чем Роговые-Очки и Платье-в-Горошек успели ринуться в спор. — В таком виде и существуете. В том взрыве вы все сгорели дотла — даже косточек не осталось, — оглядев призрачное сборище, с явным сочувствием в голосе заключила Ирка. А что, первые нормальные заложные за все время ее ведьмовста, как не посочувствовать? Хотя сейчас-то они нормальные, а через секунду клыками обрастут и кинутся — такого тоже исключать нельзя.

— Простите, а по каким признакам вы это определяете? — немедленно заинтересовался мужчина в роговых очках.

— Заложные покойники обычно образуются из всяких воров-грабителей, прибитых собственными подельниками, казненных преступников, убиенных по бытовой пьянке скандалистов, жертв собственной глупости и тому подобных. Бывают жидкие, твердые и газообразные, — невольно подделываясь под их манеру разговора, учительским тоном начала Ирка. — В смысле, сперва они выкапываются полуразложившимися трупами, норовящими сожрать тех, кого считают виновными в своей смерти, при этом так называемый виновный моментально слабеет и теряет способность сопротивляться. — Айт с Иркой переглянулись и в унисон вздохнули. — Потом превращаются в шустрые, агрессивные скелеты — кстати, в этот период они самые опасные. Обычно норовят добраться до потомков своих обидчиков, отсюда и возникают легенды о родовых проклятиях.

— Вроде собаки Баскервилей? — деловито уточнил обладатель роговых очков.

— Это все художественная литература! — строго сказала Ирка. — Вроде проклятья рода Галаганов, за которыми семь поколений гонялись убитые полковником Гнатом братья-казаки, пока не истребили весь род! И наконец, по мере разложения физического тела остается прозрачная сущность, которую обычно называют призраком, способная только пугать и строить мелкие пакости. То же самое происходит, если сразу уничтожить тело, — развела руками Ирка.

— Видите, товарищи! — бурно обрадовался Роговые-Очки. — У нашего с вами состояния даже классификация есть, значит, это известный феномен, подлежащий исследованию!

— Что-то я не слыхал о таких исследованиях! — пробурчал Галстук-Штопором.

— Много вы знали о работе наших смежников? — напустилась на него женщина. — О разработках химического оружия, например? Нас секретили, их секретили, может, и вот их секретили! — она кивнула на Ирку. — Ходили, знаете ли, слухи… Гипноз, чтение мыслей на расстоянии…

— Антинаучный бред! — фыркнул неукротимый Галстук.

— Призраков мы тоже раньше считали антинаучным бредом! А теперь сами… — мужчина в роговых очках снова повернулся к Ирке. — Мы всегда были материалистами, но, пробыв полвека в подобном состоянии, начали понимать, что материалистическая теория не охватывает все аспекты устройства Вселенной…

— И снова категорически возражаю! — влез Галстук. — Просто в данном случае мы имеем дело с новым видом материи, что никак не противоречит фундаментальной теории материализма.

— Не будем спорить о терминах! — разозлился обладатель роговых очков. — Мы понимаем, что наше нынешнее положение несколько… ненормально и полностью лишает нас возможности продолжать исследования.

— Если девушка права и в эти самые заложные покойники попадают всякие асоциальные типы, я вообще не понимаю, как мы тут оказались! — проворчал Галстук. — Мы же ученые! Исследователи, теоретики, конструкторы…

— А для чего предназначались ракеты, которые вы делали? — вздохнула Ирка. — Они должны были убивать людей. И землю. И воду. И вообще все живое.

Молча слушавший их разговор, Айт зябко передернул плечами.

— Если бы не мы, если бы не вот эти люди, здесь бы и правда ничего живого не осталось! — вдруг страстно выкрикнул сидящий на верхней полке стеллажа полковник. — Думаете, американцы бы нас не тронули? Да они в пятидесятые подвели свои военные базы к самым границам СССР. Только наши ракеты, способные перемахнуть через океан, заставляли их бояться!

— Чего вы хотите? — тихо спросила Ирка. Спорить она не собиралась. У этих людей была своя правда, они жили, как умели и как считали правильным, — от кого можно требовать большего?

— Ну раз истории о призраках получили подтверждение на нашем собственном опыте… — улыбнулся мужчина в роговых очках. — Может быть, и другие теории, которые мы раньше считали не стоящими внимания, тоже несут в себе рациональное зерно?

— Мы хотели бы… двинуться дальше, — с надеждой глядя на Ирку, тихо сказала женщина. — Уйти из этого места, из этого… странного, никогда не меняющегося состояния. Узнать, что там, впереди.

По клубящимся в комнате призракам прокатился шорох — в нем были и надежда, и предвкушение, и мучительный страх…

— Мы даже территорию завода покинуть не можем, — мрачно пробурчал кто-то.

— Что там, впереди, никто не знает. Из тех, кто еще здесь, — так же тихо ответила Ирка. И тут же перешла на деловой тон — сейчас именно он лучше всего мог успокоить взволнованных призраков. — В обращении с заложными есть три варианта: возвращение к статусу обычного мертвеца, с разделением высшей… — она потыкала пальцем вверх, — и тварно-телесной души. К сожалению, возможно только со свежими покойниками, вам не подойдет. Еще может быть развеивание — в смысле, могу тупо вас всех перебить.

— Не много ли на себя берете, девушка? — проворчал полковник.

— С призраками-то? Или вы невнимательно слушали мою классификацию? — Ирка улыбнулась ему такой зловеще-сладенькой улыбочкой, что несчастный заложный дух сверзился со стеллажа, а остальные шарахнулись в стены, только сейчас сообразив, какое чудище привели в свое призрачное общество.

Через пару минут призрак в роговых очках высунулся из стены рядом с Иркой и слегка подрагивающим голосом поинтересовался:

— А какой третий вариант?

— Мягкое упокоение. Но для этого вам самим придется кое-что сделать.

— Вот-вот. Нам, пожалуйста, третий, если можно.

Духи начали робко вылезать из стен, снова разлетаясь по своим местам. Только полковник на стеллаж больше не полез.

— Можно, — задумчиво согласилась Ирка. — Время самое подходящее, обряд я проведу… и у меня есть знакомая на «Face Book», американская ведьма, ее дедушка занимался тем же, чем и вы. Очень понимающая тетка, она вполне может вас простить с их стороны. Только ведь и вы тоже должны их простить.

— Как? Кого? Что сделать? — одинаково круглыми глазами призраки уставились на Ирку.

— Так это работает, — развела руками Ирка. — Они простят вас, вы простите их. За то, что делали оружие, которое могло всех убить — и тех, кто под него попал, и тех, кто уцелел, и даже тех, кто родился бы после. Они — у нас убить. А вы — у них.

— Но… мы были уверены, что спасаем… Потенциальный противник… Агрессия американского империализма… Нас так воспитывали… Мы привыкли…

— Ничем не могу помочь — по-другому не выйдет, — вежливо сообщила Ирка. — И лучше сделать все прямо сейчас, когда у меня всплеск сил. Все-таки развеивать гораздо проще, чем упокоивать. Может быть, поможет то, что американцы на нас так и не напали? А мы — на них.

— Да-а-а… — ошалело протянул призрак в роговых очках. — Задали вы нам задачку. Я-то думал, вы попросите помощи с тем оружием, ради которого вы сюда залезли.

Так и промолчавший весь разговор Айт поднял голову от колен и с надеждой уставился на призрака.

— Нет, — очень спокойно ответила Ирка. — Вам ничего не придется делать взамен. Прости, Айт, но… Я поступила плохо с другими мертвецами и единственное, как могу попросить прощения, — помочь вот этим. Просто так…

Айт дернул плечом:

— Твое право. Из-за моей глупости тебе пришлось поднимать тех мертвецов, так что не мне решать, что тебе делать.

Ирка поморщилась — меньше всего ей хотелось, чтобы Айт снова начал себя винить.

— Бескорыстная помощь? — переспросил Галстук-Штопором. — Вот это по-нашему, это я понимаю! Я думаю, правильно будет, если мы тоже в ответ поможем товарищам! Тем более что этот заказ никакого отношения к обороноспособности страны не имеет. На свой карман работают, негодяи!

— В мое время за такое расстреливали, — пробурчал полковник.

— И правильно делали! — неожиданно поддержала его женщина. — Поможем, товарищи?

Призраки ответили согласным гулом и принялись вылетать сквозь стены. Туда же нырнула троица их руководителей, чтобы тут же вернуться обратно.

— Простите, мы забыли, что вам такой способ передвижения не подходит, — сюда, пожалуйста.

Дверь хранилища распахнулась.

— Идите-идите, — раздался в наушнике еще слабый голос ВедьмыТаньки. — Сюда уже наверняка движутся охранники — местные хакеры не могли не засечь, как тут включался компьютер.

— Чего раньше не сказала? — Ирка бросилась к дверям.

— По моим расчетам, пока бы они расчухали, у вас вполне хватало времени поговорить, — невозмутимо пояснила ВедьмаТанька.

Глава 27

М-47 «Дракон»

Тоннель, по которому они шли, казался бесконечным, и в нем царила такая же бесконечная тьма. Только дуновение сквозняка, от которого замерзала даже каменная облицовка, показывало, что призраки скользят рядом. Ирка пошарила во мраке… пальцы Айта сплелись с ее пальцами, и Айт притянул ее поближе к себе. Сперва его ладонь была холодной, а потом от нее волнами стало идти тепло. Ирка невольно хихикнула и прижалась к его плечу — когда парень согласен поработать твоей личной грелкой, это надо ценить!

— Сюда, пожалуйста.

Открылась очередная дверь — перед ними снова был склад, значительно меньше, чем предыдущий, зато с точно такими же громадными погрузочными воротами. Стоящие на трех платформах ящики выглядели намного внушительней тех, что остались на большом складе.

— Сюда их прикатил тот товарищ, который нам совсем не товарищ, спекулянт без чести и совести, собирающийся продать оружие в частные руки! — полковник скользнул к одному из ящиков и с неожиданной для призрака легкостью поднял крышку. — Вот! Противотанковые управляемые ракеты М-47 «Дракон». Отстреливается с помощью вот этого агрегата, тяжелый, конечно, но в принципе достаточно сильный человек может удержать на плече. Твердое топливо, стабилизатор полета, кумулятивная боевая часть — пробивает композитную броню.

— Как вы сказали она называется? Дракон? — переспросил Айт, вскакивая на платформу и заглядывая внутрь. И сухо рассмеялся. Он поглядел на Ирку, и в глазах его вдруг блеснули жуткие багрово-красные отсветы. — Хотел бы я выяснить, кто такой остроумный — сам Прикованный или наш предатель?

Ирка невольно ощутила не то чтобы жалость к тем, у кого он будет выяснять — нечего их жалеть, заслужили! — но желание в момент выяснений держаться подальше.

— И сколько такой дряни к нам уже попало? — прошептал Айт, завороженно глядя внутрь ящика. Эти ракеты совсем не походили на те, которые использовали слуги Прикованного на поле боя. Такую хвостом не отобьешь!

— Это шедевр военной техники! Хотя и дрянь, конечно, — вздохнув, добавил полковник. — Наверняка ракеты отправляли партиями, только данные все в компьютерах, а ими мы пользоваться не можем.

— Мы совершенно ничему новому не способны научиться с самого момента смерти, — развел руками призрак в роговых очках. — Только используем старые знания.

— Я знаю, когда отправляли! — прозвучало в Иркином наушнике. Ирка вытащила из кармана мобилку. ВедьмаТанька была нынче раненый боец — голову обматывала мультяшно-эстетичная полоска бинта с элегантным алым пятном. Из-под бинта выбивались подвитые золотистые локоны, забинтованная рука висела на шелковом платке Гермес (чтобы никто не перепутал, подпись бренда «HERMES Paris» была выведена на передний план). Грудь туго обтягивала гимнастерка — с приколотым орденом. — Проникновение в тыл врага осуществлено успешно! — вскидывая ладонь к виску, отрапортовала ВедьмаТанька. — Где тут мой рюкзачок? Зря я, что ли, его набивала, потом тащила… О! Если я правильно вычислила, вот это и была первая часть заказа.

На экране возникло изображение ракеты.

— Вот, они и были! — как родной обрадовался ракете Айт.

— Ушли три дня назад. Наверняка их ваш Жорик и видел, — деловито заключила ВедьмаТанька.

— Эти, конечно, ничего, но «Драконы» посерьезнее будут, — заглядывая на экран, высказался полковник. — Их на автомобили и бэтээры устанавливать можно, тогда вообще мобильность повышенная, где угодно цель достанут. О, тут еще для поражения воздушных целей… — перепархивая на другую платформу, с гордостью сообщил он.

На складе повисло молчание, Айт мрачно глядел на ящики с ракетами.

— А можно… Можно сделать так, чтоб они не доставали цель? — прошептал Айт.

— Как это не доставали — а для чего их делали-то? Чтобы доставали, и без всяких там… — возмутился полковник.

— Можно сделать так, чтоб они не взорвались, — вдруг вмешалась женщина.

— В принципе, можно… — согласился призрак в роговых очках. — Боевая часть в общих чертах соответствует тому, что было в наше время. Ракеты уже здесь, значит, проверять на полигоне их не будут. До появления заказчика… — он мотнул головой в сторону грузовых дверей, — у нас есть день, может, даже два, чтобы внести… кой-какие мелкие изменения.

— Когда появится заказчик? — замирающим голосом переспросил Айт.

— Я же сказал — через день-два, — рассеянно откликнулся призрак, продолжая с хищным интересом изучать ракеты. — Раз товар уже подготовлен.

— Появляется всегда прямо через эти двери, — неодобрительно поджимая губы, наябедничал Галстук-Штопором. — Вопиющее нарушение режима секретности!

Ирка с Айтом посмотрели на погрузочные двери — и переглянулись.

— А можно открыть? — попросила Ирка.

Галстук-Штопором лишь пожал плечами — и громадные двери бесшумно распахнулись. Снаружи потянуло ветерком, запахом влажной земли и старой пылью. Напротив торчал строительный забор — и в нем тоже красовались широкие, разве что дощатые ворота. Над забором возвышался строительный кран.

Ирка с Айтом переглянулись снова… Ирка кинулась к воротам и прижала проколотый палец к замку. Звякнув дужкой, замок свалился в пыль. Ирка толкнула створку.

— Интересная техника, но зачем же пальцы колоть? — возникая рядом, поинтересовался Роговые-Очки. — Мы бы открыли.

— Сюда мы ходить еще можем, — пояснила женщина. — Это наше, ведомственное строительство.

— Дом для сотрудников, — добавил Галстук-Штопором. — Никак не построят. Раз пять начинали и снова бросали. Последний раз вот… мировой финансовый кризис помешал. Хотя в мое время мировые финансовые кризисы нас никак не касались! Не было в СССР кризисов, тем более финансовых!

— Вами что, тогда кто-то из наших правил? — на мгновение отвлекся от своих проблем Айт. — Так вроде не улетал никто… Хотя за что теперь можно поручиться? Еще три дня назад я был уверен, что среди змеев нет и не может быть предателя. Потому что ваш недостроенный дом мы уже год используем под порталы. А вот здесь, с этого крана, вчера свисала сетка-ловушка… — голосом таким спокойным, что в это спокойствие вовсе не верилось, сообщил Айт. — За тем штабелем плит я прятался, а там на первом этаже… — Он показал на бетонный скелет недостроенного дома, состоящий из арматуры и блоков перекрытий. — Мы с этим твоим Аристархом Теодоровичем в пистолетные прятки играли. Гад наглый!

— Аристарх? — уточнила Ирка.

За что удостоилась уничтожающего взгляда:

— Этот — наглая макака! А наглый гад — тот змейский предатель!

Из ноздрей Айта вырвался клуб кипящего пара. Переполошенные призраки метнулись во все стороны, пар закрутился тугим белым облаком… и постепенно растаял в воздухе. Айт посмотрел на парящих над его головой призраков с отчаянной надеждой:

— Скажите, а вы… можете сообщить, когда заказчик появится?

Призраки переглянулись.

— В принципе… — начал тот, что в роговых очках. — Гражданин, которого вы называете Аристархом, обычно начинает суетиться за пару часов до появления заказчика.

— Узнает как-то… — кивнула женщина. — А если мы предупредим, вы поможете нам… с нашей проблемой? — глядя только на Ирку, напряженно спросила она.

Ирка покачала головой:

— Я уже сказала, что помогу вам в любом случае. Слово ведьмы. Так что решайте с Айтом.

— Товарищеская помощь представителям угнетенных туземных народов слаборазвитых стран — долг настоящего советского ученого! — пафосно изрек Галстук-Штопором. — Нам стыдно, что какие-то империалисты используют именно наше оружие для вмешательства в ваши внутренние дела, и мы готовы сделать все, чтобы помешать этому вопиющему акту агрессии!

Айт шумно вздохнул… Ирка зажмурилась. Вот сейчас ка-ак рявкнет во все драконье горло насчет слаборазвитости!

Айт выдохнул. И очень серьезно сказал:

— Спасибо!

— Только коллега в порыве солидарности забыл спросить, как мы с вами свяжемся, — вмешался призрак в очках. — Пользоваться современной техникой у нас не получается, звонки со стационарных телефонов все фиксируются, а покинуть территорию завода мы безуспешно пытаемся уже более пятидесяти лет.

— Это как раз не проблема, — усмехнулась Ирка. — Не зря все-таки колола! — и прижала палец, заставляя ранку снова раскрыться и наполниться алой, похожей на ягоду, капелькой крови. Ирка протянула палец призраку.

— И что, я должен это… — опасливо начал он.

— И побыстрее! Высохнет, придется снова колоть, а у меня и так исколотые пальцы — что-то вроде профессиональной травмы.

Призрак неуверенно хмыкнул, оглянулся на сотоварищей…

— Какой-то дикий шаманизм. Расписаться кровью не требуется? — пробормотал Галстук-Штопором и демонстративно отвернулся.

Ирка нетерпеливо пошевелила пальцем. Призрак в роговых очках вздохнул… и потянулся к крови. Едва видимая в дневном свете полупрозрачная субстанция вдруг стала ярко-пунцовой, засветилась, будто посреди стройки зажгли фонарь, и начала медленно затухать, оставляя ровное розоватое свечение, будто от ночника в комнате девочки-блондинки.

«Хорошо, что он призрак из прошлого и насчет розового выступать не будет!» — подумала Ирка.

Призрак и впрямь не выказывал никаких претензий, наоборот, с любопытством оглядел себя:

— У вас какой-то особенный состав крови? — поинтересовался он.

— Анализы ничего не показывают, — уклончиво ответила Ирка. И правда не показывают, только вот железо в ее крови растворяется и некоторые яды тоже, хоть и не все. Говорят, над этим работать надо, но идея принимать по ложечке цианистого калия перед едой, постепенно увеличивая дозу, не вызывала у Ирки энтузиазма.

— Благодарю за помощь, приятно было познакомиться, будем ждать от вас известий, — сказал Айт, подхватил Ирку под руку и поволок через стройплощадку. — Пошли отсюда, пока я, как представитель угнетенной змеиной народности, не устроил этому сильноразвитому человеку что-нибудь… туземное! — прошептал он Ирке на ухо.

— Они хорошие люди, — серьезно проговорила Ирка. — Просто тогда была такая жизнь, такие идеи… Их так воспитывали!

Айт болезненно скривился:

— Другой мир — другие обычаи. Но эти ваши межконтинентальные ракеты… Убивать на расстоянии, когда сам остаешься вдалеке, в полной безопасности! — Айт брезгливо повел плечом. — Есть в этом что-то мерзкое. У нас, когда царствующие змеи решают воевать, то они первые и летят в бой — иначе какое мы имеем право посылать на смерть других? Ха, если рисковать собой не приходится, можно войну из-за какой-нибудь ерунды затеять — вроде земель или сокровищ!

Глава 28

Туфли и шоколад

— Куда ты меня тащишь? — после недолгого молчания спросила Ирка.

— Ну, покойный Жорик при жизни сюда же как-то залез, значит, и мы выберемся, — рассудил Айт. — Или ты предпочитаешь возвращаться через завод?

На такое вопиюще глупое предложение Ирка даже отвечать не стала, а сосредоточенно захромала дальше — мелкий гравий больно колол босые ноги. Она попыталась переступить кусок битого стекла и немедленно напоролась на какой-то особо острый камешек. П-с-с-с, больно как! И даже на одной ножке не попрыгаешь, от таких прыжков можно вообще без ног остаться. Заменить бы их на собачьи лапы… Ирка задумчиво поглядела на свои конечности, прикидывая, что хуже: колготки, уже пустившие «стрелки» во все стороны, или когтистые-шерстистые собачьи лапы, выглядывающие из-под края романтической летящей юбки!

В этот миг Ирка почувствовала, что и юбка взлетает — вполне романтически, — и сама она тоже… и обхватила Айта за шею.

— Сегодня это у нас стало доброй традицией! — поудобнее пристраивая ее на руках, объявил Айт.

— Немедленно поставь меня на место! — Ирка взбрыкнула ногами, увидела, насколько на самом деле драные ее колготки, ойкнула и попыталась ноги спрятать, впрочем, без особого успеха — Айт уже все заметил.

— Вот интересно, когда ты была вполне обутая, то не возражала, что я брал тебя на руки. А теперь, когда рискуешь располосовать ногу о какую-нибудь железяку… — Айт кивнул на торчащий прямо из земли ржавый изогнутый железный штырь, — тебе вдруг не нравится. Это образец той самой знаменитой женской логики или твоей личной?

— Утром тебе меня таскать не понравилось, я больше не хочу навязываться! — ощетинилась Ирка.

Айт даже остановился и поглядел на нее недоуменно.

— Мне лужи не понравились! Змейски хотелось их осушить, но твоя соседка из-за забора смотрела. Носить девушек на руках все-таки естественней, чем взглядом испарять лужи.

— Вряд ли тете Ане это показалось естественным, — пробормотала Ирка, уже привычно утыкаясь лицом в плечо Айта.

— Значит, ей в жизни не повезло! — прошептал он и тихонько посопел Ирке в волосы.

— Как романтично! — донесся из болтающихся на груди наушников сентиментальный всхлип.

Ирка отпустила одну руку, нашарила в кармане сумки мобильник и прижала кнопку. Из наушника донесся гневный вопль:

— Ирка, имей совесть, дай хоть послушать, как это в реале!

Потом «дин-дилин» — звук отключенной мобилки, и тишина.

Дырку в заборе они и правда нашли быстро. Айт подсадил Ирку, выбрался сам и снова подхватил ее на руки.

— Эй, ты куда? — занервничала она.

— Соблюдать другую нашу традицию — покупать тебе в каждый мой приезд обувь, — усмехнулся он, направляясь прямо к входу в торговый центр.

— Не хочу! — завопила Ирка. Брыкаться больше она не рисковала, но возражать же как-то надо!

— Выбирай: или я несу тебя на руках до самой машины — тут в обход завода квартала два будет. И все на нас по дороге пялятся, вот как сейчас. Или мы заходим в магазин и дальше ты идешь сама.

— Я могу сама купить себе туфли!

— А вот это уже граничит с оскорблением, — жестко сказал Айт. — Ты еще в кино или в ресторане предложи за меня заплатить!

— В ночной клуб не пойду! — еще больше испугалась Ирка, вспомнив их прошлые похождения после покупки ботинок.

— А куда пойдем? — спросил Айт, аккуратно внося Ирку в разъехавшиеся двери торгового центра и ничуть не смущаясь под устремленными на него со всех сторон взглядами. — Учти, сидеть еще полдня у тебя дома и беседовать с твоей бабушкой я просто не смогу! У меня нервы, конечно, змеиные, но не железные! И по парку таскаться тоже не буду! — сразу перебил он Ирку.

— Чего тогда обувь покупать, если не гулять? — проворчала Ирка, но больше для того, чтоб оставить за собой хоть видимость последнего слова. — Ладно, я знаю, куда мы пойдем.

Апрельские сумерки еще пребывали в задумчивости — то ли начать сгущаться, то ли подождать, оставив время дню. Айт расслабленно, одной рукой вертел руль, второй деловито шуршал в заткнутом между сиденьями бумажном пакете с фирменной надписью мастерской шоколада. На щеке у него красовался длинный шоколадный мазок, Ирка все порывалась сказать, но каждый раз останавливалась: с шоколадом на физиономии Айт был такой домашне-умилительный, что так и хотелось на него смотреть и смотреть!

— Потрясающая штука! — сосредоточенно добывая из пакета очередную конфету, пропыхтел Айт. — Даже не знаю, что лучше, горячий шоколад, который мы там пили, или вот это! Почему к нам такой не попадает?

— Потому что ваш покупают в обыкновенных супермаркетах, а это — ручная работа! — тоже выуживая конфетку, пояснила Ирка. — Дорогущие, заразы! Но раз у меня парень без финансовых проблем, как не попользоваться? Говорят, во Львове в таком кафе есть стеклянная стена, а сквозь нее видно, как шоколад кипит и как конфеты вручную делают. А я там никогда не была, — грустно сказала Ирка. — Я вообще нигде не была, даже море только по телевизору видела!

— В следующий раз я специально прилечу, когда не будет ни русалий, ни Ивана Купалы, ни Солнцеворота… — твердо сказал Айт. — И мы с тобой отправимся путешествовать. Может, даже не всегда на своих крыльях, а на ваших самолетах, которые летают, а крыльями не машут. Или поездом. Куда угодно — Париж, Лондон, Рим… Захочешь, твоих друзей с собой возьмем. Как сама захочешь.

— Угу, — вздохнула Ирка. — А там мы вляпаемся в неприятности с тенью Наполеона или призраками семейства Борджиа — и все будет как всегда. Но мечтать не вредно. Эй, ты куда опять такую конфету потащил? Я этот сорт еще даже не пробовала!

— Ну что ж делать, если они мне больше всех нравятся! — невозмутимо сообщил Айт, внимательно оглядывая конфету из черного и белого шоколада в виде женской сережки. Покосился на возмущенную Ирку, вздохнул — дескать, от сердца отрываю! — откусил от конфеты половинку, а вторую протянул Ирке.

Ирка поглядела на нее с сомнением. Айт завлекательно покрутил половинкой.

— Последний шанс, — предупредил он. — И вообще, у нас кровь — лечебная, а слюна — антисептическая. В смысле, если тебя тяжко ранят, я в тебя плюну, и все пройдет!

— Что от тебя еще хорошего дождешься, кроме плевка и полконфеты, — сказала Ирка, покосилась на новые туфельки — совершенно в стиле романтической юбки, только на сей раз с совсем маленьким каблучком, и сгребла половинку с Айтовой ладони. — Они и правда самые вкусные! — Она принялась перетряхивать пакет, надеясь среди разнообразия шоколадных ежиков, шариков, божьих коровок, спиралек, ракушек с орехами, с марципанами, с цукатами и еще неизвестно с чем углядеть понравившуюся конфету. — Ты их все сожрал. Ну есть у тебя совесть!

— Есть, но я ею не пользуюсь! — объявил Айт и ловко утянул у Ирки из-под пальцев еще одну конфету. Тяжелый джип свернул в балку и заскакал по колдобинам — Ирка была уверена, что Айт наезжает на них специально, чтобы не дать ей выбрать конфету! Ему самому прыжки джипа почему-то не мешали!

Автомобиль подкатил к Иркиному дому. У ворот в национально-профессиональной позе — руки в бока — стояла Оксана Тарасовна и подозрительно глядела на вылезающую из машины парочку.

— Надеюсь, вы не делали ничего… такого? — настороженно спросила она.

Ирка старательно и глубоко задумалась.

— Разгром военного завода считается? — наконец спросила она.

Теперь уже призадумалась Оксана Тарасовна:

— Военный завод большой, пока вы его громили… У вас не должно было остаться времени… на глупости! Но без шоколада могли бы и обойтись! — разглядывая их перемазанные физиономии, нашла к чему придраться ведьма. — Я так и знала, что этот змей не даст тебе заниматься делом! У нас ночью обряд, а вы по городу раскатываете.

— Точно! — с некоторым даже раскаянием протянула Ирка. — Айт, ты иди ешь, от бабки отбивайся, в общем, что хочешь делай, а мне надо в душ и поспать хоть пару часиков, потому что мне сегодня ночью умирать! А до этого придется с Оксаниными ведьмами кумиться! Вот это действительно неприятность!

Глава 29

Стая вовкулак

Ветер пел, и стая тоже пела. Асфальт стлался под лапы, и стая бежала по темным улицам спящего города, заставляя эхо волчьих песен метаться между бетонными стенами домов.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Ветер горчит,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />и сердце стучит.<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Весна бурлит,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />и стая мчит!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />О-у-у-у!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Стая летела по ночному проспекту — оу-у-у! Фонари испуганно мерцали, заливая черное полотно асфальта, и под мягкими бесшумными лапами то и дело расцветали и гасли пятна света. Желтые огни фар возникли впереди, и несущийся на всей скорости приземистый «Порш» отчаянно затормозил, завертелся посреди дороги и ткнулся хромированным рылом в отгораживающий пешеходный бульвар невысокий парапет. Оу-у-у! Сползший под сиденье водитель с ужасом следил, как громадные серые тени, не замедляя бега, перемахивают через машину, как мелькают мохнатые туши и когтистые лапы.

Оу-у-у-у!

Серый Брат взвился в воздух и даже не завыл, а пронзительно завизжал от обуревающего его счастья, но никто не начал тявкать, укоряя ночного охотника за недостойное поведение. Даже седой вожак, покрытый шрамами многих битв, подхватил весеннюю песню.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Оу-у-у!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Весна бурлит,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />и кровь кипит.<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Росток дрожит,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />и стая мчит!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />О-у-у-у!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Она здесь, здесь, она наконец-то здесь, она входит в силу, и дни будут солнечными, а ночи лунными, и трава — густой, и охота — богатой, и каждый встретит в лесу свою волчицу.

Оу-у-у!

Время приходит, время почти пришло, она входит в силу!

О-у-у-у!

Отвратительный, совершенно ненужный, неправильный среди расцветающей весны, злой смрад мертвечины, тухлый запах мертвой крови ударил в черные носы. Двое ковыляли под густыми деревьями бульвара, двое шли туда, где стаю ждала она, шли, шаркая и подволакивая полусгнившие ноги.

О-у-у-у! Нечего им там делать!

Стая больше не рычала и не выла. Вовкулаки молча прыгали через невысокую ограду. Седой вожак грудью ударил в плечо заложного, опрокидывая его на землю. Пальцы скелета с висящими на них ошметками полуразложившейся плоти сомкнулись на горле зверя, увлекая его за собой, но когти вожака уже вонзились в брызнувшее черной мертвой кровью горло, тяжелые лапы вдавили дергающегося мертвеца в землю. Серый ковер волчьих тел накрыл заложных. Под золотящейся в свете фонаря первой, еще робкой листвой перекатывался мохнатый рычащий шар. Потом шар распался, и на земле остались только подергивающиеся разодранные конечности. Негромко подвывая и кривя пасти, вовкулаки принялись торопливо зарывать останки заложных в землю. Еще миг, и, брезгливо отряхиваясь от мертвой крови и сырой земли, стая помчалась дальше. Все хорошо, все правильно, деревья будут зеленее, а трава — гуще.

Оу-у-у!

Звонкий перестук каблучков, сладкий аромат живой крови, горячей, кружащей голову. Стая вмиг окружила спешащих по проспекту двух молоденьких девушек. Тревожно свистнул ветер, но стая только разразилась воем, и лохматые братья заплясали вокруг прижавшихся друг к другу девчонок, подскакивая, кувыркаясь, дергая клыками за края юбок и жарко дыша в затылок.

— Оу-у-у! — предостерегающе взвыл вожак, и, продолжая потявкивать, стая ринулась дальше, оставив ошеломленных и, кажется, уверенных, что все это им снится, девчонок посреди улицы.

О-у-у!

Несущийся из поднебесья пронзительный визг был ответом волчьему вою, и на фоне темного неба нарисовался ведьмовской клин. Ведьмы визжали, фонари лопались, орошая асфальт мелкой стеклянной пылью. Клин стремительно шел на снижение. Прямо с метел ведьмы прыгали вовкулакам на спины.

О-у-у!

В другой раз ночные охотники показали бы ночным летуньям, что на них, серых и лохматых, где сядешь, там и слезешь. Но не сегодня. Не в эту ночь! Визжащие ведьмы уносились в ночь верхом на вовкулаках. Лишь громадный серый с рыжими подпалинами волк вильнул в сторону. Ведьма, с волосами белыми, как лен, вместо того чтобы ощутить под собой сильную лохматую спину и запустить пальцы в густую шерсть, приложилась задом об асфальт! Набежавший сзади вожак ухватил ее зубам за пояс и закинул себе поперек спины как мешок.

Дорога ложилась под лапы, длинные волосы и широкие юбки ведьм развевались на ветру как флаги, и сверкающая, азартная луна стремительно неслась сквозь облака, чтобы видеть, чтобы ничего не упустить.

О-у-у!

Волчья стая ринулась вниз по крутому склону, рыча и оскальзываясь лапами по молодой, едва проглянувшей травке, пронеслась под еще голыми, только проснувшимися деревьями. Луна спряталась, словно давая стае возможность ворваться на тихую улочку. Вой и визг смолкли, в свете слабо мерцающих над дверями лампочек серый бесшумный поток тек между домов старой городской балки. Темные тени — девушки с развевающимися волосами верхом на громадных волках — возникали на стенах и тут же исчезали.

— Открыт! Проход открыт! Она ждет вас! — просвистел ветер, и седой вожак с белокурой ведьмой на спине первым взвился над забором, врываясь на залитый кромешным мраком двор.

— Ме-е-е! — высказалась из пристройки коза.

— М-р-р-р! — откликнулся невидимый среди ветвей кот, когда вовкулачья стая вломилась во двор, но препятствовать не стали.

Серо-рыжий волк без всадницы махнул через запертые ворота, у самого крылечка грянулся об цемент дорожки и обернулся добрым молодцем в защитном камуфляже. Скаля крупные белые зубы, парень дурашливо пропел:

— Ярина-Ярица, красная девица, ведьма-чаровница! А не угодно ли прекрасной панночке под луной прогуляться, на волчьей спине покататься?

— А-у-у-у! — вовсе не радостно, а скорее испуганно взвыли волки, и ничуть не хуже взвыли оседлавшие волков ведьмы.

— Рудый!

— Тупое животное, — процедила восседающая на седом вожаке беловолосая ведьма.

Вожак извернулся и прихватил ведьму зубами за ногу — не до крови, но чувствительно.

Луна выкатилась из-за туч, сверкнув лучами на серебристо-стальной чешуе. Рисуясь сияющей статуей на фоне черного неба, на крыше ведьминого дома сидел дракон. Сверкающие веки медленно поднялись, и желтые глаза, разрезанные черным вертикальным зрачком, зловеще блеснули во мраке. Плавно и неспешно длинная шея опустилась… и громадная башка зависла напротив лица Рудого. Парень отпрянул — резко преображаясь из человечьего облика в волчий. Волк со вздыбленной шерстью и оскаленными клыками пятился по цементной дорожке, а длинная чешуйчатая шея змеи всё тянулась за ним, и раздвоенный язык трепетал у самого носа волка.

— Ее е-с-сть кому покатать, яс-сно? — наконец прошипел змей.

Волк коротко взвизгнул… и припал на брюхо, в ужасе зажимая лохматый хвост между лап.

Ящер во всю пасть зевнул, демонстрируя набор чудовищных клыков, и длинная бронированная шея втянулась обратно. Неподвижной серебряной статуей змей снова застыл на крыше.

— Рау! — нервно дернул челюстью седой вожак. Рудый вовкулака быстро-быстро, тишком-нишком нырнул за хвостатых сородичей.

— Двернику-дверниченьку, открой дверцята! — разбивая неловкую паузу, громко и отчетливо позвала белокурая ведьма.

— А кто кличе? — отозвались из дому, и, выступив из темноты, на нижней ступеньке крыльца возник мальчишка в обычной футболке и джинсах. Только в руке у него был меч.

— Ведьмы да вовкулаки, страшные собаки! — звонко ответила ведьма.

Вовкулаки разразились негодующим воем, вожак снова куснул ее за коленку — на сей раз ведьма вскрикнула. Нацеленный ей в горло меч не дрогнул — мальчишка продолжал невозмутимо и равнодушно глядеть на белокурую красотку.

— Слуги та служанки ведьмы-хозяйки! — скрипя, как плохо смазанная дверь, наконец выдавила из себя белокурая ведьма.

— Что за дар везете? — все так же требовательно спросил парень.

— Срибло та злато, золотой медок, яреньки пчилки… — испуганно косясь на скривившуюся от злости подругу, зачастила другая, рыженькая ведьма. — Все для ведьмы Яринки!

— Выйди-покажись, с нами покумись! — подхватили остальные ведьмы, только блондинка молчала, кусая губы, в глазах у нее стояли злые слезы.

Лампочка над дверью вспыхнула, осыпая крыльцо золотистым светом… дверь дома распахнулась… и тут же торопливо захлопнулась.

— Погодите вы, дайте сапоги от мертвяков отмыть, не могу же я в таком виде! — вдруг донеслось из приоткрытого окошка первого этажа.

— А раньше ты их помыть никак не могла? — с шипением, не хуже змеиного, послышался из того же окна голос Оксаны Тарасовны.

— Если так торопитесь, можете сами мыть! — немедленно откликнулся ехидный голос Таньки.

— Я? Совсем обнаглела!

— Чем под ногами путаться…

Голоса отдалились, затопотали шаги — кажется, по коридору пробежали, — стихли у дверей.

— Ну? — с крыши негромко рыкнул змей.

— Выйди-покажись, с нами покумись? — робко повторила рыженькая ведьмочка.

Снова распахнулась дверь… Яркий электрический свет обрисовал возникший на пороге темный силуэт, заставил тускло блеснуть черненые нарукавья.

Ирка величественно уперла руки в бока, позволяя длинным струйчатым рукавам упасть чуть не до самой земли. Новая рубашка, у широкого ворота голубая, как весенняя река, и плавно переходящая в глубокую морскую синеву по подолу и отделанным серебром длинным рукавам, как Ирка и предполагала, оказалась у нее на кровати.

— Бабка спит? — не меняя величественной позы, уголком губ шепнула она ошивающейся за спиной Оксане Тарасовне.

— Я откуда знаю? — так же тихо ответила элегантная ведьма. — Ты должна была ее усыпить.

Должна была. Но не усыпила. Специально и умышленно. Точно так же специально и умышленно распределила Айта на крыше, а Таньку с Богданом в стратегических местах у лестницы и в коридоре. В дверь Иркиной комнаты никто не входил, в окно — не влетал, а рубашка на кровати, тем не менее, появилась, аккуратно разложенная поверх покрывала.

Бабка невозмутимо накормила всех ужином, включая «учительку танцев» Оксану Тарасовну, досмотрела сериал и улеглась спать. И задрыхла так, что ни приход Стеллы, ни беготня и сборы, ни появления во дворе ведьм верхом на волках ее не разбудили. Мрачный и тяжелый, как кувалда, Иркин взор тоже не потревожил бабкин ангельский сон. Склочный ангелочек в байковой ночнушке!

— Ну и дрыхни дальше, к-к-коматозница. Чтоб тебя… — начала Ирка и осеклась. Желать бабке, чтоб ее черти побрали, не стала. Даже издевательства над чертями должны иметь какие-то пределы. Ирка круто развернулась на стальных каблучках танцевальных сапожек и отправилась навстречу неизбежной погибели.

Она стояла в свете лампочки, по бокам у нее, толкая друг друга локтями, почетной свитой выступали Стелла с Оксаной Тарасовной, спину прикрывала Танька. Богдан на крыльце отгораживал от заполонивших двор ведьм, а на крыше сидел Айт. Деваться было некуда.

— Покумимся-задружимся-поцелуемся… — выходя на крыльцо, с тяжким вздохом согласилась Ирка.

Волки ответили ей дружным воем, круто развернулись и хлынули обратно через забор. Сорвавшийся со своего поста Богдан проскочил мимо Ирки в дом. Скрипнули пружины дивана под улегшимся мальчишкой. Через мгновение юный рыцарь в алом плаще поверх джинсов и футболки выпорхнул в окно, подхватил захихикавшую Таньку и взвился с ней в небо.

— А вас кто довезет? — явно лишь для того, чтобы скрыть смущение, крикнула Танька старшим ведьмам.

— Ото читает свои книжки, читает, чим бильше читает, тем безграмотней стает! — проворчала Стелла, неуклюже взбираясь на толстую дворницкую метлу. — Нынче ночью только девки на хлопцах катаются, а мы з Оксанкой вже доросли жинки, нам и так добре! — и задрав вверх черенок метлы, взвилась в воздух.

— Фи! На что вы намекаете? — оскорбилась Оксана Тарасовна, догоняя ее на своей элегантной декоративной кочерге. — Неудивительно, что у вас все робленные — старухи! Вам нельзя доверить воспитание подрастающего поколения.

— Та ни на що я не намекаю, я соби просто так летаю, а ось ты на що намекаешь, и кому тут що доверить можна?..

Голоса бранящихся ведьм растаяли в темном небе. Ирка осталась на крыльце одна. Она сделала робкий шаг вниз по ступенькам… Еще один… Задрала голову и посмотрела на крышу. На крыше никого не было.

Громадная тень скрыла ее от лунного света, когти сомкнулись на талии, она с визгом взлетела в воздух и приземлилась… придраконилась на покрытой теплой чешуей спине. Мерно вздымались и опускались громадные перепончатые крылья, и круглая луна плыла навстречу.

— К реке? — выгибая шею, спросил Айт.

Ирка кивнула, полностью отдаваясь плавному, скользящему полету, с которым не могли сравниться ни гонки на метле, ни даже неспешное парение на собственных крыльях. Ирка прижала обе ладони к теплой чешуе, а потом сама легла, вытянулась вдоль Айтовой спины, придерживаясь за гребень, лишь ветер трепал распущенные волосы и длинные рукава блузы. Айт снова повернул шею, загадочно блеснули змеиные глаза цвета расплавленного золота, расширился и снова сузился вертикальный зрачок. И полетел дальше, неторопливо рассекая сладкий весенний воздух. Ирка покрепче ухватилась за гребень и выглянула поверх крыла. Они пролетели над скачущими верхом на волках робленными, пронеслись над оседлавшими метлы старшими ведьмами… Точно читая Иркины мысли, Айт основательно ударил по воздуху хвостом — резкий порыв ветра закружил Стеллу и Оксану Тарасовну. До Ирки донеслась двухголосая ругань.

Змей поравнялся со скользящим по потокам ветра юным рыцарем в алом плаще. Обнимающая здухача Танька подняла голову от его плеча, застенчиво и заговорщицки улыбнулась Ирке и снова ткнулась носом в Богданову футболку. Некоторое время змей и воин сновидений летели рядом.

— Отличная ночь, — наконец нарушил молчание Айт.

— Да, ничего… — промямлил здухач, косясь на змея.

— Отлично летаешь, — одобрил змей.

— И ты ничего… — пробормотал здухач и неуверенно усмехнулся.

Некоторое время они в молчании еще летели навстречу луне, потом Айт коротко кивнул воину сновидений и неспешно пошел на обгон. Они пронеслись над колоннадой парка и старинным потемкинским дворцом. Впереди темнела серая лента Днепра.

— Направо, ладно? — свешиваясь у Айта с шеи, прокричала Ирка. — Вон туда!

Змей повернул. Ровные аллеи парка сменились самой старой и запущенной частью. Разросшиеся деревья подступали к скальным кручам — не таким отвесным и каменистым, как на острове Хортица, но тоже очень древним — нависавшим уже над самым Днепром. Яркой гирляндой подсветки сверкал невдалеке тянущийся из парка к острову мост. Под плавно снижающимся Айтом светлым пятном мерцала березовая рощица.

— Да-да, туда! Мне надо спуститься! — прокричала Ирка.

— Ну так в чем проблема? — прогудел Айт…

— Аа-а-а! — Ирка полетала с его спины прямо на торчащие внизу вершины деревьев. Этот гадюка перевернулся в воздухе!

— Ап! — когти снова клацнули, ловя ее за миг до того, как она ухнула в крону березы. Часто работая крыльями, Айт опускался все ниже, ниже… Гибкие ветки, молоденькие, нежные клейкие листочки гладили Ирку по лицу и плечам.

— Отпускай! — нашаривая ногами толстую ветку, буркнула она. Когти разжались, Ирка поскользнулась каблуками, отчаянно ухватилась за ствол и наконец уселась на ветку верхом. — Ладно-ладно… — задирая голову, проворчала она. — Я тебе это припомню!

Березы колыхнулись от звучного драконьего смешка.

Ветви раздвинулись, и, держа Таньку на руках, между ними плавно проскользнул здухач. Опустил подругу на землю и задрал голову, поглядев на Ирку сквозь веки плотно закрытых глаз.

— Помочь? — прошелестел сонный голос.

Ирка только фыркнула и спрыгнула вниз. Во-первых, невысоко, а во-вторых, не признаваться же, что твой парень склонен к идиотским шуточкам в воздухе!

— Лучше сам вали отсюда! — отряхивая рукава, мрачно буркнула Ирка. Совсем ей не хочется, чтобы лучший друг детства наблюдал, что она сделает с ведьмами Оксаны Тарасовны, если те ее достанут. А то будет потом Танька ее Богдановыми кошмарами попрекать!

Глава 30

Кумушки на час

О, как говорится, «про вовка промовка, а он тут как тут!». Опять же «вспомни ведьму, она и появится!» Серой тенью скользя между деревьями, вовкулака взбежал на пригорок, на котором стояли Ирка с Танькой, и с него соскочила блондинистая стер… ах, простите, ведьма, и будущая (прям вот-вот, еще пару минут!) кума-подружка Марина. Вожак развернулся и тут же исчез. Зато между деревьев замелькали остальные вовкулаки. Ссаживали со спин ведьм Оксаны Тарасовны, прыгали через нож, оборачиваясь парнями в камуфляже. Вот только Рудого среди них Ирка не заметила.

— Что уставились? — вдруг звонко спросила Марина. — Тут девичье дело, парням глазеть не на что!

— А где дела девичьи, там парням особо интересно поглазеть! — выкрикнул Серый.

— Гоните их, девчонки! Катька, давай! — потребовала Марина.

— Не видать вам ничего: ни крылатым, ни хвостатым, ни летучим, ни бегучим! — немедленно откликнулась рыженькая ведьмочка. И громко крикнула: — Хлопцы, геть!

— Хлопцы — геть, хлопцы — геть… — ритмично хлопая в ладоши, подхватили ведьмы Оксаны Тарасовны. — Хлопцы — геть!

— Девки-чаровницы терем будувалы… — высоко, как весенний жаворонок, запела рыжая Катерина.

— Терем будувалы, викон не выймалы! — подхватили остальные ведьмы, и Танька в том числе.

— Щоб не влетив сывый сокол-соколонько… — снова завела Катерина.

— Кыш-кыш! — остальные ведьмы замахали руками, явно отгоняя парящего рядом с Танькой здухача и прячущегося за кронами берез Айта.

— Щоб не пробежав вовчик-вовкулонько…

— Кыш-кыш!

— Щоб не вынеслы дивочои красы, дивочои красы — веснянои росы! Геть-геть! — пела Катерина.

— Геть-геть! — ведьмы вдруг схватились за руки — Ирка с удивлением обнаружила, что сама сжимает пальцы Катерины, а рядом с ней уже встала Танька. Каблуки дружно ударили в мягкую землю.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Не пуст<em style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;"><strong style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;">ымо, не пуст<em style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;"><strong style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;">ымо,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />А мы м<em style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;"><strong style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;">осты помост<em style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;"><strong style="margin: 0px; padding: 0px; border: 0px; outline: 0px; vertical-align: baseline; background: transparent;">ымо<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Попуд гряззю положимо.<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Отбивая дробь каблуками, ведьмовской хоровод пробежал в одну сторону — поворот бедра, каблуками в землю и обратно!

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Треба мосты поломаты,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Треба стины будуваты,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Щобы хлопцев не пускаты!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Сами пидемо гуляты,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Ну а хлопцы — геть, геть!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />И снова каблуками в землю!<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

— Эй, вы чего творите! — Серый отчаянно замахал руками, едва удерживаясь на ходящем ходуном, как при землетрясении, холме. Ветер подхватил здухача, завертел его, обкручивая вокруг березы, точно улетевшее полотенце, но Танька даже не повернула головы в его сторону.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Зачиняй ворота,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Не суши живота…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Ведьмы дружно взмахнули рукавами…

Здухача унесло вверх, будто засосало в аэродинамическую трубу. Сверху донесся рев дракона:

— Сдурел? Ты чего в меня врезаешься — в небе места мало?

— Это они там сдурели, ведьмы эти: что моя Танька, что твоя Ирка! — завопил в ответ здухач. — Держись! — раздался пронзительный вой ветра и гневный рев оскорбленного дракона. Рев удалялся, словно Айта уносил ветер.

— Ведьмочки, я не понял, что за порыв женской солидарности? — падая на трясущуюся в судорогах землю, прокричал Серый.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />По крутую гору,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />По сырую землю… [Здесь и далее используются тексты подлинных славянских обрядовых песен весенних праздников.]  —<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

пели ведьмы.

Свистящий ветер ворвался сквозь кроны берез и будто метлой подхватил вовкулаков и покатил их с холма. Некоторое время еще было видно, как их уносит прочь, как они цепляются то за стволы деревьев, то за землю, но безжалостный ветер все гнал и гнал их, как сухие листья, пока, наконец, они не исчезли, а вскоре затихли и яростные вопли.

— Стой, земля! — ведьмы дружно грянули каблуками.

— Ах-х! П-шшш! Фьюить!

Ирка еще постояла, вслушиваясь в затихающие вздохи земли, шорох ветра среди раскачивающихся крон деревьев. Наконец в наступившей тишине зацвиринькала ночная пташка.

— Пора! — шепнула Ирка, и ведьмы бесшумно, как призраки в ночи, заскользили среди берез.

— Ой, завью венки та на все святки, бо в саду весна розвивается… — негромко, почти шепотом запела Катерина. — Крылатый хлопец дивчину дожидается… — хихикнула и исчезла среди стволов.

Ирка отвела свисающую ветку и ступила под густую тень. Даже свет луны не попадал сюда, лишь смутно белела сквозь темноту тоненькая березка. Ирка взяла березку за веточки — словно нежные детские ладошки легли ей в руки. От едва-едва раскрывшихся листочков одуряющее пахло влагой, зеленым соком, весной… Ирка медленно, точно и впрямь боялась сделать больно маленькой девочке, свела веточки березки и связала их принесенным из дому рушником.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Вью, вью, я венок…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Завивайся, березонька.<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />На годы добри, на жито густе,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />На воду чисту, пшеныцю колосисту<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Та лес живый… —<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

тихонько напевала Ирка, стягивая рушник в узел.

Под ногой звучно хрупнула сухая ветка. Ирка подняла голову. Окутанная облаком золотистых волос, Танька медленно скользила к ней меж стволами деревьев.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Вью, вью, я венок… —<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

негромко пела Танька.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Покумимося, кумушка,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Поцелуемось, голубушка…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Танька подошла совсем близко и встала так, что Ирка теперь смотрела на нее сквозь свитые березовые веточки. И хоть по плечам Таньки бежали не черные, а золотистые волосы, хоть зеленые Иркины глаза глядели в голубые, но Ирке казалось, что она смотрит на свое отражение в зеркале, на вторую половинку своего «я», подругу, без которой она не хочет, да и не может жить.

Медленно-медленно, шаг в шаг, девчонки двинулись друг к другу. Их пальцы переплелись. Они подошли ближе — и сквозь ветви обнялись, прижимаясь щека к щеке.

— Это тебе! — сказала Танька, протягивая на ладони простенькое колечко черненого серебра с непонятной завитушкой. Для кого непонятной, а Ирка отлично знала, что это «И», первая буква ее имени, написанная древнеславянской глаголицей.

— А это — тебе! — на ладони Ирки лежало точно такое же колечко и тоже с завитушкой, только это была «Т».

— Не отдам его обратно, буду носить! — прошептала Танька, надевая кольцо на палец.

— И я! — тихонько шепнула в ответ Ирка, и они снова взялись за руки через венок.

— Подруги навсегда?

— Навсегда!

Кто спросил? Кто ответил? Они не знали и не замечали. Они только знали, что это — правда.

— Гхм, гхм! — раздалось звучное кхеканье, и Танька с Иркой неохотно расцепили ладошки. И тут же схватились снова, перебежав вдвоем по одну сторону венка-окошка. С другой стороны венка к ним, также держась за руки, приближались Марина с Катериной. По поджатым губам Марины видно было, что предстоящая церемония радует ее так же сильно, как и Ирку с Танькой. Зато Катерина сверкала глазами и разливалась соловьем:

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Вью, вью венок,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Покумимося, подруженьки…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Поцелуемось, голубоньки…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Продолжая держаться за руки, Танька с Иркой и ведьмочки Оксаны Тарасовны отвесили друг другу поясной поклон и потянулись через венок-окошко, звучно расцеловавшись в щеки.

— Тьфу! — тут же не менее звучно сплюнули три из них, и только Катерина глядела полными слез глазами раненой лани:

— А я думала, мы на самом деле… подружимся!

Странно, робленная, а такая трепетная! Если, конечно, не прикидывается. Ирке даже стало немного стыдно за свой ведьмовской цинизм. Да и березка задрожала испуганно.

— Ладно-ладно, все будет хорошо, — поглаживая березку по стволу и успокаивая то ли ее, то ли Катерину, то ли себя, пообещала Ирка.

Из-за деревьев появилась вторая пара ведьмочек — уже с полной серьезностью Ирка с Танькой облобызались с ними. Ведьмы развернули широкое белое полотенце. Ирка послушно присела на корточки, позволяя завязать себе глаза. Эта часть обряда напрягала ее больше всего, но она твердо знала, что Танька рядом, она чувствовала ее решимость — подруга ни за что не даст ее в обиду!

— Кафф от Вики! — Ирка почувствовала, как что-то прикрепляют на ухо.

— Смешарик от Лики! — в руку ей вложили пушистый брелок.

— Шарф от Катерины! — прошептала над ухом рыжая ведьма, и на шее у Ирки завязали легкий шарфик.

— Пендель по заднице от Марины! — пробурчали рядом, но на запястье у Ирки все-таки защелкнулся браслет.

Ирка протянула руку, и Танька вложила ей в ладонь связку колечек.

— Ты эту дешевку со стекляшками на рынке купила, Хортица? — насмешливо поинтересовалась Марина. — На лотке с турецкой бижутерией?

— Заткнись, Маринка! — совсем не благостно процедила милая Катерина.

— Что — заткнись? — не унималась Марина. — У меня от него палец позеленеет!

— Не хочешь — не бери! — отрезала Катерина. — А я возьму!

Ирка почувствовала, как рядом с ней появился палец, и надела на него колечко.

— О-о-ох! — послышался долгий трепещущий вздох, и даже сквозь завязанные глаза Ирка увидела вспыхнувший изумрудный огонек.

— И мне! И мне тоже!

Ирка быстро надела колечки на подсунутые ей пальцы. Последний палец так и торчал перед ней, а Ирка сидела на корточках, подбрасывая последнее колечко на ладони.

— Ну сколько ты будешь выпендриваться, Хортица? — раздался плачущий голос Марины.

— Наверное, сколько мне самой захочется. Я ведь ведьма, — ответила Ирка и со смешком надела колечко на подставленный палец.

— О-о-ох! — раздался новый протяжный вздох.

Ирка содрала повязку с глаз. Изумрудный огонь неслышно скользил по сплетенным ветвям березки, мерцал в траве, и четыре робленные ведьмочки зачарованно глядели на то затухающие, то вновь разгорающиеся язычки изумрудного пламени, венчающие их перстеньки.

— Значит… значит, вот так это на самом деле? — поднимая потрясенный взгляд на Ирку, прошептала Марина. — Вот так ты чувствуешь?

— Нет. — Ирка неслышно шагнула и очутилась за спиной у белобрысой ведьмы. — Я чувствую в сто, в тысячу раз сильнее, ведь это только малая крошка моего Дара. И ты теперь знаешь, как он отличается от твоей заемной Силы. А через неделю и его тебе придется вернуть — и ты станешь ненавидеть всех рожденных, ведь у них есть то, чего никогда не будет у тебя. И однажды ты попытаешься отнять это, не понимая, что Дар отнять нельзя. Знаешь, что будет потом? — прямо в ухо Марине шепнула Ирка. — У тебя ничего не выйдет и ты умре-шь. Чужой Дар, твоя хозяйка или сам мир тебя убьет — конец один.

— Мы покумились! Я думала… мы договорились, будем хотя бы делать вид, что друзья! Хоть эту неделю! — дрожащим от злости и, кажется, страха голосом ответила Марина.

— Вот именно! — кивнула Ирка. — Мы покумились, нравится мне это или нет, и хотя бы на эту неделю мы вроде как друзья. Иначе я бы не стала тебя предупреждать. Ты злая и живешь как полная дура, но какая ты ни есть… оставайся живой. — Ирка отвернулась и пошла прочь с холма.

— Ира, погоди! Ирина! — запыхавшаяся Катерина догнала ее, забежала вперед и стала на дороге, торопливо зачастив: — Ну дура она, и правда дура, что с нее взять! Не уходи, Ирка! По обычаю еще перекусить вместе положено, когда кумятся.

— Ну да… Еда — это как раз то, чего нам не хватает для настоящей дружбы! — очень серьезно покивала Ирка. И махнула рукой. — Ладно, пошли! Если уж делать, так все как следует.

Катерина моментально рванула обратно, и когда Ирка подошла, на траве уже лежала скатерка, а посредине красовалась большая пластиковая тарелка с идеально круглой, золотистой яичницей.

— Ярило для Яринки! — хихикнула Катерина, отрезая Ирке самый большой кусок. — Для Татьянки… Для Маринки… Для душечки-красавицы Катеринки…

Остальные ведьмы дружно фыркнули.

— А кто будет на меня фыркать, тому ни кусочка не дам! — не смутилась Катерина и тихонечко запела: — Мы веночки завивали, мы яешню поедали…

— Жуете — не торопитесь? — над березами зависла Оксана Тарасовна.

— Что, пора, Оксаночка Тарасовна? — Марина немедленно вскочила, всей фигурой излучая готовность мчаться куда прикажут по слову хозяйки. — Идем русалок ублажать?

— А не торопитесь! — вдруг разрешила Оксана Тарасовна и совсем по-девчоночьи захихикала. — Все равно место занято!

Ирка перестала жевать и подозрительно посмотрела на старшую ведьму.

— В смысле? — с набитым ртом пробубнила она.

— Смысла нет, зато красиво… — непонятно высказалась Оксана Тарасовна и тут же пояснила: — На мосту сейчас пляшут совсем другие ведьмы.

— Настоящие? — проперхала Катерина.

— Ну и кто из нас дура? — накинулась на нее Марина. — Все настоящие тут. Кроме Стеллы…

— Стелла у моста осталась, — соблаговолила ответить Оксана Тарасовна. — Может, ведьмы и не настоящие, но белые рубашки, тканные по всем старинным технологиям, они русалкам презентовать собираются! — и снова захихикала.

Теперь чуть не подавилась даже Ирка. И все ведьмочки дружно поглядели на притороченный к кочерге Оксаны Тарасовны мешок с прозрачными и кружевными пижамками и пеньюарчиками. Был даже золотистый корсет из прошлогодней коллекции Гальяно, украшенный мелкими бантиками от подмышек и до самого хвоста, — для старшей русалки! На домотканые сорочки речные хищницы уже давно не велись.

— Фольклорный праздник! — наконец снизошла до вразумительных пояснений Оксана Тарасовна. — Русалкина ночка, с ведьмами. И прямо на мосту!

Ирка расстроенно скривилась:

— Обычно мы фольклорным ансамблем прикидываемся!

— А теперь фольклорный ансамбль прикинулся нами! — откликнулась Танька.

— Вот же ж леший! — высказалась Ирка.

— Я ни при чем! — испуганно откликнулся сзади голос, скрипучий, как старое дерево под ветром. — При здешних садах Его Сиятельства князя Григория Александровича Потемкина поболе двухсот лет состою, нареканий не имею! Я леший культурный, в смысле, окультуренных зеленых насаждений! За верную многолетнюю службу могу вовсе даже парковым каким либо же садовым именоваться…

Ирка не оглянулась — лишь отмахнулась досадливо, и голос немедленно смолк.

— А вы уверены, что смысла нет, Оксана Тарасовна? — вдруг очень тихо и очень напряженно спросила Танька. — Если там действительно ни одной настоящей ведьмы… Русалок ведь можно не только сорочками ублажать…

Ведьмы переглянулись. Вспомнили, чем еще можно успокоить русалок по весне. И сорвались с места. Существо, похожее на заросшее мхом бревно, неторопливо выползло на поляну и, ворча и поскрипывая, принялось торопливо доедать оставшуюся на тарелках яичницу.

Глава 31

Фестиваль смерти

Обычно пустой по ночному времени мост сиял огнями подсветки. Разноцветные лучи отражались в гирляндах сцепленных друг с другом висячих замков, которые запирают, а ключи топят в Днепре приезжающие сюда новобрачные. Нет бы совета спросить, может, поняли бы, что именно из-за этого обряда, да еще над текучей водой, кой у кого брак и распадается. Многие только потому и начинают рваться прочь из семейной жизни, что так и чувствуют, будто их на замок заперли, а ключ выкинули!

Невесты в белом и женихи в черном появлялись у моста при свете дня, а сейчас мост запруживала пестрая толпа, одетая… по-славянски. В расшитые цветными нитками рубашки поверх джинсов. Играла музыка — стилизованные славянские мотивы, — с лотков бойко торговали хмельной медовухой, а также кренделями, ватрушками и петушками на палочках. В руках почти у всех — пластиковые стаканчики. В толпе мелькали «русалки» в бикини, украшенные водорослями, медленно и величественно плыли «ведьмы». Рубахи «ведьм» были белыми, широкими и длинными, будто они не ведьмы, а привидения и… Со струйчатыми рукавами!

— Русалии, дорогие славяне и славянки, праздник расцветающей природы! — стоя у самых перил моста, вещал в микрофон средних лет красавец при буйных русых кудрях и окладистой русой бороде. — Однако в это же время активизируется всяческая нежить и нечисть — в первую очередь русалки! Сейчас русалки, можно сказать, в состоянии кровожадного буйства! — взмахивая стаканом с медовухой, зловеще понизил голос он. — И нет спасения от их когтей! До первого майского грома они выходят на берег, чтобы не только заманивать, но просто-напросто отлавливать оказавшихся у берега парней и девушек… и топить их! Каждый год древние славяне отдавали дань воде жизнями своих юных…

Бородач вещал, гуляющие внимали, невесть откуда появившееся телевидение снимало, народ попроще, без фольклорных интересов, пил медовуху, веселился и уже начинал выплясывать под заводные этнические мотивчики…

— Даже просто подойдя к воде, можно стать добычей русалок! — бородач вошел в раж, голос его приобрел лекторские интонации. Одна из «ведьм», метя подолом рубахи заплеванный окуркам мост, подбежала, зашептала на ухо. Восторженное выражение сошло с лица бородача, он смутился. — Да, конечно, извините, увлекся… Только ведьмы могли купаться до первого грома! Только ведьмы-ведающие, но молодые ведающие, девицы, могли остановить кровавое пиршество обитательниц воды, умилостивив их песнями и подарками! — Он торжественно воздел к небесам стаканчик, но последние его слова утонули в грохоте музыки — видно, местный славянский диджей боялся, что бородач еще захочет выступить.

Народ раздался, «ведьмы» в длинных рубахах выбежали на середину моста, дружно взмахнули струйчатыми рукавами, схватились за руки и, притопывая и подпрыгивая, повели хоровод-цепочку. В одну сторону… В другую…

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Сидела русалка на белой березе,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Просила русалка у девчат сорочки:<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />«Девчата-сестрички, дайте сорочки,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Хоч не биленьки, абы тоненьки…» —<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

завела стоящая у перил девушка в роскошном цветочном венке. Голос у нее был лучше, чем у ведьмы Катерины, — высокий, трепетный, так что одинокую русалку в ветвях сразу становилась жаль. Такая милая нежная девочка, разве что с зелеными волосами… Так и хочется подойти, помочь, утешить…

Да и танцы местных «ведьм» отличались бо?льшим искусством и страстью, чем немудрящий хоровод, что водили Ирка с компанией под березами. Ритм музыки начал ускоряться, «ведьмы» на мосту заплясали быстрей, вертя рукавами и молотя каблуками в слаженном ритме ирландского «Rhythm of the Dance».

— У-у-у-ах-ха-ха! — вой, более пронзительный, чем завывание вовкулаков, взвился над мостом, и четверка парней в облегающих штанах и кожаных безрукавках на голое тело взлетели на перила моста, опасно балансируя над водой. Стальные цепи завертелись у них над головами, а в сосудах-поях на концах цепей вспыхнуло пламя. Над мостом закрутились огненные кольца и восьмерки.

«Ведьмы» завизжали и понеслись в стремительном танце, вертясь и подпрыгивая, — струйчатые рукава метались в опасной близости от огня… Закружились на месте — струйчатые рукава летели вокруг каждой ровным «колесом». Балансирующие на перилах «ведьмаки» закрутили пылающие пои — такими же ровными, сверкающими во мраке огненными колесами. Пламенеющие цепи перепархивали из одной руки в другую… А потом… с ловкость акробаток девчонки вскочили на перила! Замерли, застыли, широко разведя руки, — лишь налетевший ветер играл длинными рукавами. Парни замерли также неподвижно, только кольца огня все сплетались вокруг них. Девчонки медленно протянули руки к черным водам реки. И звонко, дружно прокричали:

— Русалка-царица, красная девица, помилуй наши душки, не дай удавиться! А мы тебе кланяемся!

И кинулись в объятия парней. И вот так, обхватив девчонок одной рукой, а другой продолжая раскручивать пылающие цепи, парни сиганули вниз — с моста в воду!

— Экстрим! — ахнувшая публика кинулась к перилам, успев увидеть, как раздуваются белые рубахи «ведьм» и, словно метеоры, несутся во мраке ленты огня. И гаснут в шумном всплеске днепровской воды!

Днепр вскипел как громадный таз, до краев полный живой рыбы. Огромные — серебристо-синие, серебристо-серые, серебристо-фиолетовые, сиреневые, лиловые и зеленые — хвосты вздымались над водой.

— Та що ж це робыться, ой лышенько! — пронзительно закричала явно пожилая женщина, почему-то ее крик несся из поднебесья.

Нечто похожее на чудовищную рыбину — акула, не меньше! — в высоком прыжке перелетело через перила моста. Блеснул чешуей огромный хвост… Существо рухнуло на бородатого специалиста по славянам и впилось пастью ему в грудь! Брызнула кровь…

Темное небо прошил ведьмовской клин и на полной скорости ринулся к мосту.

— Що ж воны, дурныкы, наробылы! — мечась над водой на своей дворницкой метле, жалобно причитала Стелла. — Це ж нибы цыплятко до волчьей пасти подсунуть, алеж я не бычыла ще, щоб цыплятки до вовкив сами сигалы!

— Точно, зови вовкулак! — скомандовала Ирка Стелле. — И остальных! — и бросила швабру в пике.

— Зачем они прыгнули? Они же знают, что до первого грома не-ведьмам в воду нельзя! — поравнявшись с подругой на вираже, успела жалобно прокричать Танька.

— Не верят! Думают, все игрушки и сказочки! — проорала в ответ Ирка.

— Будут им сказочки! — с этим диким воплем Оксана Тарасовна верхом на своей кочерге ухнула вниз, к расплывающимся по воде кровавым пятнам. И вывернула на облепивших добычу русалок мешок с бельем. Золотистый корсет хлопнулся прямо на голову впившейся в бок парню русалке. Парень кричал, кричал, кричал…

Речная девка тряхнула головой — и корсет поплыл по воде. На миг ее безумные глаза сфокусировались на украшенных крохотными стразами бантиках… Щучьи челюсти разжались, жуткая рыбья морда снова превратилась в девичье личико… Налетевшая сверху Ирка широким веером сыпанула на головы русалок травяной сбор из сумки: полынь, любисток, мята, ковыль… Все, чего русалки терпеть не могут!

Пронзительные вопли, похожие на стрекотание дельфинов, взвились над рекой, заглушая даже крики истерзанных русалочьими зубами несчастных. Ослепленные, обожженные прикосновением трав русалки, заметались… Ирка швырнула швабру к самой воде и, чиркнув черенком по волнам, подхватила под мышки уходящего на глубину парня.

— Ку-у-уда? — отшвыривая корсет, взвыла русалка. — Соломьяный дух — дух человечий! Мое! — и повисла всей тяжестью — острые щучьи зубы впились парню в ногу.

…Танька неслась над мостом. Черенок швабры сшиб в воду телекамеру. Заоравший оператор шарахнулся в сторону. Тараном Танька пролетела сквозь толпу — хотя и толпы уже толковой не осталось, люди бежали прочь с моста, у них было здоровое чувство самосохранения. Ведьмочка вместе с метлой рухнула рядом с распростертым бородачом. Русалка лежала у него на груди — громадный, с прозеленью чешуйчатый хвост судорожно подергивался, хвостовой плавник лупил по асфальту. И жуткий, хлюпающий звук — русалка тянула в себя кровь! Рыбья пасть перехватывала разодранную кожу на груди человека. Отплевываясь от бороды, русалка подбиралась к горлу.

Подскочившая к ней Танька схватилась за перевитые желтыми кувшинками волосы:

— А ну пусти, рыбина, тут тебе не червяк!

Вертящийся смерч рухнул из поднебесья, на лету превращаясь в здухача.

— Погоди, не тяни! Она ему так горло вырвет! — подлетевший здухач выхватил меч… и принялся клинком отжимать русалке челюсти.

Прикосновение лунного серебра заставила русалку отчаянно застрекотать и разжать зубы. С силой, которой Танька сама в себе не подозревала, ведьмочка рванула русалку за волосы… измазанное человеческой кровью то ли лицо, то ли рыбья морда мелькнуло перед глазами… Танька ее узнала!

— А, старая знакомая! — прошипела ведьма. — Это ты нас с Иркой на прошлом Купале утопить пыталась? Богда-а-ан! Тащи ее на берег! — всовывая здухачу в руки судорожно бьющийся рыбий хвост, проорала она. — Ты меня — утопить, а я тебя засушу! Завялю, как тараньку!

Снова обернувшийся вихрем здухач рванул к берегу. Узкое основание смерча всосало в себя русалочий хвост, и истошно стрекочущую русалку поволокло по асфальту моста — только мокрая полоса да сыплющиеся из волос кувшинки отмечали ее путь. Но Танька этого уже не видела — нацелив швабру, она круто спикировала к воде…

…Вцепившаяся в бесчувственного парня Ирка болталась над водой, понимая, что повисшая на добыче русалка сейчас просто оторвет парню ногу! И даже если Ирка его вытащит… Даже если отчаянно ругающиеся Маринка с Катькой отобьют девчонку с почти начисто отгрызенной рукой… Если плюхнувшиеся прямо на воду Лика и Вика успеют ухватить за вздувшуюся рубаху уходящую на дно другую девчонку… Их было восемь! Восемь дебилов и дебилок ненормальных, сиганувших в воду на русалью ночку! Троих уже вовсе не видно! На Оксану со Стеллой рассчитывать нечего, женщинам, не девушкам, сейчас к воде спуститься — верная смерть!

Русалка зарычала — почти по-звериному — и глубже впилась зубами в несчастного парня!

Мимо со скоростью снаряда просвистела Танька. На лету перевернулась в воздухе метлой кверху… и обеими руками вцепилась в волосы еще одного плавающего посреди кровавого пятна «ведьмака». Ринувшиеся со всех сторон русалки облепили беднягу, как громадные пираньи, впиваясь зубами в руки, плечи, спину, грудь. Острые зубы пробили парню щеку. Танька заорала… Между плывущими по волнам русалочьими прядями вдруг выскочила совершенно гладкая, похожая на мячик лысая голова… украшенная татуировками разноцветных мобилок!

«Это безыменная, которая нам помогала!» — вспомнила ее Ирка… вспыхнувшая было надежда чихнула смрадной искрой и погасла, стоило Ирке увидеть сумасшедшие глаза и перекошенную морду безыменной. Русалка акулой метнулась вперед… и ее раззявленная пасть сомкнулась на руке у Таньки!

Пронзительный Танькин вопль взбаламутил воду! Ему ответил отчаянный Иркин крик — она полностью потеряла голову! Бросать парня, нестись к Таньке? Его тогда сожрут… Словно дельфин выпрыгнула из воды еще одна русалка, сорвала Таньку со швабры и потащила в воду. Целая гроздь речных хищниц повисла на мокрых юбках Маринки и Катьки… Мокрая рука, слишком изящная и нежная для украшающих ее жутких когтей, потянулась из воды… и вцепилась в рукав Иркиной рубахи… Рывок — темная водная гладь ринулась ведьме навстречу… А из нее скалились пасти — хищные, зубастые пасти…

— Вау, девочки! Что вы тут устроили? — пронесся над волнами… ленивый, вальяжный рев. Может, кто думает, что рев не может быть ленивым и вальяжным — так вот этот был!

Глава 32

Русалки — в поле

Ирка рванула вверх, выдергивая парня из воды… Когтистая рука скользнула по ее рукаву, лишь вспоров голубой шелк, вцепившаяся в ногу парня русалка разжала зубы и плюхнулась в воду.

По реке плыл Великий Дракон Вод. Сложив крылья и изогнув увенчанную зубчатым гребнем шею, будто лебедь, серебристо-сияющий змей скользил по темной реке, и огоньки подсветки играли на его чешуе. Русалки застыли, и лица их словно лепила из пластилина невидимая рука — оскаленные рыбьи морды сминались, втягивались, исчезали жуткие челюсти, уступая место бледненьким, почти детским личикам с мелкими изящными чертами.

— Господин! — первой опомнилась татуированная русалка и ринулась к нему.

— Прочь пошла, безыменная! — сразу две русалки отшвырнули конкурентку прочь, наперегонки плывя к водному змею. — Господин! Повелитель!

Тонкие, перевитые стеблями кувшинок руки тянулись к нему из воды, прозрачные, рассыпающие бриллианты капель, пальчики благоговейно касались кончика хвоста и отдергивались, бледная щека прильнула к крылу, и локоны зеленых волос разметались по серебру чешуи…

— Ты здесь, Повелитель! Ты пришел к нам, Владыка, ты пришел!

— Я пришел, — с невыносимым самодовольством подтвердил змей. — Ну? Не вижу, чтобы мне тут были рады! Где мои подарки?

— Подарки? Подарки для Господина! — русалки заволновались, их голоса звучали как шорох речных волн, накатывающих на пляж. — Ракушку? Рыбку?

— Красивую штучку? — поднимая выловленный корсет с бантиками, пролепетала буроволосая русалка.

Великий Водный рыкнул, и неожиданно возникший водоворот утянул ко дну русалку вместе с корсетом.

— Где мои подарки? Быстро, а то сейчас всех в болотницы переведу! — взревел Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун, и черные волны Днепра грозно вздыбились белыми пенными шапками.

— Подарок Господину! — пронзительно завопили русалки. — Кровь, кровь, живая кровь!

Гладь Днепра выгнулась, точно спина гигантского кота, и мокрых, захлебывающихся ведьм вышвырнуло на бетонный парапет, отделяющий парк от реки. Волна накатила снова — и семь тел, неподвижных бледных тел, окутанных прозрачными коконами, вода вынесла на берег и уложила рядком. Ирка спланировала на своей швабре и опустила рядом восьмое.

— Ладно, рыбоньки, теперь можно и позабавиться! — и блистательный серебряный дракон превратился в изящного черноволосого парня.

Визжащие русалки повисли у Айта на шее. Высоченные, похожие на стены темного стекла, волны поднялись по оба берега реки… Айт и болтающиеся на нем хвостатые красотки рухнули в распахнувшуюся воронку. Вода с шумом хлынула обратно — поверхность реки кипела и пенилась, точно во взбаламученном котле!

Парившие в небесах Стелла с Оксаной Тарасовной спикировали к земле. Ведьмы заметались между лежащими, мокрая и кашляющая Танька соединяла торчащие сквозь разодранную плоть кости… Воздух наполнился многоголосой скороговоркой на затворение крови…

— Кровь — не вода, червона руда…

— Ведра качнулись, вода разлилася, кров унялася…

— Де солнце ходит, там кров знимается, де солнце заходит, там кров запикается…

И только Ирка стояла на берегу.

— Что… Какого… Какого лешего! — сжимая кулаки, орала она, глядя на бурлящую воду.

— Что опять я? Не виноватый, как есть не виноватый, барыня-ведьма! — снова проскрипело за спиной.

— Да помолчи ты! — рявкнула Ирка, не оборачиваясь.

Вот что ей делать? Если бы Айт не появился, у этих восьмерых не было бы и шанса, Танька бы пропала, и остальные ведьмы… Но одна только мысль… ЧТО ОН! ТАМ! НА ДНЕ! С ХВОСТАТЫМИ!

Вода снова взбурлила, и на берег вышел Айт — довольный, как облопавшийся сметаной кот… нет, как сожравшая полное гнездо птенчиков змеюка!

— Ну что? — сквозь зубы процедила Ирка. — Позабавился?

— Я — да-а! — чуть не облизываясь, протянул Айт. — А что им тоже будет весело, я не обещал!

Ирка не выдержала. Ну а кто выдержал бы такое? Для помощи пострадавшим ведьма не нужна, там и без нее ведьм хватает, да и Айт в случае чего пару капель драконьей крови не пожалеет. Особенно если она не станет смотреть и проявить жалость к человечкам можно будет без ущерба для змейской репутации. Ирка разбежалась… И широко раскинув руки, будто собиралась взлететь, сиганула в воду.

Нырять в Днепр, в темноте, на русалью ночку — на такое решиться, надо либо вовсе мозгов не иметь, вроде этих… надкушенных. Либо быть Иркой Хортицей, входящей в силу наднепрянской ведьмой-хозяйкой! Непроницаемая чернота обняла Ирку со всех сторон. А потом вспыхнул свет. Голубоватый, и серого немножко, и зелени, и серебра, и даже желтого, точно томная река у разжаренного молодым весенним солнцем пляжа. Сияли Иркины серебряные нарукавья, светилась сама голубая рубаха. Отделанные серебром струйчатые рукава плыли в воде, будто распахнутые крылья птицы. Ирка поняла, что дергаться не надо, просто позволить нести себя все ниже, ниже… Внушительные опоры моста уходили вниз — будто громадный сказочный бык стоял в воде, прочно уперевшись бетонными ножищами. Облицовка набережной мерцала и переливалась под водой. Далеко-далеко внизу, точно Ирка смотрела с громадной скалы, открылось дно. Собственно, само дно как раз было закрыто. Перевернутыми вверх килем лодками-утопленницами, вырванными с корнем деревьями, не сгнившими, а скорее окаменевшими под воздействием воды, медными тазами, целой россыпью ключей от замков на мосту… Ирка проплыла над совершенно целой и наверняка очень ценной старинной вазой, покореженной лампой, зарывшимся в дно компьютером… Следы человеческой цивилизации покрывали днепровское дно ровным слоем, тянулись в обе стороны, насколько хватало излучаемого Иркой света, и видно было, что уже никакое течение, никакая гроза с бурей не сможет их смыть — разве что перемешать. Над всем этим плавали рыбы — большие и мелкие, хищники и добыча. Почтительно раскланялся и убрался с глаз давно и безнадежно добивающийся Иркиного внимания местный потопельник, а здешний водяник даже высунуться не рискнул, лишь позыркивал из-за опоры моста огромными круглыми лягушачьими глазищами.

Ирка зависла над днепровским дном и удовлетворенно вздохнула. Посреди покрывающего дно хлама красовался ржавый катер с внушительной пробоиной в борту — явно только что бухнутый на новое место изящной, почти мальчишеской рукой, по которой и не угадаешь ее силу! Или не менее изящным хвостом, в котором эта сила угадывалась моментально!

А вокруг катера фигурой под названием «ромашка» разлеглись русалки — орущие, ругающиеся и беспомощно дергающиеся в попытках освободиться! И их вполне можно было понять — как тут не орать и не извиваться, когда хвосты у каждой придавлены тем самым катером! И это не считая разрушенных русалочьих мечтаний — вместо объятий Повелителя получить ржавый катер на хвост!

— Нравитс-с-ся? — прошипели сзади, и громадный водный змей — снова без крыльев и шипастого гребня — неспешно обвился вокруг Ирки, оперев голову ей о плечо.

— Да! — решительно объявила Ирка, сама не зная, как это они умудряются переговариваться под водой. А, получается, и ладно! — Еще как нравится!

— Ревнуе-ш-шь! — удовлетворенно прошипел змей.

— И ничего подобного! — столь же решительно отперлась Ирка. Ну да, ревнует… Но, во-первых, ревновать вообще глупо. А во-вторых, докладывать своему парню о каждой совершенной тобой глупости вовсе не обязательно! — Это ты очень удачно их поймал, они мне для дела нужны. Мы ж сюда не танцоров от русалочьих зубок спасать прилетели. Можешь выкинуть русалок на берег? — азартно попросила Ирка и тут же спохватилась: — Они же тебе ничего не сделают?

— Ты меня опять обижаеш-шь! — укоризненно прошипел змей. — Могут тебе что-нибудь сделать… прутья твоей метлы?

— Я летаю на швабре, — напомнила Ирка — просто так, надо же что-нибудь ответить. И всплеснув рукавами, взмыла к поверхности. — Погоди пару минут, я скажу, чтоб встречали!

Рукава взлетели над водой лебедиными крыльями, и в брызгах и хлопьях пены хортицкая ведьма-хозяйка взвилась над своей рекой. На берегу, виновато подвывая и поскуливая, плясала припозднившаяся вовкулачья стая.

— Принимайте русалок! — только и успела прокричать Ирка, когда первая хвостатая с визгом вылетела из-под воды, плюхаясь прямо в объятия перекинувшегося вовкулаки.

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Проводили русалочок, проводили,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Щоб они до нас не ходили,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Щоб нашего житечка не ломали,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Та наших девочек не ловили… —<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

далеко не так красиво, как певица с фольклорного праздника, зато гораздо более действенно подхватили понятливые ведьмы.

— Проведу русалку в зэлэну дуброву… — не столько пропел, сколько пробормотал вовкулака и… с размаху зашвырнул русалку в сплетение ветвей. Русалка с визгом скрылась среди деревьев — и над кронами взметнулся фонтан чистейшей, пахнущей свежестью воды.

— Так ее, мокрохвостую! — заскрипел невидимый леший.

— Проведу русалку вид бору до бору… — Следующую русалку вовкулаки приняли в четыре руки — раскачали и… вжжж! Будто ею из пушки выстрелили, русалка пронеслась над аллеями… фонтан воды взвился где-то на дальней оконечности парка.

— Так ее! — радостно скрипел леший. — Стыд потеряли — почитай, лет десять дело свое, русалочье, не сполняют, в леса да поля на лето не переселяются. У меня парк так скоро вовсе зачахнет!

— Не десять, а девять, — уточнила приземлившаяся рядом с Иркой усталая Оксана Тарасовна.

Ирка кивнула. Те самые не раз поминавшиеся девять лет, после смерти бабушки Елизаветы Григорьевны и переселения Ирки к здешней бабке. Если, конечно, кто и впрямь считает ее такой дурой, чтобы до сих пор верить…

Закончить рассуждение Ирка не успела. Над водой, на взлете выпуская гребень и крылья, царственно взмыл Великий Дракон Вод. Красивость и торжественность взлета немножко нарушал зажатый в когтях пучок прихваченных за хвосты русалок.

— Этих куда? — поинтересовался Айт.

— Ой, а ты можешь? — радостно заскакала Ирка. — Их надо раскидать по окрестным полям и лесам, чтоб те ожили. Ой, Айт, сделаешь? Спасибо, какой ты милый!

— Я вовсе не милый! — изгибая шею и утомленно прикрывая веки, обронил парящий над рекой змей. — Просто нынче ночью я добр и благосклонен! — Широко и величественно взмахивая крыльями, Великий Дракон устремился прочь, на прощание бросив через крыло: — Подожди меня, я быстро!

— В зэлэну диброву, во ядрено жито, там русалке жити… — затянули ему вслед ведьмы.

— Выпендрежник он! — проплывая мимо Ирки, неодобрительно бросил здухач. — И не только этой ночью, а вообще!

— Ну так не без того! — скорее довольно, чем осуждающе, согласилась Ирка, глядя Айту вслед. Как это красиво — серебряный дракон, парящий на фоне луны! И раскрученная за хвост и запущенная подальше русалка вида не портит!

Ирка почувствовала, как ощущение удачной ночи наполняет все ее существо. И кумление с ведьмами оказалось не таким противным, как она думала, и русалок впервые за долгие годы удалось переселить в поля — даже несмотря на сюрпризец в виде фольклорного праздника! Одно только дело на сегодня осталось…

Глава 33

Ирка должна умереть

— Ирка-а! — замахала ей так и сидевшая над пострадавшими Танька. — Иди сюда, тут одна очнулась!

Ирка подошла к лежащей на земле девушке. Рука ее была плотно стянута зеленой от трав и темной — ха, точно, от драконьей крови! — повязкой.

— Поют… — не открывая глаз, словно в забытьи, шептала девушка в драной белой рубахе с начисто оторванными струйчатыми рукавами. Ирка удовлетворенно кивнула, оправляя свои. — Поют… Праздник продолжается?

— Можно сказать и так, — согласилась Танька, оглядывая размытые пятна крови на плитах набережной и мосту, перевернутые после массового бегства публики киоски, раскатившиеся калачи, изодранные мокрые юбки ведьм… — Повеселились — сил нет! — и тихонько добавила: — Ну совсем нет — только в душ и спать!

— Но я видела… Видела! Зубы! Хвост! Чешуя! — девчонка закричала, попыталась подняться, но Танька удержала ее. — Зубы в воде!

— Пить не треба було! — проворчала наклонившаяся к девушке Стелла. — Медовушку-то, небось, на травах настаивали? А травки таки бувають, що писля них не те що зубы в воде, вставные глаза в лимонаде побачишь! Так своим приятелям и передай!

— Показалось… почудилось… — облегченно вздохнула девушка, снова прикрывая глаза. — Учитель говорит, в такую ночь бывают истинные видения… проникновение в сокровенную суть вещей… — дремотным голосом прошептала она.

Учитель — это, надо полагать, русый бородач. Стелла, Танька и Ирка дружно задрали головы к мосту. На лицах всех трех ведьм читалось одинаковое желание содрать с бородача ими же наложенные повязки… и сдать его вовкулакам. Чтобы те закончили начатое русалкой дело — так сказать, довели знакомство с сокровенной сутью вещей до логического конца. За то, что книжек про древние обряды начитался, а так и не понял, что все написанное — не сказка и не игра! Не зная броду, кидает своих учеников в воду!

— А где моя сестра? — уже задремывая, пробормотала девушка.

— Какая сестра? — машинально переспросила Ирка.

— Марыся… Машенька… маленькая…

Ирка напряженно посмотрела на недоеденную девицу:

— Маленькая — это сколько?

— Восемь лет… — девушка уже почти спала.

Ее разбудили. Пальцы разъяренной ведьмы сомкнулись у нее на горле:

— Ты взяла маленькую девочку — самый лакомый для русалок кусочек! — на мост над текучей водой на русалкину ночку?

— Я хотела показать ей наши танцы! — в панике завопила девушка, не понимая, кто эта суровая девчонка и на что она так злится! — Чтоб она приобщалась! Чтоб выросла настоящей славянкой! Может, даже ведьмой!

— Да что ж вас всех тянет: то на кладбище — ведьм смотреть, то в воду — русалок собой кормить! — всплеснула руками Ирка.

— Не волнуйся, девочка наверняка удрала с остальными… — начала Танька.

— Вот здорово — восьмилетняя девочка ночью в большом городе! — восхитилась Ирка. — А ее надкушенная сестрица на набережной валяется! И какого же лешего…

— Не виноватый я! — в очередной раз взмолился из тьмы вконец задерганный Иркой леший. — А девчонка не в городе вовсе! Не вышла она из парка, за ней лосарка погналась!

— Что-о-о? — взвыла Ирка. — И ты молчал?

— Так я за людей не ответчик, я за парк ответчик. А на кровушке деревья да травка растут гуще.

— А вот запрещу я тебе называться парковым или садовым, своей властью ведьмы-хозяйки запрещу! — уже срываясь на бег, крикнула Ирка. — Культурный! На кровушке у него гуще растет!

— Смилуйтесь, барыня-ведьма, век помнить буду! — заорал-заскрипел вслед леший, но черноволосая девчонка уже исчезла — черная борзая мчалась под деревьями на окраине старого парка.

«Вот же пенек — даже пообещать ничего толкового не может! Век он помнить будет! — мысленно передразнила Хортица. — Что такое век памяти для молодого двухсотлетнего лешего!»

Громадный черный нос обследовал траву — ей нужен след, мельчайшее дуновение, похожее на запах недоеденной старшей сестрички… Она может, она должна успеть! Лосарки, травяные родственницы русалок, любят сперва погонять жертву, поприставать с загадками, ответы на которые забылись, еще когда парковый леший даже не зародился в утробе старого дерева. У девочки оставался шанс.

Есть! Вот он, запах, есть! Хортица помчалась широким размашистыми скачками. Вылетела на поросшую высоченной нестриженной травой поляну и понеслась сквозь нее, пробивая сплетение стеблей широкой грудью.

Ой, бижить, бижить мила дивчина.

А за нею та лосарочка…

Наполняя всю полянку вязким, обессиливающим страхом, сочился зловещий тихий шепот. Словно шуршала сама трава на поляне, дразнила, насмехалась…

Ты послухай меня, красна панночка,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Загадаю тоби три загадочки.<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Як угадаешь — до батька пущу,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Не вгадаешь — до сэбэ визьму…<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Вдалеке раздался смех — пронзительный, захлебывающийся, истеричный детский хохот. Черная борзая подпрыгнула — и понеслась, то взмывая в прыжке над травой, то исчезая…

<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Панночка загадку не видгадала,<br style="margin: 0px; padding: 0px;" />Лосарочка панночку залоскотала… [Защекотала (укр.).]<br style="margin: 0px; padding: 0px;" /><br style="margin: 0px; padding: 0px;" />

Хохот прервался… Снова возобновился, срываясь на задыхающийся визг… затих опять… Хортица помчалась быстрее.

Лосарка, травяная русалка, походила на манекенщицу — длинная, тонкая, как травинка, и почти такая же зеленая. Короткие, будто стриженные «под мальчика», волосы, малиновые, как венчик чертополоха, торчали во все стороны. Русалка обнимала маленькую белокурую девочку, и ее длинные гибкие пальцы шевелились, пробегая у девочки по бокам, скользя под подбородком, ныряли под мышки…

Девочка смеялась — смеялась, смеялась… Из ее расширенных от ужаса глаз катились слезы. Шея раздувалась, лицо синело, из горла уже вырывался не смех, а хрип. Руки и ноги дергались в судорогах, тело корчилось. На бледной коже проступали синие пятна от пальцев лосарки, а на губах — пена.

Борзая налетела вихрем, ударила лосарку в грудь, опрокинула… Девочка откатилась в сторону. Рычащая и скалящая клыки борзая стала лосарке лапами на грудь… Выметнувшиеся из тела травяной русалки острые зеленые стебли вонзились в живот борзой, будто ножами полоснули шкуру. Борзая отпрыгнула…

— Хрясь! — из руки лосарки вылетел травяной аркан, подсек ноги пытающейся уползти девочке. Щелк! — второй аркан захлестнул горло борзой, сдавил.

Очертания громадного собачьего тела поплыли… и хватаясь за травяную петлю обеими руками, на аркане забилась черноволосая девочка.

— Две! — прошелестела лосарка. — Две! — и потащила жертвы к себе.

Ирка волоклась в петле аркана: захлебываясь, задыхаясь, отчаянно пытаясь упереться пятками… Бледно-зеленые губы лосарки растянула усмешка:

— Не уйдешь! — лосарка дернула девочку к себе. Блеснули острые, похожие на пилу зубы…

— Куда ж я без тебя! — прохрипела Ирка и…

Клац! — зубы лосарки сомкнулись на подставленном серебряном нарукавье.

Лосарка раззявила пасть и заорала, точно в рот ей сунули раскаленное железо.

Ирка взмахнула рукой. Развернувшийся струйчатый рукав чиркнул серебряной каймой поперек лица лосарки. Полоска зеленой травяной крови расчертила лоб… Лосарка завизжала. Вжжик! — Ирка полоснула рукавом по аркану. Травяная веревка лопнула, как от удара саблей! Лосарка завопила снова, будто ее резали по живому телу, — зеленая травяная кровь потекла с кончиков пальцев. Новый взмах рукава — Ирка перерубила вторую веревку, позволяя девочке упасть на землю.

— Не трожь! Мое! — прохрипела лосарка, и в Ирку полетели острые, как дротики, травинки.

— И-эх! — ведьма крутанулась, голубые рукава с серебряной оторочкой взвились в воздух.

Вертясь, как юла, Ирка кинулась на отступившую лосарку. Град травяных стрелок, травяные ножи, похожие на листья фикуса, и травяные сюрикены — все крошилось в мелкую пыль под свист рассекающих воздух рукавов.

— Н-нна! — В руке лосарки возник длинный, чуть не с нее ростом зеленый стебель. Она замахнулась, как копьем.

— Сама — на! — Иркин рукав вылетел вперед, полоснув лосарку поперек груди. — И еще — на! — второй рукав лег внахлест, почти отрубив держащую копье руку. — И еще! Еще! — рукава свистели, рубя лосарку на части, мелко нашинкованная трава сыпалась из ее тела, как из-под ножей газонокосилки. Резко и остро пахло травяным соком. — И напоследок — на! — Край рукава полоснул лосарку поперек туловища, и травяная русалка рассыпалась зеленой трухой.

— Миленький тут у тебя лужочек, лосарка! — процедила Ирка, придавливая ногой все еще шевелящийся травяной холмик. — Вот и живи в нем — травкой там, цветочками. Я ведь не против природы вообще и травки в частности! Но еще раз протянешь к детишкам стебелек… Приду с огнеметом! Тем более у меня теперь есть знакомые на военном заводе. А ты запомни! И сестре передай! — Она наставила грозно вытянутый палец на спасенную девочку. — Фольклор может быть очень опасен для здоровья!

— Не пугай ребенка, Ирка! — из-под деревьев вышла Танька. — Она и так уже еле дышит. Пойдем, я отведу тебя к сестре. — Танька подняла девочку с земли, одернула на ней ошметки вышитой рубахи и завернула в свою ветровку. Повела к деревьям. Под ногами рассыпалась мелко нарубленная трава. — Ирка, ты увлеклась! — Танька оглянулась на отставшую подругу. — Покромсала несчастную лосарку! Вот как ты собираешься возродиться девушкой, если не умрешь девочкой? Хотя бы чуть-чуть! Хоть бы поцарапать себя дала!

— Забыла! — как отгоняющая мух лошадь мотнула головой Ирка. Усталость вдруг навалилась на нее, такая невыносимая, что хотелось плюхнуться в посеченную траву и так и лежать! И пусть кто хочет, тот ее домой и доставляет. Тем более, есть надежда, что желающий вот-вот прилетит! Да, но ведь неубитой — именно что хоть чуть-чуть! — она домой пойти не может! — И правда, кто ж меня теперь убьет? — расстроенно пробормотала Ирка. — Вот леший!

— Я не буду! — немедленно отрекся от высокой чести вездесущий леший.

— Кто тебе — такому! — доверит, — огрызнулась Ирка.

— Но у меня есть вполне достойный претендент. Всегда рад услужить, — проскрипел леший.

Ирка начала поворачиваться. Она почти успела…

Леший еще только начал говорить, когда земля за ее спиной разверзлась и из длинной узкой могилы поднялся горелый мертвец.

Смрад мертвечины ударил Ирке в ноздри. Слабость, от которой мышцы растекаются в желе, и тает воля, и нет сил сопротивляться, навалилась на нее. Она пошатнулась…

— Ишь ты, парковым она мне именоваться запретит! Кому нужна такая ведьма-хозяйка… — услышала она скрипучее бормотание лешего.

— Букет! — взревел горелый мертвяк…

Дальше был удар в спину… И жуткая боль! Ирка опустила глаза… скрюченные горелые пальцы мертвяка торчали из середины ее груди. И шевелились. И с них капала кровь. Иркина кровь. Ирка застонала… и упала ничком.

Дико закричала Танька, затарахтела скороговоркой:

— Иды геть, навий! Прочь, злый дух! Не допусти, Свароже! Браты-Сварожичи, сичить, рубайте, вид Ирки видганяйте…

Дальше раздался звук удара, и Танькин речитатив оборвался.

Горелые лапы схватили Ирку за плечи, рванули…

Крылатая тень накрыла полянку, и Айт в человеческом облике свалился прямо на плечи мертвецу, обеими руками вцепившись ему в горло:

— Не тронь ее!

Мертвяк взревел… Вскинулся… Айт повис у него на спине, болтаясь, как тряпка, но не разжимая стиснутых пальцев. Мертвяк ударил кулаком назад… Айта отнесло прочь, он грянулся оземь и бессильно распростерся на траве. Он пытался встать, но лишь беспомощно дергался — присутствие заложного лишало его сил.

— Зачем ты… прилетел… тебе… нельзя… — прошептала Ирка. Перед глазами ее начала расползаться чернота.

Заложный взревел снова, раззявливая пасть и дергая остатком выгоревшего языка. Повернулся и длинными прыжками кинулся к Айту. Схватил за горло и на вытянутой руке вздернул над головой. Айт, ее Айт, всегда такой сильный и решительный, только беспомощно скреб лапу заложного слабыми человеческими ногтями… А Ирка даже закричать не могла, не то что прийти на помощь! Темнота наползала на нее хищной медузой, трогала черными щупальцами. Сперва жгучим укусом, потом вкрадчивым онемением обернулась вокруг сердца. Лунный свет таял, растворяясь в окутывающем ее мраке…

Последнее, что она увидела, — рушащийся с небес вихрь и сверкающий прямой клинок, взметнувшийся над заложным. А потом темнота накрыла ее окончательно… и остались только голоса. Хриплый, измученный голос Айта шептал:

— Помоги мне… Помоги мне до нее доползти! Режь вену! На левой руке режь, на правой от той падали трупный яд может попасть…

И все исчезло.

Глава 34

Мертвые против живых

Свет в квартире не горел. Дети тихо играли на ковре, мать возилась в освещенной светом газовых конфорок темной кухне. И только отец сидел в кресле напротив двери, направив в проем двустволку — палец его подрагивал на спусковом крючке.

За дверью царило молчание… Тишина… Ничего… Ничего…

Отец наконец расслабился, медленно отпуская сведенный на курке палец.

Удар! Выбитая дверь с грохотом вывалилась внутрь.

— Департамент общественного спокойствия!

Мертвенно-синий свет ударил в глаза… и на пороге возник мертвец в форме.

Грянул выстрел. Сноп огня вырвался из дула двустволки, картечь кучно ударила в мертвеца. Тот пошатнулся… и задумчиво поглядел на возникшую посреди его живота дымящуюся дыру. Пощелкивая суставами, неторопливо шагнул внутрь. Второй выстрел грянул в упор, снеся мертвецу половину черепа. Кричащие дети кинулись на кухню к матери, отец отчаянно щелкал курком… Костлявые пальцы мертвеца сомкнулись на двустволке…

— Сопротивление сотрудникам общественного спокойствия, — прошамкал мертвец уцелевшим куском челюсти, вырывая ружье у человека из рук. — Нанесение тяжких скелетных повреждений, порча имущества…

Сквозь выбитую дверь хлынули мертвецы. Отчаянно брыкающихся детей поволокли к выходу. Следом провели родителей в наручниках.

— Ну наконец-то и до них добрались! Долго же вы костями щелкали! — неловко шевеля челюстью, прошамкала выглядывающая из соседней квартиры желтая скелетина в байковом халате и с бигуди на гладком черепе. — У нас порядочный, тихий дом, нам тут живые не нужны!

— Правду говорите, соседка, могли бы и пораньше явиться! — недовольно глядя на мертвецов в формах единственным уцелевшим глазом, высказался полуразложившийся труп из квартиры напротив. — Если б знал, что тут живые в соседях, ни за что бы не поселился! Покойник — спокойный человек, а от этой их… живости… Одно сплошное беспокойство!

— Больше они вас не потревожат! — поднося костистую руку к гладкому черепу, сказал скелет в форме. Семью выволокли на улицу и принялись сажать в черный катафалк.

Город начал отдаляться, будто проваливаясь куда-то вниз. По улицам брели мертвецы.

— Девушка, вы портфель потеряли!

Галантный скелет догонял свеженькую мертвячку, неся в костяшках пальцев портфельчик… с накрепко вцепившейся в него кистью руки.

— Ой, какая я неловкая! — растягивая в улыбке синие распухшие губы, захихикала мертвячка. — Так могу и голову потерять! — и кокетливо поправила сползающую с плеч голову…

— А-а-а!

Сердце неистово колотилось о ребра. В ушах у Ирки стояло эхо собственного крика. Горячий пот тек по спине. Широко открыв рот, будто рыба на суше, она хватала воздух и никак не могла надышаться. Сдерживая крупную дрожь, обняла себя руками за плечи и огляделась.

Она была в своей комнате. Висящая над ее собственной, родной кроватью ловушка для снов мягко светилась в темноте. Значит, увиденная во сне вариация на тему «Обители зла» явилась Ирке не зря, не просто так… Стоящая на полочке мертвая голова оскалила зубы и мелко гнусно захихикала. Ирка показала ей кулак, откинула одеяло и на подгибающихся ногах подползла к окну. В небе по-прежнему светила луна. Ирка тяжело облокотилась о подоконник, ловя губами просачивающийся сквозь приоткрытое окно свежий, пахнущий молодой зеленью воздух, и бездумно уставилась на собственный, такой родной дворик.

По двору, залитая лунным светом, бродила коза. На ветвях любимой груши сидел кот и, напряженно вытянув шею, глядел на улицу. По улице… шли мертвецы. Ирка ни с чем бы не спутала эту дергающуюся, ковыляющую походку, эти неловкие, размашистые движения рук… Мертвецы — трое — целеустремленно тащились прямо к ее калитке. Ирка сдавленно зашипела сквозь зубы и рванула к дверями. Толкнула створку… Дверь не открывалась, уперевшись во что-то тяжелое, лохматое… рычащее.

— А-р-р-р! Р-р-рау-рр! — негромко, но внушительно рявкнул лежащий на пороге Иркиной комнаты Вовкулака.

— А? Что? Где? — возле шкафа зашевелилась куча, отлетела в сторону простыня, из свитого из матраса и подушек гнезда, протирая заспанные глаза, выкатилась встрепанная Танька.

— Р-р-р! — уже негромко рыкнул седой вовкулака, укоризненно глядя на Таньку.

— На пять минут прилегла! — Танька поднялась на ноги и попыталась пятерней расчесать спутанные волосы. — Кто ж знал, что эта только глаза откроет, сразу скакать примется! Хотя зная тебя, Ирка, можно было и догадаться… — тут же возразила она сама себе. — Ну вот куда ты мчишься? Марш в постель! — Она попыталась ухватить Ирку за руку, но та только дернулась в сторону:

— Там… мертвяки… На улице!

Седой вожак снова предостерегающе рыкнул, а Танька решительно вцепилась подруге в плечо и потащила к кровати:

— Ну мертвяки, ну на улице, можно подумать вот ты никогда бродячих заложных не видела! — ворчливо бубнила Танька. — Ложись, говорю, и без тебя разберутся!

— Кто… разберется? — Ирка слабо отбрыкивалась от Танькиных рук.

— Есть кому, ну что ты, ведьмино Слово! — разозлилась Танька и вдруг отпустила вырывающуюся Ирку. — Ладно, иди сама посмотри и успокойся, наконец!

Цепляясь за мебель, Ирка снова подползла к окну… Мертвецы уже шаркали у самого ее забора… Из двора, припадая к метлам, поднялась «двойка» ведьм: Вика — ведущая, чуть впереди, Лика за ней, отставая на длину метлы и чуть левее… Вика на метле перемахнула забор и резко завалилась на бок, рискованно пошла над самыми головами мертвецов. Бац! Удар подушкой обрушился на мертвяка сверху. Заложный пошатнулся, припал на колени. Его приятель взревел и подпрыгнул, пытаясь достать идущую следом Лику. Но Вика уже успела заложить крутой вираж в воздухе и зайти ему со спины… Ба-бац! Две подушки сошлись, а между ними была голова мертвяка! Башка свалилась с плеч и покатилась по асфальту. Обезглавленный скелет завертелся на месте, бестолково пытаясь поймать нарезающих круги ведьм.

— Хей-я! — с азартным воплем Вика и Лика сиганули со своих метел. Каблуки Лики врезались в безголовый скелет, опрокидывая его на землю. Хрясь! Удар подушкой припечатал заложного, заставляя рассыпаться на косточки. Раскатывая грохочущие кости, Лика крутанулась прямо на коленях… Хряп! Рубящий удар подушкой достал самого первого, недобитого заложного — мертвяк поперхнулся, нижняя челюсть у него отвалилась… Совсем. И он рассыпался горстью черного дымного пепла.

Вика меж тем вышла один на один с последним уцелевшим мертвяком.

— Хей-я! — в руках у нее стремительно, будто нунчаки каратиста, крутились две подушечки-думочки с бабкиного дивана. Ошалевший мертвяк вертел башкой, не в силах оторваться от подушечной карусели. Ведьма закружилась сама, взлетела ее широкая юбка, понеслись по ветру волосы. И весь этот вихрь с размаху врезался в мертвеца. Бац подушкой! А-р-р-р! — мертвяк заревел, метнулся вправо, норовя ухватить ведьму зубами. Подушка прилетела с другой стороны — справа-слева, слева-справа… Еще мгновение, и между вертящимися у Вики в руках подушками затанцевали отбитые ребра… руки… ноги… голова… Подушечный вихрь поднял кости заложного в воздух… И прямо в воздухе они рассыпались пеплом!

— Хей! — торжествующе выдохнула Вика, ударяя подушкой о подушку. И раскланялась перед опустевшей улицей.

Выглядывающая у Ирки поверх плеча Танька невольно захлопала в ладоши:

— У Вики с Ликой лучше всего получается! — гордо, будто лично тренировала этих подушечных ниндзя, объявила она.

— А бабка что говорит насчет трущихся об ее подушки грязных мертвяцких морд? — слабо пробормотала Ирка.

— Бабка спит и понятия не имеет, как мы ее подушками пользуемся, — засмеялась Танька.

— Бабка всегда, когда надо, спит, — согласилась Ирка. — И так крепко…

— Ну да, ни разу еще не проснулась! — не понимая, о чем она, подтвердила Танька. — Хотя мы тихо… А подушки потом в машинке постираешь… или выкинешь и купишь новые! А сейчас, может, ляжешь, наконец? — и ухватив переставшую сопротивляться Ирку, отконвоировала ее в постель. Взбила подушку, пристроила ее Ирке под спину, укрыла ноги простыней. Со стола взяла чашку с бульоном — под Танькиными пальцами бульон начал стремительно нагреваться. — Хорош! — сама себе кивнула Танька и сунулась кормить Ирку с ложечки. — Надо обязательно поесть, а то ты уже сутки лежишь…

— Что ты со мной, как с калекой, чашку я как-нибудь удержу! — отбирая чашку, возмутилась Ирка и замерла, не донеся бульон до рта. — Как это — сутки?

— Как бревно, — откровенно объявила Танька. — Мертвяк тебя прибил вчера ночью. Да, подруга, полумеры — это не для тебя! — Танька захихикала. — Если сказано — ритуально помереть, чтобы девушкой возродиться, так царапиной там или легким кровопусканием ты не ограничиваешься! Помирать так помирать! Из Айта полведра крови выкачали, прежде чем мы поняли, что ты выживешь!

— Айт меня спас? — улыбнулась Ирка.

— Вообще-то это Богдан спас вас обоих! — обиделась за своего парня Танька. — Если б здухач не прилетел, тот мертвяк разделал бы тебя вместе с твоим драконом, как маньяк детсадовцев! — Танька фыркнула, но рассказать хотелось, и она продолжила: — Мы вас на метлы подняли — и сюда…

— И Айта? — снова встряла Ирка.

— Да он хвостом пошевелить не мог, и не потому, что в человеческом облике у него хвоста нет, а вообще! Твоя бабка вас увидела — так орала! — Ирка только головой покрутила. — Стеллу с Оксаной из дому выгнала, сказала, что они свои фольклорные праздники по притонам городской мафии устраивают, что она их засудит и на твое лечение последние трусы с них снимет! — Танька снова хихикнула.

— Не хочу лечиться Стеллиными трусами! — слабо воспротивилась Ирка.

— Тогда бульон пей! В общем, теперь старшие ведьмы с робленными и вовкулаки сюда только по ночам просачиваются, мертвяков гонять.

— А тот мертвяк? — вспоминая жуткую физиономию горелого, спросила Ирка.

— Удрал. Шустрый, — сожалеюще цокнула языком Танька. — Богдан ему лапу отрубил, так тот на кости рассыпался и прямо в землю впитался. Зато теперь сюда тянутся все местные заложные. Тебя почуять они больше не могут, ты ж вроде как тоже померла, вот они и бродят вокруг дома — только успевай их подушками бомбить!

— Из-за меня мертвяки по улицам шастают? — после недолгого молчания спросила Ирка.

— Конечно, из-за тебя, — невозмутимо согласилась Танька. — А что ты хотела? Как говорится: нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц! Когда ведьма-хозяйка становится девушкой и входит в истинную силу, у всех окрестных мертвяков эту… крышку гроба сносит! Так всегда было, есть и будет! Так что, без ведьмы-хозяйки жить? Природа чахнет, природная нечисть распоясалась… — начала загибать пальцы Танька. — Вон, русалки людей жрут… Нет, а этот пень наглый — леший? Совсем мозгами своими деревянными прогнил — ведьму подставлять! Кстати, в пенек я его и загнала! — небрежно объявила Танька. — Посидит лет двести без движения, подумает, на кого можно сучок поднимать, а на кого — нет! Не переживай, Ирка, все нормально! — разглядев в полумраке ошарашенную Иркину физиономию, заверила она. — Ты закончишь обряды, и все наконец станет хорошо, и даже еще лучше! Конечно, если не закончишь, тогда хорошо не будет, тогда будет… весело, — не найдя слова, подходящего для дальнейших неприятностей, заключила Танька. — Но не радостно. Всем!

Ирка невольно кивнула. Вещие сны иногда принимают странные формы, но суть всегда передают верно. Совершеннолетие ведьмы-хозяйки, да еще пришедшееся прямо на русалии, действительно случается не часто и доводит природные и надприродные силы до кипения! Она должна во что бы то ни стало закончить русальные обряды в срок, чтобы все успокоилось. А иначе мертвецы и впрямь начнут хватать живых на улицах, а русалки выскакивать из водопровода!

— Пока мы отлично справляемся! — Танька тряхнула головой, отгоняя от себя жуткие мысли о смертоносных последствиях незавершенных русальных обрядов. — Не зря ты с робленными Оксаны Тарасовны поделилась — работают девчонки, как звери! — подумала и добавила: — А вовкулаки — как люди! Я сегодня в полночь на кладбище танцевала! — похвасталась Танька. — Знаешь… Конечно, мертвецы лезут из могил и все такое… Но мне понравилось! — неожиданно выпалила она. — Когда через тебя тянутся… словно тысячи нитей, словно тысячи потоков… — Танька раскинула руки. — Будто… Будто все поколения тут, рядом со мной… И раз и навсегда понимаешь, что смерть — это только слово! А есть бесконечное течение жизни… — Она снова потрясла головой и уже спокойно и буднично сказала, забирая у Ирки опустевшую чашку: — В общем, все нормально, можешь дрыхнуть дальше!

— Не хочу я спать!

— Хо-очешь! Еще как! — ядовито-ласково заверила ее Танька, наклоняя чашку и демонстрируя остатки не успевшего раствориться сонного зелья.

Ирка успела подумать, что обнаглел здесь явно не только леший, а через мгновение она уже спала, крепко и сладко, без кошмаров и вовсе без сновидений.

Глава 35

НеМойДоДыр

Проснулась уже под утро. Розово-золотистые лучи рассвета заглядывали в окно, внизу слышались осторожные шаги, как обычно ходят проснувшиеся раньше всех, стараясь не будить остальных. Ирка подхватила свои вещи и, цепляясь за перила и отдыхая на каждой ступеньке, поползла вниз по лестнице в ванную. Все-таки сквозное ранение в грудь — это очень вредно для здоровья! Даже если рядом у тебя личный дракон с лечебной кровью и противозаразной слюной в качестве скорой помощи.

Ирка тяжело привалилась к краю ванной, переводя дух после долгой дороги.

— Если я быстро не очухаюсь, толку от меня не будет, — хрипло пробормотала она.

Первым делом надо привести себя в порядок. Ирка глянула в зеркало… и чуть не взвыла. Мертвяки по сравнению с ней — просто образцы свежести! Сбитые в неопрятный колтун волосы стояли надо лбом пародией на прическу 60-х. Кое-где торчали прошлогодние серые листья и свежие травинки с лосаркиной полянки. Под глазами синие тени, а кожа землистого цвета — там, где ее было видно из-под серых разводов самой настоящей земли.

— Банку моющего средства и рулон наждачной бумаги — иначе это не отскрести! — Ирка потянулась к зубной щетке.

Раздался короткий резкий вой сирены, и щетка засветилась. Ирка отдернула руку и шарахнулась назад. Опасливо посмотрела на затихшую щетку… Ме-едленно-ме-едленно снова протянула руку… Щетка взвыла и, мигая светом, будто полицейская машина, взмыла в воздух. Ирка схватила полотенце и накинула на пытающуюся улететь щетку.

— Вот так — попалась! — Она притянула к себе трепыхающийся и норовящий вырваться предмет личной гигиены…

— Аа-а-а! Ах ты ж зараза, чтоб тебя!

Пластмасса рукоятки обожгла пальцы будто каленым железом. Ирка метнулась к крану — подставить руку под струю воды… И струя тоже метнулась — в сторону, мгновенно уклоняясь от Иркиных пальцев. Ирка попыталась подставить другую руку, зашла слева, зашла справа, хлопнула в ладоши, ловя юркую струю. Струя извивалась, как змеиный хвост, крутилась вокруг крана, задиралась вверх, брызгала горячей водой во все стороны… но только не на Ирку!

— Да что ж это… — Ирка кинулась к ванне, схватила шланг душа, повернула кран…

Шланг вывернулся у нее из рук, не очень больно, но обидно стукнув по лбу — сухой стороной! — и задергался, как хобот разбушевавшегося слона, обдавая водой полотенца на вешалке, бабкин купальный халат, окошко кухни… Ирка метнулась к мылу… Мыло брызнуло пеной ей в глаза и лягушкой ускакало под стиральную машинку. Заклятье «Мойдодыр» яростно бушевало в Иркиной ванной. Пар от горячей воды заволок зеркало густой белой пеленой, и будто написанные невидимым пальцем на поверхности проступили слова:

«А кому после «смерти» семь дней умываться нельзя? Забыла?»

Беспомощно опустив руки, Ирка стояла перед зеркалом…

— Как я в таком виде Айту покажусь? — отчаянный крик души потряс ванную, так что от стены откололся кусок старой плитки.

Душ и кран дружно плюнули порцией ржавой воды, показывая, как мало их интересуют подобные глупости. И самозакрутились. Пар медленно развеивался. Ирка сидела на краю ванной, оттиралась сухим полотенцем и очень старалась не плакать. Если слезы потекут по замурзанному лицу, она вообще станет похожа на больную панду!

— Ой, фанта кончилась! — пропела Марина, подставляя свой стакан разливающему лимонад Серому.

Она стояла спиной к кухонным дверям, ее льняные волосы гладко расчесанной, а главное, совершенно чистой волной рассыпались по плечам, маникюр только-только сделанный, а сама она была вся такая сияющая, будто успела умыться росой, лучше всяких кремов придающей «свежесть коже лица»! Неслышно возникшая у кухонных дверей, Ирка заскрипела зубами.

— Пустую бутылку со стола убери! — приоткрывая один глаз, пробурчал Ментовский Вовкулака, и хоть и был в человеческом облике, зевнул совершенно по-волчьи, с подвыванием. Видно было, что выспаться, карауля у Иркиных дверей, ему не довелось. Ирка почувствовала укол совести.

— Нет-не-нет! — заторопилась Марина. — Дайте ее сюда! А вы знаете, как играют в бутылочку, Айт? — встряхивая белокурыми волосами, кокетливо спросила она у сидящего на кухонном диване Айта.

Судя по бледности и совсем как у Ирки синим кругам под глазами, столкновение с собственным заложным мертвецом далось Айту так же тяжело, как и ей. Левое запястье было обмотано бинтом, и, кажется, кровь продолжала сочиться. Раньше такие раны заживали у него почти мгновенно. Нарочито расслабленная поза явно должна была скрыть недостойную Великого Дракона слабость.

— Бутылку надо раскрутить… пластиковые бутылки, конечно, плохо крутятся, но мы все равно попробуем, ладно? — продолжала увлеченно тарахтеть Марина. — Серенький, убери вот эту тарелочку, пожалуйста! Вот спасибо! Крутим бутылочку… И на кого она указывает концами, те целуются! Правда, здорово, Айт? — Марина захлопала в ладоши. Бутылка вертелась на столе совсем с не свойственной пластику резвостью. Ее вращение начало замедляться… замедляться… Один конец бутылки указывал на Марину… А второй — на Айта!

Сидящая на уголке Стелла тяжко вздохнула… и полезла под стол.

— Что вы делаете? — ловя качающуюся чашку, возмутилась Оксана Тарасовна.

— Хочу буты едыной умной серед дуреп! — гулко отозвалась из-под стола Стелла.

— Ой, кажется, она показывает на нас! Видите, Айт? — радостно заскакала Марина.

Бутылка еще раз покачнулась… длинная продольная трещина побежала по пластиковому боку. И гулко стрельнув сломавшимся пластиком, распалась пополам. Бултыхающиеся в ней последние капли фанты брызнули Маринке в глаза. Ведьмочка взвизгнула.

— Що, все? — разочарованно высунулась из-под стола Стелла. — Я вже думала, тут кровавые ошметки по всей кухне разбросаны — з налипшими на них белыми волосенками! Здорова бувай, Яринка! Здоровье тебе понадобится, бо выглядаешь — краше в гроб кладуть!

— П-правда, Ира… — пробормотала Марина, невольно пятясь под мрачным взглядом шагнувшей на кухню Ирки. — Ты бы еще полежала…

Ага, полежала и не мешала охмурять моего змея!

— А то ты очень плохо выглядишь! Правда же, Айт? Ира очень плохо выглядит! Просто как покойница! — изящным жестом отбрасывая назад волосы и открывая белую шейку и розовенькое, похожее на лепесток, ушко с капелькой сережки, пропела Марина.

Ирка даже невольно восхитилась. Вот стерва неукротимая! Неукоротимая… И может, именно потому очень спокойно сказала:

— С вытекшими глазками, гвоздем в голове и собственными зубами в желудке хорошо выглядеть ни у кого не получится!

— Оксана Тарасовна, она мне угрожает! — шарахаясь за спину хозяйки, завопила Марина.

— Я? — искренне изумилась Ирка. — Зачем? Разве ты хочешь мне сделать что-то плохое? Я просто описываю, как себя чувствую!

И пошатнулась. Хотя вот этого она как раз и не планировала!

Мгновенно вскочивший Айт вылетел из-за стола и кинулся к ней…

— Нее-ет! — завопила Ирка, предостерегающе выставляя обе ладони.

Если издалека оттертая физиономия за вымытую сойдет, то вблизи даже пыль на ушах видна! Она не собирается перед Айтом позориться, особенно на фоне чистенькой аж до хруста Маринки!

— Я сама! — Ирка решительно промаршировала мимо Айта на другой конец стола.

Айт нахмурился, недовольно поглядел Ирке вслед, зло покосился на Марину, вернулся и всадил вилку в картофелину так яростно, будто это его личный враг, которому он только что вспорол пузо!

— Чаю? Фанты? Может, минералки? — Серый и Рудый засуетились вокруг Ирки.

Сидящий напротив Богдан звучно хмыкнул и неожиданно сочувственно покосился на Айта. Устремленные на вовкулак глаза Айта стали как угли.

Над краем приоткрытого окна негромко мяукнул кот, заблеяла коза, послышался топот множества ног, и в дверь громко постучали.

— Гей, хозяева, чи вы дома? — позвал знакомый голос.

Ирка, радостно взвизгнув, рванула открывать — даже слабость куда-то делась!

— Здорово-здорово! — вваливаясь в Иркину кухню, прогудел дядька Мыкола. — О, вовкулаче! Повковнику! Сколько лет, сколько зим!

— Мыкола Змиевич! — поднимаясь старому хортицкому богатырю навстречу, распахнул объятия Ментовский Вовкулака. — Вот это дело! Хорошо, что прибыли! Пане Вук, и вы здесь!

— Ну и где нам быть, лохматый, если тут дело о контрабанде из нашего мира? Попробовали бы только гады нас не вызвать! — Вук, как всегда больше похожий на уголовника, чем на богатыря, метнул быстрый взгляд в сторону Айта.

— Федька! Еруслан! — радостно завизжала Ирка, повисая на шеях у двух младших богатырей разом.

Веснушчатый белобрысый Федька только глупо усмехнулся. Зато Еруслан восторженно закатил глаза и томно выдохнул:

— А вы все хорошеете, Ирина Симурановна! Вот уж истинная Симарглова кровь — с каждым днем расцветает! Слышите, как мое сердце трепещет? Готов отдать жизнь за поцелуй прекрасной девы! — и тут его взгляд встретился с Айтовым. Черный вертикальный зрачок змея бешено пульсировал, то сужаясь, то снова расширяясь…

— Гм… Да… Вот, значит, как… — смешался Еруслан. — Но я все равно готов! — отважно объявил он.

— Шо тут целовать! — возмутился дядька Мыкола. — Вид неи ж кожа та кости остались, бабка тэбэ що, не кормит? Що з тобою таке сталося, Яринка?

— Ничего особенного, умерла я! Немножко… — усмехнулась Ирка.

— Оце дило! — вдруг возрадовался дядька Мыкола. — Выходит, чекаем тебя до нашего хортицкого дуба? Може, и вылечишь старика, новых сил дашь, бо що ж мы, що вся Хортица без него? — грустно закончил дядька Мыкола. — А це хто? — глядя поверх головы Маринки, вдруг спросил он.

— Я робленная Оксаны Тарасовны, Марина, — без обычной дерзости пролепетала Марина, с явным испугом глядя на старого богатыря и с еще большим — на Вука.

Дядька Мыкола отмахнулся:

— Та хиба я не знаю? Знаю я вас, робленных, як облупленных, та и хозяек ваших — лыше не знаю, навищо Яринка вас до сэбэ в дом пускае, але ж це ее дило! Оце, оце хто, над твоею головою болтается? Такой соби, що зовсим не немножко, а цилком помер!

Ирка посмотрела наверх.

Под потолком, с любопытством глядя на собравшихся, парил чуть розоватый от отданной Иркой крови дух в роговых очках.

— Как мало мы, оказывается, знаем об устройстве Вселенной! Никто из нас и предположить не мог, что существует столько необычных… сущностей, как вот вы все! — с любопытством озираясь, сказал дух. В голосе его звучало явное сожаление.

— Кто еще тут сущность! — оскорбилась Марина. — Меня подушкой не прибьешь, не то что некоторых! Кстати, подушку принести?

— Молчать! — негромко, но так властно рыкнул Айт, что не только Марина испуганно заткнулась, но даже дядька Мыкола благоразумно закрыл рот. Убедившись, что в кухне воцарилась тишина, Айт снова повернулся к духу.

— Для нас есть новости?

— Я выполняю обещание, — немножко сдавленно откликнулся дух. — Заказчик, которого вы ищете, сегодня ночью явится за товаром.

Глава 36

Богатырская засада

Старая стройка у заводских стен никогда не была вовсе уж заброшенной. Иногда из-за забора слышались голоса: спокойные, злые, раздраженные, порой даже вопли боли. Ничего странного для стройки, верно? Иногда там таскали тяжелое — тем более нормально. Иногда вспыхивал свет. Ну если работать ночью, как без света-то?

В общем, окрестные жители были уверены, что завод потихоньку строит свой ведомственный дом, правда, почему-то по ночам. Ирка дала себе слово, как только нынешние дела закончатся, облететь несколько крупных городских долгостроев, на которых тоже по ночам отмечалось подозрительное шевеление. Просто раньше она никогда не давала себе труда задуматься — зачем строить ночью, если можно строить днем? Вот так и проглядываешь на своей территории контрабандистов из иного мира.

Сейчас на старой стройке жизнь кипела особенно бурно.

— Не понимаю, почему было не взять моих робленных? — раздраженно бурчала Оксана Тарасовна. Пачкая стильные джинсы, ведьма стояла на коленях в белой строительной пыли и что-то вычерчивала в ней посеребренным ножом. — Мы не знаем, ни сколько человек… или не-человек явится, ни какими силами они владеют. Если уж девчонкам перепала толика твоего Дара, надо пользоваться!

— Вот мы и пользуемся, — также раздраженно откликнулась Ирка. — Кладбища успокаивать надо? Надо! Заложных гонять тоже надо. Вот пусть ваши робленные и займутся, а здесь мы прекрасно одними рожденными обойдемся.

И присматривать только за Стеллой и Оксаной Тарасовной проще, чем за всей толпой робленных. Особенно за Мариной!

— А Стеллины старушонки так и просидят все русалии без дела? — возмутилась Оксана Тарасовна.

— На кладбищах они плясать не могут, а заложных гонять… так нынешних Стеллиных робленных могут по ошибке вместо покойников пристукнуть! — высказалась Танька.

— Это вы, милочка, все время ошибаетесь, а мои девочки… — начала Оксана Тарасовна.

— А твои девки моих бабулек специально пришибут — хиба я не знаю? Работай давай, а то балакаешь и балакаешь!

Деловито обнюхивая углы, по стройке бегала вся шестерка молодых вовкулаков. Айт, Богдан и Ментовский Вовкулака в человеческом облике таскались следом и что-то бурно обговаривали. Смущенно хмыкнув, Ирка отвернулась — вовкулаки размечали территорию грядущей драки, но делали это… по-своему. Молодые богатыри то начинали нервно точить клинки, то перебирать заготовленные на змея-предателя конопляные веревки — на Айта сразу нападал аллергический чих, он косился на богатырей недовольно, но помалкивал. Только дядька Мыкола спокойно посасывал казацкую глиняную трубочку, да Вук, подложив скрещенные руки под голову, невозмутимо валялся на высоком штабеле еще теплых после солнечного дня бетонных плит.

— Дамочки, не нервируйте себя! — продолжая глядеть в темнеющее небо, лениво обронил он с высоты штабеля. — Всех повяжем быстро и чисто, чихнуть не успеют!

Айт в очередной раз звучно чихнул.

— О! А казав — не успеет! — подняла толстый палец Стелла.

— Так его ж никто и не вязал, — резонно возразил Вук. — К союзникам вообще надо с уважением, особенно когда у нас тут такой пример душевного единения разных ведомств! Во, включая тех, от кого, кроме души, ни фига не осталось! — Он ткнул пальцем в барражирующих небо духов — на фоне темно-синего неба они казались принявшими человеческий облик облаками пара.

— Значит, змеиный портал открывается вон там, — вертя головой, бормотал Богдан. — Но это совсем не значит, что этот самый заказчик тоже откроет там, может и к заводским воротам поближе, чтоб далеко не таскать…

— Снова бомжей в грузчики наймут? — прикинул Ментовский Вовкулака, уже осведомленный о прошлой погрузке, свидетелем которой стал несчастный Жорик. — Серый, Рудый, бомжи на вас — зубами на них клацните и гоните вон! Не фиг им тут своими трупами нам раскрываемость портить! Тогда реальных фигурантов преступления у нас остается всего трое — серокожий, змей и человек? Этот, Аристарх?

— Серокожего брать живым. Только живым. Все слышали? — повысил голос Айт. — Змея, если получится, тоже, но серая тварь явно руководит всей операцией и знает и ходы к Прикованному, и предателей среди змеев. Если мы просто перехватим партию оружия, это нам ничего не даст, не возьмем серокожего — все придется начинать сначала!

— Не учи старого волка его ментовскому делу! — огрызнулся Ментовский Вовкулака. — Сам, вон, с крыльев не слети — наверняка фигуранты своего заложного притянут. Ирка, слышишь? Тебя тоже касается!

«Не учите молодую ведьму ее ведьмовскому делу!» — раздраженно подумала Ирка, точно как Оксана Тарасовна, ползающая в пыли со своим зеленым мелком, пакетом надранного на могилах барвинка и пучком осиновых щепок.

— Я себе там, в глубине стройки местечко присмотрел, чтоб заснуть спокойно, — махнул рукой Богдан. — Вы только меня потом разбудить не забудьте. Ты где засядешь, Ирка? — деловито поинтересовался он.

— Со мной! — быстро сказал Айт.

Ирка сдула со лба пыльную потную прядь и, стараясь не смотреть на Айта, пробормотала:

— Я, наверное, с богатырями…

Айт бросил на Еруслана совершенно змеиный взгляд и напористо повторил:

— Нет, со мной!

— Лучше с богатырями… — жалобно повторила Ирка.

Одним длинным текучим шагом Айт оказался рядом с ней, рывком поднял на ноги и, не обращая внимания на смешки старших ведьм, затащил за штабель, подальше от посторонних глаз.

— В чем дело, Ирка? — напряженно спросил он. — Если ты из-за той белобрысой ведьмы, так я не собирался с ней целоваться, хоть бы она не бутылку, а цистерну крутила!

— При чем тут Марина… — вяло промямлила Ирка, старательно отворачиваясь и пытаясь от него отстраниться.

— Что ты ревнивая, я уже знаю, — сказал Айт. — Я это понять могу, я же змей — мы терпеть не можем, когда кто-то тянет свои лапы к тому, что принадлежит нам! Клянусь хвостом Владычицы, да не укоротится он! Блондинка меня совершенно не интересует! — посмеиваясь, поклялся Айт. — Ну что, довольна? Успокоилась?

— Почти как покойница! — пробормотала Ирка.

Покойница и есть, и будет еще семь… ой, нет, завтра останется только пять дней! Всего пять дней продержаться! Ирка попятилась, аккуратно пытаясь вытащить руку из хватки Айта.

— Или дело вовсе не в Марине? — нахмурился Айт. — А в чем тогда? Или… в ком? В этом чернявом полукровке? — Айт яростно ткнул пальцем за спину, явно намекая на Еруслана Змиулановича.

— Тем более — при чем тут Змиуланыч! — Ирка уже чуть не плакала, продолжая старательно отворачиваться.

— Тебе неприятно на меня смотреть? — зло процедил он.

Ну вот что ты ему скажешь? Что отворачивается, чтобы на него не дышать?! Потому что у нее зубы нечищеные! И если сегодня она еще может пойти с ним на захват контрабандистов — ничего удивительного, если во время схватки она будет вся в пыли, грязи и в поту! Может, и в крови тоже! А как она покажется ему завтра с утра — все так же в пыли и грязи?! Собственная немытость подействовала лучше любых предостережений старых ведьм — теперь ей самой хотелось держаться от Айта подальше! Нет, она, конечно, может ему объяснить про запрет на умывание. И он даже поймет! Только вот как станет на нее, зачуханную, смотреть, особенно на фоне чистеньких и ухоженных робленных? Незаметно зажимать нос, если Ирка сядет к нему слишком близко? Будто она бомжиха какая!

— Я даже верю, что ты сказала правду — у тебя не было парня в мое отсутствие! — продолжал накручивать себя Айт. — Богатырь на заставе, но теперь-то он приехал и вы можете быть очень счастливы вместе!

Вот же… не леший, нет! Гадство! Оскорбленное ревнивое змейство… Что лучше: чтобы твой парень тебя ревновал… или чтобы он тобой брезговал? Решить Ирка не успела.

— Слышь, змей! — Вук вдруг свесил с края штабеля коротко стриженную башку. — Ты важным делом занят — разборками со своей козой, — звыняй, что на фигню отвлекаю. Этот ваш портал, он какого цвета?

— Разноцветное свечение, — не сводя с Ирки яростного взгляда, сквозь зубы процедил Айт.

— А если чисто оранжевое, в натуре, не считается? — невозмутимо поинтересовался Вук. — Потому что вон там у ворот чё-то такое светиться начинает!

Медленно переворачиваясь в воздухе, из пустоты проступал ярко светящийся квадрат. Беззвучно кувыркнулся раз-другой, свечение его усилилось, он начал вытягиваться, разрастаясь в длину и в ширину. С разгону проскочив сквозь забор стройки, вылетел призрак — его как всегда закрученный штопором галстук торчал горизонтально, будто указатель.

— Чего вы возитесь? Гражданин мерзавец уже идет сюда!

По стройке прокатилось мгновенное движение: ринулся в глубину здания торопящийся улечься спать Богдан, блеснули металлом кольчуги, мелькнули пушистые хвосты. Сиганувшая через груду кирпичей Ирка свалилась прямо на вовкулаков — те стиснули ее с двух сторон лохматыми боками. Айт кинул на нее убийственный взгляд и укрылся за кучей арматуры. Все стихло.

Только яркий осколок света продолжал вращаться в воздухе, постепенно вытягиваясь в похожий на дверь сияющий прямоугольник. Ворота стройки протяжно заскрипели… и в нее величественная, как входящий в бухту боевой дредноут, вплыла груженная ящиками с ракетами платформа. Аристарх Теодорович застыл на «носу» в позе капитана пиратского брига — рука уперта в бедро, взгляд устремлен на разрастающийся прямоугольник портала. Рыжие отблески играли на его лице. Толпа замызганных, в лохмотьях бомжей толкала платформу.

Ворота захлопнулись.

— Всего одна платформа — где вторая? — неслышно прошептала Ирка.

Серый совершенно по-человечески пожал плечами — в волчьем облике это выглядело странно — и неслышно удалился, ступая на мягких лапах.

— Шевелитесь, шевелитесь! — спрыгивая с платформы и косясь на мерцающий портал, потребовал Аристарх Теодорович. — Сгружайте ящики, платформа туда не пролезет, будем по одному пропихивать… — Он опасливо огляделся по сторонам, на штабеля бетонных плит и груды кирпичей, слабо белеющие сквозь сумрак, кажущийся еще более густым вдалеке от портала. Слабое движение заставило его резко выхватить пистолет.

Из-за груды кирпича неспешно выбралась крупная серая дворняга совершенно волчьего вида и, слегка припадая на одну лапу, поковыляла к людям. Села в отдалении, добродушно щеря крупные зубы и свесив розовую тряпочку языка.

— Вот пристрелил бы я тебя, псина дурная, знала бы, как по стройкам ночами шастать! Иди отсюда, ничего съестного у нас нет! — опуская пистолет, пробормотал Аристарх Теодорович. — Разве что бомжа тебе скормить… — и многозначительно усмехнулся. — Чтоб добро не пропадало!

— Ну ты чего, мужик? Ну ты скажешь! Разве мы собачья консерва какая? — обиженно пробубнил один из бомжей.

— На собачьи консервы вы не тянете, ни одна приличная собака такое проспиртованное мясо жрать не согласится! — прикрикнул на них Аристарх. — О, еще одна! Валите отсюда, кому сказано!

Вторая, с рыжими подпалинами псина появилась с другой стороны, обходя бомжей с фланга. Серый тоже поднялся и, по-собачьи улыбаясь, заковылял к Аристарху. Правда, лапы он перепутал и теперь хромал на другую, но это, кажется, никого не насторожило.

— Сказано — пошли вон! — цыкнул на «собак» Аристарх Теодорович. — А вы что встали — работайте! — уже на бомжей гаркнул он.

Парочка бомжей, кряхтя и постанывая, сгрузили ящик с платформы и, смешно перебирая ногами, поволокли его к порталу. Ветер подул с их стороны… Ирка невольно набрала в грудь воздуха, ожидая убойной смеси запаха табака, алкоголя, годами не стиранной одежды и немытого тела… Выдохнула… Хорошо, что она все время думала о запахе, долго соображать ей не пришлось!

Она ткнула локтем Ментовского Вовкулаку:

— От них не пахнет!

Зловещий волчий рык накрыл стройку:

— Парр-рни, назад! В стор-р-рону!

Глава 37

Чудовищное мочилово

Синхронно, будто в балете, Серый и Рудый крутанулись на задних лапах и сиганули прочь. В тот же миг вылетевший из портала шар огня ударил в то место, где только что был Серый. Стройка содрогнулась — клуб белой строительной пыли взмыл в воздух, и град мелкого щебня застучал по головам и плечам.

— И-хи-хи-хи! — выскочивший из портала серокожий одним прыжком взлетел на платформу и выпустил второй клуб пламени по метнувшемуся за кирпичи Рудому — кирпичи разметало во все стороны, будто между ними бомба взорвалась.

Драные лохмотья бомжей затрещали под напором широченных, невозможных для человека плеч. И осыпались трухой, как рассыпается старый засушенный цветок. Громадная медвежья башка возникла на таких же широких медвежьих плечах. Второй бомж обзавелся головой волка. Лица остальных сминались, будто их лепил невидимый скульптор, — уши вытягивались, рты срастались с носами, выскаливались острые зубы…

Айт рассказывал о воинах Прикованного, но Ирка не понимала, насколько это страшно! Когда-то, совсем маленькой, она разобрала свои игрушки — посадила голову пластикового петуха на плечи куклы, руки-ноги куклы приделала медвежонку… Поглядела на результат и с воплем ужаса вылетела из комнаты, а потом долго тряслась у бабки под боком, боясь возвращаться. Сейчас у платформы стояли такие же чудища: человек-волк и человек-кабан, медведь, отличающийся от своих собратьев лишь человеческими глазами и носом, гладкими, будто шерсть вокруг них выбрили. Зло зашипев, припала к земле парочка воинов-лисов, но страшнее всех были белки. С пушистыми хвостиками, миленькими мордочками и… торчащими из-под верхней губы сабельными клыками! В рост человека и с самурайскими катанами в человеческих же руках! А самое ужасное в этих искаженных чудищах было то, что они жили и двигались… вот только настоящей жизнью от них не пахло. Чутьем входящей в силу ведьмы-хозяйки Ирка ощущала, что перед ней — заложные, пропитанные чужой… и в то же время странно знакомой магией и одержимые чьей-то непреклонной волей!

— Ты глянь, др-р-янь какая! Да я ж тебя сейчас… — взметнулся в прыжке мужчина в полковничьей милицейской форме и уже в облике седого волка приземлился человеку-волку на грудь. Его пасть с хрустом сомкнулась на человеческой шее под волчьей головой. Человеко-волк пронзительно взвыл, кривые когти ударили Ментовского Вовкулаку под ребра. Кинувшиеся со всех сторон молодые волки накрыли врага серым ковром.

Зверь, похожий на сотканного из огня волка со змеиным хвостом, рухнул на спину человеку-медведю. Уши и шерсть на холке человека-зверя вспыхнули. Чудовище попыталось ударить когтистой лапой. Кружащий вокруг него Вук Огнезмей ответил хлестким ударом змеиного хвоста.

— Глупый мишка-косолапый, и куда ты сунул лапу! — прошипел Огнезмей.

Медведь пылал. Удар огненного хвоста опрокинул его, медведь врезался в платформу. Свалившийся сверху ящик выбил борозду в строительной пыли.

— Что вы делаете? Держите ящики, я перед заказчиком отвечаю! — бесновался Аристарх Теодорович. Его пистолет дернулся в руке, беспорядочно паля во все стороны, взвыл Вовкулака с простреленной лапой…

Ведьма на дворницкой метле рухнула сверху, толстой широкой попой припечатав Аристарха Теодоровича к земле.

— Я т-те покажу, як пулять!

Удар метлы по запястью выбил у Аристарха пистолет.

— Ось так давай вам пукалки! А если б подстрелил кого, бовдур! — сидя у Аристарха на шее, орала Стелла, продолжая охаживать его своей метлой по чему попало. Аристарх отчаянно дергался и что-то мычал сквозь забившую ему рот Стеллину юбку, но старая ведьма продолжала экзекуцию, лишь время от времени отвлекаясь, чтобы сунуть острыми прутьями метлы в бок наседающему на Федьку кабану.

— А ну видчипысь вид хлопца, свинья поганая, бо на сало пущу!

Кабан лишь взревел — на вредную тетку у него не было времени. Бедра и ноги у него были человечьи, но заканчивались раздвоенными копытами, которыми он сильно и метко бил с разворота, будто кикбоксер. Тело гигантской клыкастой свиньи начиналось от пояса, с жутких, окованных сталью клыков черными каплями стекал яд. Вместо щетины вдоль хребта тянулись иглы. Кабан ударил копытом… Рукоятью тяжеленного топора Федька удар отбил — и тут же острие въехало кабану в лобешник. В последний миг кабан уклонился, приняв удар на клык, — даже наговорное железо зашипело. Федька хекнул и принялся молотить по кабану топором, будто дровосек по дереву. Рядом Еруслан вертел вокруг себя гибкий сарматский меч — прыгая рыжими сполохами, его с двух сторон атаковали стремительные братья-лисы. Почти настоящие лисы, разве что с руками — и с трехзубым кинжалом в каждой, ростом оба с теленка, а на задницах в лучших японских традициях пушились по девять хвостов!

— И-хи-хи-хи! — в длинных паучьих лапах скачущего по платформе серокожего заклубился шар такой же серый то ли пыли, то ли пламени. — Йих! — Он метнул шар в вовкулаков.

Взрывом Серого подбросило и крепко приложило об бетон. Он распластался в пыли плоской волчьей шкурой. Остальные отхлынули прочь, оставив лежать громадного человека-волка с начисто отгрызенной волчьей головой.

— И-хи-хи-хи! А-тя-тя-тя! — верещал серокожий, вертясь на платформе с такой скоростью, что казалось у него не одна пара рук, а две… четыре… шесть… восемь! И с каждой срываются клубы огненной серой пыли, стремительно разлетаясь во все стороны.

Стремительно, но недалеко. Рухнувший с небес серебряный вихрь закрутил шары. В сплошном круговороте мелькал алый шелк плаща, серебро клинка. Меч здухача ударил, будто бейсбольная бита, и все шары разом рванули обратно, в серокожего! Здухач взвился в воздух, кончиком меча походя стесал иглы со спины кабана. В тот же миг челюсти Рудого впились кабану в загривок, кабан заорал, и Федькин топор врубился ему меж клыков!

Серые шары врезались в платформу. Платформа вздыбилась. Подброшенный взрывом серокожий взмыл в воздух…

— Вот тебе и тя-тя-тя! — налетевшая Танька закрутила свою швабру — черенок, перекладина, снова черенок молотили серокожего по зубам… Казалось, эти удары держат его в воздухе. Серая тварь немыслимо извернулась… и запрыгнула к Таньке на швабру! Мгновение — девчонка смотрела прямо в возникшее перед ней безносое, узкоглазое серое лицо. Похожие на червей тонкие черные губы изогнулись в глумливой усмешке, и серокожий вцепился Таньке в плечи, норовя сбросить ее. Танькин кулак въехал ему в нос. Подаренное Иркой кольцо вспыхнуло неистовым зеленым светом — у серокожего загорелась физиономия. С диким криком он опрокинулся с метлы и полетел вниз.

…Свалившийся с вставшей на дыбы платформы ящик рухнул под ноги одному из лисов. Рыжий брат споткнулся… Гибкий меч Змиуланыча хлестнул самым кончиком — срубленная голова лиса отправилась в полет. Еруслан кувыркнулся в воздухе, перескакивая за спину второму братцу…

Чирк! — посыпались начисто срезанные девять лисьих хвостов.

— Спасибо, сынку, мэни цього и на пальто и на шапку хватит! — восторженно заорала Стелла.

— …Аа-а! — падающий с небес серокожий шарахнулся оземь у ног Еруслана. Сверху шлепнулся аккуратно оброненный Танькой шарик разрыв-травы. Взрыв снова подбросил серокожего в воздух. Разрыв-трава разлетелась в мелкую пыль… и каждая пылинка начала расти. Она становилась толще, толще, наливалась живым зеленым соком, и вот уже целый пучок гибких побегов накрыл серокожего, обмотал лапы недобитого братца-лиса, захлестнулся на щиколотках Аристарха Теодоровича и стремительно покатился к пятерке невероятно шустрых белок с самурайскими катанами в лапах, что атаковали дядьку Мыколу. Рвущие белок за хвосты вовкулаки бросились в стороны — побег обкрутился вокруг одной белки, опрокидывая ее наземь и накрывая зеленой сетью. Меч дядьки Мыколы немедленно полоснул по ее напарнице… Другая белка взвилась в прыжке, ее парные мечи сверкнули крест-накрест… и врезалась башкой в неожиданно возникшее в воздухе препятствие.

— Гам! — челюсти крылатой Хортицы клацнули. Хортица брезгливо тряхнула беличью тушку и отшвырнула в сторону. Сплюнула забившую пасть шерсть. Внизу дядька Мыкола добивал последних…

Валяющийся на земле серокожий изогнулся, будто в припадке, — его тело стало как мост, опирающийся на пятки и затылок. Из пасти вырвался длинный вибрирующий вопль. Земля мелко задрожала…

Могучий удар обрушился на ворота. Створки покачнулись, последовал новый удар, и ворота рухнули наземь, поднимая тучу белой строительной пыли.

За воротами клубилась тьма. Тьма шевелилась, хлопала нетопыриными крыльями, шуршала паучьими ножками и наконец хлынула сквозь ворота на стройку. И тогда все увидели!

— Ни фига себе спайдермены с бэтменами! — потрясенно выдохнул здухач.

Мелко перебирая лапками, на стройку ползли пауки! Здоровенные, размером с автомобиль. Похожее на белесую личинку тельце висело между черных мохнатых лап, а венчала это отвратительное тельце вроде бы человечья голова со смазанными чертами бледного личика и длинными бесцветными нитками волос. Над пауками, как авиация над пехотой, порхали летучие мыши. Такие же тельца-личинки, болтающиеся между кожистых крыльев, их покрывала короткая шерстка, почти человеческие лица были вытянуты, как собачьи морды, а из-под верхних губ торчали здоровенные клыки… и с них капал яд!

— В-р-р-ре! — в реве Ментовского Вовкулаки было больше отвращения, чем страха. Старый оборотень сомкнул челюсти на лохматой лапе — раздался хруст, и лапа паука переломилась. Рудому повезло меньше — оказавшиеся неожиданно проворными пауки ухватили его с двух сторон… растянули за задние лапы и за передние… Рудый отчаянно завизжал. Поднырнувший пауку под брюхо Федька рубанул топором — Рудый грянулся оземь, но тут же цапнул паука за ближайшую лапу. Федька махал топором — отрубленные конечности летели от него во все стороны, как от винта кухонного комбайна. Разъяренные вовкулаки сновали между паучьих лап, вертелся вьюном Еруслан, с каждым взмахом меча пуская черную паучью кровь. Два паука вспыхнули — оранжевым и серебристым пламенем. Над одним, оттолкнувшись, как от батута, взмыл Вук Огнезмей, из затылка второго торчал меч здухача…

Корчащийся в хватке травы серокожий продолжал надрывно, протяжно орать.

«Кого ты там еще зовешь, хватит уже!» — скорее по-кошачьи, чем по-собачьи выставив когти, Хортица спикировала на серокожего с высоты. Похожая на черный дым стая летучих мышей взмыла ей навстречу. Крылатая борзая вильнула в воздухе, пропитанные ядом клыки клацнули у самой ее ноги. Сбоку налетели ведьмы. Из кочерги Оксаны Тарасовны, будто из ракетного сопла, в мышиную стаю ударил сноп огня. Вспыхнувшие мыши заметались в воздухе, уцелевшие пронзительно завизжали, разевая клыкастые рты, и кинулись на ведьму. Оксана Тарасовна швырнула свою кочергу в пике. Мыши хлынули за ней, будто черный дым… самые шустрые с разгона врезались в землю… Только Оксана Тарасовна уже ввернула кочергу из штопора и бросила за спину посеребренный нож. Нож вонзился в землю, сквозь пыль проступили пылающие зеленым огнем символы — древние чйрты и рйзы. Зеленое пламя накрыло мышей, только пронзительный вопль нещадно полоснул по ушам!

— Ось вам, ось, ось! — разбушевавшаяся Стелла доколачивала метлой вырвавшихся из пламени мышей. Мыши звучно чвякали.

— А ну, посторонись, сынки! — дядька Мыкола начал расти. Громадная фигура богатыря в кольчуге и шлеме-луковице поднялась над стройкой — и похожий на лопасть вертолета или на огромный заостренный маятник меч прошелся поперек стройки, рассекая пауков на части. И снова — назад…

«С такой армией мне даже ничего делать не пришлось!» — немного разочарованно и в то же время довольно подумала Хортица, паря над дракой. Непривычное чувство — и довольно приятное. Слишком часто за этот год она была первой в драке, и клыки врагов вонзались именно в ее шкуру. Наблюдать, как другие устраивают врагу кровавую баню, было… по-настоящему странно. Ей оставалось только… клац! Вот, не попавших под заклятье Оксаны Тарасовны мышек отлавливать — главное — точность, чтобы яду не наглотаться.

Светящийся прямоугольник портала дрогнул. Вспучился, точно кипящая ртуть… Плеснули фантастически красивые, многоцветные крылья, и странная помесь зубастого ящера и бабочки вылетела из портала.

«Вот он какой, аспид!» — успела подумать Хортица.

На спине аспида восседала помесь человека и… и собаки, да-да, собаки! И вот эта явившаяся из другого мира карикатура на нее саму навела — на нее же! — самый настоящий автомат!

— Ках-кхашш! — с крыши недостроенного здания пал дракон. Огромные когти звучно клацнули. Крылышко влево, крылышко вправо — ящеро-бабочку разорвали на части. Затесавшийся между спиной аспида и брюхом дракона стрелок просто куда-то делся — Хортица вовсе не собиралась присматриваться, а не вон то ли это кровавое пятно. Второго всадника на аспиде Айт встретил метким плевком водой — всадника вколотило в портал и, судя по донесшемуся оттуда воплю, ему это не понравилось!

Вода хлынула обратно из портала, но уже с пучком извивающихся черных щупалец в руку толщиной. Одно щупальце захлестнуло ногу дядьки Мыколы, дернуло… громадный богатырь рухнул с высоты своего гигантского роста. Не смущаясь размерами старого богатыря, щупальце поволокло его к себе. Федька рубанул по щупальцу топором — топор отскочил от шкуры морского чудовища. Из портала лезла раздутая башка гигантского осьминога — человеческое лицо терялось в складках шкуры и казалось налепленной сверху театральной маской. Вук Огнезмей вцепился пылающей пастью в другое шупальце. Шкура осьминога корчилась в огне, но на лице-маске не отразилось ничего.

— А ну пошел отсюда! — во всю пасть рявкнул Айт.

Осьминог на миг дрогнул… и тут же полез дальше.

— Ах, та-ак! — ощерился Айт и… в кончике его хвоста вдруг оказалась старая граната!

Кувыркаясь, брошенная хвостом граната полетела прямо в портал и стукнула осьминога в лоб.

— Ложись! — успел гаркнуть Вук. Граната рванула.

Огонь взрыва затмил сияние портала. Куски черной, похожей на резину шкуры разлетелись во все стороны. Оторванное щупальце едва не сшибло Таньку со швабры. Из портала с силой, как из брандспойта, хлынул поток голубой осьминожьей крови. Потом портал мигнул, перевернулся и опрокинулся. Озаряющий стройплощадку свет пропал.

— Чем дальше, тем больше начинаю ценить технические новинки людей, — негромко сказал парящий над стройкой Айт. — Спасибо.

— Какая же это новинка?! — засмущался бледно мерцающий у головы Айта Галстук-Штопором. — Граната времен войны в Корее.

— Они убегают, смотрите, они убегают! — возникнув рядом, закричала женщина в платье в горошек. Ее прозрачный светящийся палец указывал вниз.

Серокожий вынырнул из-под измочаленных, будто пережеванных стеблей. Полоснул когтями по оплетающим ноги Аристарха Теодоровича зеленым путам, чуть не за шкирку выдернул бессмысленно вращающего глазами ведьмовского менеджера и рванул к забору.

— Эк! — Федькин топор полетел серокожему в спину.

— Я же сказал — живым! — яростно заорал Айт.

Серокожий вильнул, топор воткнулся в забор.

— Кхаш-ш! — Айт плюнул ему вслед водой, норовя сбить с ног.

Серокожий вильнул снова, сгреб Аристарха в охапку… и в высоком, будто кузнечик, прыжке перемахнул забор.

Звучно хлопнув крыльями, Хортица рванула в погоню. Здесь и без нее все сделают — на стройплощадке богатыри и вовкулаки добивали оставшихся пауков. А серокожий нужен, да и с Аристархом неплохо бы разобраться, а то ведь снова гадить… ох, pardon, пакостить начнет!

Хортица понеслась за прыгающим впереди серокожим. Темная тень скрыла от нее лунный свет — над ней, широко простирая крылья, летел Айт.