Глава 10: Ледяной март
Утро 10 марта встретило их колючим снегом, который бил в лицо, как мелкая дробь. Туман над рекой стоял такой плотный, что опоры моста казались лапами гигантского зверя, выходящего из воды.
— Две недели... — прошептала Катя Морозова, потирая замерзшие пальцы. — Коваль, ты веришь, что мы всего две недели назад были в академии?
Дэн, сидевший на дне неглубокого окопа, поднял на неё взгляд. Его лицо осунулось, глаза запали, а на скуле красовался грубый шов — Дорошенко зашивал его прямо в полевых условиях три дня назад.
— Я вообще не помню, что было до этого леса, Стрела, — хрипло ответил он. — Помню только, как мы с тобой на крыше сидели. Это было в этой жизни или мне приснилось?
Катя не успела ответить. Из тумана, бесшумно и резко, появился майор Воронов. Его форма была серой от инея, а на плече висел трофейный тепловизор.
— Разговоры в строю, — по привычке, но уже без былого металла в голосе, произнес он. — Морозова, Коваль — ко мне.
Они подошли к бетонной опоре, где Рация разложил карту, придавленную пустыми гильзами.
— Слушайте задачу, — Воронов ткнул пальцем в изгиб реки. — По данным разведки, они подтягивают понтоны. Мост им не нужен, они пойдут левее, через брод. Если они переправятся, наш левый фланг посыплется как карточный домик.
— Товарищ майор, нас пятеро и пара погранцов с разбитой заставы, — подал голос Дорошенко, поправляя аптечку. — Как мы их удержим?
Воронов посмотрел на Сеню. В этом взгляде была тяжелая, отцовская горечь, которую он больше не пытался скрывать.
— Мы не будем их удерживать в лоб, Дорошенко. Мы сделаем так, чтобы им было страшно вступать в эту воду. Тихий!
Макс «Тихий» материализовался из тени дерева. Его СВД была обмотана грязными бинтами для маскировки.
— Готов. Высмотрел их старшего. Он на том берегу, в камышах окопался.
— Морозова, — Воронов повернулся к Кате. — Берешь Коваля и Дорошенко. Заходите к броду с тыла. Ваша задача — имитировать присутствие целой роты. Шумите, пускайте сигнальные ракеты, меняйте позиции. Рация будет давать в эфир фальшивые переговоры «десанта».
— А вы? — Катя посмотрела на майора.
— А я останусь здесь. С Тихим. Будем работать по их «головам». Идите. И... Коваль.
Дэн замер, поправляя ремень автомата.
— Я, товарищ майор?
— Приглядывай за ней. Если с её головы упадет хоть один волос не от пули — я тебя из-под земли достану.
Дэн коротко кивнул, встретившись взглядом с майором. В этот момент между ними исчезло соперничество. Осталось только общее дело и одна на двоих тревога за девчонку с позывным «Стрела».
— Пошли, «смертнички», — скомандовала Катя. — Док, конфеты остались? Нам сейчас много энергии понадобится.
Драма у брода
Они пробирались через камыши, проваливаясь в ледяную жижу по колено. Ледяная вода затекала в берцы, вытягивая последнее тепло.
— Тише... — шепнула Катя, поднимая руку.
Впереди, на той стороне узкой протоки, послышался плеск и приглушенная ругань. Чужая речь резала слух, как наждак.
Внезапно из кустов на их стороне выскочил человек. Грязный, в штатском пальто, с безумными глазами. Он бежал к реке, что-то крича.
— Стой! — крикнул Коваль, вскидывая автомат. — Назад! Там враг!
Но мужчина не слышал. Он споткнулся и упал прямо на открытом месте, между позициями «Смертников» и бродом. С того берега тут же ударила короткая очередь. Мужчина вскрикнул и затих, прижимая руку к животу.
— Раненый! — выдохнул Дорошенко, срываясь с места.
— Стой, Сеня! — Катя вцепилась в его разгрузку. — Это ловушка! Они ждут, пока мы высунемся!
— Он умрет через пять минут, Морозова! У него артерия, я вижу кровь! — Дорошенко смотрел на неё сквозь разбитые очки с такой мольбой, что Катя почувствовала, как внутри всё рвется.
— Стрела, я прикрою, — Коваль перехватил автомат, выставляя его на бруствер поваленного дерева. — Давай, Док, ползи. Если что — я их всех там положу.
Катя закусила губу до крови. Это было первое решение, где на кону стояла жизнь её друга ради жизни чужого человека.
— Иди, Дорошенко. Но если начнут давить — бросай всё и назад. Это приказ.
Сеня, не дослушав, кинулся в грязь.
Грязь под Дорошенко хлюпала так громко, что Кате казалось — этот звук слышен даже в штабе корпуса. Сеня полз, вжимаясь в ледяную жижу, а его медицинская сумка цеплялась за сухие стебли камыша.
— Прикрой его, Коваль! — прошипела Катя, вскидывая автомат. — Не давай им поднять головы!
С того берега полоснула пулеметная очередь. Пули с противным свистом зарылись в бруствер поваленного дерева, щедро осыпав Катю и Дэна сосновой корой.
— Вижу вспышку! — гаркнул Коваль. Он прижался щекой к прикладу, и его автомат заговорил короткими, расчетливыми порциями. — Давай, Док! Еще метр!
Сеня дотянулся до раненого. Мужчина в заляпанном пальто хрипел, его пальцы судорожно скребли мокрый снег. Дорошенко, не обращая внимания на свист пуль над головой, рванул на нем одежду.
— Артерия цела, Морозова! — крикнул Док, и в его голосе не было и тени того испуганного курсанта, который две недели назад дрожал в «Урале». — Осколочное в живот! Мне нужно время!
— У тебя его нет, Сеня! — Катя увидела, как в камышах на той стороне зашевелились тени. Они обходили брод справа. — Коваль, дымовую! Живо!
Дэн сорвал с разгрузки кольцо и швырнул шашку. Густой, едкий белый дым начал медленно заполнять низину, смешиваясь с речным туманом.
— Рация, вызывай Ворона! — скомандовала Катя в гарнитуру. — У нас боевой контакт, Дорошенко в «серой зоне» с гражданским! Нужна поддержка!
— «Гранит» на связи, — затрещало в ушах. Голос Воронова был сухим, как треск ломающейся ветки. — Морозова, я вижу вас. Тихий работает по пулеметчику. У вас тридцать секунд, чтобы вытащить Дорошенко и гражданского. Потом я накрою брод из миномета.
— Поняла вас! Док, хватай его под мышки и тащи! — Катя выскочила из-за дерева, поливая противоположный берег огнем, чтобы дать Сене хоть какой-то шанс.
Коваль выскочил следом. Они стояли плечом к плечу, два девятнадцатилетних «смертника», создавая стену из свинца перед своим медиком. Дорошенко, обливаясь потом несмотря на мороз, тащил тяжелое тело фермера по грязи.
— Есть! — выдохнул Сеня, когда они наконец ввалились за укрытие.
В этот же миг над их головами с характерным шелестом пролетели мины. Серия разрывов на том берегу превратила камыши в огненный ад. Воронов слов на ветер не бросал.
Глава 12: Фермер и секретная тропа
Спустя полчаса они сидели в бетонном дзоте под мостом. Фермер, бледный, но перевязанный по всем правилам военной медицины, пришел в себя. Он смотрел на ребят с каким-то странным благоговением.
— Спасибо... сынки... дочка... — прохрипел он, пытаясь приподняться.
— Лежите, дядь Микола, — Дорошенко мягко прижал его к земле. — Кровь остановили, но вам в госпиталь надо.
— Какой госпиталь... — старик закашлялся. — Они же... они же мост обойти хотят. Я видел. Там, за старой мельницей, есть насыпь. Её на картах нет, мы там сено возили. Если они туда танки загонят — вы их не удержите.
Воронов, стоявший у входа, резко обернулся.
— Где эта насыпь? Показывай на карте.
Старик дрожащей рукой ткнул в белое пятно на схеме. Воронов помрачнел.
— Морозова, если он прав, то мы сейчас стоим у пустых ворот. Они пройдут нам в тыл через два часа.
Майор посмотрел на свою пятерку. Коваль вытирал лицо от копоти, Рация пытался оживить антенну, Тихий чистил оптику, а Дорошенко пересчитывал остатки бинтов. Они были измотаны, грязны и пахли войной.
— Мы не можем ждать подкрепления, — тихо сказал Воронов, обращаясь больше к Кате, чем к остальным. — Придется идти туда. Нам нужно взорвать ту насыпь.
— Товарищ майор, — Коваль поднял голову. — У нас из взрывчатки только пара тротиловых шашек и энтузиазм Рации. Этого мало для насыпи.
— У нас есть бензовоз, который застрял в кювете в километре отсюда, — Воронов посмотрел на Катю так, как смотрел её отец перед самым сложным заданием. — Морозова, ты пойдешь со мной. Коваль, берешь Тихиго и Дока — прикрываете старика и мост. Рация — ты на ретрансляторе.
— Почему я с вами? — спросила Катя, проверяя затвор.
— Потому что ты «Стрела», — коротко ответил Воронов. — И потому что я не могу оставить тебя здесь, если они прорвутся. Идем.
Дэн Коваль проводил их взглядом. В его глазах была целая буря — ревность, страх и немой вопрос: почему он, её лучший друг, остается здесь, а этот суровый майор уводит её в самую гущу? Но приказ был отдан.