Глава 7: 04:00
Тишина в казарме не просто прервалась — она лопнула. Звук сирены в четыре утра 24 февраля был другим. Не учебным «уа-уа», а низким, вибрирующим гулом, от которого задрожали стекла в старых рамах академии.
Катя Морозова вскочила с койки еще до того, как открыла глаза. Руки сами потянулись к берцам. Рядом послышался глухой удар — Коваль скатился с кровати, уже нащупывая в темноте свой бушлат.
— Это не проверка, — голос Макса «Тихого» прозвучал из угла абсолютно спокойно, и от этого спокойствия у Кати по спине пробежал ледяной пот. — Слышите?
Где-то далеко на востоке, за горизонтом, раздался тяжелый, раскатистый вздох земли. Один. Второй. Третий. Это не был гром. Это была работа тяжелой артиллерии.
— Взвод! Форма одежды — полная боевая! Получить БК и средства защиты! Время — пять минут! — Рев дежурного офицера в коридоре перекрыл шум сирены.
В оружейной комнате стоял хаос, превращенный в четкий ритм. Катя принимала тяжелые, холодные рожки, набитые боевыми патронами. 5.45. Настоящие. Не учебные с пластиковыми носиками, а те, что убивают.
— Стрела, держи, — Дэн Коваль передал ей снаряженную разгрузку. Его лицо в свете аварийных ламп казалось серым, скулы заострились. — Понеслась, Кать. Настоящий «Курс выживания».
Они выбежали на плац. Там, под тусклыми фонарями, уже урчали двигатели «Уралов». Выхлопные газы смешивались с запахом талого снега и гари, которую ветер принес с границы.
Майор Воронов стоял у первой машины. Он был в полной экипировке, с автоматом на плече. Его взгляд был как броневой лист — непроницаемый, жесткий, скрывающий всё, что он чувствовал в этот момент.
— Группа «Смертники»! — крикнул он, завидев пятерку. — Ко мне!
Они подбежали, тяжело дыша от веса снаряжения. Рация поправлял антенну, Дорошенко судорожно проверял, на месте ли жгуты, Тихий замер, вглядываясь в небо.
— Слушайте сюда, — Воронов подошел к ним вплотную. Его голос был низким и четким. — Колонна идет на северный рубеж. Ваша задача — усиление 4-й заставы. Морозова, теперь ты не курсантка. Ты — командир отделения. Твоя задача — сохранить этих четверых и выполнить приказ погранцов. Ясно?
— Так точно, товарищ майор! — Катя выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Воронов на секунду задержал взгляд на её лице, а потом быстро, почти незаметно, коснулся её плеча.
— Твой отец... он бы гордился тобой сегодня. Не подведите его. И меня не подведите.
— Мы — «Смертники», — Дэн Коваль ударил кулаком в грудь, пытаясь вернуть привычную дерзость, но голос его дрогнул. — Нас не возьмешь.
— В машины! — скомандовал Воронов.
Грузовик тронулся, подпрыгивая на ухабах. Катя смотрела через задний борт на удаляющийся плац академии. Там, под фонарем, осталась стоять одинокая фигура майора, отдающего честь уходящей колонне.
В небе над Хмельницким расцветали первые всполохи — это работала ПВО. Пятерка сидела в кузове, прижавшись друг к другу. Дорошенко достал из кармана последнюю конфету, разломил её на пять частей и молча раздал ребятам.
— Ну что, Рация, — тихо спросил Дэн, глядя в темноту. — Ловишь что-нибудь?
Рома прижал наушник к уху. Его лицо исказилось.
— В эфире ад, Дэн. Просто ад. Все кричат... граница под обстрелом.
Катя перехватила автомат поудобнее, чувствуя его тяжесть. Письмо отца во внутреннем кармане грело сердце. Впереди была «зеленка», февральский холод и война, к которой их готовили весь этот год, но к которой невозможно быть готовым до конца.
— Прорвемся, — прошептала она самой себе. — Мы же семья.