Глава 3: Тень прошлог
Прошла неделя после «гусиного инцидента». Воронов гонял «Смертников» в два раза жестче, будто отрабатывал тот факт, что один раз закрыл на них глаза.
Вечером в учебке было тихо. Катя Морозова сидела в пустой аудитории, обложившись кодексами по финансовому праву. Подготовка к зачету шла туго: мысли постоянно уплывали к последнему письму отца. Она достала из внутреннего кармана кителя плотный конверт, из которого на этот раз выпал небольшой, пожелтевший по краям снимок.
Катя замерла. На фото, сделанном явно где-то в полевых условиях, стоял её отец — тогда еще молодой полковник — и рядом с ним совсем юный лейтенант. У лейтенанта была та же прямая, как стрела, осанка и тот же взгляд, от которого веяло холодом, но на лице играла редкая, почти открытая улыбка.
— Воронов... — прошептала Катя, проводя пальцем по снимку. — Ты смотри-ка, он умел улыбаться.
— Умел. Пока не увидел слишком много того, о чем в учебниках по тактике не пишут.
Катя едва не подпрыгнула. Майор Воронов стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Без берета, с коротко стриженным «ежиком» волос, он выглядел непривычно по-граждански, несмотря на форму.
— Товарищ майор! — Катя вскочила, пытаясь спрятать фото под учебник.
— Отставить, Морозова. Я его видел сотню раз. Этот снимок сделан за неделю до того, как твой отец вытащил меня из-под обстрела на востоке. Я тогда был таким же зеленым и самоуверенным, как твой Коваль.
Воронов подошел к столу и посмотрел на фото. Его взгляд на мгновение смягчился, превращаясь из прицела в глубокий колодец с воспоминаниями.
— Он пишет мне, — Катя решилась задать вопрос. — Пишет, что доверяет вам. Почему вы тогда так давите на меня? Хуже, чем на парней.
Воронов поднял на нее глаза. Сейчас в них не было устава.
— Потому что Ковалю, Дорошенко и остальным будет проще. А тебе, Стрела, придется доказывать, что ты здесь не из-за фамилии, каждый чертов день. И если я дам тебе слабину — я предам память о том, чему меня учил твой отец.
Он помолчал, а потом добавил уже своим обычным, стальным тоном:
— Спрячь фото. Завтра в пять утра — подъем по тревоге. Марш-бросок на пятнадцать километров. И если Коваль опять придет с развязанными шнурками — бежать будете в противогазах. Весь взвод.
— Так точно, товарищ майор, — Катя выпрямилась, чувствуя, как узел внутри немного расслабился.
Она уже собиралась уходить, когда Воронов вдруг негромко произнес вслед:
— Кстати, Морозова. Марте передай... пирожки с картошкой были неплохие. Но гусь был пересолен. Учтите это на следующих «учениях».
Катя подавила смешок и, козырнув, вылетела в коридор.
У выхода из корпуса её ждал Дэн Коваль. Он курил, спрятав сигарету в кулак, и нервно оглядывался.
— Ну что? Допросил тебя «инквизитор»? — он подошел ближе, обдавая запахом табака и холода. — О чем вы там шептались десять минут?
— О тактике, Коваль. И о твоих шнурках, — Катя легонько толкнула его в плечо. — Завтра в пять подъем. Готовься страдать.
— Со «Смертниками» хоть в ад, — Дэн усмехнулся и на мгновение задержал руку на её плече. — Главное, что мы в одной связке, Стрела. Остальное — пыль.
Он не знал, насколько пророческими окажутся его слова.