Глава 19. Правда в телефоне
24 марта 2025 года, 14:30. Больница Святой Марии, коридор пятого этажа.
Бан Чан уже подходил к лифту, когда его окликнула медсестра.
— Господин Чан! Подождите!
Он обернулся. Медсестра — та самая, молодая, с добрым лицом — подбежала, запыхавшись.
— Мы тут нашли вещи вашего брата, — сказала она, протягивая небольшой пакет. — Когда его привезли, телефон был в кармане, но мы только сейчас поняли, что не отдали. Извините, такая суматоха была...
— Ничего страшного, — Бан Чан взял пакет. — Спасибо.
— Передайте ему, пожалуйста. И пусть выздоравливает.
— Передам.
Медсестра ушла. Бан Чан посмотрел на пакет, потом на часы. До совещания ещё двадцать минут. Можно занести телефон прямо сейчас.
Он развернулся и пошёл обратно к палате.
---
14:35. Палата Хёнджина.
Хёнджин спал.
Бан Чан вошёл тихо, стараясь не шуметь. Положил пакет с телефоном на тумбочку, рядом с фруктами. Посмотрел на брата — тот лежал с закрытыми глазами, бледный, с синяками под глазами и трубками капельницы в вене.
— Спи, малыш, — прошептал Бан Чан. — Поправляйся.
Он уже собрался уходить, когда взгляд упал на телефон.
Экран светился — видимо, Хёнджин не выключил его перед аварией, и батарея ещё не села. На экране застыло уведомление: «Воспроизведение аудиофайла. Нажмите, чтобы продолжить».
Бан Чан замер.
Что-то внутри него дрогнуло. Нехорошее предчувствие сжало грудь.
Он знал, что не должен. Что это личное. Что нельзя лезть в телефон другого человека, даже если этот человек — его брат, его любовь.
Но рука сама потянулась к экрану.
Он нажал «продолжить».
Тишина. Потом шипение записи. А потом — его собственный голос.
«С самого начала. Я знал, что он вернётся мстить... Я решил — единственный способ его остановить — это сделать так, чтобы он в меня влюбился».
Бан Чан побелел.
«Я делал вид, что ведусь. А потом — поцелуй на мосту. Это тоже был план».
— Нет, — прошептал он. — Нет...
«Он верит тебе. Он смотрит на тебя как на любимого».
«Пусть. Чем сильнее он верит, тем слабее его позиции. Когда он поймёт, что всё это ложь, будет уже поздно».
Запись оборвалась.
Бан Чан стоял, вцепившись в телефон, и не мог дышать. В ушах гудело. Сердце колотилось где-то в горле.
— Это не я, — прошептал он. — Это не я говорил...
Но голос был его. Слова были его. Тот разговор с Минхо — кто-то записал его.
Он открыл сообщения. Нашёл то самое, от анонима, с файлом. Прочитал: «Послушай. Это тебе пригодится».
А ниже — сообщение от того же номера: «Чонину тоже заплатили. Чтобы молчал. Думай, что делать дальше».
Бан Чан опустился на стул. Ноги не держали.
— Он знает, — выдохнул он. — Он всё знает.
Он посмотрел на спящего Хёнджина. На его бледное лицо, на разбитые губы, на синяки под глазами.
— Он знает и притворяется, — голос сорвался. — Он целовал меня, говорил, что любит... а сам... сам...
Воспоминания нахлынули волной: как Хёнджин сидел на его столе и флиртовал, как целовал его на мосту, как отвечал на поцелуи сегодня утром. И в каждом прикосновении, в каждом слове — ложь. Такая же ложь, как его собственная.
— Мы оба идиоты, — прошептал Бан Чан. — Мы оба друг друга убили.
Он сидел так долго. Минуты, часы — время потеряло смысл. Смотрел на спящего брата и чувствовал, как внутри всё разрывается на части.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Правда люблю. Не по плану, не по расчёту. Просто люблю.
Хёнджин не отвечал — спал.
Бан Чан положил телефон обратно на тумбочку, встал и вышел из палаты. В коридоре прислонился к стене и закрыл глаза.
— Что я наделал? — прошептал он. — Что мы оба наделали?
Ответа не было.
---
15:00. Больница, скамейка у входа.
Минхо ждал в машине, но, увидев босса, выходящего из дверей с лицом белее мела, выскочил наружу.
— Босс? Что случилось?
Бан Чан посмотрел на него пустыми глазами.
— Он знает, Минхо. Он всё знает.
— Что знает?
— Тот разговор. Наш разговор в кабинете. Кто-то записал и отправил ему. Он слушал это перед аварией.
Минхо побелел.
— Твою мать, — выдохнул он. — Кто?
— Не знаю. Но он знает. И притворяется, что не знает. — Бан Чан засмеялся — страшно, надрывно. — Он играет со мной в ту же игру. Целует, говорит о любви, а сам... сам...
— Босс, сядь. — Минхо подхватил его под руку, усадил на скамейку. — Дыши.
— Я не могу, — Бан Чан закрыл лицо руками. — Я не могу без него. А он теперь никогда мне не поверит.
— Поверит, если скажешь правду.
— Какую правду? Что я реально влюбился? Что все эти планы — дерьмо? Что я идиот, который разрушил всё своими руками?
— Эту правду.
Бан Чан поднял голову. В глазах стояли слёзы.
— А если не поверит?
— Тогда будешь доказывать. Всю жизнь, если надо.
Они сидели молча, глядя на серое небо. Где-то вдалеке гремел гром — приближалась гроза.
— Минхо, — сказал Бан Чан тихо. — Найди того, кто слил запись.
— Найду.
— И не убивай. Просто приведи ко мне.
— Хорошо.
Минхо ушёл. Бан Чан остался один под накрапывающим дождём.
Он смотрел на окна больницы, за которыми лежал его брат, и думал об одном: как теперь собрать осколки того, что они разбили.