Глава 10. Беременная ложь
20 марта 2025 года, 14:45. Штаб-квартира «Bang-Nexus», кабинет Бан Чана.
После ухода Чанбина в кабинете повисла странная тишина.
Не та, тяжёлая и давящая, которая была между ними последние дни. А другая — неловкая, но тёплая. Тишина двух людей, которые только что перешли черту и теперь не знают, как себя вести.
Хёнджин отошёл к окну, засунул руки в карманы. Смотрел на город, но видел только отражение брата за спиной.
— Ну и дела, — сказал он тихо.
— Ага, — отозвался Бан Чан.
— Твой охранник теперь будет на нас косо смотреть.
— Чанбин переживёт.
— А секретарша?
— Она двадцать лет ничего не видит.
Хёнджин усмехнулся, повернулся. Бан Чан стоял у стола, поправлял запонки — левую, правую, левую. Привычка, от которой у Хёнджина защемило сердце.
— Ты всё ещё дёргаешься, — сказал он.
— А ты всё ещё замечаешь.
— Я всегда замечал. Просто раньше думал, что это от злости.
— А теперь?
— А теперь... не знаю.
Бан Чан подошёл ближе. Остановился в метре, не решаясь прикоснуться.
— Мы можем поговорить? Спокойно? Как нормальные люди?
— А мы нормальные? — Хёнджин приподнял бровь. — Мы братья, которые только что целовались. Это по-твоему нормально?
— Ненормально, — Бан Чан вздохнул. — Всё в этой жизни ненормально. Но я устал притворяться.
— В смысле?
— В смысле — десять лет я притворялся, что ты мне безразличен. Что я рад, что ты уехал. Что я построил империю и мне ничего не нужно. А на самом деле...
Он замолчал, подбирая слова.
— Что? — тихо спросил Хёнджин.
— На самом деле я каждую ночь думал о тебе. Каждую ночь, Хёнджин. Десять лет. Ты снился мне, ты мерещился в толпе, я искал твоё лицо в новостях из Америки. Я сходил с ума.
Хёнджин сглотнул. В горле встал ком.
— А подстава с кражей денег? А ссылка?
— Я дурак, — Бан Чан провёл рукой по лицу. — Я был молодым, глупым, хотел доказать отцу, что я лучше. Что я достоин. Я не думал, что тебя вышвырнут навсегда. Я думал — пошлют учиться, на год, на два, а потом...
— А потом я вернусь и мы будем жить долго и счастливо? — горько усмехнулся Хёнджин. — Не вышло.
— Не вышло. — Бан Чан шагнул ближе, взял его за руку. — Но теперь ты здесь. И я хочу всё исправить.
— Исправить? Десять лет одиночества, унижений, борьбы за выживание — это можно исправить?
— Я не знаю. Но я попробую.
Хёнджин смотрел на их переплетённые пальцы. Рука брата была тёплой, чуть влажной от волнения. Запонка блестела на манжете — дурацкая, с волнами.
— Ты носишь эту запонку до сих пор, — сказал он вдруг. — Которую отец подарил.
— Да.
— Ненавидишь её?
— Всей душой.
— А носишь.
— Чтобы помнить. Кем я стал из-за неё.
Хёнджин поднял глаза. В них стояли слёзы, которые он пытался спрятать.
— Я тоже тебя искал, — сказал он тихо. — В новостях, в журналах, в интернете. Смотрел на твои фотографии и ненавидел. И хотел...
— Что?
— Хотел, чтобы ты обнял меня. Как раньше. Когда мы были детьми и ты защищал меня от школьных хулиганов.
Бан Чан притянул его к себе. Обнял крепко, прижимая голову брата к груди.
— Прости, — прошептал он в волосы. — Прости меня, малыш.
— Не называй меня так.
— Буду называть. Ты мой малыш. Всегда им был.
Хёнджин всхлипнул. Всего раз, но Бан Чан почувствовал — плечо под рукой дрогнуло.
— Эй, — он отстранился чуть-чуть, заглянул в лицо. — Ты чего? Плачешь?
— Нет.
— Плачешь.
— Отвали.
Бан Чан улыбнулся — тепло, по-настоящему. Вытер большим пальцем слезу с его щеки.
— Красивый, даже когда плачешь.
— Заткнись.
— Не затыкайся.
Хёнджин шмыгнул носом, отстранился, вытер глаза рукавом.
— Мы как два идиота, — сказал он. — Стоим, обнимаемся, плачем. А вокруг война.
— Война подождёт.
— Не подождёт. Твоя компания, мои планы, твои люди, мои люди...
— Плевать.
— Не плюй. Ты без компании сдохнешь.
— А без тебя?
Хёнджин замолчал. Смотрел в эти тёмные глаза, такие родные и такие чужие одновременно.
— Без меня ты жил десять лет, — сказал он наконец.
— Существовал. Не жил.
— Поэт.
— Иди ты.
Они улыбнулись друг другу. Неловко, неуверенно, но искренне.
— Ладно, — Хёнджин вздохнул. — Давай попробуем. Но медленно. Очень медленно. Я не могу сразу.
— Я понимаю.
— И никаких больше поцелуев на людях.
— А наедине?
— Наедине — посмотрим.
Бан Чан кивнул. Подошёл к столу, налил два кофе — свежий, секретарша принесла, пока они тут ревели. Протянул один Хёнджину.
— Давай начнём сначала, — сказал он. — Привет, я Бан Кристофер Чан. Можно просто Крис. Ты, кажется, мой брат?
Хёнджин фыркнул, принимая чашку.
— Привет. Я Хван Хёнджин. Художник. Приехал из США разрушить твою жизнь.
— Успешно?
— Пока не очень. Ты сам разрушаешься как-то без меня.
— А ты помогаешь.
— Стараюсь.
Они чокнулись чашками, как бокалами с шампанским. Посмеялись. Впервые за десять лет — вместе, по-настоящему.
— Слушай, — начал Бан Чан, присаживаясь на край стола. — А что мы скажем людям? Чанбин уже видел. Он, конечно, будет молчать, но...
— А что говорить? — Хёнджин сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Мы просто... разбираемся в отношениях. Никого не касается.
— А если спросят прямо?
— Пошлём.
— Это ты умеешь.
— Научился в Америке.
Они помолчали, потягивая кофе. Тишина была уютной, почти домашней.
— Знаешь, — сказал Хёнджин, — я вчера чуть с моста не прыгнул.
Бан Чан поперхнулся.
— Что?
— Стоял на перилах. Хотел сигануть. Думал — всё, хватит.
— И... что остановило?
— Ты.
— Я?
— Твой голос в голове. «Ты же хотел меня». Я понял, что хочу. Не мести. Тебя.
Бан Чан смотрел на него долго, не мигая. Потом отставил чашку, подошёл, опустился на колени перед креслом, взял руки брата в свои.
— Никогда больше так не делай, — сказал он тихо. — Слышишь? Если ты прыгнешь, я прыгну следом.
— Глупости.
— Не глупости. Я серьёзно.
Хёнджин смотрел на его макушку, на склонённую голову, на пальцы, сжимающие его ладони.
— Вставай, — сказал он хрипло. — А то опять разревусь.
— Не встану, пока не пообещаешь.
— Обещаю.
Бан Чан поднялся, сел на подлокотник кресла, обнял Хёнджина за плечи.
— Дурак ты, — сказал Хёнджин в его плечо.
— Сам такой.
— Я серьёзно. Империю построил, а сам на коленях перед братом стоит.
— Перед любимым братом.
— Любимым?
— А ты не понял ещё? — Бан Чан повернул его лицо к себе. — Я люблю тебя, Хёнджин. Наверное, всегда любил. Просто боялся себе признаться.
Хёнджин открыл рот, чтобы ответить...
Дверь распахнулась.
Не постучавшись. Без предупреждения. Просто влетела — и в кабинет ворвалась она.
Девушка. Высокая, красивая, с идеальным макияжем и волосами, уложенными волосок к волоску. Дорогое пальто нараспашку, под ним — обтягивающее платье, руки в бока.
— Крис! — заорала она с порога. — Крис, милый, я так счастлива!
Бан Чан замер. Рука, обнимавшая Хёнджина, напряглась.
— Чон Хи? — голос его сел. — Ты что здесь делаешь?
— Как что? — девушка всплеснула руками. — Я пришла сказать тебе самую важную новость в нашей жизни!
Хёнджин переводил взгляд с неё на брата. В груди начало холодить.
— Какую новость? — спросил Бан Чан, вставая.
Чон Хи подошла ближе, сияя улыбкой, и положила руку на живот.
— Я беременна, милый! — объявила она на всю приёмную. — От тебя! Мы будем родителями! Давай поженимся!
Тишина.
Та самая, тяжёлая, давящая, которая была между братьями все эти дни, вернулась и заполнила кабинет до краёв.
Хёнджин смотрел на неё. На её сияющее лицо. На руку на животе. На брата, который стоял столбом и не говорил ни слова.
— Что? — выдохнул он наконец.
— Беременна! — Чон Хи повернулась к нему, будто только заметила. — А вы, простите, кто? Коллега?
— Брат, — механически ответил Хёнджин. — Я его брат.
— Ах, брат! Крис так много о вас рассказывал! — она заулыбалась ещё шире. — Поздравьте нас!
Хёнджин перевёл взгляд на Бан Чана. В глазах у него было пусто. Совсем пусто. И в этой пустоте Хёнджин прочитал всё.
— Ты... — голос его дрогнул. — Ты спал с ней?
— Хёнджин, я могу объяснить...
— Ты спал с ней?!
— Это было до твоего приезда. Месяц назад. Она...
— Месяц назад? — Хёнджин встал. Отшатнулся. Посмотрел на Чон Хи, на её живот, на её торжествующую улыбку. — Месяц назад ты трахал эту...
— Хёнджин, не надо...
— А сегодня ты говорил мне, что любишь? Что я тебе нужен? Что ты думал обо мне десять лет?!
— Это правда!
— А это, — Хёнджин ткнул пальцем в Чон Хи, — тоже правда?
Бан Чан молчал. И это молчание было хуже любого ответа.
— Понятно, — Хёнджин попятился к двери. — Понятно, блядь.
— Хёнджин, стой!
— Не подходи!
Он вылетел в коридор, сбив с ног какую-то секретаршу. Промчался мимо лифтов, рванул к лестнице.
— Хёнджин! — крик Бан Чана гулко разнёсся по этажу. — Хёнджин, вернись!
Но он уже бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, ничего не видя перед собой от слёз.
---
15:10. Лестница, двадцатый этаж.
Хёнджин остановился, прижался спиной к стене, сполз на пол.
В груди разрывалось сердце.
— Дурак, — прошептал он, вытирая слёзы грязными руками. — Дурак, дурак, дурак. Поверил. Снова поверил.
Он сидел на холодной бетонной лестнице, сжимал голову руками и чувствовал, как рушится мир, который только начал строиться.
---
15:15. Кабинет Бан Чана.
— Что ты наделала? — голос Бан Чана был тихим, страшным. — Что ты, сука, наделала?
Чон Хи попятилась.
— Крис, милый, я просто хотела...
— Ты просто хотела денег! — он шагнул к ней. — Ты просто хотела втереться ко мне в доверие! Ребёнок? Чей он? Не мой!
— Но...
— Я делал вазэктомию пять лет назад, идиотка! — рявкнул Бан Чан. — Я не могу иметь детей!
Чон Хи побелела.
— Что?
— То. Ты прокололась. А теперь убирайся, пока я не вызвал охрану.
— Но Крис...
— ВОН!
Чон Хи вылетела из кабинета быстрее, чем влетела.
Бан Чан рухнул в кресло, закрыл лицо руками.
— Хёнджин, — прошептал он. — Хёнджин, прости.
Но было поздно. Слова уже прозвучали. Стена уже выросла. И как её теперь разрушить — он не знал.