Глава 7. Фальшивая любовь
19 марта 2025 года, 21:40. Каннам, ночные улицы.
Бан Чан вышел из офиса и понял, что домой не хочет.
Вообще. Совсем. Абсолютно.
Там, в пентхаусе, ждала тишина, ждал холодный бассейн, ждала кровать, на которой он всё равно не уснёт. Ждал галстук, который нашёлся под кроватью, но легче от этого не стало.
Он закурил прямо на крыльце, хотя терпеть не мог курить на людях. Сделал глубокую затяжку, выпустил дым в тёмное небо и побрёл в сторону Хангана.
Ноги несли сами.
Город шумел, сверкал огнями, дышал выхлопами и жареным мясом из уличных ларьков. Компании молодёжи ржали у круглосуточных магазинов, влюблённые парочки целовались в подворотнях, старухи тащили тележки с продуктами.
Бан Чан шёл и смотрел на них со странным чувством — будто он инопланетянин, случайно залетевший на чужую планету. Все эти люди жили обычной жизнью: любили, страдали, радовались, ссорились. А он... он десять лет строил империю, чтобы сейчас стоять посреди ночного города и чувствовать, что внутри — пустота.
В наушниках заиграло — плеер включился сам, когда он достал сигареты. «Fake Love» BTS.
"Если я скажу, что люблю тебя, если я скажу, что всё ради тебя..."
Бан Чан усмехнулся горько. Песня была старая, но слова — в самое сердце.
"Я вырос влюблённым, но, может, это была фальшивая любовь..."
Он шёл по мосту через Ханган, смотрел на чёрную воду внизу и думал о брате. О том, как тот сидел на его столе сегодня утром. О его глазах — холодных, насмешливых, но с такой тоской на дне, что хотелось завыть.
— Фальшивая любовь, — сказал он вслух. — Всё фальшивое.
Он знал, что Хёнджин играет. Знал, что тот хочет его уничтожить, сломать, раздавить. Знал, что каждое слово, каждый взгляд — часть плана.
Но где-то в глубине души, там, где ещё жил тот старшеклассник, который любил младшего брата, теплилась надежда: а вдруг?
Вдруг там, за этой ненавистью, всё ещё есть что-то настоящее?
---
22:10. Район Йонсан, набережная.
Хёнджин тоже не хотел домой.
Джисон там, с его новыми трусами и странным взглядом, только напоминал о том, что всё сложно. Феликс со своим идиотским сообщением — о том, что есть люди, которым не всё равно. Чонин с его страхом — о том, что он сам стал таким же монстром, как брат.
Поэтому он просто шёл. Без цели, без плана, просто нога за ногу, вдоль реки, под редкими фонарями, которые выхватывали из темноты кусочки асфальта, скамейки, урны.
В кармане лежала книга — «Делириум», которую он так и не открыл. Любовь как болезнь. Сейчас это казалось не метафорой, а диагнозом.
Он дошёл до моста и остановился. Смотрел на воду, на отражение огней, на луну, размазанную в тёмной глади.
— Красиво, — сказал он тихо.
— Да.
Голос за спиной заставил его вздрогнуть.
Хёнджин резко обернулся. В двух метрах стоял Бан Чан — без пиджака, в расстёгнутой рубашке, с сигаретой в пальцах и наушниками на шее.
— Ты следишь за мной? — голос Хёнджина стал холодным.
— Нет. Просто гуляю.
— В час ночи?
— Половина одиннадцатого.
— Какая разница.
Бан Чан пожал плечами, подошёл ближе, встал у перил рядом. Они смотрели на воду вместе — два брата, разделённые десятью годами и полуметром расстояния.
— Что ты слушаешь? — спросил Хёнджин.
— «Fake Love».
— BTS?
— Ага.
Хёнджин хмыкнул:
— Не думал, что ты такое слушаешь. Думал, только классику.
— Я разный.
Тишина повисла между ними. Тяжёлая, липкая, как патока.
— Ты сегодня на стол ко мне сел, — сказал Бан Чан, глядя на воду. — Сказал, что хочешь меня.
— И что?
— Это была игра?
Хёнджин повернул голову, посмотрел на брата в профиль. Красивое лицо, резкие черты, тени под глазами. И в глазах — что-то такое, от чего защемило в груди.
— А если игра? — спросил он тихо.
— Тогда скажи. Просто скажи.
— Зачем?
— Чтобы я знал. Чтобы перестал надеяться.
Хёнджин моргнул. Сердце пропустило удар.
— На что надеяться?
Бан Чан резко повернулся к нему, схватил за плечи, встряхнул:
— На то, что там, за всей этой хернёй, есть что-то живое! Что ты не просто хочешь меня уничтожить! Что ты помнишь, как мы...
Он не договорил. Отпустил, отшатнулся, провёл рукой по лицу.
— Забудь. Иди домой.
Хёнджин стоял, смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. План. У него был план. Соблазнить, влюбить, разбить. Но сейчас, глядя на этого человека — такого же сломанного, как он сам, — план казался дерьмом.
— Я пойду, — сказал он глухо. — Извини.
Он развернулся и пошёл прочь. Быстро, почти бегом. Потому что если останется ещё на секунду, то случится что-то непоправимое.
— Хёнджин!
Он не остановился.
— Хёнджин, твою мать!
Шаги за спиной. Рука схватила за локоть, развернула, прижала к перилам. И прежде чем он успел что-то сообразить, его поцеловали.
Горячо. Жёстко. Отчаянно.
Бан Чан целовал его так, будто это был первый и последний раз в жизни. Вкус табака и кофе, горечь и сладость одновременно. Руки впились в плечи, прижимая к холодному металлу. Сердце колотилось где-то в горле.
Хёнджин замер на секунду, не веря. А потом пришёл в себя и оттолкнул брата с такой силой, что тот отлетел на метр.
— Ты охренел?! — заорал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты совсем ебанулся?!
Бан Чан стоял, тяжело дыша, смотрел на него безумными глазами.
— Ты сам хотел, — выдохнул он.
— Я играл, придурок! — голос Хёнджина сорвался на фальцет. — Это была игра! Месть! Ты что, правда поверил, что я... что между нами...
— А я поверил, — перебил Бан Чан тихо. — Я поверил, идиот.
Он снова шагнул вперёд. Хёнджин отступил, упёрся спиной в перила.
— Не подходи.
— Хёнджин...
— Не подходи, я сказал!
В глазах у него стояли слёзы. Настоящие, живые, от которых щипало веки. Он не плакал десять лет. И сейчас, чёрт возьми, не собирался.
— Ты же хотел меня, — Бан Чан остановился в шаге. — Ты сам сказал. Сам пришёл. Сам сел на мой стол. Сам смотрел на меня этими глазами. Так чего же ты уходишь?!
Хёнджин замер.
Слова застряли в горле.
Он действительно хотел. Не по плану, не для мести — по-настоящему, глубоко, до боли. Хотел этого человека — брата, врага, самое близкое и самое далёкое существо в мире.
— Потому что это неправильно, — выдавил он. — Потому что ты разрушил мою жизнь. Потому что я должен тебя ненавидеть.
— А ты?
— Что?
— Ты ненавидишь?
Хёнджин смотрел в его глаза — тёмные, блестящие, с безуминкой. И понимал, что не знает ответа.
— Я не знаю, — прошептал он. — Я просто не знаю.
Он развернулся и пошёл прочь. На этот раз быстро, почти бегом, сжимая в кармане книгу о любви как болезни.
Бан Чан не побежал за ним. Стоял у перил, смотрел вслед, и чувствовал, как внутри всё обрывается.
— Фальшивая любовь, — прошептал он. — Вся моя жизнь — фальшивая любовь.
---
23:00. Жилой комплекс «Хан Ривер Парк», квартира 3402.
Хёнджин влетел в квартиру, хлопнул дверью, прислонился к ней спиной. Сердце колотилось, руки дрожали, губы горели.
— Ты чего? — Джисон выглянул из своей комнаты, но, увидев лицо друга, замер. — Хёнджин? Что случилось?
— Ничего.
— По губам вижу, что не ничего. У тебя помада размазана.
Хёнджин дотронулся до губ, посмотрел на пальцы. Никакой помады не было. Джисон просто пытался его разговорить.
— Отвали.
— Хёнджин...
— Отвали, я сказал!
Он заперся в ванной, включил холодную воду и уставился в зеркало.
Из зеркала на него смотрел человек с красными глазами, мокрыми щеками и губами, которые всё ещё помнили чужой вкус.
— Что ты наделал? — прошептал он своему отражению. — Что ты, мать твою, наделал?
Ответа не было.
---
23:15. Мост через Ханган.
Бан Чан всё ещё стоял на том же месте.
Сигареты кончились, он смял пустую пачку и выбросил в урну. Смотрел на воду, на огни, на луну. И думал.
О том, что поцеловал брата. Что хотел этого, кажется, всю жизнь. Что теперь уже ничего не будет как прежде.
Телефон завибрировал. Сообщение от Минхо: «Джисон дома. Хёнджин вернулся полчаса назад, выглядит хреново. Что случилось?»
Бан Чан долго смотрел на экран. Потом набрал ответ: «Я поцеловал его».
Ответ пришёл через минуту: «Ты охренел?»
«Да».
«И что теперь?»
Бан Чан посмотрел на небо. Звёзд не было — только тусклое зарево города.
«Не знаю, Минхо. Я правда не знаю».
Он убрал телефон в карман и пошёл домой. В пустой пентхаус, к холодному бассейну, к кровати, на которой он не уснёт.
Потому что фальшивая любовь оказалась самой настоящей.