Близкий Враг

19 марта 2025 года, 14:30. Галерея «LIX», выставочный зал.

Феликс стоял посреди зала с молотком в руке и смотрел на стену.

Картины Хёнджина висели ровно, каждая на своём месте. Свет был выставлен идеально — мягкий, тёплый, подчёркивающий текстуру мазков и глубину чёрного цвета. «Предательство» заняло центральную стену — огромное полотно, от которого невозможно было оторвать взгляд.

— Красота, — прошептал Феликс.

Он обошёл зал, поправил одну раму на миллиметр, отступил, прищурился. Идеально.

В кармане завибрировал телефон. Он глянул мельком — какая-то Хёна, с которой он перепихивался на прошлой неделе. Потом. Сначала картины.

— Хёнджин, — сказал он вслух пустому залу. — Ты гений. Жаль, что гений с разбитым сердцем.

Он представил, как через две недели сюда набьются все эти напыщенные богатые уроды, будут пялиться на холсты, делать умные лица и не понимать ни хрена. А настоящую боль увидят единицы.

Феликс вздохнул, убрал молоток в ящик и пошёл в подсобку — писать сообщение той самой Хёне.

---

15:10. Квартира Минхо, район Йонсан.

Квартира у Минхо была маленькая, но дорогая. Минимализм: белые стены, чёрная мебель, ни одной лишней вещи. Только клетка с кошкой в углу — сфинкс, лысый, морщинистый, с глазами как у инопланетянина.

Минхо сидел за кухонным столом и ел рамён. Те самые, быстрого приготовления, но он добавил туда яйцо, зелень и кусочки свинины, которые сам пожарил. Получилось прилично.

Кошка терлась о его ноги, требуя внимания.

— Отвали, — буркнул Минхо, пихая в рот лапшу. — Я занят.

Кошка не отвалила. Запрыгнула на стол, уставилась на хозяина.

— Слезь.

Кошка слезла, но обиженно. Минхо доел, закинул посуду в посудомойку и пошёл в душ.

Вода была горячей, почти обжигающей. Он стоял под струями, закрыв глаза, и думал о сегодняшнем дне. О Джисоне. О его испуганных глазах в магазине. О том, как тот сжимал в руках трусы в горошек, будто это бомба замедленного действия.

— Идиот, — сказал Минхо вслух. — Зачем ты с ним возишься?

Ответа не было.

Он вылез из душа, вытерся, подошёл к шкафу. Вчера, после магазина, он заехал в бутик и купил кое-что. Достал пакет — чёрные шёлковые трусы (в горошек, да, он тоже взял такие же, как советовал Джисону, только чёрные с белым), чёрную рубашку из тонкого хлопка, узкие брюки.

Оделся, посмотрел на себя в зеркало. Высокий, худой, с резкими чертами лица и глазами, в которых никогда не было тепла. Сегодня, впрочем, в них появилось что-то новое — лёгкое недоумение.

— Ты похож на человека, — сказал он отражению.

Отражение промолчало.

Он взял ключи, вышел, сел в машину и поехал к Бан Чану.

---

16:00. Штаб-квартира «Bang-Nexus», кабинет Бан Чана.

Бан Чан сидел за столом, сжимая в руках чашку с остывшим кофе. Перед ним лежал галстук — тот самый, синий в полоску, который он утробно обыскался. Его нашла уборщица под кроватью. Видимо, сам сбросил в припадке бессонницы.

— Нашёл? — спросил Минхо, входя без стука.

— Нашёл.

— Поздравляю.

Бан Чан поднял на него глаза. Взгляд был тяжёлый, мутный, как у человека, который не спал неделю.

— Садись.

Минхо сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу.

— Что случилось?

— Он был сегодня.

— Знаю. Видел на камерах.

— И?

— И что? — Минхо пожал плечами. — Сел на стол. Поговорил. Ушёл.

Бан Чан отставил чашку, подался вперёд.

— Он сказал... такое.

— Какое?

— Что хочет меня.

Минхо моргнул. Один раз. Второй.

— В смысле — хочет?

— В прямом. Сказал: «Я хочу тебя, брат. Хочу, чтобы ты смотрел на меня. Думал обо мне. Хотел меня». И улыбался при этом.

Повисла тишина. Минхо смотрел на босса с непроницаемым лицом, но внутри у него всё переворачивалось.

— Это игра, — сказал он наконец. — Он пытается выбить тебя из колеи.

— Я знаю.

— Значит, не поддавайся.

— Легко сказать, — Бан Чан откинулся в кресле, потёр лицо руками. — Ты не видел его глаз. Там... там было что-то настоящее.

— Или отличная актёрская игра.

— Минхо, он десять лет выживал в Нью-Йорке. Он не актёр, он хищник. Хищники не играют — они охотятся.

Минхо помолчал, обдумывая.

— Чего ты хочешь от меня?

— Следи за ним. За Джисоном. За Феликсом. За всеми. Мне нужно знать, что они задумали. И если этот план — соблазнить меня, я хочу понимать, насколько далеко он готов зайти.

— Понял.

Минхо встал, но у двери остановился.

— Босс.

— Что?

— Только не влюбись по-настоящему. Это будет конец.

Бан Чан усмехнулся горько:

— Я не влюбляюсь. Я строю империи.

— Империи рушатся из-за одной дуры-бабы. Или мужика.

Дверь закрылась.

---

16:45. Центр Сеула, район Мёндон.

Хёнджин шёл по улице, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на людей. Толпа текла мимо, шумная, разноцветная, пахнущая жареными кальмарами и дешёвыми духами. Он любил этот город за его энергию — даже спустя десять лет.

В животе заурчало. Он хотел есть, но не останавливался. Ноги сами несли вперёд, мимо магазинов, кафе, салонов с вывесками на корейском и китайском.

И вдруг приспичило по-маленькому.

Он огляделся. Рядом, в переулке, торчала синяя будка — уличный туалет. Такие ставят для туристов и таксистов. Обычно там грязно, воняет и страшно, но выбирать не приходилось.

Хёнджин зашёл.

Внутри было тесно, воняло хлоркой и мочой, на полу хлюпало. Он быстро сделал дела, помыл руки (вода была ледяная) и выскочил наружу, жадно глотая воздух.

— Фу, — выдохнул он. — Корея, ты прекрасна, но туалеты твои — говно.

Он пошёл дальше и через пять минут упёрся в вывеску книжного магазина. Старого, с пожелтевшими от времени плакатами в витрине. Почему-то захотелось зайти.

Внутри пахло пылью, бумагой и тишиной. Хёнджин прошёл между стеллажами, провёл пальцами по корешкам. Детективы, любовные романы, поэзия. В углу — стойка с бестселлерами.

Он взял одну книгу, наугад. Обложка: девушка в белом платье, на фоне — колючая проволока. Название: «Делириум». Автор: Лорен Оливер.

Аннотация на обороте: «В мире, где любовь объявлена болезнью, все проходят обязательную процедуру излечения. Лена ждёт своей очереди, но за несколько месяцев до операции встречает парня, который заставляет её сердце биться чаще...»

Хёнджин усмехнулся.

— Любовь как болезнь, — пробормотал он. — Актуально.

Он купил книгу, сунул в карман пальто и вышел на улицу.

Телефон пиликнул. Сообщение от Чонина: «Был разговор. Бан Чан знает о твоём поведении. Он в замешательстве. Минхо сказал не влюбляться. Осторожнее».

Хёнджин улыбнулся. Хищно, довольно.

— Клюёт, — сказал он вслух. — Ну давай, брат. Давай.

---

17:30. Жилой комплекс «Хан Ривер Парк», лифт.

Джисон поднимался на тридцать четвёртый этаж и смотрел на пакет с трусами.

Он купил те, что посоветовал Минхо — чёрные в белый горошек. И синие тоже взял, с абстрактным рисунком. Дома надо будет померить, посмотреть, как сидят.

— Идиот, — сказал он себе. — Ты о чём думаешь? Тебе за ним следить надо, а он тебе трусы выбирает.

Но где-то в груди разливалось тепло. Странное, незнакомое, от которого хотелось одновременно улыбаться и плакать.

Он вошёл в квартиру, скинул кроссовки, достал трусы. Чёрные в горошек оказались мягкими, как масло. Он покрутил их в руках, приложил к себе, посмотрел в зеркало.

— Ну и рожа, — сказал он своему отражению. — Влюбился, что ли?

Отражение промолчало, но щёки у него покраснели.

---

18:00. Штаб-квартира «Bang-Nexus», коридор у лифтов.

Чонин сидел в уголке зоны отдыха, притворяясь, что читает документы. На самом деле он смотрел на дверь кабинета Бан Чана и ждал.

Когда Минхо вышел, Чонин сделал вид, что увлечён бумагами. Но краем глаза видел, как тот прошёл мимо, сел в лифт и уехал.

Чонин выждал минуту, потом быстро набрал сообщение Хёнджину. Отправил и сунул телефон в карман.

Сердце колотилось как бешеное. Если узнают, что он сливает информацию — убьют. Бан Чан не прощает предательства.

Но долг есть долг. И страх есть страх.

Он поднялся, пошёл к лестнице. Надо было вернуться в отдел, пока никто не хватился.

---

18:45. Галерея «LIX», подсобка.

Феликс дописывал сообщение Хёне.

Она была ничего — длинноногая блондинка, скупавшая у него картины оптом для своего особняка в Пусане. Они переспали пару раз, и теперь она периодически писала, намекая на повторение.

Сегодняшнее сообщение он сочинял тщательно:

«Как прошёл день, моя любимая звезда? Твоя милая жопка мне понравилась в последний раз, давай повторим?»

Он перечитал, хмыкнул. Достаточно пошло, чтобы она поняла намёк, но не слишком вульгарно. Отправить.

Он ткнул пальцем в экран, даже не глядя на имя получателя. Телефон пиликнул, подтверждая отправку.

Феликс отложил аппарат и пошёл закрывать галерею.

Через пять минут телефон завибрировал снова. Сообщение от Хёнджина:

«Феликс, ты охренел? Какая жопка? Ты кому писал?»

Феликс замер. Медленно, очень медленно открыл отправленные.

И увидел имя получателя.

— Твою мать, — выдохнул он. — Твою мать, твою мать, твою мать!

Сообщение ушло не Хёне. Оно ушло Хёнджину.

---

19:00. Улица перед галереей.

Хёнджин стоял, смотрел на телефон и ржал.

Он реально ржал — в голос, сгибаясь пополам, так что прохожие шарахались. Сообщение от Феликса было настолько нелепым, настолько не вписывающимся в его мрачные мысли, что истерика прорвала плотину.

«Как прошёл день, моя любимая звезда? Твоя милая жопка мне понравилась в последний раз, давай повторим?»

— Феликс, — простонал он сквозь смех. — Феликс, ты идиот.

Он набрал номер. Трубку взяли сразу.

— Это не то, что ты думаешь! — заорал Феликс. — Я не тебе! Я Хёне! Блондинке из Пусана! Я перепутал!

— Я понял, — Хёнджин всё ещё давился смехом. — Но теперь я знаю, что у тебя есть «любимая звезда» с милой жопкой.

— Заткнись!

— И что вы «повторите».

— Убью.

— Ну давай. Только жопку береги.

Феликс застонал в трубку.

— Ты же не будешь это использовать?

— Использовать? — Хёнджин вытер слёзы. — Феликс, это лучшее, что случилось со мной за последние десять лет. Я теперь каждое утро буду тебе писать: «Как спалось, моя звезда?»

— Ты садист.

— Я художник. Это почти одно и то же.

Он отключился, всё ещё улыбаясь. И вдруг поймал себя на мысли, что улыбается по-настоящему. Не хищно, не расчётливо — просто улыбается, как дурак.

— Чёрт, — сказал он тихо. — А ведь это приятно.

В кармане лежали два сообщения: от Чонина — опасное, от Феликса — смешное. Между ними — весь сегодняшний день, полный странных встреч и нелепых событий.

Хёнджин посмотрел на небо. Сеул зажигал огни.

— Начинается, — сказал он. — Игра начинается.