Близкий Враг

17 марта 2025 года, 15:30. Фехтовальный клуб «Épée Noire», район Чхондам-дон.

Воздух в зале пах озоном, потом и старой кожей.

Хёнджин стоял в центре дорожки, сжимая в руке рапиру, и смотрел на своё отражение в зеркальной стене. Белая куртка, маска в левой руке, сталь в правой. Десять лет назад он пришёл в этот клуб впервые — тощий, злой, с глазами, которые не умели плакать. Тренировки стоили бешеных денег, которые отец выписывал не глядя, лишь бы сын не путался под ногами.

Сейчас клуб выглядел так же. Та же старая люстра под потолком, те же плакаты с олимпийскими чемпионами, тот же запах. Только тренера сменили, и Хёнджин пришёл не за победой — за тем, чтобы вспомнить, каково это: держать удар.

— Хван-сси? — парень за стойкой администратора смотрел на него с любопытством. — Вы записаны?

— Я свой, — Хёнджин кивнул в сторону раздевалок. — Старый абонемент должен быть.

— Проверим...

— Не надо. Я сам.

Он прошёл в раздевалку, переоделся в форму, которую держал в шкафчике ещё с тех времён. Куртка чуть жала в плечах, но в целом сидела нормально. Рапира легла в руку, как продолжение пальцев.

Выйдя в зал, он заметил, что кроме него здесь никого. Только манекены у стен да тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльные окна. Идеально.

Первые выпады были рваными, злыми. Хёнджин атаковал воображаемого противника, вкладывая в каждый удар всю ненависть, что копилась годами. Сталь свистела в воздухе, ноги скользили по паркету, сердце колотилось где-то в горле.

— Ты слишком напряжён, — сказал бы тренер. — Фехтование — это танец. Расслабься.

Хёнджин не умел расслабляться. Никогда не умел.

Он представлял перед собой брата. Того самого, с идеальным пробором и запонками, которые тот нервно поправлял при каждой встрече. Представлял, как вонзает рапиру ему в грудь, прямо под ключицу, туда, где бьётся пульс. Представлял кровь на белой куртке, удивлённые глаза, медленное падение.

И останавливался в сантиметре от манекена.

Не сейчас. Ещё не время.

Час спустя он вышел из зала мокрый, как мышь, но с ясной головой. В раздевалке достал телефон — семь пропущенных от Джисона и сообщение: «Я с голоду сдохну, придурок. Где тебя носит?».

Хёнджин усмехнулся, набрал:

— Жди у выхода. Едем жрать.

---

17:45. Район Итавон, улица с русскими вывесками.

Джисон стоял у входа в метро, вжимая голову в плечи от холодного ветра, и материл всё на свете. Хёнджин подкатил на такси через десять минут, даже не извинившись.

— Залазь.

— Ты охренел? Я тут полчаса мёрзну!

— Не ной. Поехали.

Машина нырнула в узкие улочки Итавона, где русская речь мешалась с корейской, а вывески пестрели знакомыми с детства словами: «Пельмени», «Борщ», «Продукты 24». Хёнджин попросил водителя остановить у неприметной двери с надписью «Кавказская пленница» на облезлой вывеске.

— Тут? — Джисон скривился. — Выглядит как притон.

— Лучшая шаурма в городе. Пошли.

Внутри оказалось тесно, накурено и уютно. Столики с клеёнкой, на стенах — фотографии гор и пожелтевшие от времени репродукции. За стойкой стоял огромный мужик с усами и в фартуке, который при виде Хёнджина расплылся в улыбке:

— Хёнджин! Сколько лет, сколько зим! Ты же в Америке был!

— Был. Вернулся. Шаурма с курицей есть?

— Для тебя — всегда.

Они сели у окна, за которым медленно зажигались фонари. Хозяин принёс две тарелки с шаурмой, завёрнутой в тонкий лаваш, и два стакана чая со смородиной.

— Жри, — сказал Хёнджин, откусывая огромный кусок.

Джисон осторожно взял свою порцию, понюхал. Потом откусил, и глаза его полезли на лоб:

— Это... это охуенно.

— Я знаю.

Они ели молча минут пять, только чавканье и довольное мычание нарушали тишину. Шаурма была сочная, с чесночным соусом, маринованным луком и зеленью, от которой щипало язык.

— Слушай, — начал Джисон, когда первая волна голода улеглась. — Я сегодня Минхо видел.

Хёнджин перестал жевать.

— Где?

— В магазине. Когда паника прихватила.

— Он тебя тронул?

— Нет. Наоборот, помог. Сказал, чтоб я дышал животом и кофе не пил.

Хёнджин отложил шаурму, вытер губы салфеткой. В глазах появился холодный блеск.

— Он за тобой следил.

— Знаю. Но помог-то реально. Не дал упасть.

— И что? — Хёнджин наклонился вперёд, понизив голос. — Ты думаешь, он добрый? Это пёс моего брата. Чистильщик. Он людей в мясорубку пропускал за меньший проступок.

— Да понял я, — Джисон отвёл глаза. — Просто... странно это. Он смотрел на меня как-то...

— Как?

— Как будто понимает. Про панику эту.

Хёнджин молчал долго. Потом взял свою шаурму, откусил ещё, прожевал.

— Ладно. Но если он к тебе ещё раз подойдёт — сразу мне. Понял?

— Понял.

Они снова ели, но атмосфера изменилась. Джисон ковырялся в тарелке, явно о чём-то думая. Хёнджин наблюдал за ним, отмечая мешки под глазами, нервный тик, дрожь в пальцах.

— Ты как вообще? — спросил он наконец.

— Нормально.

— Врёшь.

— А ты не врёшь? — Джисон вдруг поднял глаза, злые, мокрые. — Ты вообще когда-нибудь говоришь правду? Хоть кому-то?

Хёнджин откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— В чём проблема?

— В том, что я не знаю, зачем мы здесь. Ты говоришь «уничтожить брата», но не рассказываешь, что он тебе сделал. Я просто должен тебе верить? Потому что ты вытащил меня из подвала?

— Этого мало?

— Мало! — Джисон стукнул кулаком по столу, так что чай расплескался. — Я с тобой десять лет! Я за тобой на край света пошёл! А ты мне даже правду не скажешь?

Хёнджин смотрел на него долго, изучающе. Потом медленно, очень медленно налил себе ещё чая из заварника.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Хочешь правду? Получай.

Он отпил глоток, поморщился от горечи.

— Мой брат подставил меня десять лет назад. Сделал так, что отец поверил, будто я украл деньги компании. Солидные деньги. Я тогда учился в старшей школе, мне было пятнадцать.

— И ты их не брал?

— Не брал. Но доказательства были железные. Мои отпечатки на документах, переводы с моего компьютера, свидетель, который видел меня в офисе ночью. Всё подстроено. Идеально.

— А отец?

— Отец поверил. Вышвырнул меня из дома, лишил наследства, отправил в Штаты с одним чемоданом и билетом в один конец. Сказал: «Ты мне больше не сын».

Джисон молчал, вцепившись в край стола.

— А ты уверен, что это он? Может, кто-то другой...

— Уверен, — голос Хёнджина стал тихим, почти ласковым. — Потому что десять лет спустя я нашёл человека, который подписал те документы. Знаешь, что он сказал перед смертью?

— Перед... смертью?

— Он сказал: «Мне заплатил старший брат. Сто тысяч долларов. Прости».

Джисон сглотнул.

— Ты его убил?

— Нет. Он сам. Сердце. Но я подождал, пока оно остановится.

Тишина повисла над столом, густая, как сироп. Хозяин за стойкой делал вид, что ничего не слышит, и протирал и без того чистые стаканы.

— Теперь ты знаешь, — сказал Хёнджин, вставая. — Допивай чай, поедем.

— Куда?

— Домой. Работа есть.

Джисон допил залпом, сунул в рот последний кусок шаурмы и поплёлся за ним к выходу. У двери обернулся, посмотрел на хозяина:

— Спасибо, дядя. Вкусно.

— Заходите, — кивнул тот. — Хёнджин, ты это... береги себя.

Хёнджин махнул рукой, не оборачиваясь.

---

19:20. Штаб-квартира «Bang-Nexus», кабинет Бан Чана.

Минхо вошёл бесшумно, как всегда. Бан Чан даже не обернулся — продолжал смотреть на город, зажав в пальцах новую сигарету.

— Говори.

— Хёнджин был в фехтовальном клубе. Потом встретился с Джисоном. Ели шаурму в русском районе, говорили полчаса. О чём — не слышно, слишком шумно.

— А ты где был?

— Рядом. Видел, но не слышал.

Бан Чан кивнул, выпустил дым в приоткрытую форточку.

— Джисон. Что с ним?

— Странный. Сегодня в магазине у него была паническая атака. Я помог.

Бан Чан резко обернулся:

— Помог? Зачем?

Минхо пожал плечами:

— Он упал бы. Толпа. Затоптали бы. Лишний шум.

— Ты должен был просто следить.

— Я и следил. Просто не дал сдохнуть.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Бан Чан — с холодным прищуром, Минхо — с непроницаемым лицом.

— Ты ему симпатизируешь? — спросил Бан Чан тихо.

— Нет.

— Врёшь.

Минхо не ответил. Только поправил воротник куртки и перевёл взгляд на окно.

— Следи за ним, — сказал Бан Чан после паузы. — За Джисоном. Каждую минуту. Где он, с кем, что ест, что говорит. Мне нужно знать, чем дышит этот мальчишка.

— Почему именно он?

— Потому что Хёнджин его не бросит. Это слабость. А слабости надо давить.

Минхо кивнул, развернулся и вышел так же бесшумно, как вошёл.

Бан Чан остался один. Смотрел на огни города, на реку, на ту сторону, где в тридцать четвёртом этаже горел свет. Сжимал сигарету так, что пальцы пожелтели от никотина.

— Следи за ним, — повторил он шёпотом. — А я присмотрю за тобой, брат.

---

22:10. Жилой комплекс «Хан Ривер Парк», квартира 3402.

Джисон сидел на полу в своей комнате, обхватив колени руками, и смотрел в стену. В голове крутились слова Хёнджина: «Я подождал, пока оно остановится».

Он знал, на что подписывался десять лет назад. Знал, что Хёнджин — не подарок. Знал, что тот может быть жестоким, расчётливым, безжалостным. Но чтобы так...

Телефон пиликнул. Сообщение с незнакомого номера:

«Дыши ровно. Не пей кофе. М.»

Джисон уставился на экран. Сердце заколотилось, но не от страха — от чего-то другого, чему он не мог подобрать названия.

— Идиот, — сказал он вслух. — С чего ты взял, что я буду дышать ровно?

Но трубку не удалил.