Глава 25
Не осталось ни воспоминаний, ни теплых чувств. Не осталось почти ничего.
Все хорошее о Стасе Шутове я собирала по частицам, помещала в маленькую коробочку, трепетно берегла ее, чтобы открыть потом, когда будет больно. Чтобы эта память хоть немного зарубцевала мои раны. Но теперь коробочки нет. Нет моего Стаса.
Что я испытывала, глядя на заменившее его чудовище?
Отвращение? Да. Стас был мне отвратителен.
Ненависть? Да. Искорка ненависти разгоралась в огромное пламя.
Страх? Да. Он все еще сидел во мне. Но с ним я сжилась.
Танцы сильно изматывали меня: перед каждым занятием к горлу подступала тошнота, стоило представить, что Стас снова будет прижиматься ко мне и держать меня за руку. Но со временем я научилась отвлекаться от всего этого, прятать все чувства в невидимый ящик. Я приходила на танцы абсолютно пустая внутри, с тупым равнодушием позволяла Стасу брать меня за руку, обнимать. Приходя с танцев, я снова открывала этот ящик.
Я отсчитывала дни до выпускного. Мне казалось, что после него все поменяется. Если бы я знала...
* * *
– Пойдем на почту, скорее! – торопила меня Даша. – Там наши платья пришли!
Подруга прибежала ко мне под проливным дождем. Ей настолько не терпелось забрать выпускные наряды, что ради этого она была готова вымокнуть до нитки. Взявшись за руки, мы побежали по лужам. Потом мы так же бежали обратно, но уже прижимая к груди большие картонные коробки. Вскоре мы сидели у меня в гостиной, и Дашка азартно орудовала канцелярским ножом. Сначала она достала свое платье – красное, пышное. Восторженно взвизгнула:
– Какой мягкий материал! Потрогай!
Я потрогала ткань, но мне она показалась наоборот грубоватой.
– Так, теперь откроем твою коробку и будем мерить!
Дашка вскрыла вторую посылку, разворошила бумагу. Я увидела зеленую ткань. С минуту смотрела внутрь коробки. Погладила гладкий атлас. Было страшно доставать платье – почему-то казалось, что оно живое.
– Ну, ты так и будешь на него смотреть? – поторопила Дашка.
Я достала платье – на удивление, оно оказалось очень тяжелым. Мы оделись, я посмотрела в зеркало... и не узнала себя. Я никогда особо не любила наряжаться, количество раз, когда я надевала платья за всю свою жизнь, можно пересчитать по пальцам. Обычно у меня только футболки да кеды. И то, что я увидела в зеркале, оказалось новым для меня. Эта девушка в зеленом... она была красивой. Это я? Давно я не замечала в своем отражении ничего красивого. А сейчас буквально любовалась.
Мне вдруг захотелось очутиться в доброй сказке – увидеть красочный город, ясное небо, приветливых жителей, прекрасное королевство. Место, где нет грязи, все выложено желтой и розовой плиткой и все равны. Место, где не предают, не обижают друг друга и все носят красивые наряды. Место, где все счастливы. Мир, где возможна любовь. И свобода.
– Эй, с тобой все хорошо? – Дашка поводила ладонью перед моим лицом. Я вернулась в реальность. – Ты сейчас дыры прожжешь. Уже любуешься на себя минут пять.
– Прости, задумалась, – улыбнулась я и еще раз взглянула на себя в зеркало.
Это лишь отражение... Оно нереально.
* * *
Последние танцевальные репетиции проходили суматошно и нервно. Мне все мучительнее хотелось вцепиться Стасу в волосы, расцарапать лицо. Но каждое занятие я молча клала свою руку на его и позволяла обнимать меня.
Наша пара выучила движения идеально, чего не скажешь о Даше и Роме. Такое впечатление, что их только-только поставили вместе. На последнем занятии Дашка три раза наступила Роме на ногу, он дважды боднул ее задом – один раз так сильно, что она полетела на соседнюю пару. Они путали право и лево, делали все наоборот. Преподавательница злилась. Дашка чуть не плакала, а Рома глупо улыбался. После танцев эти двое до самых ворот школы шли вместе и ворчали друг на друга. Я шла сзади и с улыбкой наблюдала за ними. Они были такие милые...
Как-то незаметно наступил последний звонок. Утром я погладила черную юбку и белую блузку. Аккуратно повесила их на вешалку, потрогала гладкий материал юбки, разгладила складки. Хотелось потянуть время. И совсем не хотелось видеть Стаса. Говорить с ним, дотрагиваться до него. И вообще дышать с ним одним воздухом.
«Потерпи, потерпи еще чуть-чуть», – умоляла я себя, стиснув зубы.
Скоро все кончится. Просто потерпи.
По лестнице вверх-вниз бегала взволнованная мама.
– Удивляюсь на тебя! – повторяла она, каждый раз пробегая возле меня. – Если бы это был мой последний звонок, я бы уж точно не находила себе места!
Но я внешне была спокойна. Двигалась медленно, реагировала заторможенно.
– У тебя очень сонный вид. – Мама посмотрела на меня. – Наверное, не могла заснуть? Нервничала?
– Да, – соврала я. На удивление, спала, как убитый сурок.
До школы меня сопровождали мама с бабушкой. Линейка проходила на улице. Мы пришли за полчаса до начала, и на территории собралось уже довольно много народу. Я пошла к своему классу, мама с бабушкой растворились в толпе родителей.
Ко мне тут же подлетела возбужденная Дашка. Я заметила, что юбка на ней короче той, что мы покупали. Дашка улыбалась.
– Я сдала ее в ателье, чтобы укоротили. Здорово, правда?
Я кивнула, но во мне вдруг проснулся родительский инстинкт. Захотелось схватить Дашку за подол юбки и одернуть вниз, чтобы придать ей более приличный вид.
Танцоры уже собрались группкой. Вокруг ходила возбужденная классная руководительница.
– Встаньте сразу парами, чтобы перед выходом не толкаться и не искать друг друга!
Увидев Стаса, я закусила губу, чтобы она не дрожала. Подошла – и он насмешливо посмотрел на меня. Этот взгляд напоминал струю ледяной воды.
– Ты похожа на первоклашку в таком наряде, – сказал он. – Но мне нравится.
Слышать его голос тоже было невыносимо.
Линейка началась с торжественных речей директора и завуча, затем заиграла музыка. Время вальса. Выпрямив спины, мы вышли на площадку. Как и говорила классная руководительница, приехало местное телевидение – и сейчас камеры были устремлены на нас. Мы со Стасом – ведущая пара – шли впереди всех.
Главное в танце – чувствовать партнера, доверять ему, так сказала тренер. Не знаю, правда ли это, ведь наш со Стасом танец был идеальным. Мне хотелось одного – чтобы все побыстрее кончилось. Хотелось убежать, спрятаться в безопасное место. Едва музыка стихла, я с силой вырвала руку из цепкой хватки Стаса и дернулась в сторону. Скорее, нужно смешаться с толпой, чтобы он не добрался до меня. Оказавшись в людском водовороте, я выдохнула. А вскоре меня обнаружили Антон и Серега.
– Это было запредельно круто! – подскочил ко мне Серега. Когда все аплодировали, я слышала еще и громкий свист – так свистит только наш самый младший мушкетер. Он очень гордился своей дыркой и постоянно совершенствовал навыки. Использовал для этого каждую свободную минутку, чем часто приводил нас в бешенство.
К нам подошли хмурые Даша с Ромой. У обоих – красные от напряжения лица.
– Нет, ну ты видела? Этот медведь три раза мне на ногу наступил!
– А ты мне при обводке локтем в нос заехала! А еще пальцем в глаз. Меня дезориентировало, вот я и наступил.
– А еще во время лодочки, когда все вправо пошли, он меня повел влево! Мы смотрелись, как дураки! – продолжала жаловаться Даша.
– Зато у нас уникальная получилась лодочка! – спорил с ней Рома. – Все плыли против течения, а мы с тобой под попутным ветром!
Слушая Дашкины вопли и Ромкины оправдания, мы давились от смеха. В компании друзей мне стало так легко и спокойно... Я могла расслабиться.
Но дома, после праздника, настроение мне опять подпортили. Мы всей семьей собрались в гостиной – посмотреть видео, которое сняла бабушка. В том числе и вальс.
– Ох, как здорово! – восторгались родные. – Как танцуете... Просто бесподобно! Вы самая красивая пара! Просто чудесная пара! Стасик такой хороший мальчик!
Мне было неуютно от этих комментариев. Хотелось убежать и засунуть голову под подушку. Если бы родные знали правду, они бы сейчас так не восторгались. С каждым днем мне было все тяжелее притворяться перед ними и делать вид, что со мной все нормально. Семья раздражала меня своей беззаботностью. Хотелось подойти к каждому, встряхнуть и бросить в лицо ту ужасную правду, которую я храню так долго. Не терпелось увидеть их реакцию – недоумение, страх, гнев. Вот бы передать им хотя бы часть моей боли, ведь семья, как сказала бабушка, – это одна душа.
Но я никогда не пойду на это.
* * *
Началось нервное время – сдача экзаменов. Я старалась делать все, чтобы учеба целиком забивала голову, не оставляя места ни для чего другого. Как бы не так. Листая учебники, записывая в тетради упражнения, изучая в интернете материал, я все равно видела жуткую улыбку Стаса. Горло охватывало огнем, начиналась тошнота, накатывала волна фантомной боли. Я морщилась и потирала шершавую ладонь – содранная кожа зажила и стала грубой на ощупь.
Зато сам Стас на время экзаменов оставил нас в покое – видимо, тоже ушел в учебу. Негласное перемирие меня устраивало: некоторое время я смогу дышать.
В период экзаменов за мной постоянно ходили Даша и Рома. Оба тяжко вздыхали и без передышки повторяли, что экзамены они не сдадут. Даша облюбовала мое правое ухо, Рома левое, и оба синхронно наполняли нытьем мою голову. Я беспокоилась не меньше, но не ныла, и их вечные жалобы меня раздражали.
Однажды мы сидели у меня в комнате – я, Даша, Рома, Серега и Антон. Двое последних в этом году сдавали только внутренние экзамены и особо не парились, поэтому всячески саботировали нашу подготовку: отрывали куски от страничек моих тетрадей, жевали их и плевали в нас. Дашка наконец не выдержала, завизжала и стала долбить их в ответ тяжелым учебником по алгебре. Серега смеялся, Антон галдел, Ромка крякал. Этот орущий хор меня достал, я не смогла сосредоточиться на простом примере и вместо графика функции нарисовала одну из стадий митоза клетки. Нет, это уж слишком!
Антон и Серега были выставлены за окно. Они расположились на крыше терраски и плевали бумажками по яблоне, а мы наконец-то смогли сосредоточиться на задачах.
Сдачу последнего экзамена мы отмечали на нашем железнодорожном мосту: посередине развели костер, жарили сосиски с хлебом, любовались красивым закатом.
Смотря вниз, на водную гладь, я говорила себе:
«Осталось совсем чуть-чуть... Скоро все должно кончиться».
* * *
Чтобы сэкономить на выпускном, родители и классные руководители обоих девятых классов решили провести его совместно. Это означало, что мне придется видеть Стаса в ресторане. Слышать его смех. Терпеть его насмешки. Я приняла этот факт с тупым равнодушием. Надо просто перетерпеть. Еще всего-навсего несколько часов ада.
На выпускной пришел весь класс. Егор казался угрюмым, не смотрел ни на меня, ни на Стаса. Кажется, они так и не помирились. Впрочем, меня это не волновало.
Снова пришлось танцевать вальс. Мы со Стасом стояли рядом, ждали выхода. От нервов я опять изжевала все губы. Заиграла музыка. Стас протянул мне руку. Я заметила, что у него очень элегантная рубашка – с красивыми манжетами и запонками. Никто из ребят не носил таких рубашек, только он. Я положила свою ладонь поверх его. Наши взгляды встретились.
– Ты очень красивая, и платье у тебя красивое, – сказал он. – Повезет же тому, кому достанется его хозяйка.
«Ты добился, чего хотел. Я тебя ненавижу», – хотела ответить я, но губы слиплись от засохшей крови. Наверное, это кажется прекрасным – быть ведущей парой, танцевать в красивом платье с самым красивым мальчиком в школе. Но, кружась в вальсе, я не чувствовала ничего, кроме тошноты.
В ресторане стоял полумрак. Пахло пряностями. Громко играла музыка. Я забилась в самый дальний угол и пообещала себе вообще не вылезать из него. Я бы хотела стать невидимкой, если это возможно. Рома присоединился ко мне. Даша сидела в самом центре зала, хихикала и со всеми флиртовала. В своем коротком красном платье подруга произвела на парней сильное впечатление.
Клац, клац, клац, – голодные ученики набирали по тарелкам еду, а мне кусок в горло не лез. Снова эта ужасная тошнота... Пока рядом Стас, я не смогу проглотить ни кусочка.
Я мяла в руках салфетку. И еще одну. Смотрела на пустую тарелку. Потом подняла глаза и оглядела зал. Мне нужно было увидеть его. Убедиться, что он далеко.
Он сидел за столом в противоположном конце зала, с задумчивым и мрачным видом. Я заметила, что его друзья тайком подливали себе что-то под столом, постоянно предлагали и ему, но он отказывался. Они пожимали плечами и отходили. Он продолжал хмуро сидеть один. Вокруг тем временем все веселились, проводились всякие конкурсы. Дашка не пропустила ни один, пыталась вытащить и меня, но я крепко вцепилась в стул.
– Не будь такой упрямой! – рассердилась она. – Пойдем поиграем!
Но я лишь плотно сжимала губы и качала головой. Конкурсы я ненавидела, они все казались мне глупыми. Даша наконец оставила попытки расшевелить меня.
Мне стало душно, я вышла на улицу. У ресторана была своя территория: зеленая лужайка, клумбы с цветами, беседки. К беседке я и пошла. Она вся тонула в цветах, выглядела сказочно. Я вошла внутрь, села на лавочку, вдохнула сладкий цветочный аромат. Только успела немного расслабиться – услышала шаги. Испуганно вскочила.
– Я не трону тебя, – прошептал знакомый голос. В кровь ударил адреналин. Стас. И здесь он не может оставить меня в покое.
– Я хочу побыть одна, – выдавила я с усилием.
– Я ненадолго. Мне нужно кое-что сказать тебе.
Он вошел в беседку. Чудовище с такими добрыми глазами, такой теплой улыбкой... Как так вышло? Это несправедливо.
Он сел рядом. Я застыла, словно каменная статуя. Он осторожно дотронулся до моей огрубевшей ладони и, проведя по изувеченной коже, тихо спросил:
– Я мразь, да? Только мразь способна на такое.
Я молчала. Он что, ждал от меня какого-то ответа? Ждал, что я начну спорить и убеждать его, что совсем не считаю его таким? Через некоторое время он продолжил:
– Я много думал... и решил, что мне лучше уйти из школы после выпускного. Я поступлю в какой-нибудь колледж. Не то чтобы у меня вдруг проснулась совесть или я вдруг начал понимать, что хорошо, а что плохо, но по крайней мере я близок к этому. Я просто... устал и хочу начать жизнь заново. А здесь все будут только рады, если я уеду.
Я обдумывала его слова. Можно ли верить ему? Он столько раз обманывал меня. Может, это очередной его ход, чтобы запутать меня? Или розыгрыш и спор? Думать об этом не хотелось, ведь я устала не меньше. И я просто зажала уши руками.
– Оставь меня в покое. Это все, чего я прошу.
Стас нехотя поднялся с места.
– Ладно. Не буду портить тебе твое спокойное одиночество. Я просто... подумал, что ты будешь рада услышать об этом. И, вот еще что, – он дошел до выхода из беседки и обернулся, – ты действительно очень красивая. Я хотел бы тебя запомнить именно такой.
Мог ли он представить, как кипят мои мысли? Я сжала голову руками и крикнула:
– Уходи! Оставь меня!
Больше он ничего не ответил. Скоро его шаги стихли.