Глава 21
Уроки закончились, и, выйдя из школы, мы с мушкетерами сразу увидели Койотов. Их было человек пять-семь, они ждали нас возле крыльца. Открывая дверь, я уже поняла: взгляд Стаса прикован ко мне. Мы все почувствовали опасность. Нам грозило что-то очень плохое. Ноги среагировали быстро – дверь не успела захлопнуться, а мы уже мчались по двору.
– Разделяемся! – крикнул Рома. Но... куда?
Я знала: дальше в заборе будет дыра. Я нырнула в нее, парни побежали вперед. Я понеслась по проселочной дороге вдоль одноэтажных домов, обернулась – меня все еще преследовали. Я нырнула в один из переулков. Впереди замаячили железнодорожные пути. Я пересекли их и, оказавшись в лесу, помчалась по разбитой и заросшей травой асфальтовой дороге, которая уходила все дальше в чащу. Преследователи отстали.
Дорога вывела меня к заброшенной промзоне. Повсюду валялись груды мусора, стояли полуразрушенные постройки. Я замешкалась. Куда бежать дальше? Что меня ждет? Лес был не очень густой, за ним начиналось поле. Бежать туда было опасно – слишком открытая местность. Я дернулась влево и... обо что-то споткнулась.
Любопытство сильнее страха. Я посмотрела назад и увидела груду строительного мусора, прикрытую железными решетками. Яма. Та самая. Она манила меня, в ней как будто была неведомая сила. Хотелось рассмотреть ее получше.
Не было времени как следует подумать о находке. Я побежала влево и, выскочив из леса, оказалась на территории действующей промзоны. Здесь змеилось несколько линий железной дороги, вдоль них стояла строительная техника. Я ринулась туда. Бежать больше не было сил, и я перешла на шаг, уверенная, что преследователи оставили меня в покое. Не станет же Стас гнать меня через весь город. Зачем ему это? Он с легкостью может добраться до меня на следующий день, в школе.
И все же я чувствовала: что что-то не так. Правила игры поменялись в плохую сторону. Думая об этом, я пошла вдоль грузовых вагонов. Под ботинками трещал щебень. Я глубоко дышала, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце.
Впереди из-за вагонов показалась чья-то фигура. Я застыла.
Стас. Он шел в мою сторону.
Ноги будто залили бетоном. Меня захлестнула волна дикого, животного страха.
– Ты думала, у тебя получится убежать от меня? – улыбнулся он. В глазах плясали бешеные огоньки. – Я знаю каждый твой следующий шаг. Тебе не спрятаться!
«Беги», – приказала я себе, но тщетно. Когда я все же поборола страх и дернулась в обратную сторону, Стас быстро догнал меня и сбил с ног. Я упала на землю.
– Вставай. – Он рывком поднял меня.
Я выпрямила спину, собралась и взглянула на него, хотя на самом деле готова была умереть от страха. Он схватил меня за куртку и повел куда-то вглубь промзоны.
– Пошли.
Я не сопротивлялась – только ругала себя за свою слабость. Мы шли вдоль мрачного бетонного здания, огибая ряды низких покосившихся деревянных построек, горы песка и щебня. Мы проходили мимо бетонных плит, сложенных друг на друге подобно стопке игральных карт. Стас жестом приказал мне остановиться.
– Смотри, – показал он вперед.
Я посмотрела за плиты. Сердце забилось с утроенной силой.
Перед нами было небольшое деревянное строение, похожее на сарай или подсобку. Вместо двери – решетка, внутри очень мало места – только поставить лопату да метлу. Но сейчас за решетку, как зверей в клетку, загнали моих друзей. Им было тесно внутри, они пытались отодвинуться как можно дальше, вглубь. Койоты стояли снаружи. Держали решетку, смеялись, что-то кидали внутрь.
– Дальше будет интересней. – Стас обнял меня за плечи.
Рядом с сараем стояли канистры. Один из парней подошел и поднял одну, второй протянул ему какую-то тряпку. Они смочили ее и подожгли; смеясь, бросили за решетку.
– Смешно, правда? – прошептал Стас мне на ухо.
Мои друзья забились в клетке. Койоты захохотали. Испуганная, я взмолилась:
– Отпусти их!
– Отпустить? Легко! – бодро заявил Стас. – Но мне нужно кое-что взамен.
– Что? – мой голос вышел слабым, бесцветным.
Стас достал телефон, потряс им перед моим лицом.
– Покажи на камеру свои сиськи.
Что? Я ослышалась? Стас вкрадчиво повторил:
– Сиськи. Свои гребаные маленькие сиськи. Покажи их на камеру. Для видео. Скажешь, что сделала это для... ну, скажем, для твоего любимого физрука. Скажешь: «Сергей Анатольевич, вы обещали поставить мне пятерку за следующие четверти и за год, если я устрою это маленькое эротическое представление».
Я все еще не могла поверить. Какая подлость. Стас продолжал, все ожесточеннее:
– Ну? Убьем двух зайцев сразу! Этот козел должен мне. Его уволят, а ты докажешь мне, что изменилась. Ты же так этого хотела, ну же! Утверждала, что изменилась. Что друзья для тебя главное! Спасешь их? Ценой небольшого унижения, ну? Это не так страшно.
– Нет. – Я в ужасе отпрянула. – Это бред! И в это никто не поверит!
– И не нужно, главное, чтобы было смешно! – Его взгляд горел. – Давай! Всего-то одно маленькое видео. Да, его увидят все, но твоя репутация и так подпорчена, какая тебе разница? И мы отпустим вас...
Я выглянула из-за плит. Посмотрела на сарай. Койоты обливали бензином палки, поджигали, совали сквозь прутья. Даже издалека я слышала их хохот и крики друзей.
– Жарь! Жарь свинью! Жарь! Жарь! Жарь!
Я посмотрела на Стаса. Он улыбался мне доброй, искренней улыбкой.
– Ну, что выбираешь?
Я смотрела на телефон. Все казалось мне сном – долгим, бредовым... Все это происходило не со мной. С кем-то другим. Стас все наседал:
– Ты можешь их спасти. Ты же утверждала, что больше ни за что не бросила бы своего друга! Ну? Докажи это! Вот тебе право выбора. Ты можешь уйти прямо сейчас. Убежать. Спрятаться. Или... – он потряс телефоном, – ты можешь спасти своих друзей.
Я глядела на черный глянцевый экран, но видела в нем только огонь и чужую боль. Ведь любым выбором я сделаю кому-то больно, так или иначе. Откажусь – Стас навредит моим друзьям. Сдамся – видео навредит мне самой, а главное, Сергею Анатольевичу, единственному из взрослых, кто видел, что со мной происходит, и пытался меня защитить. Его могут не просто уволить – ему может грозить и срок в тюрьме. К тому же... как вообще верить Стасу? Даже если я сделаю то, что он просит, вряд ли он отпустит моих друзей.
Я медленно опустилась на землю. Заскулила.
– Я не стану. Не стану!
Он сощурил глаза – а потом резко бросился вперед и повалил меня на землю. Я упала на спину, закричала, а он навис надо мной, прижал ногами мои ноги. Стал расстегивать на мне куртку. Я попыталась отбиться.
– Нет! Прекрати! – От страха перед глазами все поплыло.
– Все еще любишь меня, ну? – рыкнул он. – Все еще хочешь терпеть? Ждешь чуда?
Он все терзал молнию на моей куртке, а я отбивалась изо всех сил. Даже захлебываясь в почти кипятке, я не боялась так сильно. Что-то внутри сломалось. Я заплакала:
– Оставь меня в покое!
Он перестал возиться с моей одеждой. Схватил меня за волосы, тихо велел:
– Посмотри на меня.
Я подчинилась. Стас сел передо мной на корточки. Презрительно посмотрел на меня.
– Я отстану, когда увижу в твоих глазах ненависть, а не этот тупой овечий страх.
Я встала на колени, низко опустила голову, сжалась в комок. Опять взмолилась:
– Отпусти меня.
– Так я и думал. – В тоне Стаса звучало отвращение. – Ничего не изменилось. Вставай.
Он дернул меня за куртку, потащил к сараю и, дойдя до него, толкнул. Я упала перед решеткой и посмотрела сквозь прутья на испуганные лица друзей. Стас открыл клетку.
– Эй, пятачок. Хорошие новости. У тебя досрочное освобождение. Кыш отсюда. – Он вытащил Серегу за шкирку.
Двое держали решетку. Рома и Антон бились в нее, но безрезультатно. Стас взглянул на меня, будто пытаясь сжечь, и... ударил Серегу в живот. Тот согнулся и вскрикнул от боли.
Стас снова посмотрел на меня – его глаза говорили: «А ведь ты могла бы это прекратить». Он ударил Серегу еще раз, но я, пусть и смотрела на них, видела уже только пустоту. Невидимая рука сжимала горло. Дышать становилось труднее.
Все происходило как в замедленной съемке. Рома с Антоном бились в клетке и кричали. Стас сбил Серегу с ног, сел возле него, схватил его за голову и с силой впечатал в бетонную плиту. Серега сплюнул. Густой кровавый сгусток упал на бетонную поверхность. С кровью он выплюнул что-то еще. Стас поднялся. Повернулся в мою сторону. В его глазах опять горело безумие.
– Вали, – тихо сказал он мне. – Сделай то единственное, что у тебя получается хорошо. Беги отсюда. Брось своих друзей. Ты это умеешь.
Что-то подсказало мне: сейчас бежать – правильный выбор. И я не стала медлить.
Глаза застилала пелена слез. Я промчалась через лес и железнодорожные линии. Оказавшись в городе, я перешла на шаг, но поняла, что не знаю куда идти. Домой не хотелось. В итоге я пошла к дому Ромы, выбрала самую дальнюю лавочку, скрытую от чужих глаз деревьями, и легла там. Нужно было как-то прийти в себя.
По небу проплывали облака, похожие на чьи-то следы. Я глядела на них, и меня грызла вина – за все, что произошло. Стас мучил моих друзей только из-за меня – чтобы доказать мне, что я ничтожество. Ему это удалось.
Вскоре я услышала знакомые голоса – мушкетеры приближались ко мне. Я пошла навстречу, окликнула их. Выглядели они не очень, но старались бодриться. Антон сильно хромал. Держась за бок и морщась от боли, Рома помахал рукой.
– Смотри! У меня теперь нет переднего зуба, – Серега улыбнулся мне кровавой дырявой улыбкой.
– Мне очень жаль, – пробормотала я.
– Да ты чего! Это же круто! Я теперь, через эту дырку, свистеть буду лучше, всю жизнь завидовал тем, кто так умеет! Я... – Он осекся. – Эй, Том, ты чего, плачешь?
Но вместо того, чтобы заплакать, я засмеялась. Друзья непонимающе уставились на меня. Я смеялась так громко и заразительно, что они не выдержали и тоже расхохотались. Смех – единственное, что помогало нам не сойти с ума, помогло и сейчас.
– Ты чего, Томас? – смеясь, выдавил Рома, который никак не мог остановиться.
Я попыталась успокоиться. Насмеявшись, сказала:
– Просто... поняла кое-что важное. Вы не вините меня за то, что я сбежала.
– А почему должны винить? – удивился Серега.
– Для меня это так странно... – Я задумалась. – Я не знаю... Меня впервые за это не винят. Мой мир так меняется... Из-за Стаса я стала думать, что за каждой моей ошибкой обязательно последует суровое наказание, и нужно продумывать каждый шаг. А с вами все по-другому. Вы показали мне, что каждый человек имеет право на ошибку.
Парни, похоже, ничего не понимали, все как один. Рома пожал плечами.
– А что такого странного? Человек может поддаваться мимолетной слабости и трусости, и вовсе необязательно за это подвергать его смертной казни.
– У каждого человека много качеств, и не все они могут быть приятными, ну и что, – добавил Антон.
– Да, вот взять, например, винегрет, – подхватил Серега. – Я вот не люблю в нем свеклу. Но я же не виню за это винегрет и не пытаюсь уничтожить или запретить его из-за этой чертовой свеклы.
Мы опять невольно прыснули.
– А что за ошибку такую ты совершила со Стасом, из-за которой тебя надо посадить на электрический стул? – насмеявшись, спросил Антон.
Я вздохнула. Пришло время рассказать свою историю мушкетерам. Они заслужили правду, да и скрывать ее больше не было сил. Я говорила долго. Закончив, замолчала в ожидании. Как они отреагируют?
– Ну и что? – разочарованно бросил Антон. Я недоуменно посмотрела на него. – Тоже мне предательство... Я ожидал чего-то прям ух... Вот хочешь, я тебе про настоящее предательство расскажу? Эти два упыря однажды пошли в кино вдвоем, а меня не позвали!
– Да мы тыщу раз обсуждали, Тох, не было такого! – возмущался Серега. – Ты с нами был!
– А вот и не было меня! Я что, совсем склеротик, не помню, что был с вами в кино? Вы просто меня не позвали!
Антон долго возмущался, а друзья с ним спорили. Я слушала молча и улыбалась. Мне стало легче. Никто меня не осуждал, и пусть даже то, как я поступила со Стасом – не просто проявление мимолетной слабости. Друзья приняли ее. И меня.
У Сереги во рту что-то забулькало. Он сплюнул.
– У меня полный рот крови. Цап, ты обещал меня вылечить.
– Ах да, сейчас я быстро, – Рома скрылся в подъезде, а вернувшись, протянул Сереге стеклянный пузырек и кусок ваты. – Перекись водорода. Сделай ватную затычку, чтобы кровь не шла. – Он кивнул на лавочку. – Пойдемте туда.
Серега сел на лавочку, я легла на траву, а Антон и Рома сели возле меня. Мы смотрели, как Серега смачивает кусок ваты и затыкает себе дыру. Рома сказал мне:
– Они отпустили нас сразу, как ты ушла. Теперь понятно почему...
Я кивнула. Все, наверное, думали об одном. Первым тишину нарушил Серега.
– Ружье? – прошепелявил он. – Эффективно и быстро.
– Не, слишком киношно, – покачал головой Антон. – Где ружье-то взять в реальной жизни?
– У моего бати пневматическое только, – подал голос Рома.
– Не вариант, – отмел предложение Антон. – Убить – не убьем. Покалечим и только разозлим.
– Нож? – предложила я. – Нож у каждого есть.
– Тоже не вариант, – забраковал Антон. – Ножом – это нужен тесный контакт... Нас двадцать раз отметелят, пока мы до Шутова с ножом доберемся. Еще варианты?
– Нанять киллера, – предложил Серега.
– Эффективно, но опять же киношно, – ответил Антон. – Где его найти? И дорого...
– Лук? – предложила я.
– Хм. Уже ближе... Луки везде продаются, и убить им запросто можно. Близкий контакт не нужен. Но... из лука уметь стрелять нужно. Кто-нибудь стрелял хоть раз? А я – да. И надо вам сказать, хреново я стрелял... А если не лук, а...
– Арбалет! – догадался Серега.
– Точно. Арбалет – вещь крутая. Стрелять просто, убить можно. Цапа, ты у нас любишь всякие списки вести, ну-ка возьми тетрадку, напиши – «Список подходящего оружия для убийства Стаса Шутова». Пунктом первым напиши арбалет.
– С собой нет где записать. Я запомню, – сказал Рома.
Мы стали думать о следующих пунктах. Я смотрела на мальчишек – у всех были серьезные лица. Вроде всего лишь игра, чтобы отвлечься от наших бед, жалкая попытка успокоить нервы. Но с другой стороны...
В каждой игре есть доля реальности.
* * *
Дома я вылезла через окно на крышу терраски и долго стояла там, вдыхая весенний вечерний воздух. Пыталась разобраться со своими мыслями. Понимала, что запуталась.
После встречи с Яной я поддалась иллюзиям. Думала, что справлюсь с новым чудовищным Стасом. Что вытерплю его жестокость, буду бороться, стиснув зубы, но...
Одно дело – размышлять об этом, лежа на кровати в тепле и безопасности. Другое – когда тебя заживо варят в кипятке, а твоих друзей жгут и впечатывают в бетонные плиты. Это я терпеть не стану. А ведь жестокость Стаса прогрессирует с каждым днем.
Что же мне делать? Держаться подальше – не могу. Подойти близко – боюсь. Что я чувствую? Что я вижу? Я вижу железное сердце, вокруг которого – огненное кольцо. Я хочу добраться до этого сердца, но обжигаюсь и отступаю, опускаю руки. Но даже если я проберусь сквозь огонь и дотянусь до сердца – я не удержу в руках раскаленное железо.
Мысли вернулись к прошлому – к моменту, когда я бросила Стаса одного. Много раз я задавала себе вопрос, почему. Почему я не позвала на помощь? Я ведь так и не смогла на него ответить. Наверное, страх – самое сильное чувство, на которое мы способны. Сильнее совести и чести, дружбы и любви. Когда ты боишься, то не думаешь ни о чем, кроме спасения. Уйти от кошмара. Спрятаться. Пускай даже ценой чужих жизней. И вот теперь... все повторилось снова. Когда Стас навис надо мной там, возле плит, я снова ощутила себя во власти парализующего ужаса. Мне хотелось одного – проснуться.
Ночью мне снова приснился кошмар. Кролик пищал в колыбельке и никак не мог заснуть, а я душила его, душила, чтобы он замолчал. Я не могла выносить его писк. Я проснулась от собственного крика, вцепилась руками в подушку, часто-часто дыша. Была глубокая ночь. От духоты лоб покрылся испариной.
Я взяла одеяло и перелезла на крышу. Укуталась, села, посмотрела в ясное ночное небо. Я почувствовала себя девочкой из прошлого, которая так любила звезды. Закрыла глаза и попыталась представить, что мой друг рядом. Стоит только протянуть руку – и я дотронусь до него. Потреплю его мягкие курчавые волосы. Услышу его голос.
– Где ты? – тихо заплакала я и открыла глаза. Посмотрела вдаль. – Где ты? Мне так плохо без тебя. Ты мне так нужен...
Но мой друг детства меня не услышит. Ведь он перестал существовать.
Теперь мне не стыдно. Не стыдно за то, что я хочу наслаждаться жизнью и не хочу больше, чтобы меня наказывали, даже зная, что я виновата. Мне не стыдно желать для себя свободы. Мне не стыдно не винить себя.