Глава 20
Зазвонил будильник. Черт, как не хочется вставать – но надо идти в школу. Почему я так плохо себя чувствую? Я поднялась с дивана и все вспомнила. В школу еще рано, вставать нужно, только чтобы растолкать Андрея, а потом можно еще подрыхнуть. Вертолеты не улетели. Наоборот, их стало больше.
Я кое-как перелезла через мальчишек и направилась к кушетке.
– Андрей! Вставай, Андрей! – Я затрясла его.
– Отвали, – проревел он, не просыпаясь.
Я растерялась. И как мне его будить? Я стянула с него одеяло. Потащила за ногу.
– Андрей, вставай! Твои таблетки! У тебя вытекут мозги, если ты их не выпьешь!
– Отвали! – Он лягнул меня. Я пошла в комнату и разбудила Антона.
– Твой брат не хочет вставать! Зачем он тогда просил поставить ему будильник?
Хмурый Антон встал. С братом он не церемонился – дал грубого пинка и заорал:
– Что за хрень? Томас что, должна над тобой прыгать? Не хочешь, не вставай, подыхай от приступов, бейся башкой об батарею, как в тот раз! Я тебе помогать не буду!
Это подействовало: Андрей зашевелился, сунул руку под подушку, достал коробочку. Зашелестел фольгой. Мы с Антоном пошли спать дальше. Когда я проснулась в следующий раз, надо мной нависало лицо Сереги. Я вздрогнула.
– От тебя вкусно пахнет крабом, – улыбнулся он.
– Спасибо за комплимент, – усмехнулась я. – У тебя все волосы в чипсах!
– У тебя тоже. И, кстати, выглядишь хреново.
И тут я почувствовала противную пульсирующую боль: мое лицо...
Я села. Антон с Ромой еще спали. Я прислушалась к себе. Вертолеты улетели, но самочувствие все равно было неважное – в животе взрывался атомный реактор. Я подошла к стене, где висело маленькое зеркало. Пятна на лице проступили еще ярче, кожа ныла.
Мы с Серегой стали рыться на кухне в поисках хоть какой-нибудь еды. Нашли несколько пакетиков ролтона – сгодится.
– Ммм... Миленькие бэпэшечки, всегда выручают! – Серега погладил желтую упаковку лапши.
Поставили чайник. Когда все проснулись, мы позавтракали и стали убираться. Антон крикнул:
– Кто-нибудь, помогите диван убрать!
Рома слез с тумбочки. Мне стало стыдно за бездействие, я взяла веник и подмела.
* * *
В школу мы подползли ко второму уроку. В туалете я замазала ожоги тональником. Было жутко больно, хотелось кричать, зато следы стали менее заметными.
День не заладился: сегодня я не подготовилась к физике, и как назло, наш противный лысый учитель вызвал меня к доске. Возмущению его не было предела, когда он, промучив меня пол-урока, наконец-то понял, что я не только не могу определить направление магнитных линий на рисунке, но даже и не открывала правило буравчика. Он с позором усадил меня на место. Ощущая множество чужих взглядов, я хмуро уставилась в учебник.
На Стаса и его компанию я наткнулась после третьего урока – когда мы с Дашкой шли с информатики. Впереди я услышала знакомый смех, шум, гам, и мимо нас, спотыкаясь, пронесся Ромка. Следом показались Койоты. Я не успела спрятаться, от страха все поплыло перед глазами. Стас увидел меня издалека и оскалился. Я стала оглядываться в поисках спасения. Увидев, что мимо проходит русичка, я кинулась к ней.
– Мария Григорьевна! Можно узнать, что мне за диктант?
Диктант мы писали на прошлой неделе. Она удивленно посмотрела на меня.
– Мицкевич, мне что, больше нечего было делать эти дни, как ваши диктанты проверять? В лучшем случае я проверю их к следующей пятнице!
– Но, Марья Григорьевна, можно пораньше? – заканючила я. – Мне не терпится узнать, как я написала!
– Мицкевич, с твоей любовью к русскому языку ты давно должна была уяснить, что от своих сочинений тебе не стоит ждать ничего хорошего! – строго сказала она.
Мне было все равно на оценки – я лишь хотела пройти мимо Стаса под надежной защитой учительницы. Поравнявшись с Койотами, я поймала его злобный взгляд. Успешно преодолев опасную зону и оставив врагов далеко позади, я отцепилась от Марьи Григорьевны и побежала вперед. Дашка помчалась следом.
– Лихо ты выкрутилась! – похвалила меня она.
Я кивнула.
– Если бы мне всегда это удавалось, мою жизнь можно было бы даже назвать счастливой.
После школы я позвала Дашу к себе: не хотелось оставаться одной со своими мыслями. Теплое весеннее солнце растопило снег, подсушило крышу, и мы, взяв тарелки с голубцами, а также одеяла и подушки, вылезли на крышу.
– Ммм... – довольно промычала Даша, подставив лицо теплым лучам. – Я прямо чувствую, как вся пропитываюсь витамином D.
Я доела последний голубец и откинулась назад.
– Даш... – сказала я через некоторое время.
– Что?
– Нам реферат надо делать. Сегодня же к шести его идти показывать, что мы уже сделали по плану, а мы там сильно от плана отстаем.
– Да ну его, – отмахнулась она. – Успеем. Давай лучше поговорим о чем-нибудь приятном. О платьях на выпускной. Или о танцах на последний звонок. – Она помедлила. – Кстати, отбор сегодня в семь. Сразу после реферата. Ты не передумала? Не хочешь? Ты же занималась танцами...
За танцевальную программу последнего звонка отвечала наша классная руководительница Ольга Константиновна. Со всех девятых классов требовалось набрать двенадцать пар. Когда нам объявили об этом, я отказалась. Я не хотела танцевать – привлекать лишнее внимание к себе на последнем звонке... Мне хотелось обратного – стать тенью. А сейчас я задумалась. Почему нет? Дополнительные физические нагрузки помогут быстрее засыпать. А со сном, я чувствую, с каждым днем будет все труднее и труднее.
– Передумала, – кивнула я. – Схожу. Но не факт, что возьмут – рост маловат...
Даша фыркнула.
– Зато ты умеешь танцевать. А рост не проблема – наденешь каблуки.
Показав реферат, мы пошли на отбор. В коридоре первого этажа было уже довольно много народу – в основном девочки. Мальчиков Ольге Константиновне пришлось привлекать методом кнута и пряника. Все оживленно болтали. Девчонки рассматривали своих будущих партнеров, спорили и смеялись. Вскоре пришла наша руководительница в сопровождении незнакомой девушки. Ольга Константиновна представила ее нам. Оказалось, это тренер по танцам. Невысокая, но спортивная, эта девушка выглядела эффектно: обладала плечами пловца, взглядом тигрицы и осанкой мастера спорта по художественной гимнастике.
Нас разделили на пробные пары. Мне достался Гаврилов. Мальчиков было маловато, поэтому многие девочки встали друг с другом, а кто-то вообще остался без пары.
– Ничего страшного, пока мне просто нужно посмотреть, как вы двигаетесь, – звонким голосом сказала тренер и велела нам делать «малый квадрат». Показала, что это вообще такое. И все закружились.
С Гавриловым было легко танцевать. Такое ощущение, что он тоже занимался танцами. Мы кружились, кружились, но вдруг все остановились и почти одновременно посмотрели в проход. Я стояла спиной и не поняла, из-за чего все замерли... Только почувствовала неладное. Обернулась и увидела Стаса.
– Ты что тут забыл? – удивленно спросила Даша.
– Пришел танцевать, – улыбнулся он и окинул взглядом присутствующих. – Как я могу пропустить такое? Я ж люблю быть в центре внимания.
Расслабленной походкой он подошел ближе, прислонился к стене и с любопытством посмотрел на нашего тренера. Она обрадовалась:
– О, отлично, новый молодой человек, нам тебя так не хватало! Встань к кому-нибудь, кто без пары. – Она хлопнула в ладоши. – И давайте заново малый квадрат...
Стас подошел к какой-то девочке из своего класса, галантно протянул ей руку. Она со смущенной улыбкой подала ему свою. Мы все закружились снова. Стас упорно не смотрел на меня, но я понимала: это не значит, что он меня не заметил.
Мне больше не хотелось здесь оставаться. Я стала делать ошибки и специально наступать Гаврилову на ногу, делая все, чтобы меня не выбрали. Через время тренер хлопнула в ладоши, останавливая нас, и пошла по рядам.
– Ты, ты, ты – отбирала она учеников. – Ты и ты, – указала она на нас с Гавриловым. – Все, кого я выбрала, будут танцевать. Остальные свободны.
Танцоры остались. Отбор прошли мы с Гавриловым, Дашка, Ромка и... Стас. Тренер еще раз оценивающе нас оглядела.
– У вас получилась хорошая пара, – обратилась она к нам. – Поставлю вас вместе.
Дашку поставили с Ромкой, к великой радости последнего. Стаса – с девочкой из его класса. Он искоса смотрел на меня, но я не могла понять, о чем он думает.
– Первое занятие – первый день после каникул, понедельник в шесть часов, – объявила тренер и хлопнула в ладоши. – А теперь все расходимся! Жду вас в понедельник.
Я уже пять минут была на низком старте и, когда она отпустила нас, быстрее всех дернулась к выходу. Ромка отстал ненамного. С Дашкой я встретилась в укромном месте за школьным двором, и она тут же напустилась на меня:
– Ну и куда ты так ломанулась?
– Я передумала. Я больше не пойду на танцы, – уверенно сказала я.
– Из-за Стаса?
– Да.
– Да брось ты! – возмутилась подруга. – За сегодня он даже на тебя ни разу не посмотрел. Наверное, правда пришел на отбор просто покрасоваться. Он не тронет тебя на танцах – там много народу.
Я молчала. Она продолжала убеждать меня:
– Сейчас наступят каникулы, ты посидишь дома, обдумаешь все. Отдохнешь. И в понедельник придешь на танцы. Да что Стас посмеет тебе сделать? Вы даже не будете пересекаться.
Дашка почти меня успокоила. Все, что я хотела, – чтобы поскорее кончилась третья четверть. Остался всего один день. На линейку я не пошла.
* * *
В первый день каникул мушкетеры пришли ко мне, и мы пинали перед домом мяч. Я могла чеканить только восемь раз – это меня бесило, потому что все могли начеканить под сотку. Потом, когда стемнело, мы встали под фонарем и стали снимать видео с нашими танцующими тенями. Я спросила Ромку, рад ли он быть в паре с Дашкой.
– Рад? – переспросил Серега. – Да он безумно рад! Кто бы не радовался? Ведь он теперь безнаказанно может лапать свою любимую три раза в неделю по полтора часа!
Мы засмеялись, а Ромка надулся, пусть и промолчал.
– Ой-ой-ой, – тоненьким голоском пропищал Серега. – Кажется, что-то не так?
Серега переглянулся с Антоном, и они вдвоем пропели:
– Кажется, эта ба-ба не моего масшта-ба!!
Ромка разозлился и пнул в них мячом.
На следующий день была хорошая погода, и мы с Дашкой поехали кататься на роликах. Нашли в городе длинную широкую дорогу, по которой не ездили машины, потому что она вела в тупик. Продолжая вызнавать о чужих любовных делах, я спросила Дашку о Ромке и о танцах. Она ответила, что Рома ей нравится как партнер: быстро двигается и хорошо ведет. Я улыбнулась. Маленький, но все же прогресс!
На следующий день Дашка укатила куда-то с мамой, и я снова пошла гулять с ребятами. Мы пришли к Ромкиному дому, играли во что-то наподобие футбола, только безо всяких правил. Мы с Ромой были в одной команде, Серега с Антоном – в другой. Мы быстро их сделали. Из Ромки вышел отличный нападающий, а из меня – хороший вратарь. Потом снимали всякие ролики. Мы с Серегой стали драться на камеру. Я быстро прижала его тридцать восемь килограмм к земле, и он злобно зашипел:
– Попляшешь ты у меня! Вот погоди пару лет! Дай только вырасти!
Я засмеялась.
– Не, через два года я из дома вообще не выйду! Ты же меня убьешь!
В этот вечер дедушка снова хорошо выпил на работе и не вернулся в обещанное время. Бабушка заволновалась, стала ему названивать, а он отвечал, что уже едет. На вопрос «где едешь?» он бормотал что-то невнятное. Бабушка совсем разнервничалась, хотела уже идти в сарай за садовой тачкой, чтобы искать деда и грузить его туда. Я еле ее остановила: уверила, что раз он умудрился сесть на велосипед, значит, еще не дошел до стадии укладывания в тачку и доберется сам. Я оказалась права – через полчаса раздался глухой удар в забор. Дедушка прибыл. Бабушка отвела его в комнату, раздела и укрыла одеялом. Она переносила все стойко и со смехом, но потом, тайком заглянув на кухню, я увидела, что она капает в рюмку какие-то капли и залпом выпивает.
За все каникулы я, к счастью, не видела Стаса, но пролетели они быстро, как один миг. Не успела я моргнуть – и началась четвертая четверть. И снова – учеба, учеба.
На удивление, Дашкины прогнозы сбылись: Стас на время оставил меня в покое, будто бы перестал замечать. Изредка посылал странные взгляды и жуткие улыбки, от которых все внутри переворачивалось, но на этом все. Дни пролетали один за другим. Три раза в неделю мы занимались танцами, потом шли с Дашкой к ней и делали реферат. Мы писали его вечерами и даже ночами, ходили по школе, как сонные мухи. Разговаривать не хотелось. Все мои планы правильно питаться полетели к чертям: днем я не ела практически ничего, зато вечером, придя домой, нападала на макароны и печеньки.
Занятия танцами стали для меня настоящей пыткой – точнее, не они сами, а присутствие Стаса. От одного его вида хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться.
– Так... Повторяем движения... Малый квадрат... Большой... – громко командовала наша преподавательница на одном из занятий. К этому времени мы уже неплохо продвинулись. – Пошли по кругу, а теперь птичкой, птичкой из углов. Нет, так никуда не годится. Это не птичка, это черт знает что! Вы! – обратилась она к Даше и Роме. – Почему ваша пара не держит дистанцию? Вы же на пятки наступаете впереди идущим! Заново!
Мы повторяли движения снова и снова. Наша пара всегда держалась далеко от пары Стаса, но в середине танца был момент, когда все пары бежали из углов друг на друга, и мы на мгновение оказывались так близко, что я чувствовала его запах и дыхание. Сердце замирало от страха каждый раз. А Стас чувствовал это и улыбался. Так что к концу каждого занятия меня будто выворачивали наизнанку и хорошенько отжимали, как мокрую тряпку.
Апрель выдался ужасно жарким. Снег стаял быстро, температура поднялась аж до двадцати градусов, а в школе все еще не отключили отопление. Мы жарились в кабинетах и шкворчали, как сало на сковородке.
Вскоре объявили еще и печальную новость – к нам едет ревизор. То есть комиссия. Проводить открытые уроки. Меня – о, ужас! – записали на литературу. Я поняла, что не выдержу такой пытки, но быстро вышла из тяжелого положения. По непонятной причине нашу поэтессу Дианку, помешанную на литературе, записали на алгебру. Куда ей? У нее квадрат треугольным выходит! И мы с Дианкой просто махнулись карточками. Открытые уроки прошли, на удивление, легко и без проблем.
Стас со своей компанией, казалось, окончательно оставили нас в покое. Видно, все-таки взялись за ум и стали проводить время с пользой. Мы осмелели. Перестали прятаться и стали выходить из школы не через окна и запасные выходы, а через парадную дверь. Мы так погрузились в учебу и разные дела, что забыли об осторожности. Потеряли бдительность. А зря.