Глава 15
Я сдала половину долгов. На следующий день – еще половину. В среду была линейка, и на этот раз я решила пойти. Три девятых класса стояли в широком коридоре. Старосты читали по бумажке, оглашая итоги второй четверти. Стас стоял среди своих одноклассников и смотрел на меня. Рост позволял мне укрыться за другими ребятами, но все равно я чувствовала: он ищет меня глазами.
После линейки все разошлись по кабинетам, чтобы провести генеральную уборку.
Классная руководительница дала мне и Даше ершики для чистки батарей. Я наблюдала, как подруга презрительно морщит нос.
– Что не так, Дарья? – Учительница встала в боевую стойку.
– Ненавижу чистить батареи, – пожаловалась подруга, – там пыль, она греется и очень воняет!
– Ну, куда деваться? Хочешь, поменяйся с Цаплиным.
Мы с Дашей заглянули под одну из парт и увидели, как Рома отдирает с нее жвачки.
– Нет, уж лучше батареи, – Дашка поежилась.
– Тамара составит тебе компанию, вы же подружки, вам будет нескучно вместе, – сказала учительница и ушла, оставив нас в обществе батарей и ершиков.
Дашка закатала рукава блузки, одернула юбку и с тяжелым вздохом села возле батареи. Мы взяли ершики, окунули их в моющий раствор и принялись за работу. Сразу же завоняло горячей пылью. Мы стали болтать о планах на зимние каникулы. Дашка собиралась с родителями в Египет, а я – в Ригу после Нового года. Мама давно говорила, что хочет туда на зимние праздники. И они с дядей Костей купили билеты на нас троих.
– Поскорее бы уже Египет! – мечтательно сказала подруга.
– Там, наверное, сейчас тепло...
– Да, буду купаться и загорать. Жду не дождусь. Первый раз за границу еду! И первый новый год проведу в купальнике! И...
– Дамы, – сзади раздался голос.
Я вздрогнула, а Даша взвизгнула. Из-под парты с блюдцем жвачек вылез Рома.
– Ты нас напугал! – Даша замахнулась на него ершиком. – Чего ты приполз сюда? Тут нам и вдвоем-то тесно!
– Извиняюсь, но у меня тут важная работа. – Он помахал стамеской с прилипшей к ней серой массой.
– Фу, – сморщилась Даша. – Это отвратительно!
Рома странно на нее посмотрел, затем окинул взглядом наши батареи и состроил умный вид.
– Когда мы жили в коммуналке, именно так отвечала тетя Зина моему бате, когда он при ней громко пукал. А знаете, что он ей на это говорил? «У вас там тоже не розарий, мэм».
Наступила неловкая пауза. А потом Дашка засмеялась. Рома улыбнулся, а я, покосившись на них, взяла свой ершик и стала тихонько отползать к соседней батарее. Уже оттуда я вскоре наблюдала, как они весело болтают о чем-то и смеются.
– Пойдем ведра вынесем? – Ромка подполз ко мне через некоторое время.
Мы взяли по ведру и пошли к мужскому туалету. Когда сзади послышался чей-то топот, мы на автомате дернулись в сторону, открыли дверь ближайшего кабинета и нырнули внутрь. По коридору пронесся Серега. Следом со свистом и улюлюканьем пробежали Койоты.
– Черт, – выругался Рома.
Мы услышали звуки борьбы; открылась дверь туалета. Похоже, мучители втаскивали Серегу внутрь. Я вопросительно посмотрела на Рому. Он вздохнул.
– Что делать? Надо вытаскивать его из запредельно перпендикулярной ситуации. У меня есть план. Только этот план нам дорого обойдется...
И мы с ведрами наперевес подошли к мужскому туалету. Рома предупредил:
– Когда будем убегать, нужно разделиться. Ты – через парадный, я – через столовую.
Я кивнула.
– Будем действовать синхронно. Повторяй за мной...
Он приоткрыл дверь. Туалет разделялся на две части – в одной были кабинки, а во второй – раковины. Возле раковин никого не оказалось, вся компания была в кабинках. Оттуда раздавались глухой смех и какие-то булькающие звуки.
– Как говорит мой батя... – тихо сказал Рома, резко открыл дверь и заорал: – За грабеж и пьянство! Полных парусов и сухого пороха!
Мы не глядя выплеснули воду из ведер... и попали в цель. Окатили всех с ног до головы, в том числе Серегу, но, думаю, он переживет. Я с удовольствием отметила, что дорогая модная рубашка Стаса теперь вся грязная.
– Сматываемся! – Рома бросил ведро в Стаса и ринулся к выходу. Я тоже.
За нами рванула разъяренная толпа. Я слышала их крики, слышала топот множества ног. Мы с Ромой разделились у лестницы на втором этаже. Я побежала дальше вниз, а он свернул в коридор. Стас погнался за мной – я чувствовала его затылком. По звуку шагов я понимала: расстояние неумолимо сокращается. Я бежала изо всех сил, с шумом вдыхая воздух, которого так не хватало.
Внизу я запоздало осознала, что не успею выбежать на улицу – потрачу драгоценные секунды на открывание двери. Стасу этого хватит, чтобы меня поймать. И я, вместо того чтобы свернуть к выходу, побежала вперед, в спортзал.
Дверь была открыта, внутри – никого. Не останавливаясь, я помчалась вперед – до запасной двери, моля бога, чтобы она оказалась открытой. Я буквально врезалась в створку, дернула за ручку – заперто. Я обернулась. Вошел Стас и закрыл за собой дверь. Он медленно шел на меня, хлопая в ладоши.
– Удивлен твоей тупостью, гном. Зверек сам загнал себя в ловушку.
Я отчаянно дергала за ручку, но чуда не происходило – дверь оставалась запертой. Я смотрела на Стаса, застыв на месте – смысла бежать не было. Тем более носиться от него по всему спортзалу было бы бессмысленно и унизительно. И я просто стояла, пристально смотря ему в глаза. Вот он, тот момент. Момент, которого я ждала так долго.
«Что тебе нужно от меня, Стас? Почему все время выслеживаешь меня?»
«А ты как-нибудь остановись. Перестань убегать, тогда и узнаешь все».
Да. Мне надоело убегать. Теперь я все узнаю.
Его волосы и одежда были мокрыми. Он подошел, не отрывая от меня хищного взгляда. Вдруг замешкался, будто что-то вспомнил, развернулся спиной. А затем, повернувшись снова, что-то, кажется, убрал в карман. И... стал расстегивать рубашку. Вот теперь я правда испугалась.
– Что ты делаешь?
Он улыбнулся.
– Из-за тебя она вся грязная. Ты заберешь ее домой и постираешь.
Какое унижение... Я огрызнулась:
– Нет, я не буду стирать твою рубашку. Ты сам виноват. Если бы вы оставили нас в покое, не трогали Серегу...
Стас продолжал расстегивать рубашку.
– Ты заберешь ее и постираешь. А если нет, то тому пареньку придется гораздо хуже, чем сегодня. Это я обещаю, – его голос прозвучал зловеще. – Например, я могу выбить ему зуб, как ты на это смотришь? Что тебе стоит, Том, а? – Он похлопал меня по плечу, как будто просил о дружеской услуге. – Всего-то постирать ее? Это так сложно? Я прошу так много? Ты заберешь ее, и все останутся целы и невредимы.
Я тупо смотрела в пол. Ну нет, хватит странных игр. Я ему не прислуга.
Он снял рубашку и протянул мне. Я не представляла, как он пошел бы по школе полуголый, если бы я согласилась ее взять. Может, он изначально знал, что я откажусь?
– Я не стану, – упрямо повторяла я, хотя сердце сжималось от страха.
Как же захотелось, чтобы все это оказалось дурным сном...
– Ты ее возьмешь! – Он схватил меня за руку. – И постираешь.
Запястье будто зажали клещами. Я вскрикнула, дернулась, но он держал меня крепко. Он перекинул рубашку через плечо, схватил меня за вторую кисть и силой разжал мои пальцы. Наконец, держа мои запястья одной рукой, другой взял рубашку и вложил мне в руки. Отпустил. Снова улыбнулся.
Обессиленная, опустошенная, я была готова разреветься. Руки пульсировали от боли, не получалось даже бросить на пол чертову рубашку. Я стояла, глядя под ноги. Как... как сопротивляться? Стас сильнее физически и морально. Он приказывал – я повиновалась.
– Вот и умница, – удовлетворенно сказал он, но тут распахнулась дверь.
– Что здесь происходит? – рявкнул Сергей Анатольевич.
Я вышла из оцепенения. Швырнула рубашку на пол, подбежала к моему спасителю и спряталась за его спиной. Физрук взревел:
– Шутов, твою мать! Ты чего в таком виде? Мицкевич, что произошло? Что он тебе сделал? Тамара?
Но я молчала. Слов не было, хотелось просто укрыться от этого кошмара.
– Ты... – Он грозно двинулся на Стаса. – Немедленно оденься! Почему у тебя мокрая рубашка? Что тебе нужно от Томы?
– Не ваше дело, – огрызнулся Стас, глядя ему в глаза.
– Не дерзи мне, сопляк! – Физрук возвышался над ним горой. – Я давно за тобой слежу! Знаю обо всех твоих выходках! Что тебе нужно от этой девочки? Если ее хоть пальцем тронешь, то я...
– Что – ты? – Стас хмыкнул, надевая рубашку. – Не твое дело, Сергей Анатольевич. В сторону отойди. Иди в свою каморку, заполняй свои бумаги, мячи считай или не знаю, что ты там делаешь обычно. Не лезь.
Стас протянул руку, чтобы отодвинуть учителя в сторону и добраться до меня, но физрук тут же схватил его за нос. Стас закричал.
– Гадкий маленький щенок! – пророкотал Сергей Анатольевич. – Ух, ненавижу я таких зверенышей, которые так и норовят нагадить в тапки да цапнуть за пятку!
С этими словами учитель стал выкручивать Стасу нос. Тот согнулся пополам от боли, продолжал кричать и ругаться. Я засмеялась... и за одно мгновение перестала бояться Стаса. Тоже мне... воплощение страха и ужаса. Просто маленький гадкий мальчишка.
Сергей Анатольевич отпустил Стаса, и тот схватился за распухший красный нос.
– Ты еще пожалеешь, – прошипел он, развернулся и побежал.
Непонятно, к кому конкретно относилась его угроза. Физрук рявкнул вслед:
– Еще раз подойдешь к этой девочке – оторву тебе все, что можно оторвать!
Стас скрылся за дверью. Я посмотрела на учителя с теплотой.
– Спасибо! Вы меня спасли.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулся он. – Ух, гаденыш... Обязательно расскажу директору, чтобы он приструнил паршивца. Хотя этому мальчишке все сходит с рук... – Он вздохнул. – Теперь буду следить за ним лучше.
Сергей Анатольевич тревожно посмотрел на меня:
– Часто он тебе так... досаждает?
Я помотала головой.
– Нет, в первый раз.
Он, похоже, не поверил. Смотрел так внимательно, будто мысли читает.
– Ты уверена? Мне кажется, ты не договариваешь. Тома, с тобой же что-то происходит. Ты не просто так такая подавленная с осени. Этот паршивец ведь не в первый раз тебя достает.
– Вам кажется. Он ко всем цепляется, но по мелочи, ничего серьезного.
– Ты уверена? Давай я поговорю с кем-нибудь? С твоей классной руководительницей или родителями? Нельзя пускать на самотек.
Я изобразила непонимание.
– Да не о чем говорить, Сергей Анатольевич. Со мной все в порядке, правда.
Но учитель еще сомневался. Вел сам с собой борьбу – верить мне или нет.
Тут в спортзал вошли шумные ученики, на вид семиклассники.
– Сергей Анатольевич! А мы на баскетбол!
Сергей Анатольевич обратился ко мне:
– Ладно. Ты, если что, обращайся. Рассказывай, если что случится. Постараемся решить эту проблему.
– Обязательно, – пообещала я, но про себя решила, что ничего ему не скажу и никогда не попрошу его о защите. Если я выложу ему свои проблемы, то это приблизит его ко мне. А я не хочу приближать его к себе. Не хочу приближать взрослых. Особенно тех, кто так похож на папу... Таким, как папа, доверять нельзя, если доверишься, они предадут тебя и оставят лишь боль и разочарование. Я должна справиться сама.
* * *
Домой мы с Ромой бежали изо всех сил. Каникулы... Неужели мы пережили и вторую четверть? Сразу после школы я поехала с бабушкой за пылесосом – старый еле всасывал, и бабушка переживала, что нам придется встречать Новый год в грязном доме. Вечером нарядили елку, потом приехали мама с дядей Костей. Появилось праздничное настроение.
На следующий день, двадцать девятого, в воскресенье, мы съездили за продуктами для праздника. Народу было – не протолкнешься. Мы проторчали в магазине целый день.
Вечером мама с дядей Костей уехали. Тридцатого утром я собрала вещи, а потом целый день занималась уборкой. У бабушки был предпраздничный завал – много заказов для корпоративов. Она даже тридцать первого была «вся в тортах». Готовить к нашему столу пришлось мне – я сделала пару салатов, заранее нарезала колбасу, чтобы вечером не суетиться.
Сам Новый год мы встретили дома. Чокнулись шампанским под бой курантов, а потом, нахлобучив всю имеющуюся теплую одежду, пошли в сад делать шашлыки. Пили шампанское, грелись у костра, смотрели, как повсюду взрывают фейерверки. Жгли бенгальские огни. Вытащили в сад магнитофон, включили музыку. Мама с дядей Костей танцевали, бабушка с дедушкой – тоже.
За забором раздался свист, и я узнала его – так свистел Серега. Удивленная, я вышла за калитку и действительно увидела своих друзей.
– С Новым годом! Пошли петарды взрывать!
Я отпросилась у мамы ненадолго, и мы пошли шататься по улицам: погуляли часа полтора, взорвали все петарды и разошлись. Я вернулась в сад. Мама с бабушкой к тому времени замерзли, устали и ушли спать, дедушка тоже убежал. Мы с дядей Костей еще долго сидели вдвоем в саду. Он рассказывал всякие истории – например, о том, как недавно ездил в командировку в какой-то далекий город в средней России на металлургический завод. А там из-за выбросов с этого завода каждую зиму выпадает красный снег.
– Хочешь, фокус покажу? – спросил он, когда истории кончились.
Он нагрел на огне пустую бутылку, кинул в горлышко горящую бумажку, и наружу вырвался столб ярко-голубого пламени. Дядю Костю обожгло.
– Эх, дядя Костя уже не тот, – покачал он головой, сунув руку в снег, чтобы погасить пламя. – А если все по правилам – то пламя в бутылке остается, и тогда самая красота... Я в институте знаешь сколько всего с огнем умел вытворять? Студентки все визжали от радости и сами на шею вешались...
Я засмеялась.
С дядей Костей все-таки было правда здорово – подурачиться, весело провести время. Жаль, ему тоже не скажешь, что у меня болит, не попросишь совета. Он никогда не пытался со мной пооткровенничать, узнать обо мне побольше. Может, случись такое, между нами было бы больше доверия, но он решил, что откровения – ответственность. А он к ней не готов. Он решил никаким образом не вмешиваться в мое воспитание, держать со мной хорошие, но поверхностные отношения. А воспитание – мамина забота. Вот только мама почему-то так не считала и переложила это на бабушкины плечи. Так кто же из этой дружной семьи в итоге правда за меня отвечал?
Мы посидели еще немного и пошли в дом. А на следующий день сели в электричку и поехали на вокзал, где нас ждал наш поезд.
До Риги ехали пятнадцать часов на поезде. Мне очень нравятся поезда – стук колес, их мерное покачивание как-то успокаивали.
Рига оказалась прекрасной: окраина – совсем как дворы в каждом городе России, зато центр совсем другой. Очень красивый – мостовая выложена брусчаткой, ажурные фонари, разноцветные двухэтажные дома с причудливыми узорами, башни с часами. Но больше всего понравилось, что мы наконец-то жили с мамой вместе: и засыпали, и просыпались, и завтракали. Мы были как одна семья, пускай и всего лишь на неделю.
Мы вернулись отдохнувшие и веселые. У меня было еще три дня, чтобы отдохнуть от отдыха. Я позвонила мушкетерам, и мы пошли гулять. Потратили Ромкину сотню и валявшуюся по карманам мелочь – купили чипсы, рулет, арахис и газировку и пошли ко мне домой. В комнате парни перетрогали все мои вещи и всю одежду. Серега поджег свечку и заляпал воском ковер. Потом они взяли по пузырьку духов и стали гоняться друг за другом и пшикаться. Потом нашли сувенирные китайские палочки, которые мне откуда-то привезла мама. Я стала учить их есть этими палочками. Так как суши у нас не было, мы учились на кусках рулета. Серега уронил рулет на ковер и случайно наступил на него.
На следующий день выпал снег, мы катались на Роминых санках, которые достались ему в наследство от батьки.
Каникулы пролетели как один миг.