Неизданное

14 ГЛАВА

People always leave.

Задумывались ли Вы когда-нибудь о том, что такое счастье? И, вообще, Вы – счастливый человек? А, может, Вы лишь думаете, что знаете о сущности счастья? Лев Николаевич Толстой писал: «Счастлив тот, кто счастлив у себя дома». Платон же считал, что стараясь о счастье других, мы находим свое собственное счастье. По этому поводу существует масса точек зрения. К какой же склониться? Мой ответ прост: ты счастлив, пока имеешь право жить. Да, я счастлива. Пускай и каждый из нас переживает много несчастий на своем жизненном пути. Но разве это не очередной толчок к тому, чтобы быть счастливыми вопреки всему?

Не знаю с чего начать. То есть, продолжить. О таких вещах трудно рассказывать.

Во всем этом есть моя вина. Я сижу в больнице и перематываю память назад до момента школьного новогоднего утренника. Когда я, идиотка такая, умышленно не провела беседу про безопасное поведение на улице, на льду, в общественных местах. Алена с Виктором забрали меня, и мы поехали на такси в больницу. Фразы моей подруги в моем подсознании до сих пор неясные. Она успокаивала меня, обнимала, прижимала к себе, а я не могла понять, что происходит. Я только знала, что с Дашкой что-то произошло. Она упала? Порезалась? Подралась? Да что же с ней? Скажи мне, Алена!

Когда я напряглась, и противный звон в моих ушах исчез, поток слов и фраз донесся до моих ушей.

-Я не могу поверить, что это произошло... -плакала Алена.

Непрошеные слезы слабости поплыли из моих глаз. Конечно же! Меня никто не повез бы в больницу, если бы не было веской на то причины. Я закрываю уши руками, опять этот ужасный звон! Сжимаю глаза, губы, зубы. Расставляю все по своим местам. Хотя лучше бы это у меня не получилось. Все обрывки слов моих друзей становятся на место, и я уже знаю. Я знаю. Проклятье, ЗНАЮ. Моя малышка попала в аварию. Пьяный пацан ехал домой и не заметил ее, переходящую дорогу к своему дому. У нее масса переломов и очень страшная черепно-мозговая травма. Я заставляю себя открыть глаза с надеждой, что все это – сон. Но вокруг меня куча школьников, родители Даши, Стас. И вокруг бешеная суета. Я хочу встать, подняться на ноги, делаю множество усилий для этого, но ноги меня не слушаются. Они тоже не понимают, не верят, что все это происходит на самом деле. Ко мне подходит Алена:

-Ты как, Саш? –ее глаза ужасно покраснели от слез. В глазах безнадега. Неужели все так серьезно?

-Сколько мы будем торчать под этим кабинетом? Когда нам скажут хоть что-нибудь? –я шепчу, боясь словами что-либо испортить. Я редко молюсь и обращаюсь к Богу. Сегодня же я произнесла про себя столько молитв, сколько только знала. Рука, застывшая на крестике, который висит на шее, уже битый час не выпускает его из рук.

Не позволь случиться этому! Прошу тебя! Молю тебя!

Алена, глядя на меня, опускает глаза, стараясь сдержать слезы. Она хочет быть сильной для меня. Но я вижу ее страх так отчетливо, что могу его потрогать. С палаты, где находилась Дашка, вышел врач.

Вся толпа, во главе с плачущими родителями Дарьи, бросилась к нему.

Два дня спустя.

Как-то прохладно в моей квартире. То ли мне кажется. На улице холод не чувствовался. Я сижу на низком прикроватном пуфе, смотрю в зеркало. Всматриваюсь в глубину своих глаз и не могу различить даже цвета. Тянусь к ушам и снимаю серьги-клипсы. А сама бесстрастно падаю в бездну собственных глаз. Сзади, на мои полуоголенные платьем плечи, ложатся теплые руки. Я и забыла, что Дима здесь. Привел меня домой, как и всегда ухаживает за мной. Поочередно, с нежностью, небывалой и незнакомой для меня раньше, вытаскивает с моих волос шпильки и невидимки. Мое тело ощущает ласку, но мозг отказывается от нее. Он реагирует лишь на пустоту, поглощающую и бездонную. С заколками он закончил, собрал мои волосы в руках, положил их на плече - левое или правое - да мне наплевать. Сейчас он приступает расстегивать молнию на моем платье. Попутно он цепляет мою кожу, что-то говорит, собирает меня в охапку и тащит к постели, уже расстеленной. Натянутая на мои плечи футболка велика для меня, хотя и ее тепло приятно окутывает мое тело. Снова невнятные хрипы голоса Димы, он накрывает меня одеялом и осторожно подталкивает к подушке, этот сигнал мои рецепторы воспринимают правильно, и я падаю. На подушку и в сон. Мгновенно.

Мягкий свет утреннего солнца, не греющего снаружи, но воскрешающего все внутри, пробрался на мою подушку. Шевелю сомлевшими ногами, все тело ноет. Как будто я вчера пробежала до Киева и обратно за полчаса. Тихий шепот и поцелуй в щеку пробуждает меня окончательно:

-Детка, уже почти 7. Тебе скоро на работу. –внезапно на меня обрушилась лавина воспоминаний, я рывком подскочила, стала нервозно оглядываться, пытаясь овладеть всем без истерики. –Милая,- надежная рука легла на мою спину, -Сашуль, все хорошо.

-Сколько я проспала? –не знаю к чему и зачем я задала этот вопрос.

-Два дня. –сказал он с задержкой. –А теперь поднимайся и собирайся на работу. Мне тоже пора уходить. Я пропустил уже две тренировки. –из-за меня? Он сидел здесь со мной все время пока я спала? А мама? Папа? Они не приходили?

-А мои...

-Твои родители очень переживают, я пообещал, что ты позвонишь им после окончания рабочего дня. –прервал меня он.

-Я поняла. –в квартире тепло, пахнет свежим кофе, на мне Димина белая футболка, теплые вязаные носки. Быстро выбираюсь с постели и плетусь в ванную. Горячий душ отрезвляет, я окончательно прихожу в себя. Приходит понимание и осознание всего, что произошло.

Мы с Димой уже готовы выходить, я натягиваю на себя сапоги без каблуков, он берет свои вещи, мою сумку и выпускает меня из квартиры. Я даже не поблагодарила его за его заботу. Он все, буквально все делает за меня. Еще бы сапоги на меня надел и можно с уверенностью вписывать его в ряды сиделок. Причем высокооплачиваемых сиделок. А же не удосужилась сказать типичное «спасибо». Выходя из подъезда, я вдохнула морозный воздух на полную грудь. Каникулы закончились, мне пора идти на работу, надо смотреть детям в глаза. Мои намерения к благодарению Димы улетучились сразу после того, как я подумала о своих детях.

-Что мне говорить детям? –я взяла моего избранника под руку, засунула руку в его карман, нашла теплые пальцы, тут же с отдачей сжавшие мою руку. Путь к школе будет не таким уж и мучительным, пока со мной будет он и его тепло, поддержка.

-Детка... -кажется, Дима боялся этого вопроса больше всего. –В этом нет твоей вины, хватит себя во всем винить! –он сжимает сильнее мои пальцы, и мы начинаем идти. –Ты любишь этих детей и всегда желала им только лучшего. Просто будь собой, поговори с ними не как их учитель, а как их друг. Помоги им. И они отзовутся. У тебя ведь талант находить с детьми общий язык, забыла? –он повернул лицо ко мне, наблюдая за появившейся на моем лице улыбкой.

-Ну, я как бы и не знала, что у меня есть такой талант. –все шире улыбаясь ответила я.

-Так знай теперь. Ты была рождена для этого, я это понял еще с того момента, когда просидел 45 минут в ужасно тесном шкафу в твоем классе. –я прикрываю рот рукой, скрывая смех. Умеет же отвлечь, подлец мой.

-Вот мог бы не вспоминать тот случай, я тогда была часто... Э-м-м... Не в себе! –он играет бровями, явно вспоминая то утро, вводя меня в краску. Да, это было интересное приключение. Но я покончила с той распутной жизнью. Сейчас мне достаточно тихого домашнего уюта, с одним-единственным нужным человечком. И ничего, кроме этого.

-Ты готова? –непринужденность и легкость нашей беседы отвлекла меня от всего происходящего. А вот и школа. Пора идти внутрь. Пора быть сильной. Не ради себя, ради детей.

-Нет. –паника, мною овладела паника. Не будь тряпкой, Саша. Ты уже не девчонка. Смотрю в омут голубых глаз, сразу становится спокойнее. Приподнимаюсь на цыпочки и украдкой целую Диму в щеку, стараясь избежать детских глаз. –Спасибо тебе за все. Ты мой герой. –мило улыбаюсь, забираю свою сумочку и лечу, сломя голову, в здание нашего учебного заведения.

Атмосфера в холле тут же засовывает мою появившуюся надежду на нормальное настроение под плинтус. Не то, чтобы я считала это неправильным. Ну да ладно. Стараюсь не смотреть по сторонам, захожу в учительскую, раздеваюсь, оставляю свои вещи за своим столом, беру журнал своего класса, с которым у меня, кстати, сейчас урок, избегаю заинтересованных взглядов коллег и вылетаю в коридор. Черт, не думала, что будет так трудно. Набираю скорость, в сапожках без каблука это очень удобно, и мчу в свой класс. На пороге спотыкаюсь, либо это остатки растаявшего снега скользят под ногами, успешно хватаюсь за спасительную ручку двери и вваливаюсь в класс. Чертыхаюсь про себя, ведь журнал вылетает из моих рук, поднимаю его и встречаюсь со взглядами моих учеников.

-Доброе утро, 10-В. –неуверенно сказала я и прошла к учительскому столу. Дети встали, вяло поздоровались в ответ. –Можете садиться. –я села вместе с ними. Надо поднять глаза, надо поднять глаза! Глаза сразу же метнулись к пустому месту Дашки. Стас сидит на своем месте, рука его в защитном жесте лежит на ее половине парты. Я должна что-то предпринять. Главное, не расплакаться. Поднимаюсь, подхожу к первой парте среднего ряда, провожу пальцем по гладкой поверхности, ища опору. Обвожу взглядом свой любимый 10-В. Моих первенцев. Пора последовать совету Димы, без этого никак дальше. Я должна помочь им справиться с этим: -Дети... -на выдохе произнесла я в полнейшую тишину. Множество детских глаз устремилось на меня. Столько горя в этих глазах. –Я прошу Вас выслушать меня. Я знаю, как сейчас тяжело и непросто. Я сама еще до конца не могу поверить и принять эту тяжелейшую утрату... -мой голос срывается, я прочищаю горло, откашливаюсь, только чтобы не плакать. Дети не примут мою слабость. –Поэтому сейчас забудьте, что я – Ваш преподаватель. В этот момент я хочу быть для каждого из Вас другом. Я буду скорбеть с вами, я хочу пройти это с вами. Я старше Вас на 6 или 7 лет. Но смириться с тем, что два дня назад мы похоронили нашего друга, нашу очаровательную Дарью, я не могу. Да что там, не могу, не смогу никогда! Но Вас я призываю к силе. Будьте сильными ради нее. Она бы этого хотела. Она бы этого желала. Каждому из Вас. Ведь все мы – большая семья! –я остановилась, когда посмотрела на Стаса, поникшего и разбитого. Как будто и не было того жизнерадостного мальчика, который с хитрой улыбкой прятал переплетенные с Дашей пальцы под партой. Мальчика, любившего баскетбол. Любившего, когда его девушка приходит на каждую тренировку, чтобы с восхищением наблюдать за его игрой. Его нету. Иду к нему, со слезами на глазах застываю возле места Даши. –Пускай это не профессионально. Мне наплевать. Никто и никогда не сядет на это место. Пока я здесь работаю, это место всегда будет занято, занято нашей замечательной девочкой! Потому что она с нами. Я верю в это. –возвращаюсь к своему столу, достаю из пенала маркер и иду обратно к парте. Вывожу красивые буквы «Ты всегда с Нами, Дашка!», ставлю под надписью число, вытираю слезы, на которые уже не обращаю внимание, поднимаю маркер над головой: -Кто следующий? –пускай я пересмотрела сериалов в детстве и это испортило мою психику, но этот ход был единственным, который я считала правильным для моих учеников и для себя самой. По очереди все стали подтягиваться к парте, писать, кто слово, кто два, кто целые предложения. Стас же сидел неподвижно. Когда все закончили, я протянула ему маркер. Он поднял глаза, посмотрел на меня с ненавистью, а, может, это было отвращение, с непониманием, как будто я его предала только что. Взял маркер из моих рук, швырнул его на пол со всей силы, оттолкнул парту в сторону, вскочил и вылетел из класса. Я подалась назад, собираясь бежать за ним вдогонку, но меня остановили:

-Александра Валерьевна, не стоит. Он должен справиться с этим в одиночку. –все стали дружно поддакивать, я посмотрела на часы, поняла, что урок подходит к концу.

-Ладно, не буду навязываться... Мы не выполнили план урока. Но домашнее задание я Вам дам. Мы на уроке литературы. Поэтому я хочу, чтобы Вы написали сочинение. Про Дарью. Без ограничений. Просто Ваши воспоминания, мысли, что угодно. Я приму любой объем, любой язык, лишь бы Вам стало легче после исповеди. Если Вы сочтете нужным, чтобы я не читала сочинение, я не буду. И передайте Станиславу, пожалуйста. –спасительный звонок. –Вы можете быть свободны. Берегите себя. –дождавшись, пока все выйдут, я задержала последнего ученика и попросила найти Стаса. Просто найти, убедиться, что он в порядке и сообщить мне. Так мне будет легче и спокойнее идти на следующий урок.

День длился мучительно долго. Младшие классы вынесли мне мозг за урок, я наорала на них, по звонку пулей выскочила из класса, дошла до учительского туалета, зайдя, не сдержалась, эмоции вырвались из меня, слезы полились рекой, радует, что я здесь одна.

Как дальше жить?

Квартира опустела без Димы. Он опять уехал. Я уверена, ему влетело по самое не хочу от тренера. У них опять начались игры, теперь мне придется часто быть одной.

Родители очень волнуются, бабули тоже глотают таблетки, в который раз понимаю, что приношу только несчастье и переживания своей семье. Непутевая я дочь.

Пора спать. Со всеми поговорила, перед всеми отчиталась, в очередной раз выплакалась, запухшая, иду в постель.

Неделя шла, в принципе, неплохо. Я привыкла к черной цветовой гамме, превосходящей на всех школьных объявлениях, к памятным доскам с фотографиями очаровательной трагически погибшей девочки, к грустным выражениям учеников, к потрясенным людям нашего маленького городка.

Так же я привыкла к отсутствию Димы, наверстывающего упущенное. Хотя мы и регулярно общались, я отдалялась от него. Во всех смыслах. И это не из-за одиночества. Им-то я как раз наслаждалась. Не хотела никого видеть. День и ночь думала о Дашке. Винила себя. Этот город, того пьяного ублюдка. Я винила весь мир.

Кажется, моя история доходит до логического завершения. Кроме постоянной скорби и самоуничижения в сердце у меня не осталось ничего. Никакой надежды. Внутри завязался тугой узел. Нет, я не плачу. Слез нет.

Как мне спастись от этого?

Ответ пришел в пятницу, когда я проверяла сочинения своих детей. Они писали о Даше так, как не написал бы опытный писатель, получивший множество наград. Невероятно, но узел пропал, комок растворился. Мои детки, моя радость, мое светлое будущее, моя надежда. Я выдержу это для них. Я пообещала.

Таланты. Сколько же талантов находится под моим носом. Многие писали про первую встречу с Дарьей, некоторые про последний разговор. Кто-то написал обычный рассказ, без героев, без тематики, но такой трогательный, что я не переставала плакать и перечитывать эти сочинения.

Лучший друг Стаса, Валера, который учится, в среднем, не очень, написал с таким чувством, я никогда бы не догадалась, что он так переживает:

Я сидел за столом в своем офисе и тупо смотрел в открытый пустой журнал. Работы куча, а я не могу выбросить из головы эти мысли. Они настолько засорили мой мозг, что я с трудом мог сосредоточиться даже на такой мелочи, как переписывание данных клиента в свой журнал. Я хотел удариться головой об стену, мои думы все равно разорвут ее в скором времени. А о чем же я думаю? Вы не поверите. Я думаю обо всем, совершенно обо всем. Глупый? Да. Ненормальный? Конечно. Идиот? Ну естественно. А как по-другому? Осмотритесь вокруг. Весна. Природа оживает, растения кажутся мне живыми, они даже умеют говорить. Я опоздал на работу. Ветерок держал меня и не впускал внутрь. Он как будто хотел мне что-то показать, дать знак. И когда я переходил улицу, ветер остановил меня. Мне показалось, что сзади меня кто-то придержал. Я обернулся. Никого не было. Я осмотрелся. Издалека я увидел колонну людей с похоронными венками. Звучала эта пугающая мелодия. Ноги окаменели и не хотели двигать меня дальше. Поэтому, как вы уже догадались, я стоял. Колонна все приближалась, музыка становилась громче. Людей была тьма. Никогда не видел столько. Старики и молодые парни, женщины и дети несли фотографии. Неужели? Как такое возможно? На этих фото была девушка, да какая там девушка, девочка. Ее красоту я не могу описать. Да и зачем? Ведь ее уже нет.

Я не знал эту девушку. Но я настолько пропитался этим горем и скорбел со всеми остальными, что даже сейчас, на работе, спустя несколько часов, а может и больше, я чувствую ее взгляд. Взгляд с фото.

Это грустно, что она умерла. Ведь это был самый пронзительный взгляд, который я когда-либо видел. Жаль, что я не испробовал на себе глубину этих глаз.

Весна дает не только новую жизнь, но и забирает ее.

Я понимаю, что не педагогично ставить оценки за горе детей. Но я не могу не оценить его талант. Кажется, он испытывал не просто дружеские чувства к нашей девочке.

Еще одно, не менее запоминающееся и затрагивающее нутро произведение, написала Алина. Я никогда не замечала особой теплоты в их отношениях с Дашей. Похоже, она ценила ее как пару. Как вторую половинку Стаса. Она волнуется за него и скучает по ней:

Я шел домой. Ах, эта погода меня просто бесила. Я промок и был зол как черт. Работа... Да, я шел с работы и я был зол на весь мир. Особенно на этот дурацкий дождь. Я забыл дома зонтик и промок. К тому же, моя машина была на тех.осмотре. День не задался.

Улица была пуста. Лишь такси, полны пассажирами, ехали по своим маршрутам.

Мне оставалось идти пару минут. Я повернул налево, как и всегда перед домом. Под одиноким деревом стояла молоденькая девушка, смешная девочка, ведь она прыгала возле того дерева и пыталась достать котенка. Я не сразу понял, что она делает, зачем же думать о каком-то там котенке, когда льет как из ведра и не хочется ничего, кроме как поскорее попасть домой. Я притормозил. -Ох, сумасшедшая,- подумал я. Ведь дерево было довольно высоким и все ее попытки были напрасны. Но в эту минуту я забыл про дождь. Я остолбенел и стоял в десяти шагах от нее, просто наблюдал за ней, как идиот. Она обернулась. Мокрые локоны ее волос прилипли к щекам, одежда была насквозь промокшая и в некоторых местах просвещались участки ее тела. Но она была прекрасна. Черт, я никогда не считал себя ценителем прекрасного, но она была очень красивая, настоящая, не такая как современные девушки. И да, вы скажете, заткнись, придурок, ты ее совсем не знаешь и хватит пялиться на эту милую незнакомку иначе она испугается и убежит! Да, я тоже так думал.

Но в одну секунду я вспомнил про дождь. Испорченное настроение и плохая погода с разбега вбились в мою плоть и сокрушили меня в победе. Я посмурнел.

-Глупая, ты не достанешь своего кота, а только подхватишь пневмонию. - выпалил ей я, выпалил самым грубым голосом, который только мог найти в своем арсенале грубостей.

Она стояла и смотрела на меня, сначала осмотрела черты моего лица, потом мою одежду и опять вернулась к глазам. Я нахмурился и свел брови. Она начинала меня бесить. Я с ней заговорил, а она молчит. Странная.

После вечности ее взгляда, а может это мне так казалось, она, наконец, заговорила.

-Ты не похож на жестокого человека.

Я не понял, к чему были эти слова, и только собирался переспросить, как она улыбнулась

мне, улыбнулась и отвернулась, продолжила звать котенка, который никак не хотел слазить к ней и кричал довольно громко, не смотря на звук ливня.

Я закатил глаза и решил идти домой, пусть эта ненормальная стоит здесь хоть и неделю, мне наплевать.

Поэтому я прошел мимо. Не оборачиваясь.

Дом, милый дом. Ах, после теплого душа мое тело и душа стали согреваться и приходить в состояние покоя. Я не мог выбросить эту девушку из головы. Вытирая волосы полотенцем, я подошел к окну. Дождь прошел. На улице стало тихо и умиротворенно. Я первый раз увидел, что то самое одинокое дерево, под которым стояла та незнакомка, находится прямо под моим окном. Хм, неужели я столько лет не видел его?! Это казалось мне странным. Приглядевшись, я понял, что она до сих пор стоит там. Она держала в руках котенка и смотрела на радугу. Черт бы меня побрал! Как я мог так нагрубить ей? Это на меня не похоже! Дурак, собирайся и беги туда!

Не контролируя себя, я и сам не понял, как оказался возле моей прекрасной незнакомки. Она улыбнулась мне.

-Зачем ты вернулся? -спросила она.

-Я была груб, прости, что назвал тебя глупой.

Она смотрела в небо, крепко держала котенка, который мурчал сладостно в ее объятиях. Она молчала. Я просто стоял рядом. Кажется, она видела меня насквозь. И тут она заговорила:

-Вы, люди, странные создания. Из-за плохого настроения и проливного дождя ты готов бросить все, лишь бы оказаться в тепле и добре. Как же будет поздно, когда ты научишься это все ценить. Ты не заметил всего прекрасного вокруг и не заметишь. И это грустно.

Я посмотрел на нее и хотел сказать:"Да кто ты такая? Ты ничего не смыслишь в этой жизни, ты ведь такая молодая."

Но она перебила мои мысли и продолжила:

-У меня рак. Я могу умереть в любой момент, -как же спокойно и смиренно она это говорила, у меня пересохло во рту,- брось все предрассудки и стереотипы и живи,- она подняла голову еще выше, будто собиралась взлететь ,- ведь жизнь прекрасна!

Я влюбился в тот же момент. Ха, вам может показаться это смешным. Как и я, как и эта девушка. Я не знал даже ее имени. Но это не имело значения. Она была прекрасна и это все, что я знал.

Я ее поцеловал. Так жадно и слабо одновременно, что боялся ее движений. Она ответила. Я держал в руках ее лицо, и мы целовались. Я потерялся. Потерял я счет времени, я забыл обо всем.

Из прекрасной сказки меня вырвал соленый привкус на губах. Она плакала.

Я остановился и стал вытирать ее слезы:

-Что с тобой? - я не мог понять причину ее слез.

Она улыбалась, так искренне, что я стал верить, что это слезы счастья. Она положила палец мне на губы и сказала:

-Я нашла тебя... как жаль, что так поздно... Возьми котенка, я не смогу заботиться о нем. Возьми. Я знаю, что ты не жестокий.

И она ушла, вернее будет сказать, что убежала. Теплые капли из листьев падали на мое лицо...

Сегодня шел дождь. Ах, как же он меня бесил. А еще я сегодня научился ценить жизнь и любить. Спасибо небу за дождь.

Самые чудесные и особенные сочинения я отксерила себе. Это и будет моя память о Даше. Теперь я смогу все отпустить. Перечитывая теплые слова грусти, мой дух стал подниматься. Еще одно, не относящееся к типичным, сочинение, Женя, его написал Женя, они дружили с Дашкой. Какая сила слов, не могу поверить:

Я видел, как она бежала. Бежала от кого-то, скрывалась, пыталась найти помощь – я видел это. Она бежала, что было сил, ни разу не повернувшись назад, не плача или смеясь, не спотыкаясь, она просто не шла. Я на миг подумал, что она убегает от дьявола, потому что это именно так выглядело. А я просто сидел и смотрел, как она бежит по прямой, ровной дороге – одна, босиком, ни о чем в тот момент не думая, как мне тогда казалось.

Погода была ужасная, вечер, но еще не темно, шел маленький дождь, было довольно холодно, но она не останавливалась. У меня возникло ощущение, что если она остановится хоть на миг, то умрет. Она вроде как за часами бежала, часами ее жизни, которые работали только тогда, когда она бежала. То есть, если остановится, то это конец.

Я наблюдал за ней около пяти минут, но даже этого времени хватило, что бы моя жизнь кардинально изменилась с того момента. Я даже не помню, где я был, а главное, почему не побежал вслед за ней и не попытался помочь, ведь я чувствовал опасность, которая настигала ее. Ах да, забыл сказать, я прикован к инвалидной коляске, я не мог разговаривать, поэтому я никого не позвал. Я просто сидел и смотрел, как она бежала, и вся моя предыдущая жизнь проходила у меня перед глазами, я не мог пошевелиться, да и не думал об этом. Я завидовал ей до такой степени, что разболелась голова. Я так хотел подняться и бежать за ней, просто бежать, не для соревнования, не для флирта, а просто для того, что бы показать, что вот смотри, у меня тоже есть ноги, и бегаю я не хуже тебя. Я хотел это сказать, хотел сделать, но не мог. Я не мог ничего в тот момент, я просто сидел и завидовал...

А ведь я даже не понимал, что происходит, а так хотел помочь ей. Она бежала так быстро, как будто и вовсе без ног была, летела на крыльях. А потом она упала. Упала, как падают птицы вниз, не долетев до дома; упала так, словно ей отрезали половину тела, она упала и больше не вставала. И вдруг я понял, что это реальность, что не на что смотреть, ведь она больше не побежит, она не встанет.

Я все ждал, когда кто-нибудь ей поможет, хоть кто – нибудь поможет ей подняться, но никто не поспешил на помощь. Мне было так больно в тот момент, ведь я был совсем рядом, но не мог подойти или сказать что – нибудь. Она продолжала лежать на сырой земле, покрываясь холодными каплями вечернего дождя. Я чувствовал, что нужно что-то делать. И я, на миг застыв, просто встал с коляски и побежал к ней, без зонтика, без куртки, но с ногами. Я бежал так, словно никогда раньше этого не делал. Это длилось около тридцати секунд, хотя расстояние было приличное. Но меня это не волновало, я просто спешил ей на помощь. Я прибежал, и помог ей подняться.

Вот так она изменила мою жизнь.

Я уже проверила все сочинения, засияла счастливой, верящей в светлое будущее, улыбкой. Да, все будет хорошо. Жизнь продолжается. Беру в руки последнее сочинение, читаю подпись. О, нет. Это сочинение Стаса. А я и не надеялась, что он выполнит это домашнее задание. Вчитываюсь в первый абзац:

Она написала это мне. Решила, что не умеет писать, хотела выбросить, но я уговорил ее отдать листочек мне. Продолжение решил дописать сам и отдать Вам на хранение. Она бы это хотела. Я это знаю.

Боясь читать дальше, снова перечитываю это вступление. Слезы душат, бросаю листик с сочинением на стол и убегаю с комнаты. Я не смогу это прочесть. После этого письма моя жизнь уже не станет прежней. Возвращаюсь в комнату, гашу настольную лампу. Не сегодня. С меня хватит.

Снимаю с себя одежду и собираюсь в ванну. Раздумья в горячей воде меня успокоят, однозначно. Включаю воду, затыкаю пробкой слив, наливаю ароматную пену для ванны.

«Ну же, возьми его с собой, положи на стиральную машинку, может, захочешь прочесть» - говорит мне мой друг – подсознание. Перебарываю себя, нехотя хватаю со столика сочинение, иду в ванну.

Погруженная в эту мягкость и нежность, прогоняю все мысли прочь. Принимаю неотложность прочтения этого двойного, вырванного из тетрадки, листика. Если буду оттягивать, то и свою регенерацию буду откладывать. Дашка погибла, это не изменить. Я на моих плечах тяжелая ноша, на мне дети, в следующем году я буду выпускать их в жизнь, они нуждаются в сильном наставнике. Тянусь мокрыми руками к машинке. Глубоко вздыхаю, медленно выдыхаю, открываю тяжелые, заплаканные веки. Принимаюсь за чтение:

Она написала это мне. Решила, что не умеет писать, хотела выбросить, но я уговорил ее отдать листочек мне. Продолжение решил дописать сам и отдать Вам на хранение. Она бы это хотела. Я это знаю.

Нет времени

Он как всегда элегантно одет, волосы аккуратно прилизаны, зубы сверкают в улыбке, когда подхожу к нему.

- Ну привет! Как ты сегодня? – говорит Он мне игривым голосом.

- Да как обычно, учеба, общага... – отвечаю я, отводя глаза в сторону.

- Что с тобой? Ты какая-то задумчивая и грустная. Кто посмел обидеть?! – опять улыбается.

- Да нет, все нормально, просто приболела немного...- мне становится не по себе.

- Когда ты успеваешь болеть? Недавно же смеялась, что все позади! Что на этот раз?

- Я не знаю, просто неважно себя чувствую. Может это от усталости, я не сплю уже много дней...то ли бессонница, то ли не знаю что это.

- Это уже плохо, - он хмурится , - Ходила к врачу?

И тут я думаю, соврать или нет. Но потом быстро осознаю, что этому человеку я никогда не смогу соврать. Он всегда меня поддерживает, помогает, часто успокаивает, а в последнее время у меня крыша совсем едет.

- Ты же знаешь, как я не люблю врачей. Само пройдет, - быстро отвечаю я и пытаюсь перейти на другую тему, но он похоже улавливает ход моих мыслей.

- Бэк, если ты завтра же не пойдешь к врачу, я тебя сам отведу. И поверь, это будет не самое лучшее зрелище, когда люди будут смотреть на тебя, висящую у меня на плечах.

Черт, умеет он все повернуть так, что я уже и забыла, что я тут делаю и где я живу.

- Завтра. Иду завтра. Хочешь, сниму тебе это на камеру? Что бы поверил, что я там была. – говорю я с горечью в голосе.

- Ну не грусти, я же как лучше хочу! Зачем тебе болеть? Тебе еще многое предстоит сделать в этой жизни, посмотри на часы, время тикает – он указывает на мою руку.

- За тридцать лет я успею сделать все, что хочу. – мой голос звучит не совсем уверенно.

- Ты уверена? Судя по твоим темпам, максимум, что ты успеешь, так это дойти до своего дома. И то, я сомневаюсь, что тебе хватит тридцати лет.

Ну чего он ко мне пристал?

- Я же сказала, плохо себя чувствую. Что ты хочешь? – я сейчас заплачу, не люблю с ним ссориться.

- Не злись. Приходи сегодня ко мне, у меня есть для тебя нечто, что обязательно тебя успокоит. – его голос такой мягкий, мне стало стыдно.

- Извини, приду конечно. Как обычно, в 7? – я улыбаюсь.

- Я зайду за тобой где-то около семи, хорошо? – его глаза, я согласна утонуть в них.

- Да, к семи буду готова. Как раз домой дойду. – отвечаю я с сарказмом, но при этом снова улыбаюсь.

Он смеется и обнимает меня.

- Вот дуреха. Как тебя можно не любить? – он смотрит мне прямо в глаза.

Эх, если бы ты любил меня не как сестру...

- Ладно, мне пора, нужно еще в магазин зайти – говорю я, почти всхлипывая.

- Беги, и не грусти! Ты знаешь о чем я, пока! – он улыбается, отпускает мою руку и уходит в другую сторону. Я стою, словно заворожена его силуэтом, и понимаю, что могу стоять и смотреть, как он идет, хоть всю жизнь. Целую. Вечность.

Что за жизнь?..

Иду, смотрю куда то и думаю о том, что видно не дождаться мне счастья... Слишком много времени прошло, и слишком мало изменений. Мы дружим с ним около года, но за это время успели доверить друг другу самое сокровенное – свои души. Я ни капельки в нем не сомневаюсь, доверяю больше чем себе. И я действительно благодарна Богу за то, что год назад на этой самой остановке судьба свела меня с этим чудесным человеком. Я подобрала на улице бездомного котенка и ждала на остановке свой автобус. Котенок постоянно кричал, а что вы хотите при 20-градусном морозе? Видно, что о нем никто не заботился, но он был очень красивым и милым. Думаю, любой нормальный человек поступил бы на моем месте так же. И мне все равно, что скажут родители. Котёнок будет жить со мной! – твердо решила я про себя.

Вот подъезжает маршрутка, я уже собираюсь входить, но тут какой – то парень выскакивает с нее на дикой скорости, сбивает меня с ног, и я падаю на лед.

- Вы не ушиблись? – спрашивает он в недоумении. Я вижу испуг в его глазах.

Первое, о чем я подумала, был котенок. Господи, с тобой все хорошо, все будет хорошо – я успокаивала себя сама. Я нигде не могла его найти, обшарила руками всю дорогу, но было очень темно. Я начала дико рыдать и кричать, что не прощу никому, если не найдет свое сокровище.

- Вы не это маленькое чудо ищете? – он держал на руках моего котенка, поглаживая его по голове!

- Господи, мой хороший, ты в порядке?? – я обращаюсь к котенку. С ним все было хорошо, видимо он упал вместе со мной и покатился вниз по дороге. Я немного успокоилась, но сердце бешено колотило в груди. Этот самый парень, что спас его, я была в шоке, посмотрев ему в глаза первый раз. Они просто завораживали.

- Простите пожалуйста, я такой придурок! Просто я очень спешил. Извините, ради Бога! С вами все хорошо, может вам нужно в больницу? – он переживал больше меня.

- Вы ведь спешите – медленно отвечаю я, держась за голову. Ударилась, наверное.

- Ну, уж нет. Я должен ответить за все, что натворил. Я хочу вам помочь. Что с вашей головой? – он поднимает меня и смотрит на мою голову. Я стою и ошарашено смотрю на этого загадочного парня.

- Со мной все хорошо, просто болит голова. Мне нужно домой. – Я аккуратно поднимаюсь, но очень быстро теряю равновесие и быстро падаю на дорогу. Блин, что за чёрт!

- Эээй, вы что? С вами все хорошо?? Я же говорил, вам нужно в больницу! Пойдемте, я вас отвезу!

Я решила, что это обычное головокружение, и скоро мне станет лучше.

Стоп! Что значит, я вас отвезу?!

- Вы же только что с автобуса вышли...

- Ну да. Дождемся следующего и поедем в больницу! – он улыбается.

Блин, вот дурёха.

- Довезите меня до дома лучше, там я сама о себе позабочусь, - ненавижу больницы.

- Как скажете. Пойдемте, я вам помогу. Вот как раз следующая маршрутка подъезжает. – он неторопливо берет меня за руки, и я поднимаюсь, пытаясь идти самой. Вроде получается.

- Спасибо, я могу идти сама.

- Хорошо, но я все равно буду рядом. Мы в ответе за того, кого приручили. Согласны? – опять этот взгляд. Я машинально смотрю на котенка, потом перевожу взгляд на моего убийцу – спасителя.

- Да. Но вы меня не приручали – отвечаю я с легкой улыбкой. Головная боль берет свое.

- Ошибаетесь, в тот самый момент, когда вы упали, много чего изменилось. Я теперь должен заботиться о вас.

Вот так мы и познакомились. И вот уже ровно год моему котёнку, которого я назвала Хеппи – счастье ведь.

Я полностью зависла в своих мыслях, в воспоминаниях о прошлом и не заметила , что иду посреди дороги. Но не успеваю я прийти в себя, как слышу шум тормозящей сзади машины. Я только успеваю повернуться и громко кричать. Но было поздно...слишком поздно.

ОН

Он шел домой, думая о том, как бы было прекрасно предложить встречаться Бэк, но понимал, что дорожит их отношениями и дружбой. Он боялся её потерять. Он понятия не имел, что она его любит, ведь он тоже был ослеплен любовью в своей подруге.

До нашей встречи осталось часов пять, может меньше, скоро я её увижу – улыбался он про себя.

Неожиданный телефонный звонок все испортил, прервав мечтания парня.

- Мистер Бэйкс? – голос звучал официально и как – то грубо.

- Слушаю. – Патрик словно почувствовал, что разговор будет касаться Бэк.

- Несколько часов назад на пешеходном перекрестке Бэйкер – Стрит была сбита машиной девушка. Парень, который к ней подбежал, не успел оказать первую медицинскую помощь, да она и не требовалась, потому что девушка фактически была мертва. Все, что она успела сказать :«Патрик Бэйкс. Не успела, но люблю». Приезжайте поскорее в больницу на Палм – стрит, нужно много чего обсудить. Примите мои соболезнования.

«Примите мои соболезнования» - голос просто шумел в ушах Патрика. Слезы давно лились ручьем. КАК??? Как умерла? Как сбила машина?! За что???! Господи!! Я не успел! Дурак! Я не успел сказать ей, а ведь она меня любила!! НЕЕЕЕЕТ!!

Он мчался. Он бежал босиком по морозу в больницу, все еще думая, что сможет спасти девушку. Но все, что он успел, так это проститься с ней. Последующие несколько часов он сидел в приемной на полу, пытаясь словно проснуться от страшного кошмара. Он общипал себя до крови, потому что был уверен – это сон, просто ужасный сон.

После похорон он каждую неделю приходил к ней на могилу с букетом свежих темно – красных роз. Их было 20, ровно столько, сколько должно было исполниться ей. Но не исполнилось. Все выходные он лежал рядом с ее могилой, и ему совсем не было страшно, потому, что хоть так он мог на несколько часов почувствовать, что она жива... а остальное бред.

Прошло пять лет.

Патрик снова проснулся в холодном поту. Опять плохой сон. И хоть Бек лежала рядом, Патрик никак не мог понять, почему этот кошмар снится ему уже на протяжении пяти лет.

Осознание приходит с принятием. Принятием неизменности. Безвозвратности. Безысходности.

И с пониманием того, что люди уходят.

Но мы продолжаем жить.

Жизнь продолжается.

Мы в ней. И мы справимся.