10.
Ближе к часам двум ночи им практически чудом удалось покинуть тот штат. Сил продолжать дорогу не было ни у Альто, уже изнемогавшего от вечно сидячего положения, ни у Кондраки, который едва не каждые три минуты потирал уставшие следить за движением глаза. Прямо сейчас они были не так далеко от границы с Небраской, в Айове. В абсолютно неизвестном, чуждом месте. Благо, Джек вовремя подсказал одно место – тихий, комфортный мотель "Stuart Motor Lodge". Весьма скромный и с не самым современным интерьером, зато с бесплатной парковкой и большинством базовых удобств. Довольно качественный, так что подойдёт. Тем более, всего на одну ночь. О еде тоже можно особо не беспокоиться – напротив здания в пешей доступности есть местечко с пиццей на вынос под названием "Casey's".
Добраться до мотеля оказалось довольно легко. С заселением тоже проблем не возникло. Хотя, весь этот процесс всё равно казался ненормально медленным и тягучим. Невыносимо вязким, вызывая тень раздражения и нетерпения. Наверное, просто так действовала усталость с желанием поскорее растянуться на нормальной, мягкой постели. Все те ночи в салоне автомобиля безудержно хотелось компенсировать прямо сейчас и, в конце концов, наконец выспаться по человечески, в удобной позе.
Бен уже практически засыпал на ходу. Движения его были какими-то уж слишком вялыми. Настолько, что он время от времени походил на полусонного медведя, в которого угодил дротик с транквилизатором. И даже понимая, что это вряд ли произойдёт, Чешир мысленно готовился в любой момент подхватить его и не дать повстречаться с полом. Вероятность того, что Бенджамин хоть прямо сейчас может плюхнуться лицом прямо на стойку регистрации, беспокоила его куда больше, чем приглушённо играющий в помещении Крис Айзек.
Когда девушка с ресепшена, посуетившись, услужливо улыбнулась и протянула им ключ от номера, Альто первым забрал его себе, но вскоре протянул коллеге.
— Знаешь, двигай в номер. Я справлюсь с вещами. — Обернувшись на шатена, сразу предложил он. — Эй? Драки?
Заметив, что приятель безэмоционально, вяло уставился в одну точку и не реагирует, трёхглазый толкнул его в плечо. Жукофил крупно вздрогнул, охнув, после чего перевёл вопросительный взгляд на звавшего.
— Слышишь меня? Иди в комнату и отдыхай. Я разберу чемоданы. — В голосе блондина, на редкость, ясно читалась забота и волнение.
Энтомолог, очевидно, уже настолько погрузился в своё сонное забвение, что ему потребовалось около пяти секунд, чтобы понять, о чём говорил блондин. Прокрутив услышанную фразу у себя в голове и с трудом осознав её смысл, он неуверенно кивнул и забрал ключ. После, незамедлительно направился в нужную сторону, что очень кстати подсказала леди за стойкой регистрации.
Клеф же поспешил выйти из здания к месту парковки. Найти нужную машину оказалось делом донельзя простым: в этом месте сейчас практически не было постояльцев. Около двадцати восьми или вроде того, если не считать их самих. По крайней мере, примерно столько находилось автомобилей на стоянке, среди которых можно было безошибочно определить свой. К нему Отец Лжи и направился, то ли по привычке, то ли от лёгкой слабости чуть шаркая ногами по асфальту.
С переносом вещей проблем не возникло.
Доставая чемоданы из багажника и рюкзаки их недр салона, а потом волоча это всё за собой в номер, мужчина раздумывал о нынешней ситуации. О себе и о том, что чувствует. Банально о том, каково ему сейчас. В настоящем положении это казалось вполне разумным вопросом.
Прямо сейчас он ощущал себя... никак. Альто даже не знал, что думать. Ему было как-то всё равно. Ни горестно, ни шило в жопе не мешается. Средне. Всё не так плохо, но и радоваться нечему.
Хотя, разумеется, его прошлые тревоги никуда не ушли. Они до сих пор его не оставляли и упорно преследовали по пятам, уцепившись за спину и не слезая. Однако, в присутствии Бена давящие, тяжёлые мысли как бы отходили на второй план. Они словно мутнели, загрождаемые неким туманом. С фотографом в последнее время было очень легко и приятно находиться. Он почему-то всегда увлекал своей персоной, а сейчас невольно заставлял хоть немного, но переключиться на другое. Он успокаивал. Он радовал.
Оглядываясь назад, Чеширский кот посчитал ту свою попытку немного импульсивным и неразумным поступком. Это было даже как-то немного эгоистично что ли. Конечно, проблема осталась и она всё ещё давит. Да, она всё ещё кажется очень сложной для решения. Ответы, как её преодолеть – сокрытыми далеко в непроглядной тьме. Но со всей этой заботой... Сейчас "Укулеле" думал, что может быть, со временем, пока Кондраки рядом, и пока он чувствует его плечо, на которое может положиться в любой момент, беспокойства разрешатся. Не сразу. Очень не сразу. Но с поддержкой со стороны "короля бабочек" ситуация куда лучше. И до безумия хотелось верить, что он правда будет с ним до последнего.
Когда последний чемодан наконец ввалился за порог снятой на ночь небольшой комнаты, Альто облегчённо выдохнул. Тащить всё это оказалось не так уж легко. По крайней мере, неудобно. Но всё‐таки смог.
Войдя в помещение, он обнаружил Кондраки до сих пор бодроствующим. Тот вальяжно развалился на одной из кроватей, уже в который раз (точных цифр Чешир не знал) закурив прямо тут. А ещё, его каштановые волосы явно были влажными от воды и зачёсаны назад. Значит, недавно был в ванной. Чёртов зализыш.
— Не боишься, что простыни пропахнут этой твоей дыминой? — Суховато поинтересовался Клеф, плюхнувшись на угол соседней постели.
— Ни капли. — С вялым безразличием отозвался Жукофил. — Пусть пропахнут. Это не мои проблемы. Я уезжаю завтра и больше сюда не вернусь. Так что могу себе позволить.
Отец Лжи повёл плечами. Всё-таки, звучало весьма логично.
— Когда мы стояли на ресепшене, ты едва не засыпал. — Заметил он.
— Ну и что? Мне захотелось покурить. — Заметив, что сигарета уже истлела, любитель бабочек небрежно затушил её в узкой пепельнице.
Альто не ответил. Он лишь с полным спокойствия видом поднялся с постели и подступился к Кону. Одним резким движением выдернул подушку из-под его головы и с силой хлопнул ей прямиком по лицу фотографа.
Разумеется, такое действие в ту же секунду вызвало волну негодования. Сразу среагировать Бен не успел, ведь не знал, что это случится, а потому предотвратить удара не смог. Зато потом умело перехватил пару углов и вроде как попытался перетянуть подушку к себе. Вот только хватка оппонента была абсолютным антонимом слабости.
Всё это очень быстро переросло в подобие одновременно и шуточной, и отчаянной баталии. "Укулеле" так и норовил нанести ещё парочку щедрых шлепков, а шатен был вынужден вести защиту параллельно попыткам дать отпор и забрать из чужих рук мягкий предмет. Силы их были примерно равны, что определённо затрудняло победу.
Отбить подушку в этой суете Кондраки так и не смог, но всё-таки ответно заехать сопернику по щеке и бокам у неоо вышло. Тот размашисто оперировал кое-как отнятой половиной. Клеф пытался сопротивляться и бил в ответ, вот только в итоге не смог нормально удержаться на ногах, и вот, ко всей этой подушечной битве прибавилось стремление спихнуть соперника на пол.
Раз.
"Король бабочек" вновь получает по лицу.
Два.
Альто наносит ответный удар, и Жукофил почти роняет подушку из рук.
Три.
Отцу Лжи всё-таки удаётся одержать победу. Пара хлопков в область чужого живота, после чего он благополучно вжимает Бена в постель, накрепко удерживая ладонями и подушкой.
— Я победил. — Гордо улыбается блондин, вскоре ослабив хватку, когда убедился, что нового сопротивления не будет.
Шатен не ответил, медленно моргнув и словно бы признав поражение. "Укулеле" не мог не заметить, как сбито вздымается чужая грудь. Где-то внутри о полосы рёбер во всю колотилось сердце. Впрочем, у победившего было так же. Оно и логично: такая отчаянная активность, особенно в их возрасте. Они уже не столь молоды для подобных подушечных битв. Им бы в пору сидеть где-нибудь на лавочке и бесконечно обругивать молодёжь и цены в магазинах, а не вот это всё.
Секунд, наверное, десять сидели молча. Вернее, это Альто сидел. А Кондраки, распаставшись, валялся под весом его рук и подушки. И вроде бы на этом всё, но обоим почему-то упорно не хотелось отстраняться друг от друга.
— Можно... — Наконец заговорив первым, трёхглазый поднял ладонь и протянул её куда-то навстречу коллеге. — Я прикоснусь к тебе?
Немного погодя, Жукофил со вздохом кивнул.
— Конечно.
Наивно пропустив мимо ушей безразличные холодные нотки в чужом голосе, блондин и сам качнул головой, невольно копируя. Его рука осторожно продолжила путь, затем опускаясь на щёку фотографа. Клеф бережно провёл пальцами по грубоватой коже, словно бы изучая его лик. Во всех трёх глазах читалась отдалённая ласка и теплота, а касания были пропитаны нежностью. Мужчина заботливо оглаживал каждый сантиметр, вновь и вновь дотрагиваясь рукой до чужого лица. Бегло очерчивал большим пальцем линию скул, едва спускался к подбородку, затем обратно возносился к вискам. Навязчивой пульсацией вертелась лишь одна единственная мысль. О самом Бенджамине.
"Ты так прекрасен" – всё произносил Отец Лжи у себя в голове, наблюдая коллегу так нереально близко. Он не мог сказать такое вслух, а потому лишь смаковал эту фразу то ли в сознании, то ли на языке, изучая взглядом чужие черты. Он вынужден был лишь сглатывать обрывки полных восхищения слов и радоваться, что его не оттолкнули ещё в начале.
Энтомолог не смотрел на него. Никак не мог осмелиться. Вместо этого он предпочёл упереть взгляд в сторону, на ближайшую стену. А после так вообще попросту закрыл глаза. Но до сих пор не промолвил ни слова негодования. И дело тут даже не в нерешительности. Ему действительно нравилось. Невольно он почти полюбил эти мягкие прикосновения и, упиваясь, искренне ими наслаждался. А мысли о том, что они могут очень скоро окончиться отчаянно не хотелось допускать. Не хотелось думать об этом. Не хотелось понимать и принимать, что эта ласка рано или поздно прервётся.
Кондраки и сам совершенно не заметил, как в какой-то момент его ладонь несильно ухватила чужое запястье и оттянула в сторону, прерывая контакт. Ещё больше он пропустил мимо разума то, как в то же мгновение поднялся и ненавязчиво, с осторожностью прильнул к чужим губам. Не отягощаясь вариантами последствий и чего-либо ещё. Лишь повиновался возникшему желанию прямо сейчас, прямо в эту минуту затянуть Альто в поцелуй.
Какая-то часть "короля бабочек" словно знала (или, вернее, надеялась), что сопротивления он не встретит, как если бы ему дали согласие вербально или нет. И это действительно оказалось так. Сперва напрягшись, через секунду Клеф поддался вперёд и вполне уверенно ответил, сомкнув веки. Всего миг замешательства и вот, ладонь, что недавно касалась щёк фотографа, вновь возвратилась к нему. Теперь, однако, устроившись на плече. Сам же Жукофил предпочёл неловко приобнять обретённого партнёра за пояс.
У поцелуя горьковатый, и тем не менее, до опьянения приятный вкус. Вкус любимых сигарет энтомолога – крепких, насыщенных табаком, с едва уловимой ноткой карамели. От самых губ по телу разливалось покалывающее тепло. Оно плескалось в груди, волной накатывало к сердцу, кончикам пальцев, едва алеющим невольно щекам. Оно было везде. Даже в душе, глубоко туда заселившись.
И ни нотки жгущего горло табака, ни лёгкое покалывание, что дарили Бену искусанные в прежних волнениях губы Чешира не портили для обоих миндально-идеального впечатления об этом моменте. Не разрушали их мятного упоения и далеко не способны были затмить корично-лимонного наслаждения происходящим.
Неторопливые, пылкие, влюблённо-нежные прикосновения губ раз за разом, несвойственная фотографу плавность в движениях, жестах – это будоражило, поджигало разум Отца Лжи. Ему казалось, словно в эту секунду его тело заходится множеством узких, глубоких трещин и разрывается на тлеющие от счастья и чужой ласки фрагменты. А поцелуй всё собирал и собирал его заново. Он слишком забылся во всём этом, глубоко погружаясь в омут сладостного контакта. Блондин и не подозревал, как в то же время внутри его новоявленного партнёра пробуждается потаённая на многие годы привязанность.
Сквозь организм Кондраки будто каждую секунду пробегался короткий, слабый электрический разряд. Подушечки пальцев приятно покалывало, сердце щемило, а мысли испарились из головы. В груди протяжно и приторно скулило довольство. В диафрагме поселилось нечто мягкое, окрыляющее. Чужие поглаживания, что он ощущал на своих плечах, отзывались в груди томной эйфорией, и тело словно бы подрагивало внутри. Шатен ловил плавные касания одно за одним, впитывая, запоминая. Он не знал, сможет ли ещё раз испытать это вот так, конкретно с этим человеком. А потому стремился навсегда отпечатать такой спонтанный, но не менее приятный момент у себя в голове.
Однако, в этом мире и этой жизни вечно отнюдь не всё. Люди, события – любое мгновение или создание однажды заканчивается.
Губы обоих банально уставали в этом чуть затянувшемся, абсолютно случайном жесте. Они понемногу затекали, наполняясь тяжестью и предательски, неприятно кололи изнутри. И то ли страх подгонял прерваться, то ли стремление избежать потом разъяснений. Возможно даже внутренний стыд, исходящий из самых потаённых уголков сознания. Чёрт знает. Но прежнее наслаждение с крахом оборвалось.
Первым закончить всё это решился "Укулеле", мягко и осторожно отклонившись. Финальным поглаживанием он провёл ладонью от чужого плеча до шеи, как бы потыдожив произошедшее. Бенджамин не стал напирать, злиться, заставлять продолжить. Нет. Лишь спокойно кивнул, вроде и соглашаясь с завершением, а вроде не сказав и не сделав для этого ничего.
Между ними не было смущения. Не было укрываний ладонями покрасневших щёк, не было обвинений, не было отвращённого: "блять, только не говори, что ты пидор" и "боже, сгинь, отродье". Вообще ничего. Спокойная обстановка по прежнему укрывала прохладным уютом, а где-то за клеткой рёбер прочно поселилось ощущение невероятной правильности произошедшего.
Какое-то время они просто сидели вот так, совсем беспечно, словно ничего и не случилось. Отец Лжи, старательно игнорируя рвущиеся наружу фейерверки чувств, без тени стыда поглядывал на Кона. А тот бегло смотрел на него в ответ, порой опуская взгляд к чужим ладоням, что косвенно были виновны в этом внезапном поцелуе.
"Укулеле" в какой-то момент абсолютно ни к чему просто всучил приятелю ту самую подушку, за которую ещё недавно оба готовы были друг друга порвать. Затем, неспеша поднялся с постели.
— Я загляну в душ, ладно? Не теряй. — Беззаботно кинул он через плечо, скрываясь в небольшом коридорчике.
Бенджамин проследил за ним взглядом и согласно что-то угукнул в ответ. В эту минуту в его голове напомнил о себе рой внезапно родившихся мыслей, которые предстояло профильтровать и обдумать прямо... сейчас.