8.
Как это и ожидалось ещё с вечера, утро комфортом похвастаться не могло. Боль в шее и пояснице совершенно не заставили себя ждать по пробуждению. Впрочем, Клеф старался не обращать на это внимание. Точно так же, как и его попутчик, страдавший куда больше из-за неудобной позы. Однако, всё протекало спокойно, почти по домашнему. С вязкой теплотой и так немыслимо мирно, словно вся чёртова Вселенная была далеко позади и все заботы резко испарились. Словно от них парочку защищал некий барьер, неощутимый вакуум, не дающий погрузиться в пучину гнетущего.
Кое-как приведя себя в порядок, насколько это позволяла ситуация, и более-менее стряхнув с себя пелену сонливости, приняли решение продолжать дорогу. По пути Кондраки решил заехать в какое-нибудь кафе или типа того и взять еду на вынос. Прямо сейчас это было единственным вариантом, чтобы перекусить. Повезло, что в выбранном заведении в меню были предоставлены небольшие завтраки. Самому Бену вполне хватило пары булочек и кофе покрепче, а вот его приятель едва ли не настоял на том, чтобы взять порцию шарлотки, сендвич с тунцом и латте. Энтомолог, как мог, упорно протестовал, ибо накрошить всем этим в салоне не хотелось. Однако перебороть коллегу он не смог, а потому, после небольшого спора всё же взял желаемое Чеширом. Тот, разумеется, остался доволен и со счастливым видом выпорхнул из здания кафе обратно в автомобиль. "Король бабочек" молча проследовал за ним и лишь молился про себя, чтобы машина после этого завтрака осталась абсолютно чистой. В противном случае, в следующий отпуск им наверняка выдадут не иначе как ржавое ведро вместо нормального транспорта.
Волнения о порядке довольно быстро улетучились из головы, по большей части, из-за завтрака. Заказанная еда оказалась действительно вкусной и даже кофе смог по хорошему встряхнуть ещё чуть сонные организмы. Да и к тому же, день обещал быть тёплым и спокойным, что не могло не радовать.
Автомобильные трассы тоже сейчас были пусты, что обеспечивало спокойное, даже ленивое вождение без страха аварии. И тем не менее, разговоры снова как-то особо не вязались. Темы для болтовни потерялись совершенно, а донимать Бенджамина этими базовыми вопросами вроде: "кошки или собаки?" не хотелось абсолютно. А потому, больше от безысходности, Альто просто решил молчать дальше и занять себя сам.
Скоротать время в поездке особо ничем и не получится: большинство занятий попросту не подходят для этого. А то немногое, в основном, казалось до безумия скучным. Даже с любимым укулеле у Чешира не складывалось, что не могло не расстроить.
Немного поразмыслив, перебирая в голове различные варианты, он вскоре полез искать хоть какие-нибудь фильмы на многочисленных сайтах. Просматривал подборки, пытался сортировать по жанрам. Однако, почти ничто не могло его зацепить. Любовные романы? Скучно. Хорроры? Шаблонно и банально. Детективы? Нудно. По мнению Клефа, под них разве что засыпать хорошо.
Комедии были неплохим вариантом, а так же способом немного развеяться. Они, зачастую, лёгкие, да и настроение поднимут. Но, с другой стороны, боевики тоже по своему цепляли. Хороший фильм с такой неоднозначной смесью чёрт найдёшь.
Но вот, после нескольких минут поисков Альто всё же наткнулся на что-то потенциально интересное. Жанры ему нравились, а краткое описание сюжета даже позабавило и одновременно заинтриговало. Чтож, почему бы и не глянуть разок.
Устроившись поудобнее и наконец включив фильм, тот принялся за просмотр. Единственной некомфортной вещью было то, что наушников с собой не оказалось.
Фильмом, кажется, заинтересовался и Кондраки, бегло кинув взгляд на экран чужого смартфона. Первичная заставка и заигравшая из чужого динамика озвучка показались ему до боли знакомыми.
— О, это "Кролик Джоджо"? — Осторожно спросил он.
— Ага. — Временно поставив фильм на паузу, Отец Лжи кивнул. — О нём, если правильно помню, много говорили в своё время. Вроде даже интересный.
— Тебе понравится.
— Правда? С чего ты взял?
— Ну, просто так думаю. Типа, я на самом деле люблю этот фильм. Сколько раз пересматриваю. Он действительно хороший.
— Тогда...
Пожав плечами, блондин так и не договорил. Просто взял и, воспользовавшись найденным в бардачке автомобильным держателем для устройств, с трудом закрепил смартфон где-то по середине. Поместив его чуть выше панели, он постарался сделать так, чтобы экран и картинку на нём было видно обоим. И это удалось. Не без некоторых усилий, конечно. Немного неудобно, но всё же.
Фотограф благодарно усмехнулся и вновь включив фильм, обратился к дороге.
— Только попробуй мне что-то заспойлерить, Бенни, и я размажу твоё лицо по всему салону. — На секунду угрожающе улыбнулся Альто, чуть откинувшись назад и вальяжно рассевшишь на своём месте.
— Конечно.
Ещё с самых первых кадров, их совместный просмотр сопровождал смех. Клеф заливался во всю, восторженно хваля сценаристов. Где-то рядом весело фыркал его попутчик, и хоть и знал все эти моменты, как свои пять пальцев, не переставал ценить их. Ведь это додуматься надо было: фильм про десятилетнего ребёнка, имевшего в качестве воображаемого друга, бог ты мой, Адольфа Гитлера. Звучало уже абсурдно и забавно, а вот наблюдать данный сюжет на экране – другое дело.
Кондраки помнил каждый момент сюжета и, какое бы ни испытывал желание им поделиться, выжидающе молчал. Держал данное другу обещание и лишь ждал следующих полюбившихся кадров, порой кидая беглые шутки о происходящем. Но насладиться фильмом согласно давал, не мешая. И безусловно, не мог не радоваться, наблюдая за тем, с каким восторгом его трёхглазый коллега наблюдает за происходящем на экране.
Они вместе смеялись, вместе переживали в трагичные моменты. Каждую эмоцию, что фильм вызывал, ясно чувствовали на кончиках пальцев вместе. Увлечённо, несколько с упоением.
— Люблю я всё-таки эту парочку. — Невзначай протянул Бен, когда на экране начались моменты битвы за город ближе к концу.
— Какую? — Альто непонимающе нахмурился.
— Ну вот этих двоих. — В кадре на фоне серой разрухи промелькнули два грандиозно одетые, по меркам войны, двое мужчин. Алый плащ и это чёртово перо на одном из шлемов смотрелось несколько комично и неуместно в происходящей ситуации, однако фотограф не мог не заметить и не полюбить сплочённость этих двоих между собой. — Кея и Финкеля. Типа, ты только глянь, что происходит вокруг: остальной народ из последних сил, как может, пытается защититься и не думает ни о чём, кроме как о выживании. Сплошные руины, трупы, и тут эти придурки в запатентованной Клецендорфом формой.
— Да это даже не форма, Конни, а бред какой-то. Такое ощущение, будто её ребёнок выдумывал. Концепция, может, и звучала для него отлично, но в деле она абсурдна. Как и это его "оружие". — Отец Лжи всплеснул руками. В мыслях на миг почему-то промелькнул образ Стрельникова в этом горе-обмундировании. — Полная хуйня и идиотизм.
— Вот именно. И при этом, ты только глянь, как его в этом поддерживает Финкель и, кажется, абсолютно не считает идею глупой. Ебанутые. — Помотав головой, шатен остановил фильм, дабы не пропустить концовку за обсуждением. — Хотя, должен признать, это немного мило или типа того.
— Поддерживаю. И вместе с тем всё ещё смешно из-за общей картины: кругом борются из последних сил и умирают люди, прекрасно зная, что уже наверняка проиграли. Везде только смерть и безвыходность. И тут эти двое рассекают по всему окружающему пиздецу, словно не замечая ничего. Блять, да они будто ещё больший пиздец, чем само это сражение. — Клеф прицокнул языком, тем не менее усмехнувшись и на секунду кинув взгляд в пол. — Как мы с тобой.
Откровенно говоря, он немного побаивался реакции коллеги на последнюю фразу. Ведь это Кондраки и неизвестно, как он воспримет. Однако, волнения были напрасны.
Услышав такое, Бенджамин искренне засмеялся, невольно прикрывшись тыльной стороной ладони.
— Да уж, действительно. С тобой по другому и нельзя даже. Только так.
— Но в этом вся наша прелесть. — Пожав плечами напоследок, блондин самостоятельно включил фильм дальше.
Сам энтомолог уже особо и не смотрел в экран чужого смартфона, а вот Альто увлечённо наблюдал за течением сюжета до последнего. Его, похоже, действительно затянуло и очень надёжно, заставив неустанно смотреть за последними минутами фильма.
Судя по всему, "Укулеле" действительно понравилось. По его мнению, в картине довольно неплохо слились отголоски комедии и серьёзные мотивы. Отдельные моменты, особо печальные, вызывали почти неумолимую грусть, а порой вовсе сожаление. За весь просмотр сквозь разум и сердце промелькнули совершенно различные меж собой эмоции. Вызванные чувства едва удавалось передать словами. Однако, Клеф всё равно старался высказать свои впечатления, едва подбирая фразы. "Король бабочек" и без этого прекрасно видел, в каком восторге остался его приятель, но всё равно спокойно выслушивал, давая Альто возможность болтать без остановки совершенно обо всём, что вызвало в его душе отклик.
— Я ж говорил, что тебе зайдёт. — Словно бы отмахиваясь и пытаясь намекнуть остановиться, хмыкнул Кон с лёгкой, мягкой улыбкой.
— Так ведь я и не возражал. — Ухмылялся в ответ Чеширский кот и вновь заводил свои восторженные речи.
Все его россказни очень скоро переросли в пылкое обсуждение. Теперь Бен принимал гораздо большее участие, весьма активно высказывая своё мнение в ответ и параллельно пытаясь уследить за дорогой. Их мнения порой разнились и весьма сильно, что приводило к мирным, но рьяным, жарким спорам. Впрочем, обстановки между ними это никак не накаляло, ни капли вражды не прослеживалось между этими двумя. Разве что желание поделиться своей точкой зрения и получить хоть какое-то признание вместо возражений.
В любом случае было понятно, что фильм оценили оба и, кажется, были абсолютно не против как-нибудь пересмотреть его заново. Всё так же вместе, но может, более по домашнему что ли. Не в поездке, а где-то на удобном диване в обнимку с пледом и крепким кофе. Или пивом. Или виски. И Клеф почему-то по детски, неподдельно верил, что это и вправду случится в обозримом будущем. И что это будет, пожалуй, одним из самых лучших дней на его опыте.
— Слушай, Клеф, а ты... — Уловив паузу меж разговорами, Бен окликнул его.
— Что?
— Ты ещё не поменял своего мнения? Касательно того, чтобы... ну, поговорить со мной о твоих чувствах или вроде того. — Ему, судя по всему, было не совсем комфортно такое спрашивать, ибо вопрос прозвучал несколько неуверенно и слова подбирались с трудом.
Альто отрицательно помотал головой. Короткие, пшеничные локоны хаотично растрепались причудливым лохматым полем. В них словно играли солнечные лучи.
О, глупый, глупый Кондраки.
— Нет, дорогуша. Нет. — С губ трёхглазого сорвался тяжкий вздох. — Я знаю, что ты думаешь. Но это не депрессия, Бенни. Ты ошибаешься. Это совсем другая вещь. Правда... правда я не знаю, как тебе объяснить. Я не знаю, как мне донести это до тебя. И вовсе не потому, что я считаю тебя идиотом, нет.
— А потому, что не можешь выразить это словами? — В голосе шатена ясно читалась осторожность.
— Да. Понимаешь, когда я писал ту записку, я совершенно не думал над словами. У меня тогда было будто совершенно пусто в голове. Я просто писал. Вёл рукой по бумаге и всё. Словно захлеснул и нёс какой-то поток, а я просто плыл по его течению и не сопротивлялся. Так что я не могу сейчас вспомнить того, что и как я там написал. Не помню тех формулировок. И я не знаю, как тебе рассказать.
— Всё нормально. Ты не обязан.
— Знаю. — Тот кивнул. — Но знаешь, одна часть меня хочет этим поделиться, а другая орёт на неё благим матом за любую подобную мысль. Мне и хочется, и нет одновременно. Не знаю, что делать.
Кондраки виновато отвёл глаза вниз, повернув голову в противоположную от собеседника в сторону. Невольно между ними повисла давящая, тошнотворная, мучительная тишина.
— Извини, что спросил тебя об этом. Я не должен был.
— Всё нормально. Ты не виноват, что я сейчас испытываю такую хуйню. Спасибо, что беспокоишься. Я ценю это. — Отец Лжи попытался улыбнуться, однако внутренняя его печаль исказила все старания до липкой, неестественной притворности. — Если хочешь, когда начнётся терапия, я постараюсь рассказывать тебе, как всё продвигается.
— Твой выбор. — Бенджамин пожал плечами.
Отчётливо ощущая горькую, сжимающую неуютность сложившегося положения, Чешир потупил взгляд на свои колени. Невыносимо. Почему вообще надо было об этом говорить? Совсем недавно ведь всё было нормально. Они беззаботно веселились вместе и всё такое. И опять всё испорчено.
Теперь все мысли были заняты только тем, чтобы попытаться подобрать слова и описать свои эмоции как можно ближе к реальности. Чешир действительно задумался о том, что именно испытывает и какие именно гнетущие изнутри чувства его изводят.
— Послушай, Конни. Тебя когда-нибудь посещали мысли о том, что тебе хотелось бы повернуть свою жизнь вспять и прожить её совершенно иначе?
— Ну, бывало. — Перед ответом тот немного помедлил, задумавшись. — А это то, что ты чувствуешь, да?
— Наверное. Знаешь, меня порой посещает мысль о том, что я... Я не хочу быть собой. Меня это только терзает, и больше ничего. Я хотел бы быть кем угодно. Но не самим собой. Кем-то ещё, совсем другим. — Болезненно морщась, "Укулеле" поджал губы. — Меня уже тошнит от самого себя. Всё это глупое враньё и показуха... Понимаешь, Конни, сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы этого не было. Я уже так сильно заврался, что и сам себе не верю. Я запутался, Кондраки. Очень сильно. И как бы я не пытался всё исправить, этот клубок... он всё больше и больше заворачивается. Эта бесконечная, тупая ложь, эта репутация, которую я заработал... Это не я, понимаешь? Не я. Мне неудобно и сложно сейчас говорить такое, я думаю, что поступаю в корне неверно, рассказывая тебе всё это сейчас и раскрывая свою слабость, но я не могу. Просто не могу. У меня словно руки опускаются, когда я думаю о том, какую жизнь себе заработал. И ведь это я её такой сделал. Никто другой. Только я. И я чувствую себя виноватым. Я правда уже не могу, Кон. Я не понимаю. Я не справляюсь. Раньше я абсолютно не думал о последствиях этого всего, а теперь я не знаю абсолютно ничего. Я не знаю даже, что является правдой из всего, что сейчас у меня в голове и памяти. Я не знаю. Просто не знаю.
Прямо сейчас Клефу казалось, словно каждая клетка его тела истошно кричала изнутри, завывая и терзаясь. В груди болезненно оттягивало куда-то вниз и сминало, сминало, сминало. В горле словно шершаво-колким подобием колючей проволоки перетягивало голосовые связки и гортань. Голову и разум будто бы каждый миг жалило по сотне, даже тысяче разъярённых шершней. Мысли сбивчиво путались, уподобившись хаотичным, неразборчивым уроборосам, неизвестно как сплетавшимися в общий ком.
Каждый сантиметр его тела изнывал и надрывался. Путался, мешался. Болел непрерывно и удушающе.
Альто самому сейчас безудержно хотелось завопить, что есть сил. Обрывисто, словно страдающий раненый зверь. Хотелось голыми руками оторвать собственную голову и измельчать, измельчать пальцами в мелкие кусочки, ибо весь происходящий там свинцово-тяжёлый хаос уже был невыносим.
И, пожалуй, единственным, что хоть немного перекрывало эту мутную пелену стенаний, было внезапно разлившееся по телу тепло. Оно нахлынуло чуть покалывающей, мягкой и нежной волной, подбираясь к сердцу, когда грубоватая ладонь Кондраки накрыла чужую. Чуть мозолистые пальцы сразу крепко сжали руку блондина. Ощутимо, но явно не стремясь причинить боль, неудобство. Лишь нежность, что лёгким чувством невероятно правильного уюта пробежалась по бледноватой коже.
Альто это успокаивало. Пусть не сильно.
Он всё равно чувствовал себя в своей тарелке, держа Кондраки в ответ. Теперь Чешир, по крайней мере, знал, что рядом есть кто-то, готовый подставить плечо в любой момент. Кто-то, кто старается быть рядом и хоть чем-нибудь помочь, даже если это не всегда удаётся.
Было приятно, в конце концов, знать, что он имеет значение для кого-то. Что этот кто-то, такой же до одури больной на голову, готов пройти вместе с ним всё. И если нет, всё-таки хоть что-то.
Всё же, у Клефа есть тот, кто будет рядом.