***
* * *
И впрямь было поздно.
Как в кромешной темноте можно различить еще более темное? Но там что-то двигалось, приближалось. Росло.
Задрожавший пес, поджав хвост, прижался к их ногам. Они синхронно попятились, но чун сиджо приказал, не оборачиваясь:
— Не шевелитесь. Может, вас и не заметят.
Не слишком оптимистичный прогноз. Но Джой и впрямь предпочел не двигаться. Выходившие из мрака твари выглядели так, будто могли догнать любого олимпийского спринтера одним-единственным шагом.
Накатила холодная волна ветра, словно где-то открыли огромную морозилку. В воздухе заискрили то ли мелкие льдинки, то ли иней... А то ли загорелись неведомые созвездия, очерчивающие громадные силуэты, медленно, как-то величественно выходящие из ночи.
— Господи ты боже мой... — выдохнула Инга.
Чувствуя, как у него отвисает челюсть, Джой поднимал голову все выше. Ну да, тут третьего не дано, только молиться или материться!
Звери. Чудовища. Монстры. Квэмули. Как ни назови, все будет мало и неточно.
И Джой испытал вдруг странное чувство узнавания. Именно такими он представлял в детстве Огненных собак из Страны Мрака. Только вот эти хвагу были ледяными. Выходцами из того места, где навсегда замерзают потерянные души.
Слюдянистый взгляд первого зверя скользнул по группке людей и призраков, застывших посреди футбольного поля. Потеряшка заскулил и припал к земле. Джой машинально задвинул Ингу за спину. Бросил взгляд на предка: тот стоял неподвижно, наблюдая за пришельцами с ничего не выражавшим лицом. Но, когда зверь отвернулся, у старика вырвался точно такой же вздох облегчения, как у него самого.
Джой отмер. Повернулся следом за черной, посверкивающей инеем тушей, беззвучно скользящей мимо них. Только тут он сообразил, что драка голодных духов стихла. Белые призраки замерли в самых разнообразных позах, будто замороженные, безмолвно наблюдая за приближавшимся чудовищем. Дувший порывами ледяной ветер колыхал их, как белье на веревке.
Шаг, еще шаг черных когтистых лап...
И вдруг визг! Инга вскинула к ушам руки. Если уж Джою, видевшему и слышавшему призрачный мир лишь временно, звук ввинчивался в уши, то у нее, наверное, чуть барабанные перепонки не полопались.
Как будто этот визг стал командой — привидения тут же кинулись врассыпную. Зверь прыгнул. В прояснившееся звездное небо взлетели еще две гигантские тени. Одна вообще перемахнула через их компанию: Джой с прадедом отшатнулись, Инга, по-прежнему зажимавшая уши, присела на корточки. Потеряшка и вовсе распластался на земле кверху брюхом.
— Что там? — снизу спросила Инга. Она по-прежнему сидела, обхватив голову руками.
— Ничего, — сказал Джой хрипло. — Не смотри.
Звери метались по всему полю, хватая разлетающиеся привидения. Некоторых перекусывали пополам и проглатывали. Других разрывали когтями в клочья, как раздраженный человек — газету. Некоторых подкидывали в звездное небо, обдавали белоснежным дыханием, а когда замерзший призрак падал на землю, наступали громадными лапами, разбивая в мелкие ледяные крошки. И все это — безмолвно, безо всякого азартного лая и рыка. Немые или просто исполняющие опостылевшую вечную службу?
Гончие.
Не про них ли когда-то рассказывала Инсон? Гончие Ада, охотящиеся за проклятыми или потерянными душами. Что-то она еще говорила...
Джой неожиданно заметил поодаль троицу сбившихся вместе призраков, тоже наблюдавших за охотой. Но два мужчины и девушка выглядели куда более материальными, цветными, чем те, кто сейчас спасался бегством.
Джой легонько подтолкнул Ингу коленом.
— Глянь-ка, там не твои подшефные?
Инга разжала руки и подняла голову.
— Где?
Спохватившийся Джой наклонился и, соорудив из ладоней у ее висков своеобразные шторки — чтобы лишнего нервирующего не увидела, — повернул ее лицо к соседней компании.
— Вот. Они?
— О, — сказала Инга, оживившись, и замахала им рукой. — Эй, идите к нам!
— Нельзя!!!
* * *
Чуть коньки не отбросила от ультразвукового визга перепуганных призраков, теперь старший Чжой вопит над самым ухом... Что ж так орать-то, я же совсем рядом! Я обернулась спросить, что опять не так... как будто что-то сегодня было так! Сначала одуревшие от голода призраки напали, теперь эти милые... собачки откуда ни возьмись. Джой тут же чуть не свернул мне шею:
— Не смотри!
Но и того, что я увидела, мне хватило. Бедные потерянные души! В Ночь Мертвых открылись врата не только для умерших, но и для их преследователей. Лишь на древнего Чжоя и на моих «подопечных» псы-убийцы отчего-то не обращали внимания. И, конечно, на нас с Джоем. Но мы-то живые, поэтому нас не замечают.
Я глянула поверх плеча Джоя.
До этого самого времени не замечали...
Потому что глаза медленно идущего к нам зверя были устремлены именно на меня.
— Джой...
Перехватив мой взгляд, тот обернулся, но прадед скомандовал все тем же хлестким голосом:
— Не смотри!
И даже на мгновение закрыл рукой лицо Джоя. Тот дернулся, потряс головой, несколько раз зажмурился и широко открыл глаза. Огляделся. Спросил у меня:
— Они что, все пропали?
— Кто?
— Призраки?
— Нет, вон же они... — я показала на приближавшуюся зверюгу. — И монстры, и привидения, все на месте.
— Ч-черт, как не вовремя! Чун сиджо, это вы со мной сотворили?! Верните мне призрачное зрение! Немедленно!
Но на старика отработанный грозный начальнический голос не подействовал. Джой сменил интонацию:
— Прошу вас! Я же таким... слепым не могу контролировать обстановку! Я ничем не смогу ей помочь!
— Ты ничем и не поможешь, — отозвался прадед. — Они уже ее увидели.
— И что? Что это значит?!
Я уже поняла.
— Гончие собирают не только потерянные души. Они могут забрать и Видящих...
Джой обхватил меня крепко, до боли. Возмутился:
— С чего это?! Я не отдам!
Я тоже изо всех сил вцепилась в полы его куртки. За спиной приближавшегося зверя метались его сотоварищи, отлавливая оставшихся призраков, а зверь все шел — громадные лапы мягко ступали по земле, загривок заслонял луну, из-за чего вокруг его тела разливалось призрачное сияние. Глаза его уже не были тусклыми и мертвыми, наполнялись светом... Словно внутри его разгорался холодный огонь.
Примолкший Потеряшка вновь начал скулить, и чем ближе подходила Гончая, тем громче. Но призрачные звери, как и просто духи, не могут мне ничего сделать? Только напугать? Я глянула влево: три призрака сбились в кучку не хуже, чем мы с Джоем. Они как будто мерцали — то почти невидимые, то практически материальные. А что, если Гончие заметят и их? «Бегите», — сказала я одними губами. Побыстрее отвернулась, чтобы не дать зверям невольной подсказки.
...И шарахнулась назад, толкнув Джоя.
— Что? — быстро спросил он. — Что происходит?!
Гончая уже стояла прямо перед нами. Голова ее, огромная, как у бегемота, медленно опускалась: казалось, зверь просто садистки наслаждается внушаемым им ужасом. Глаза размером с чайные блюдца — я вдруг вспомнила сказку «Огниво» — уставились в мои. У них не было зрачков, а внутри радужки свивались-развивались жгуты синего и белого пламени, как будто я глядела в подзорные трубы на далекую-далекую грозу.
Чудовище было таким... потусторонним, что я внезапно успокоилась. Оно не имело ко мне никакого отношения. Оно вообще никоим образом не пересекалось с моим миром. Просто кошмар, который исчезает с рассветом.
— Ну что? — спросила я с любопытством. — Что ты хочешь? Что ты со мной можешь сделать? Я ведь живая! А ты — призрак!
Гончая как будто рассмеялась или даже облизнулась в предвкушении. Я завороженно уставилась на ее пасть: длинный тонкий черно-синий язык извивался змеей между сияющих снежных зубов. Зверь дыхнул — окатил меня морозным белым воздухом.
— Ты... — сказала я нетвердо. — Ты ничего не можешь со мной сделать, понял?
Зверь аккуратно повернул голову и взялся зубами за мою шею.
...Все тело разом пронзили стальные ледяные иголки. Больно было ужасно. Холод пробирался внутрь костей, отчего они трескались, лопались и выворачивались наружу. Кровь загустела мгновенно, превратившись в замерзшие багровые и синие реки и ручьи, готовые рассыпаться в ледяную крошку. Сердце работало со все более долгими перебоями, пока и вовсе не встало. Легкие, расширившиеся для крика, замерли, понемногу превращаясь в снежные сугробы. А моя кожа...
Я очнулась от вопля, оборвавшегося, едва я распахнула глаза. Неужели это я сама так кричала?
— Инга! Инга! Очнись! Инга!
Джой тряс меня за плечи. Коротко, резко вдыхая, я смотрела на него: белое лицо, зрачки-точки... Я потеряла сознание? Что со мной было? И почему... отпустило?
Я скосила взгляд в сторону и поняла — почему.
Гончая, полуприсев, трясла лапой, пытаясь сбросить вцепившегося Потеряшку: закрывший глаза пес болтался в воздухе, готовый умереть, но не разжать челюсти. Если бы потусторонняя морда могла выражать эмоции, можно было сказать, что адская зверюга не злится, а глубоко недоумевает: что это еще за клоп в нее впился?
Я выдохнула:
— Х-ха...
Джой наклонился, вглядываясь в мои глаза.
— Ты как?! Ты... что?
— Ще... нок... наш храбрый...
Джой быстро оглянулся.
— Отвлек? Путь к дому свободен?
Я скосила глаза в сторону многоэтажки — ведь рукой подать!
— Да.
— Держись!
Я попробовала ухватиться за него, но руки и ноги повисли, как плети. Джой просто перекинул меня через плечо и рванул по стадиону.
— Не успеть! — крикнул вслед старший Чжой. В ту же секунду Джой споткнулся, и мы упали на землю, раскатившись в разные стороны. Зато промахнувшаяся Гончая перелетела через нас, заслонив на мгновение луну и светлеющее небо.
— Ты как? — спросил доковылявший до меня Джой. — Сильно ушиблась?
— Что с тобой?
Джой, скривившись, поддерживал руку.
— Плечо выбил. Что сейчас происходит?
Я вновь оглянулась.
Зверюга, в которую вцепился Потеряшка, наконец отшвырнула завизжавшего щенка куда-то очень далеко и высоко и вновь направилась к нам.
И тут мои подопечные призраки встали перед Гончей, заслоняя ей путь.
Теперь я видела их очень ясно.
Мусорщик — вовсе не старый спившийся бомж, каким я его представляла. Коренастый лобастый парень. Одежда — по-прежнему невозможное сочетание несовместимого, но теперь это выглядело настоящим футуристическим нарядом: газетный принт, потертая кожа, рваная джинса, швы, схваченные металлическими скрепками и заклепками, велосипедная цепь, диковинным кантом пущенная по прямым плечам. Даже то, что на одной ноге у него был старый армейский ботинок, а на второй — черный сапог, выглядело странно стильно. Откинув голову — волосы стояли разноцветными острыми прядями, как у панка или дикобраза, — Мусорщик подкидывал в обеих руках банки, металлически поблескивающие в лунном свете.
Первая банка полетела в зверя, с легким треском смявшись о его голову. Обычными предметами живые не могут причинить призракам никакого вреда. Но призрак, держащий в руках тени тех банок, что я ему приносила, — мог. От второй Гончая отмахнулась лапой — лениво, как от докучливой мухи. Третью поймала на лету, явственно клацнув зубами. Остальные полетели в нее сверкающей металлической змеей...
Девушка — на высоченных каблуках, с невозможной подиумной прической, в чем-то полупрозрачном, сверкающем и развевающемся, перехваченном на изумительно тонкой талии, — метнулась ко второй Гончей, хлестнула ее по морде чем-то вроде длинного бича. Зверь попятился, тряся башкой и потирая глаза медвежачьей лапой.
Курильщик — высокий тонкий человек в черном смокинге (кажется, эту одежду изобрели именно для курящих джентльменов?) — отступал перед трусящей за ним Гончей. Та дергала носом и фыркала — ей явно не нравился серый дым, вившийся из сигарет, зажатых между пальцев Курильщика. Тонкие никотиновые дымки окутывали ее вкрадчивой сетью.
Все Гончие выглядели не разъяренными, а удивленными и даже заинтригованными: видимо, призраки им противостояли нечасто.
Вдруг троица, как по команде, бросилась врассыпную. Устоять перед убегающей добычей Гончие никак не могли и кинулись вдогонку.
— Вперед! — скомандовал старший Чжой.
Я спохватилась:
— Они отвлекают! Бежим!
Получилось не очень понятно, но Джой не стал уточнять кто, а также то, что бежать я могу исключительно на нем...
Бедный вымотавшийся парень уже волочил меня по земле — прощай одежда, но хоть не жизнь. Я начала чувствовать свои руки-ноги, но помочь еще ничем не могла. Оставалось только не мешать и не вскрикивать от царапавших неровностей дороги, потом мокрых колючих веток кустарника. И от впившихся в живот прутьев школьной ограды...
Его предок все это время шел за нами, вполоборота наблюдая за метавшимися по полю Гончими. Нервировало, что он не опирался на трость, а нес ее в руках, как подготовленную к бою шпагу. И удивляло, что адские звери так долго не могут поймать моих призраков. Старик будто услышал мои мысли:
— Обычно Гончие не трогают духов, которых помнят, которым делают регулярные подношения...
— Подношения? — Я все-таки смогла локтем обхватить Джоя за шею. Тот выдохнул на ходу:
— Ты приносила же им жертвы... все эти банки, сигареты и журналы... ты помнила о них...
— ...защищала их, делала их сильнее, — подхватил старик, бесшумно скользящий рядом.
— ...как будто ты им родственница...
— Поэтому теперь ты — их семья!
— Поэтому они тебя защищают! — сказали Чжои в один голос.
Я вздрогнула от раздавшегося за спиной крика, и Джой приостановился.
— Что там?
— Двигаться, не стоять! — тут же скомандовал предок.
— Кто-то погиб, кажется... — шепнула я. — Джой, если можешь — быстрее!
— Да, — он подкинул меня повыше на плечо и, спотыкаясь на каждом шагу, поковылял к подъезду. От второго крика я не вздрогнула, но конвульсивно сжала его шею. Во все глаза смотрела на дверь: давешние иероглифы сейчас проступили на ней горящими красными силуэтами. Что это? Предупреждение? Защитное заклинание?
— Где ключ? — быстро спрашивал Джой. — Ты же брала с собой ключ?
— В кармане куртки.
Джой привалил меня к двери подъезда (я инстинктивно сжалась, боясь, что дверь раскалилась от пламенных иероглифов) и лихорадочно обшаривал карманы — мои, свои...
— Быстрее, быстрее, — говорил старик, — сейчас они прикончат последнего и тогда...
Но вышло иначе. Оставив сотоварок догонять третьего призрака — кто это был? Мусорщик? Девочка-манекенщица? — главная Гончая бесшумно приземлилась перед нами. Я отпрянула, стукнувшись затылком о железную дверь.
Мы встретились с Джоем глазами.
— Они здесь?! — спросил он.
— Нет ключей?!
Значит, или остались в выброшенной и распотрошенной призраками сумке, или потерялись, когда меня тащил Джой.
— Быстрее заходите! — крикнул старик. Он отступал, взяв обеими руками трость, как бамбуковый меч-палку... кажется, это называется, кэндо... кэмпо? Гончая, склонив голову, принюхивалась к нему с интересом, как совсем недавно — ко мне. Где-то внутри ее зарождался рокот — так штормовая волна перекатывает булыжники на берегу. Кажется, зверюга впервые начинала злиться...
Я замолотила в дверь по обе стороны себя, Джой лихорадочно набирал номера квартир — но пока кто-нибудь проснется, встанет, дойдет, вникнет... а многие вообще на ночь отключают домофоны!
Гончая оскалила сияющие зубы — она явно предвкушала бутерброд из моей души и души старого сильного духа, которого давно уже заждались в ином мире.
— Ну?! — крикнул старик, не оборачиваясь.
— Нет ключей, — сказала я устало. Черт, да кончится ли когда-нибудь эта ночь?! По моим ощущениям, она длится уже целые сутки.
— Ах ты ж... — произнес предок потерянным голосом. Джой оглянулся. На его мрачное лицо лег отсвет то ли луны, то ли призрачной Гончей.
— Где эта тварь?
— Прямо пред нами. Ее не пускает твой прадедушка.
Поневоле я превратилась в спортивного, вернее, призрачного комментатора... Ведь только я могла видеть, как движутся в осторожном и одновременно стремительном танце два привидения: старик и зверь. Гончая атаковала, обманывала, пытаясь то ухватить старика, то прыгнуть к нам. Старик не давал, ускользал, обманывал, наносил удары. Белые просторные средневековые одежды (когда он успел поменять личину?) вертелись, взлетали вокруг шелковыми платками... Казалось, он все пытался на нас оглянуться, но зверь не давал ему этого сделать.
Я заскребла ногами по бетону крыльца, Джой помог мне подняться. Уже могу стоять... но все еще не двигаться. Просипела:
— Будь... готов.
— К чему? — Он вглядывался в ночь перед собой. — Что там творится?
— Не знаю... к чему. Просто — будь.
Теснимый Гончей старик понемногу, по капельке, по четверти шажочка, но отступал к нам: даже могущественный призрак бессилен перед силами зверя, питаемого преисподней.
Еще шаг. Еще. Я резко вздохнула — в горло уже впивался морозный воздух...
И в это мгновение что-то случилось. Гончая отпрянула и оглянулась.
Я увидела подползающего на брюхе Потеряшку. Рыдая от ужаса, щенок все-таки вцепился в лапу адского зверя. Смахнуть его было делом одной секунды (мгновенно оборвавшийся визг), но этого-то мига старшему Чжою как раз не хватало.
Он обернулся и резко махнул своей тростью-мечом на дверь подъезда.
И та... распахнулась.
Джой немыслимо — спиной назад со мной в обнимку — метнулся в эту щель. Дверь с таким грохотом захлопнулась за нами, что должны были выбежать все подскочившие на кровати жильцы, а сверху на нас посыпалась штукатурка и сухая краска.
И стало оглушительно тихо.
* * *
Он давно не чувствовал себя таким беспомощным. Совершенно не представлять, что происходит вокруг, не иметь возможности помочь, защитить... Даже унести Ингу в безопасное место не мог — как будто все время кто-то ставил подножки, подсекал под колени, а то и вовсе толкал в спину!
Сколько они пролежали пластом на бетонном полу тамбура, Джой не представлял. Очнулся, лишь когда рядом зашевелилась Инга. Подтянулась по полу, заглядывая ему в лицо.
— Джой? Ты как?
— Никак... руки-ноги шевелятся?
Инга, сопела, проверяя. Он лежал неподвижно, глядя в потолок.
— Вроде начали...
— Тогда теперь твоя очередь.
— А?
— Меня нести.
Он шутил лишь отчасти. После очень долгой возни с отказывающими конечностями и телами они как-то сгруппировались, перераспределили усилия и обоюдную поддержку и по стеночке, по стеночке поволоклись в подъезд. Единственное, чего Джой сейчас боялся, — обнаружить отключенный лифт.
Хоть это его опасение не сбылось.
Он усадил Ингу на край ванны и открыл воду.
— Раздевайся.
Инга задумчиво оглядела свою одежду.
— А может, ты меня так сразу и замочишь? И стиральным порошком сверху присыплешь?
— И дустом... Руки подними.
Он стянул с нее куртку со свитером и штаны вместе с бельем. Ужаснулся.
— Да у тебя все тело сплошной синяк!
— А потом будет красняк, желтяк, зеленяк и прочие... побежалости. — Инга осторожно потыкала пальцем в живот, разглядывая странные отметины, похожие на размытые чернильные кляксы. — Надеюсь, это хотя бы не трупные пятна...Джой аж зашипел:
— Прекрати!
— Ага. — С полувздохом-полустоном Инга вытянулась в ванной. — Уф... подай шампунь, а?
Он начал помогать ей промывать превратившиеся от грязи в сосульки волосы и спохватился, что сам нисколько не чище. Тоже забрался в ванную. Гель, мыло, шампунь, снова под душ. Горячая вода хоть мало-мальски сняла боль в мышцах и суставах...
...Джой на мгновение откинулся на бортик ванной.
И очнулся, когда Инга потыкала его ногой в живот.
— Эй! Ты живой?
— Не благодаря тебе... — пробормотал он и тут же пожалел о своих словах. Но Инга не обиделась. Произнесла задумчиво:
— Вот это мы с тобой сегодня по... хэллоуинили!
Да уж.
Несмотря на уже остывшую воду, хотелось здесь и остаться. Но тогда кто-нибудь из них точно утонет во сне.
— Ну что? Последний марш-бросок до спальни?
— Скорее марш-ползок...
Когда они рухнули на кровать, возмущенный Хин закружил рядом, ором выражая негодование их шумным и мокрым появлением.
— Заткнись, а то придушу! — пообещал Джой. Или кот поверил и умолк, или он сам мгновенно отключился.
...Инга вздрагивала, стонала во сне. Вскрикивала. Полупросыпаясь, он прижимал ее крепче, бормоча что-то невнятное-сонное, успокаивающее и снова засыпал.
Она растолкала его под утро.
— Я все вспомнила!
— Вспомнила — и хорошо, — пробормотал едва разодравший глаза Джой, — а теперь спать!