****
Со временем я поняла, что Мусорщик неопасен: за пределы своей площадки не выходит, общаться тоже не стремится, а единственной его страстью остаются жестяные банки. Тогда я начала ему их подкидывать — якобы несла-несла и не донесла до бачка, уронила. Вскоре Мусорщик начал меня ждать, а на площадке стало гораздо чище. Такое вот полезное сотрудничество.
Но мы же не общаемся, правда?
Я огляделась, чтобы не получить ни от кого нагоняй, подкинула банку и пнула ее в воздух.
Потеряшка с радостным тявканьем ринулся за ней в погоню, Мусорщик наперехват — спасать свое сокровище. Два призрака столкнулись, банка упала на асфальт и покатилась с сухим треском, вскочившие «футболисты» погнали за ней. Потеряшка с жизнерадостным рыком носился по площадке, за ним Мусорщик в развевающихся колоритных одеждах, выбивая из-под его лап и пасти соблазнительно хрустящую добычу. Вскоре я поняла, что эти двое нашли друг друга, и перестала выкрикивать бесполезные команды. П-придурки...
Похлопала по обширным карманам куртки. Нет, не забыла. А следующим номером нашей программы...
Брусья скамьи разбухли от дождя, но, соблюдая ритуал, я все равно присела на краешек. Чиркнула зажигалкой. Может, наступит время, когда я буду закуривать офигенно красиво, как какая-нибудь актриса, но сейчас, в промозглых утренних сумерках позднего октября, меня все равно никто не видит...
Кроме одного, жадно наблюдающего из-за ближайшего дерева. Я аккуратно пристроила раскуренную сигарету на краешек скамьи. Уходя, оглянулась мельком. Над тлеющей сигаретой наклонился серый полупрозрачный силуэт, жадно вдыхая нитяной табачный дымок.
...Курильщика невозможно было не заметить. Он носился от одного спешащего на работу мужчины к другому, нависая над плечом или пятясь, практически лицом к лицу к курящему. Когда таковых не наблюдалось, призрак вел себя как обычный бытовой наркоман. Нервничал. Если точнее — люто психовал. Люди поскальзывались на ровном месте (на самом деле — запинаясь за подставленную ногу призрака), роняли сумки и пакеты (рвались ручки под весом цепляющегося за них Курильщика), а иногда ни с того ни с сего вдруг начинали яростно между собой ругаться...
Понаблюдала я это безобразие раз, понаблюдала два, а потом решила вмешаться. Антиникотиновая пропаганда здесь уже не поможет — как, похоже, не сработала и при жизни. Оставалось утихомиривать страдающий дух его привычным зельем. Я раскурила сигарету и небрежно положила на край скамейки. Если уж призрак бросался на асфальт, только чтобы понюхать брошенный окурок, то на целую среагирует и подавно. Так оно и случилось — не успела я сделать и пару шагов, как тот кинулся к оставленной сигарете.
Через несколько дней кроме вожделенного зелья Курильщик начал замечать и меня. И даже мирно и терпеливо ждать своего «завтрака», сидя на скамье. Причем мы оба боялись встретиться глазами, чтобы друг друга не спугнуть или не рассердить. А если смотрели, то только искоса, издали, мельком...
— Ты что, куришь? — удивился Джой, однажды обнаружив початую пачку красного «Бонда» — я выбрала более-менее бюджетный вариант призракоумиротворения. И действенный: мелкие досадные инциденты в районе остановки прекратились.
Я ответила туманно. Мол, таскаю сигареты исключительно для коммуникабельности. Джой поглядел внимательно, но расспрашивать не стал. Вот что мне в нем нравится (помимо многого другого) — так это то, что он не задает лишних вопросов. Правда, все равно рано или поздно докапывается до истины. Надеюсь, в данном случае это случится попозже...
Следующий угол неравностороннего призрачного треугольника — полуразрушенная беседка, забыто стоящая в разросшихся кустах на задворках школьного двора. Я положила глянцевый журнальчик на перила, чтобы на него не попадал даже косой дождь, но ветер при этом свободно перелистывал страницы. Девушке-подростку, приходящей сюда в сумерки, хватит его на несколько дней... Когда мы все-таки сталкиваемся, она делает вид, что не замечает меня. Я украдкой разглядываю ее бледненькое, остренькое, вечно недовольное лицо, виднеющееся из-за длинных черных волос, и гадаю, что получится, если свести ее с тем парнем-самоубийцей... Нет-нет, опасные мысли! Так недолго и до возвращения к жизни, от которой я отказалась почти месяц назад.
За этот месяц много чего произошло. Например, то, что мы с Джоем стали жить вместе. Причем именно он уже через неделю наших новых (хм, старых?) отношений буквально взял меня за руку и увел к себе. Мама — вот странно! — нисколько не возражала и даже до неприличия откровенно радовалась. Это я мямлила на тему «может, нам не торопиться»... Какой торопиться, возражал Джой, мы и так столько времени потеряли, надо наверстывать! И наверстывал так увлеченно, что даже в офис стал регулярно опаздывать. А я, расставшись со своей «призрачной скорой помощью», задумалась о возвращении на работу. Даже резюме раскидала, правда, пока безрезультатно. Да и Джой говорит, торопиться некуда, мол, после Нового года посмотрим на здоровье, а также на то, как сложатся отношения с гостями из иного мира.
И так невзначай с призрачным псом связалась. Да ладно, это исключение, которое только подтверждает правило!
— Ну что, нагулялся? — сказала я догнавшему меня с довольной запыхавшейся мордой четверолапому исключению. Вот уж кому собственная смерть не доставляет никаких страданий — был бы рядом человек хороший! — Пошли домой.
Пошли, обрадовался Потеряшка и поспешил вперед — явно запомнил, куда идти. Странно, что не смог найти свой настоящий дом.
* * *
Он взял за правило звонить Инге несколько раз в день. Даже «напоминалку» установил, чтобы не закрутиться и не забыть. Разговаривал по городскому телефону, до сих пор не отключенному лишь потому, что его предпочитает мама: уверяет, гораздо дешевле мобильного. Джой уже и не спорит. Зато по стационарному в любой момент можно выяснить, дома ли Инга или куда-то улизнула. Не то чтобы он хотел, чтобы она сидела взаперти... да чего там, конечно, хотел! Город ведь переполнен не только традиционными неадекватами и ублюдками, но еще и разнообразными инчхесинами. Как выяснилось.
Конечно, Инга уже многому научилась, но ее так легко взять на жалость... Как со вчерашним собачьим призраком. Да, надо же с питомником связаться! Скажет, что нашел ошейник с бляхой-номером питомника и, как ответственный гражданин, желает вернуть хозяевам. Через полчаса Джой, радуясь предлогу (по делу же!), позвонил домой и сообщил, что вечером они повезут найденыша к законным владельцам. Пусть он там с ними и тусуется.
— Поня-ятно, — отозвалась Инга погрустневшим голосом. Джой постарался заглушить внезапные угрызения совести: нечего, пусть вон с Хином общается! И вообще, они договаривались — никаких призраков! Тем более в его собственной квартире.
— Инга, а ты инчхесинов в окрестностях моего дома не встречала? — спросил Джой безо всякой задней мысли, но от ее заминки насторожился. Он, конечно, подозревал, что такая азартная охотница за привидениями не может все резко взять и бросить.
— Ну... есть кое-кто, — отозвалась Инга неохотно.
— И? — спросил он самым директорским голосом.
Инга поспешно заявила:
— Но я с ними не общаюсь, правда-правда! Ни единого словечка им не сказала!
— Смотри мне! — пригрозил Джой. Но все-таки запугивать свою девушку (пусть ради ее же пользы) было как-то не с руки, и он сменил тон: — Меня, собственно, интересует только один персонаж. Кореец таких... почтенных годов, в старомодной одежде. Не встречала?
— Нет, — вот здесь без промедления отозвалась Инга. — А если, допустим, встречу, то что?
— Тогда скажи ему, что его праправнук передает ему привет и оч-чень его заждался!
— О! — Инга явно повеселела. — Теперь буду повсюду высматривать! По дедушке соскучился?
— Ужасно, — поддакнул Джой. — Просто ночами не сплю, так его люблю.
Очень хочется сказать старику парочку ласковых, ага...
— А я-то думала, что ты меня любишь!
— У меня сердце большое, — успокоил ее Джой, — вы все там поместитесь! Так, всё! Хватит меня уже отвлекать!
— Ты же сам позвонил!
— Сам позвонил, сам и отключаюсь! Все! Целую!
И поскорее повесил трубку, пока по недавно приобретенной привычке не начал спрашивать, ела ли она, что и сколько, чем занимается, что смотрела?
Что это с ним творится? Превращается в какую-то курицу-наседку! Дай волю, запер бы Ингу дома, приковал цепями и кормил бы насильно с ложечки. Хм. Цепи... кровать... Просто БДСМ какой-то получается...
Джой задумался.
И встряхнулся, сообразив, что мысли ушли в направлении, совершенно не пересекавшемся с работой. Но в очень увлекательном направлении!
Едва он наконец сосредоточился, в свою очередь, позвонила Инга и спросила сдавленным голосом, у кого имеется ключ от квартиры. Джой чуть автоматически не ответил «ни у кого», как внезапно сообразил:
— Мама?!
* * *
Это уж точно была не мама!
Когда Потеряшка, лежавший на диване (да-да, мы продолжаем пользоваться своей невидимостью!), поднял голову и звучно — для нас с зашипевшим Хином — гавкнул, я сообразила не сразу Лишь когда послышался звук вставляемого ключа, а потом еще и несколько неудачных поворотов замка, вскочила и забегала по комнате, не зная, что делать. Почему Джой не сказал, что у кого-то есть ключ и этот кто-то может прийти? Домработница? Бывшая девушка?!
Я даже молниеносно дозвонилась до Джоя, и тот выдал ошеломляющую версию:
— Мама!
От испуга я сразу отключила мобильник. Давайте-давайте, добейте меня окончательно! Пришлите сюда эту железную корейскую леди в тот момент, когда я совершенно не подготовлена — ни морально, ни физически!
Входная дверь открылась. Невнятное бормотание-ворчание. Потом из прихожей донеслось:
— Хин! Хинча! Хи-ин!
Приближающиеся шаги.
— Где ты, сволочь персидская? Совсем обленился, даже не встречаешь?
Я окаменела.
И в комнату впорхнуло прелестное созданье. Я уставилась на него: если оно когда и будет джоевской матерью, то только через несколько десятков годков! Девица лет ...надцати, скуластая, круглолицая, длинношеяя, с гривой роскошных «отутюженных» каштановых волос до самой попы — то есть до того места, где начиналась и тут же заканчивалась ее юбка. Взглядом умело накрашенных восточных глаз она окинула диван («Вот ты где, наглая толстая морда?»), комнату, меня — и завизжала.
Хин распластался на диване, прижав уши. С интересом обнюхивающий гостью Потеряшка осел на зад, а я выставила перед собой руки — то ли защититься, то ли успокоить. Попыталась произнести что-то, так ведь фиг ее перекричишь.
Впрочем, прооралась девица быстро. Спросила, запинаясь и по-прежнему прижимая к груди руку:
— Вы... кто?!
Я прокрутила в голове несколько вариантов ответа. Я Инга? Очень информативно! Я — его девушка? А если это тоже его девушка? Гляньте, какая хорошенькая. И юная. Вдруг у нее будет психическая травма? Или, наоборот, у меня — если она вцепится мне в волосы, вон какие у нее ногти длинные!
Я выпалила с нервным смешком:
— Ну уж точно не грабительница!
Девица бросила взгляд на диван со смятыми подушками и развернутой шоколадкой, на телевизор, в котором безмятежно развивалось действие очередного ромкома, и вдруг напряженное лицо ее прояснилось.
— О. Так это ты!
— Я — кто? Что? — спросила я, по-прежнему предусмотрительно не двигаясь с места.
— Девушка оппы! Ура, я тебя наконец-то увидела!
Я опустила руки.
— Вы... Яна?
— Ты у него живешь, да? Ух ты! Обалдеть!
— Обалдеть, — слабо согласилась я, опускаясь на край дивана. Джой, зараза такая, ни меня, ни сестру не предупредил о возможном столкновении в его квартире. Хорошо, все закончилось коротким испугом, а не сердечным приступом. А если бы сюда действительно заявилась его мама? Что бы я тогда делала? Моя-то от Джоя без ума и, даже когда я прихожу домой, старается непременно выпроводить обратно к ненаглядному Женечке. А вот реакции джоевской матери я совершенно не представляю.
Хотя Яна, кажется, в восторге. Подбежала к телевизору и ткнула пальцем в диск:
— Это же я ему давала для тебя! Еще весной! Все посмотрели, да? Что понравилось?
И не успела я оглянуться, как мы уже обсуждали любимых корейских опп, онгоинги и новые сезоны сериалов. А что? Дорамолюбви все возрасты и даже полы покорны — вон и Джой потихоньку и поневоле подтягивается...
Щебет Янки перебил звонок мобильника.
— Да, оппа? Да, у тебя. Что, ты уже рядом? Не торопись, не торопись, мы хорошо проводим время! — и Янка мне подмигнула.
Брат нарисовался через пять минут. Причем выглядел он так, словно бежал от самого офиса. Бросил с порога беспокойный взгляд на меня и напустился на сестру:
— Ты что здесь делаешь? Почему не на парах?
— И тебе добрый день, — беспечно отозвалась та. — Уже все закончились пары-то!
Джой хищно сощурился:
— Мне позвонить в учебную часть, узнать твое расписание?
Сестрица показала ему очень розовый язычок:
— Какой же ты ну-удный!
— Янка!
— Да поняла, ушла я, ушла! Я тут духи оставила, возьму и пойду. Инга, было очень приятно с вами познакомиться!
— Взаимно, — сказала я с облегчением.
— Давайте как-нибудь перекусим...
— Яна-а!
— ...между моими парами, — невинно вставила та и изобразила «созвонимся» растопыренными мизинцем и большим пальцем. Я покивала, и любящий братец вытолкал ее в прихожую.
— Уау! — восторженным шепотом завопила Янка.
— Ключи давай.
— Чего это?
— Отдавай! И маме ничего не говори.
— Почему? Она мне понравилась! Няшная!
— Не говори, я сам скажу попозже.
— Будешь мне должен, понял?
— Понял, — хладнокровно согласился Джой. — Не расскажу ей про твои прогулы.
— Блин, какой же ты противный!
— Пока-пока!
Значит, он ничего не рассказывал своей семье? А почему? Нет, я, конечно, не ожидаю, что меня представят в качестве невесты, но в качестве... кого? Его девушки, например.
Или, по его мнению, рановато? Или, может... вообще незачем?
— Ну, и как все прошло?
Я вздрогнула — не заметила, что Джой вернулся. В лицах описала ему нашу встречу, Джой даже похохотал.
— О чем разговаривали?
— О чем о чем. — Я показала на экран. — О наших с ней любимках...
— А?
— О корейских айдолах. Айдол — идол, звезда.] Больше ни о чем не успели, ты примчался. — Я помолчала и спросила осторожно: — Боялся, что я встречусь с твоей матерью?
Джой перестал кружить по комнате.
— Нет, я ей сразу перезвонил, выяснил, что она за городом. Так что осталась только Янка. Боялся, заболтает тебя до смерти. Как начнет говорить, ее не остановишь. — Он вскинул руку с часами. — Ну что, поехали отвозить твоего Потеряшку?
Пока я одевалась, в голове неотвязно крутилось: он боялся, что сестра меня заболтает... или о чем-то проболтается?
* * *
Инга сидела в машине странно притихшая. Расстраивается от предстоящей разлуки со щенком? Погибшая собака и впрямь была щенком: как сказали в питомнике, еще и года не исполнилось.
Или что? Янка успела ей что-то наболтать? Какие-то лишние сведения? Несовпадения в датах? И сейчас Инга все это прокручивает в голове, а потом вывалит на него свой знаменитый список вопросов?
Как ему тогда выпутываться?
Он опасался уже не того, что Инга не поверит в странствия своей души: видела столько потустороннего, что только поудивляется и посмеется. А вот какова будет реакция на то, что они никогда не встречались и даже не знали о существовании друг друга, не говоря уж про какие-то... близкие отношения? Женщины — существа неожиданные. Вдруг посчитает себя обманутой и оскорбленной?
Вопросы, вопросы...
Едва они затормозили у искомого дома, как Инга вскрикнула:
— Куда, Потеряшка?!
— Куда он побежал?
— В этот дом, первый подъезд...
— Все правильно, там он и жил. В смысле, там живут его хозяева. Кстати, они уже нового щенка взяли из того же питомника.
Инга минут пять вглядывалась в дверь подъезда: прощается таким образом или ждет какого-то знака от своего недолгого питомца? Вздохнула и сказала:
— Ну что, поехали домой?
* * *
Мы с Джоем еще сверялись с адресом и ремни отстегивали, а Потеряшка уже выскочил из машины безо всякой команды и открытия дверей. Встал на тротуаре, напряженно принюхиваясь, — и вдруг сиганул вперед, сквозь людей, сквозь закрытые двери подъезда. Узнал дом родной!
Глупо, конечно, но мне стало обидно: хоть бы хвостиком вильнул на прощание... Ага, и написал благодарственное письмо от своих хозяев и от себя лично!
Ну ладно, будем надеяться, что пес теперь счастлив. Пусть и по-призрачному. И больше уже никогда не потеряется.
— Что, расстраиваешься? — спросил Джой, когда мы возвращались обратно.
— Ну...
Он продолжал мягко, но неумолимо:
— Сначала инчхесины, теперь тонмульсины — духи животных. Ты же понимаешь, что это уже явный перебор? Тем более еще и в квартире.
— Ты совсем как мама! Я в детстве кошек-собак собирала по всей округе, а она говорила: «Ты зачем всякую дрянь домой таскаешь?»
— Очень мудрая женщина, — тактично заметил Джой.
Я фыркнула и отвернулась к окну. Чем вообще могла помешать ему призрачная псина? Ее же не видно, не слышно, есть-пить не просит, ничего не грызет и не гадит.
В боковом зеркале что-то мелькнуло. Я машинально глянула раз, глянула два и вытаращила глаза.
За машиной несся Потеряшка! Уши развеваются, язык болтается, хвост натянут струной, мощные лапы загребают воздух... Глупый, еще не понимает, что ему не нужно гнаться — захотел бы, разом оказался в машине.
Я беспомощно глянула на Джоя и вновь уставилась в зеркало.
Привидение не может утомиться, но, не зная, что оно привидение, может заплутать и отстать. Вот и отражение Потеряшки появлялось все реже, пока совсем не пропало из виду — его заслоняли едущие следом машины.
Вот зачем он за нами побежал? А может, его хозяева куда-то съехали? Или он не нашел своей квартиры? Надо было довести его до самой двери. Угу, и сдать из рук в руки: вот ваша мертвая собачка, примите-распишитесь!
Мельком глянув в зеркало заднего вида, я ахнула: Потеряшка по-прежнему несся за нами. Упорно, отчаянно, безнадежно.
— Что такое? — тут же спросил Джой. Бросил взгляд на меня, в зеркало. — Он что, за нами увязался?
— Да-а...
Я, уже не скрываясь, развернулась на сиденье. Упершись подбородком в подголовник, смотрела на преследующего нас призрачного пса.
Джой спросил, погодя:
— Не отстает?
— Не-а.
— Свернуть на хайвей, что ли? А то тут ограничение по скорости. Или по дворам от него оторваться? Чтобы нас не нашел? А?
Я молчала. Я почти слышала, как Потеряшка скулит на бегу.
Джой взглянул на меня раз, взглянул два...
И притормозил у обочины. Я с недоумением выглянула в окно: где это мы? Джой побарабанил пальцами по рулю.
— Я тут подумал... Если б у тебя была такая псина, когда ты того самоубийцу обхаживала, она бы не дала тебя в обиду. Мастино — это же круто и страшно? Даже для призраков, да?
— Ну... да. Наверное.
— Раз я сам не могу тебя защитить, потому что их не вижу, то пусть, — Джой вздохнул, когда Потеряшка влетел в машину через заднее стекло, — пусть он тебя немного поохраняет.
Счастливая псина сунулась между нами, отчаянно хлеща хвостом кабину и смачно облизывая наши щеки. Люди потерялись, а он их все равно нашел, вот такой он молодец! Молодец же, мама и папа?!
Джой брезгливо дернул ртом и отклонил голову.
— Только скажи ему убрать от меня слюнявую морду!
Я обхватила мощную шею Потерянней, спросила неверяще:
— Джой, правда?! Правда, он может остаться?
Джой вздохнул.
— Да, я добр и великодушен! И вообще вступил в Общество защиты мертвых животных!
Оттолкнув призрачную псину — она все равно сопела в затылок и пыталась облизать мои волосы, — я накинулась на Джоя с поцелуями.
Хотя это и чревато — он всегда воспринимает поцелуй как сигнал переходить к делу. То есть к телу...
* * *
Потеряшка быстро освоил охранную службу — по породе положено! Хотя иногда и отвлекался на живых собак-кошек... На большинство людей он внимания не обращал, но предостерегающе рычал на качающегося пьяного или на застывшего посреди тротуара нарка, отрешенно ловящего что-то в воздухе. Я теперь с радостью предоставляла ему право первым исследовать все темные подъезды-подворотни и переходы.
Зато перед встречными духами Потеряшка ходил внушительным гоголем. Ну да, туша мощная, семьдесят сантиметров в холке, я измеряла! Никто же не догадывается, какой он на самом деле еще щенок. Только с Мусорщиком Потеряшка резвился по-прежнему — играл в футбол-тутсбол. Предчувствую свое скорое разорение на баночных напитках. Как бы не пришлось, по примеру бомжей, отправляться на сбор цветмета...
Вон как этот — идет себе расхристанный, голопузый, в одном тапке, и по фигу, что конец октября! Но тут Потеряшка принял угрожающую стойку, и я поняла, что пьянице по фигу не только мороз, но и люди, сквозь которых он свободно проходит.
А направлялся он, расплываясь в щербатой усмешке, прямо ко мне. Еще издали замахал рукой:
— О, Инка, девка-черт, привет! Вернулась, значится?
— Привет, — растерянно сказала я, — а я вас... знаю?
— Вот те на! — удивился призрачный мужик. Мимоходом шлепнул Потеряшку по набыченной башке — тот от неожиданности полурявкнул-полутявкнул и обиженно осел на зад. — Цыть! Ты чего это, Инка, как в тело вернулась, всю память растеряла? Иваныч я! И-ва-ныч!
Меня осенило:
— А-а-а! Так это вы были на Чертовом Кольце? Мне про вас Джой рассказывал.
— А, тот бурятик смазливый, которого ты оседлала?
— Он кореец, — поправила я.
Иваныч отмахнулся:
— Да и нехай себе кореец! — Поманил пальцем, и я автоматически наклонилась ближе. — Как ты его тогда одержала-то, скажи все-таки? А вдруг и я сумею? — Призрак захихикал. — Войду в такую же молоденькую девчонку, ух и повеселюсь же!
— Я одержала? — машинально повторила я.
— Ну не я же! А мне еще жалилась, мол, даже не знаешь, где твоя могилка! А оказалось, ее и нету, а? Вона как бывает! Свезло тебе: душа твоя погуляла-погуляла, нагулялась, да и к себе в тело вернулась. И мне повезло, что вас встретил. Меня уж и туда звали, — Иваныч как-то украдкой ткнул кривым пальцем в серое небо, — да я решил еще чуток подзадержаться. Внучок у меня шебутной, ох, шебутной, Нюрка, дочка моя, одна с ним не справляется! Вот пригляжу еще за ним малость, да и на покой пойду. Но рад за тебя, девка-черт, ожила! Давай, бывай, да дворнягу свою на привязи держи, скоро Ночь Мертвых, приберут невзначай! Бог даст, свидимся, не здесь, так там!
Опять тот же жест — точно Иваныч боялся, что его засекут сверху по поднятому пальцу, как по джипиэсу.
Я стояла посреди тротуара, мешая прохожим — кто ворчал, кто просто огибал меня с недовольной миной, — и смотрела вслед деловитому Иванычу.
Призрак из прошлого — оказывается, и моего прошлого! — за несколько минут невзначай сказал то, что должен был сказать и не сказал за несколько месяцев кое-кто живой...