*****
Дома, несмотря на работающую вытяжку, так аппетитно пахло специями и жареным мясом, что даже призрачный пес начал оживленно принюхиваться. Джой выглянул из кухни.
— Нагулялись? — Он уже автоматически обращался к нам с невидимым Потеряшкой во множественном числе. — Ужин готов. Мой руки и за стол.
Руки мыть я не стала. Уселась на табурет, задумчиво разматывая шарф и разглядывая хлопочущего Джоя. Всем хорош: красив, умен, сексуален, деньги зарабатывает, вкусно готовит, меня вроде любит...
Только врун ужасный.
— Я тут одного знакомого встретила, — ровно сказала я.
— Да? — отозвался Джой. — Кого? Тебе сколько кусков?
— Иваныча. — Я продолжала сверлить его взглядом. — Помнишь такого? С Чертова Кольца.
Спина Джоя закаменела: он замер, упершись кулаками в столешницу.
— Помню, — сказал, не оборачиваясь. — Так сколько накладывать?
— Джой.
Он повернулся. Лицо спокойное, губы сжаты.
— Да?
— Почему ты мне ничего не рассказал?
* * *
Сидит, комкает в руках шарф и гипнотизирует его своими глазищами. Когда Инга злится, те темнеют и наливаются густым синим цветом.
Притвориться, что даже не понимаешь, о чем речь, не получится. Объяснить внятно — тоже. Не в его характере игнорировать решение проблемы до формирования абсцесса, но вот вишь ты поди ж ты... И на старуху бывает проруха.
Джой все-таки выставил две полные тарелки, но садиться не стал — вновь прислонился к кухонному шкафу. Спросил, чтобы потянуть время:
— Что именно он тебе рассказал?
Инга добросовестно повторила слова Иваныча, будь тот неладен! Он бы сам постепенно подготовил и рассказал все Инге.
Потом.
Когда-нибудь.
— И какие твои выводы?
Поморщился от явных экзаменаторских ноток в собственном голосе. Хорошо, Инга не стала предъявлять претензий за его тон. Повторила «пройденное»:
— Я была в виде духа, оседла... одержавшего тебя. Но ты говорил, что тогда, на Кольце, был с привидением девушки, посланным твоим дедом. Значит, я и была этим привидением?
— Да.
Инга сидела молча, моргая на него, как сова.
— Ты действительно тогда в меня вселилась. Ненадолго, — поспешно добавил Джой, не желая раскрывать, как он тогда лоханулся, — и исключительно по моему разрешению!
К сожалению, одержимость не отвлекла Ингу от главного.
— Итак, во время комы я превратилась в призрака, — повторила она. — Твой прадедушка послал меня к тебе. Специально? Дать понять, что со мной случилась беда?
Интересная версия, в женском романтическом духе. Но совершенно не в духе предка. Как и не в духе самого Джоя.
— Ты понял, что призрак — это я?
Вот тут он мог сказать правду. Не углубляясь в ненужные нюансы вроде того, что узнать он ее никак не мог, потому что и не знал тогда вовсе.
— Ты же была невидимой. И совершенно ничего о себе не помнила. Ни имени, ни... Ничего, короче!
Инга еще поразмышляла. Встрепенулась.
— А я-то думаю, что за несовпадение в датах! И еще твои оговорки: «мы это делали весной»! И Янка сказала, что ты в мае брал дорамный диск для своей девушки. — Инга наклонилась, вглядываясь в его глаза. — Джой, ты брал диск для привидения?
Он почувствовал, что щеки его теплеют:
— Ну надо же было тебя чем-то занять! А то ты только и делала, что непрерывно болтала и меня доставала!
— А я-то из-за этой временной неразберихи решила: у тебя куча женщин и ты запутался, что было со мной, а что с другой!
— Ну... я прям польщен. Давай-ка я расскажу, что было именно с призрачной тобой!
В процессе рассказа Инга автоматически взяла вилку и начала есть, не отрывая взгляда от его лица: то ли проверяя, не врет ли, то ли зачарованная историей. Ну хоть здесь он мог говорить чистую правду! Инга понемногу приходила в себя и даже местами хихикала.
— Да с этой истории можно сценарий написать и дораму снять! И название придумать такое... завлекательное, — подняла глаза к потолку. — Вот! «Роман с призраком», хорошо же?
— Убойно, — согласился Джой.
— Но какой твой прадед молодец: сначала привел мою душу к тебе, потом нас обоих — к моему телу! Заботливый. Надо его поблагодарить. Как благодарят призраков, не знаешь?
Ну да, очень заботливый... Джой подумал обо все еще не найденном сокровище. Брякнул:
— Вон скоро Хэллоуин, тогда и угостим его! Водой, едой, еще и фонарик зажжем.
— Зачем фонарь?
— Чтобы осветить дорогу на небо. А то шастает, понимаешь ли, туда-сюда, спокойно жить не дает...
Инга взглянула укоризненно:
— Значит, ты не рад, что я к тебе вернулась?
А вот такие мысли надо пресекать в зародыше! Джой так и сделал — шагнул, сгреб, сжал так, что Инга задушенно пискнула. Пробормотал ей в затылок:
— А чему тут радоваться-то? Дорамы смотреть заставляешь, призраков бродячих приваживаешь, ночью спать не даешь... Чему радоваться?
Инга сочла это достаточным доказательством его радости, возразила, довольная:
— Это ты мне спать не даешь! Джой, пусти, ребра сейчас сломаешь.
Джой чмокнул ее в затылок и разжал руки. Слегка помятая Инга с блеском в глазах — то ли от его объятий, то ли от прозаического голода — вновь вонзила вилку в остывающее мясо. Сказала беспечно:
— Надо твоему дедушке тогда что-нибудь вкусненькое приготовить — за наше с тобой примирение! А почему мы все-таки той осенью поругались?
Джой обреченно вздохнул. Ну что, пора...
— Мы не ругались.
— А? Ты же говорил, расстались по недоразумению...
— Не было никакого недоразумения. Никакой ссоры. В прошлом году мы не встречались и вообще не знали друг друга. Пока ты весной не появилась в виде призрака в моем доме.
Инга жевала, глядя на него. Дожевала, проглотила. Положила вилку и сказала:
— Что?
Инга ушла от него в гостевую спальню. Сказала, ей надо все это переварить, и сегодня она поспит там.
Джой некоторое время бессмысленно пялился на накрытый стол. Взял свою тарелку и вывалил все в мусорное ведро. Запоздало спохватился: ведь даже к еде еще не притронулся! Но не вытаскивать же обратно! Вымыл посуду, тщательно протер все рабочие поверхности. Поймал себя на том, что постоянно прислушивается. В маленькой спальне царила тишина.
Он уже достаточно изучил Ингу — и в ее призрачной, и в живой ипостаси. Знал, как она вспыхивает или сердится. Сверкает глазами, громко возмущается, ядовито издевается... и как быстро отходит. Еще и приходит первой мириться или даже извиняться.
Поэтому такая молчаливая и сдержанная реакция тревожила.
А тишина и вовсе нервировала.
Что она так долго обдумывает и что надумает?
Джой несколько раз прошелся по коридору мимо закрытой Янкиной комнаты. Попробовать помириться? Подождать, пока сама выйдет? Или просто оставить ее в покое до утра?
Понимая, что безнадежно трусит, Джой выбрал последнее. Легко было быть решительным и спокойным в ссорах с прежними женщинами: рано или поздно сами придут и прощения попросят. А нет — так других навалом. Сейчас возродить прежнюю уверенность отчего-то не получалось.
Кровать казалась непривычно пустой. Да и уснуть что-то никак... Джой в который раз подбил под голову подушку. Поглядел на будильник. Второй час ночи. А Инга в отличие от него спит себе без задних ног...
Джой раздраженно сел и зачесался обеими руками.
Или не спит?
Вдруг ревет втихушку?
Хин тоже не спал. Сидел на кровати, задумчиво глядя в сторону двери. Что, тварюга мелкая, и тебе ее не хватает?
— Ну пошли, что ли, — пробормотал Джой и опустил ноги на холодный пол.
Кот оказался у гостевой раньше. Вытянулся во всю длину, царапая закрытую дверь, и поглядел на хозяина. В тусклом свете ночника (Инга все еще боится темноты) показалось — укоризненно.
— Без тебя знаю! — огрызнулся Джой и с холодком в груди коснулся двери. Если заперто — то, наверное, всё.
В смысле, это всерьез и надолго...
Дверь приоткрылась от легкого толчка. Хорошо, что не скрипучая. Джой переступил порог. Зашипел Хин — видимо, выпроваживал призрачного недоросля. Но Джоя теперь мало заботило, где в его квартире обитает собачье привидение. Главное — где Инга.
Неслышно ступая, дошел до кровати. Постоял, вглядываясь. Спит. Чувствуя облегчение, смешанное с раздражением — и кто из них двоих себя накручивает? — Джой аккуратно устроился с краю. Осторожно же вытянул ноги и чуть не чертыхнулся, когда Хин безо всяких церемоний запрыгнул следом: матрас под его семикилограммовой тушей заметно качнуло. Инга вздохнула, зашевелилась — Джой замер — и, повернувшись к нему, уже привычно обхватила его поперек груди.
Вот и славно!
* * *
Когда я ушла с кухни, чтобы в тишине и одиночестве разложить по полочкам услышанное от Иваныча и от Джоя, как следует поразмыслить не получилось — я просто тупо уснула.
А открыла глаза незадолго до звонка будильника: организм уже подстроился под джоевский образ жизни.
И обнаружила, что все мужчины этой квартиры перекочевали за мной в гостевую. В ногах Потеряшка; на выступе изголовья, свесив сонную лапу, — Хин. А в обнимку со мной — их хозяин. Ну как в обнимку... Это я сама его обхватила, закинув на него руку и ногу. Для надежности, чтоб никуда не делся. Джой не возражал — сопел себе уютно, уткнувшись лбом мне в шею.
Сон слегка упорядочил вчерашний вечер откровений.
Ясно, почему Джой поначалу соврал о нашем осеннем романе — чтобы без помех навещать меня в больнице. Понятно, отчего не рассказал сразу о призрачном проживании в его квартире — тогда бы я приняла его за собрата-психа... Но почему молчал до сих пор?
Попросту забыл?
Считал неважным?
Надеялся, что правда не всплывет?
Опасался, что я как-то не так это восприму?
...Или ему есть что еще скрывать?
Я снова почувствовала себя... странно. Опять неуверенность, ненадежность. А что еще может таиться в нашем с Джоем прошлом? Или хотя бы в моем? Кроме призраков умерших людей по пятам за мной следовали призраки потерянных дней моей жизни. Да что дней — месяцев! Толпились молчаливо за спиной в ожидании, когда я обернусь и спрошу...
Я поняла, что Джой уже не спит. Но не шевелится, молчит. Выжидает. Осторожный какой! Я отодвинулась, чтобы видеть его лицо, и сказала сурово:
— Ну?
Джой похлопал глазками и заискивающе произнес:
— С добрым утром?
— С добрым.
— Ты сердишься?
— Нет, — сказала я, но не успел он вздохнуть с облегчением, добавила: — С чего бы мне сердиться? Подумаешь, половины нашего с тобой знакомства как не бывало!
Джой подпер голову рукой. Произнес рассудительно:
— В принципе, не так уж много я и соврал...
— Да ну?
— Время мы с тобой как раз так и проводили... Ну подумаешь, без секс... то есть близких отношений.
Я застонала и хлопнула себя по лбу. Мне только сейчас в голову пришло...
— Да ведь ты за мной даже и не ухаживал, получается!
— А чем же я тогда все это время занимался? — оскорбился Джой.
— Врал мне в глаза!
Джой помолчал, но признал мою правоту, потому что пошел на второй заход.
— Понимаю, иначе бы я добивался тебя много дней...
Я взглянула на него, и Джой быстро поправился:
— То есть недель...
Так как я продолжала хранить молчание, ужаснулся:
— Месяцами?! Но, между прочим, цветы я тебе все-таки дарил!
Я фыркнула:
— Один раз?!
— Три, — гордо сказал Джой. — Первые разы были в больнице.
Я глядела скептически.
— Сейчас ты можешь наговорить мне что угодно. Но не думай, что я так просто возьму и поверю!
— Послушай, я все-все расскажу! Отвечу на все вопросы, составляй этот свой список! Только давай уже мириться а? — взмолился Джой, придвигаясь ближе.
Способ примирения он выбрал традиционный мужской. Чувствуя, как скользят по телу его руки, я вспомнила наш первый раз. А ведь тогда мне казалось, что Джой ведет себя странно неуверенно, как будто узнаёт меня заново... Выходит — не казалось.
— Ну ты и мерз-завец... — пробормотала я, стягивая с него майку.
— Согласен, — мгновенно отозвался Джой.
* * *
Примирение было хоть и коротким, но бурным. Может, стоит иногда ссориться ради такого вот утра?
Чувствуя, как губы растягивает улыбка, со стороны наверняка выглядящая дебильной, Джой быстро огляделся. Стоявшие с ним в утренней пробке автомобили были незнакомыми — ну да, сегодня же он выбился из своего обычного расписания...
Слева тойотовладелец нервно стучался затылком о подголовник кресла. Наверное, очень опаздывает. Зато тип на «крузаке» справа был так монументально спокоен, что выглядел одним целым со своим внедорожником: этакий автомобильный кентавр. Руки увесисто лежат на руле, глаза устремлены вперед, профиль чеканен и неподвижен. Из-за тонированных стекол он был того же асфальтового цвета, что и машина.
Джой неожиданно вспомнил слова Инги.
«Некоторые люди очень похожи на призраков. Посмотри вокруг внимательно, ты их увидишь. Они везде! Некоторые стали призраками для своих родных, для сослуживцев — те их просто не замечают. Многие живут, как призраки, изо дня в день, из года в год, ничего не чувствуя, ничему не радуясь. Но они-то думают, что все еще живы!»
Он вообще не склонен к лишним фантазиям, но общение с Инсон-Ингой на него плохо влияет. Точнее, слишком стимулирует его воображение.
Потому что Джой вдруг понял, что в машинах рядом сидят призраки. И по тротуару вдоль дороги течет настоящая призрачная река. Серые, одинаково отрешенные, хмурые... потусторонние лица. В цвет и в настроение осеннего сумрачного неба. Как одна видящая духов и он, ее слепой помощник, могут противостоять этому нашествию?
...Сзади яростно засигналили, и Джой, встрепенувшись, сморгнул внезапное наваждение. Оживший автокентавр перебирал руль, уходя из потока на проспект. Нервный попутчик слева уже вовсю пилил по Кольцу. Будем надеяться, успевает...
Джой потер лицо свободной рукой, нервно зевнул. Недосып сказывается. А ведь несчастная Инга, наверное, видит что-то подобное день за днем.
— Ну что, теперь-то твоя душенька довольна? — устало спросил он. Да ее можно использовать дознавателем в полиции! Без побоев и угроз всю подноготную и всю душу вытрясет!
— Счас, — рассеянно сказала Инга, ведя пальцем по блокнотику — и впрямь составила опросник! По его ощущениям — пунктов на сто, не меньше.
— Что, уже память подводит? — заботливо осведомился Джой. — Ты галочки-то не забывай ставить или вычеркивать, а то так скоро по второму кругу пойдешь!
— Да нет, самое важное вроде бы выяснила, если что еще вспомню, потом спрошу. — Инга наклонилась, поднимая с пола стоящие рядом бокалы вина (он подсуетился, подогнал французского). — На, выпей!
— Мерси. Давай чокнемся, что ли... за окончание допроса!
— Ох-ох! Ты его заслужил!
Уже осипший Джой не успел пригубить вина, как услышал:
— Значит, я знаю что-то о вашем семейном сокровище?
— А я-то думал, все вопросы кончились!
— Надо с твоим прадедушкой как-то свидеться. Или попробовать гипноз для пробуждения воспоминаний?
— Эк тебя мотает! От встречи с призраком до встречи с гипнотизером!
— И еще вопрос...
— О господи!
— Самый последний и самый-самый важный. — Инга села на диване прямо, подобрав под себя ноги, и уставилась на него. Джой занервничал, не зная, чего ожидать: вариантов ведь масса! Инга наклонилась, пристально вглядываясь ему в глаза, и проникновенно спросила: — Джой, а ты ничего больше от меня не скрываешь?
У него поджался живот. Почему он сразу подумал об ЭТОМ? Не о бывших женщинах; не о том, как считал Ингу сумасшедшей; не о навязчивых мыслях, что ему приходится делить свою девушку с иным миром, подошедшим к нему так близко?
Только об ужасе и позоре, о котором знает одна Мария...
Джой поднял ресницы и посмотрел в ожидающее лицо Инги.
— Нет, — сказал ровно. — Ничего.
— Правда?
— Правда. Ничего... о нас с тобой.
Задумчиво рассматривая его майку, Инга прикусила губу. Джой боялся, будет продолжать спрашивать, даже начал искать ответ, который не оттолкнет ее вновь.
Но Инга сказала неожиданно:
— Ну и хорошо.
* * *
Понятно, что он что-то утаивает. Даже такой хреновый психолог, как я, поняла это — по заминке, по тому, как метнулся его взгляд...
Но мне уже не шестнадцать лет. И даже уже не двадцать пять, увы. Я давным-давно не считаю, что близкие люди должны обязательно знать друг о друге все до конца. И рассказывать обо всем.
Тем более если это не касается нас двоих — значит, не должно и меня касаться.
...Или должно?
— Вот так?
Мы рассматривали горящую на подоконнике свечу. Маленькое пламя отражалось в темном стекле, словно отталкивая от окна ночь.
— Так нормально будет? — вновь спросил Джой.
— Да откуда я знаю? Вообще первый раз этим занимаюсь.
Зажженная в эту ночь свеча освещает потерянную дорогу в небеса или куда там полагается душам, по их собственной вере. Джоевская многоэтажка возвышается над окружающими пяти- и девятиэтажными домами, и нашу одинокую свечу будет далеко видно. Надеюсь, заблудившиеся духи не воспримут ее как путеводную звезду и не слетятся поглядеть, кто им в ночи маячит.
Джой, будто подслушав, предупредил:
— Ты давай смотри в оба, может, и впрямь прадед на огонек заглянет!
Кельты называли эту ночь Самайном. Христиане подогнали под нее свой праздник — ночь перед Днем Всех Святых, Хэллоуин... А славяне отмечали Велесову ночь — когда Белобог передает власть Чернобогу и ворота Нави, страны мертвых, до рассвета распахиваются в Явь, в настоящее. Но смысл один — перемена года, когда граница между миром мертвых и миром живых настолько истончается, что души преодолевают ее беспрепятственно...
А ведь мы с девчонками традиционно Хэллоуин праздновали. Даже Настя присоединялась, когда удавалось спихнуть отпрысков бабушкам. Наряжались колдуньями-привидениями-вампиреллами, делали светильники из тыкв, пекли печенье «ведьмины пальчики» и торты в виде гробиков или могильных плит. Или вообще отправлялись в какой-нибудь клуб на тематическую вечеринку тусить среди таких же страхолюдин. Веселились, короче.
Идиотки.
Сейчас я думаю: а не было ли среди этих резвящихся подделок настоящих? Ночь Мертвых... кто это недавно говорил? Ночь, когда умершие и живые могут встретиться и увидеть друг друга.
Ну, если кто из духов и заглянет к нам на огонек, угощением останется доволен. Наготовили мы столько всякого-разного, что полнедели можно пропитанием не заморачиваться. В центр стола водрузили зубастую тыкву со свечой внутри. Я назвала ее Милочкой в честь знаменитой тыквы Карлсона. Того, что живет на крыше, естественно.
— Ну что, пойдем? — спросил Джой.
Временами мне казалось, что я заигралась в какую-то странную игру без правил или что маюсь натуральной дурью. Джой же и сейчас выглядел уверенным и деловитым. Надо зажечь свечу и помянуть предков? Пожалуйста. Выйти покормить бездомных и безродных призраков? Всегда готов! Решено, подписано и принято к исполнению.
Я уныло поглядела на сумку с угощением. На улицу, где вовсю завывал ветер Самайна, да и осенний дождь от души колотил в окна, не хотелось категорически. Лучше бы пройти по джоевским соседям с мешком и сакраментальным вопросом: «Сладости или гадости?»
Зато Потеряшка, уже целый час достававший меня скулением, — точь-в-точь как нормальная собака, которой невтерпеж, — мгновенно смолк и с радостным пыхтеньем забегал между кухней и прихожей. Ну давайте, папа-мама, побежали! Там хорошо, и весело, и интересно пахнет, быстрее-быстрее!
— Оденься потеплей, — скомандовал Джой. — Где твоя шапка?
— Да мы же всего на пять минут, я капюшон...
— Потеряшка, где ее шапка? — не обращая на меня внимания, вопросил Джой.
Шапка упала откуда-то сверху. Несмотря на то что Джой не мог видеть призрачного пса, он каким-то образом приспособился его успешно дрессировать.
— Все в этом доме против меня! — Я нахлобучила шапку. — Вот! Все довольны? Можно идти?
Джой поправил шарф на моей шее, повыше задвинул молнию куртки и чмокнул в нос.
— Вперед!
Потеряшка привычно втиснулся в лифт за нами. Будь он живым и материальным, такому теленку здесь бы не развернуться. А сейчас нормально: уселся на джоевскую ногу и вместе с нами уставился на указатель этажей. Джой заглянул в сумку, изучая одноразовые пластиковые коробки. Вместо положенных блюдечек-тарелочек, иду в ногу со временем.
— А почему четыре-то? Так положено — на четыре стороны света?
— Не-е... Честно, не знаю, как положено. Так вот просто... решила.
— А-а-а, — глубокомысленно протянул Джой.
Неужели догадался? Или давно знает, что я не так уж упорно игнорирую призраков?
А решила я угостить троих моих знакомцев. Вдруг о них родные не помнят или они таковых вообще не имеют? Пусть тоже порадуются...
— Как у вас это угощение называется? — бормотала я, выходя из лифта. — В какой-то дораме встречала... госурэ, что ли? Ой!
Бегущий впереди Потеряшка вдруг сделал прыжок в сторону и оглушительно — для моих ушей — гавкнул.
Джой подхватил меня под руку.
— Что, споткнулась? Здесь осторожнее, ступеньки выщербленные.
— Ага, — слабо сказала я, таращась на стоявшего у дверей мужчину. Резкие восточные черты, костюм франта века... девятнадцатого? начала двадцатого? Я встретилась взглядом с пронзительными глазами под тяжелыми нависшими веками. Мужчина медленно, отрицательно повел головой.
— Что? — спросила я растерянно. — Чего не делать?
— Ты кого-то увидела?
Пожилой азиат мотнул головой уже энергичнее, но так и не разомкнул крепко сжатых губ. Видя, что я его не понимаю, вскинул массивную черную трость и взмахнул ею крест-накрест, словно преграждая нам путь. Но едва я успела задать новый вопрос, оглянулся на неслышный оклик и... исчез.
— Ну? — нетерпеливо спросил Джой, сжимавший мою руку. Я растерянно перевела глаза на него.
— Джой... по-моему, это был твой предок!
— Дед? Он еще здесь?
— Ушел... И кажется, он не хотел, чтобы мы выходили...
— Наконец-то нацелился к нам в гости? Почтенный чун сиджо! — сказал Джой громко, задрав голову к лестничному пролету. — Поднимись к нам, мы приготовили угощение, через несколько минут тоже будем... Ну что, давай быстренько оставим эту... подкормку на улице и вернемся!