Обочина

Утро было нежным и непривычно тихим. Солнце вставало лениво, рассыпая мягкое золото по верхушкам сосен. Воздух был влажный, пах мятой, дымом вчерашнего костра и... концом чего-то важного.

В коридоре раздался голос Дани:

— Подъём, лагерь! Последний день, последний шанс украсть манку и признаться в любви! Кто не успеет — тот в сентябре будет страдать в одиночестве!

— Замолчи, Даня, — простонала Вика из-под одеяла. — Ты как будильник на стрессе.

— Я как хорошее вино — чем ближе к концу, тем насыщенней, — отозвался он, входя с расческой, как микрофоном. — Ну что, мои дорогие! Сегодня мы пакуемся, плачем и делаем фотки, чтобы потом 3 года их не смотреть.

— Чёрт, ты даже в прощании саркастичен, — хрипло усмехнулся Коди, выходя из душа в шортах и с полотенцем на плече.

— Как ты понял, я прячу чувства в юморе, как котлету в хлеб, — театрально вздохнул Даня.

Все двигались медленно, будто не хотели признавать, что всё — конец. Кто-то молчаливо собирал вещи, кто-то бегал по корпусам в поисках потерянных шлёпанцев, кто-то уже писал на рюкзаках: "2025. Не забуду".

Коди подошёл к Вике, обнял сзади, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ну что, мы официально пара, возвращающаяся в реальность?

— Мы официально пара, у которой будет длинное лето в голове. И чаты, и встречи. И поцелуи на вокзалах.

Она сжала его руки. В глазах блестело.

Все стояли у дорожек. Чемоданы, рюкзаки, слёзы. Даня шутил громче обычного — и от этого было понятно, как ему тяжело.

— Так! Кто не сделал групповое селфи — тому всю осень сниться будет Виола в манке. Быстро в кучку!

Они сжались, кто-то смеялся, кто-то всхлипывал. Виола молча стояла рядом с Егором, потом вдруг взяла его за руку. Он посмотрел на неё. Без слов. Но с ясностью.

— Мы попробуем? — тихо спросила она.

— Уже, кажется, пробуем, — ответил он, и их губы почти встретились — но рядом хлопнула дверь автобуса, и они просто прижались лбами.

Когда Вика обняла Даню, она разрыдалась.

— Ты, чёрт, будешь мне так не хватать, — выдохнула она, стирая слёзы с щёк.

— Ну ты чего, Викусь... — он сглотнул. — Я же... всегда рядом. Телефон, мемы, голосовухи длиной в вечность.

— Всё не то будет, — прошептала она.

— Всё другое. Но это не значит, что хуже, — сказал он и крепко обнял её. — Пиши, когда станет плохо. И когда хорошо. А лучше — всегда.

Когда транспорт начал трогаться, все высунулись из окон, кричали, махали, кидали прощальные взгляды. Кто-то не успел сказать что-то важное. Кто-то — сказал, и теперь сердце билось быстрее.

Даня сидел у окна, с наушником в одном ухе и блокнотом на коленях.

Коди — рядом с Викой, рука в руке. Вика смотрела в окно, всё ещё шмыгая носом, но уже улыбаясь.

Виола с Егором сидели вдвоём. Он обнял её, и она впервые за всё лето расслабилась по-настоящему. Как будто в этой простоте — было будущее.

Лагерь остался позади. Сосны, тропинки, крики, манка, костры, признания, драки, объятия, первые взгляды. Всё осталось — внутри.