Обочина

Всю поездку тишина была нарушена. 
Естественно, Даней.

— ААА, У НАС ЕСТЬ ШАНС СБЕЖАТЬ! — закричал он, вцепившись в поручень. — Если все хором крикнем «СТОП», водитель сдастся!

— Даня, успокойся, — пробурчал Коди, не открывая глаз. Он сидел, положив голову на плечо Вики. Та гладила его волосы и еле сдерживала смех.

— Нет, серьёзно! Мы едем в реальность! Это хуже любой контрольной!

— Ты и на обратном пути орёшь, как на карусели, — хмыкнула Вика. — Такое чувство, что ты питаешься вниманием.

— Я питаюсь тоской, ностальгией и чужими чипсами! — гордо заявил Даня и уселся в проходе между рядами. — Давайте играть в "я никогда не"! Начну: я никогда не признавался, что соскучусь!

На секунду в салоне повисло молчание. Потом Виола подняла руку.

— Я признаюсь. Уже скучаю, — тихо сказала она и уткнулась в плечо Егора.

Он смотрел в окно, но его пальцы нашли её руку. Сжал. Не отпустил.

Когда они вышли на перрон, был ранний вечер. Воздух — пыльный, родной. Гул машин, запах кофе с ларька, щебет птиц и непривычная мысль: всё закончилось.

— Ну вот, — выдохнул Коди. — Конец главы.

Вика молча стояла рядом, с рюкзаком, опущенной головой и мокрыми ресницами.

— Эй, — он поднял её подбородок. — Мы же не прощаемся. Мы просто... ставим многоточие.

Она кивнула. И всё равно — слёзы.

— Я не думала, что так будет больно, — прошептала.

— Это и значит, что было по-настоящему, — сказал он и поцеловал её в лоб. Тихо, тепло. Навсегда.

Даня подошёл к ним, поправляя свою кепку задом наперёд.

— Ну что, мои чувства и безумие, до следующей локации?

— Ты по нам скучать будешь, Дань? — спросила Вика, всхлипывая.

— Я буду писать вам стихи, пока не забанят, — сказал он с кривой улыбкой. Но глаза были влажные. — Вы что, не поняли? Вы — мои люди. И это, блин, серьёзно.

Все думали о своём идя на нужный поезд..
Коди
Смотрел на город, в который возвращался, и знал: он стал другим. Не сильнее — глубже. С Викой рядом. С памятью о тех, кто стал для него семьёй.

Вика
Сжимала телефон в руках. Ей казалось, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Но сердце стучало спокойно. Потому что Коди был. И друзья. И воспоминания.

Даня
Пытался шутить, пока не остался один на перроне. Я ведь всегда любим, но почему сейчас так тоскливо? Потом достал блокнот и написал: "Лето-25. Не готов прощаться. Готов помнить."

Виола
Смотрела на Егора и ловила его взгляд. Он был спокоен. Она — впервые не играла. Это было настоящее. Без фильтров. Без позы.

Егор
Думал, что приехал просто "пожить в лагере". А нашёл чувство, которое не хотел терять. Он не знал, как оно будет в городе. Но знал — попытается.

Они разошлись по поездам, маршруткам, такси. С рюкзаками, разбросанными снами и лёгкой грустью. Но внутри каждого было одно общее — жаркое, беспокойное, незабываемое лето.

И это была не точка.

Это было начало, лето, которое изменило всех:
тех, кто боялся — научило чувствовать,
тех, кто шутил — научило молчать,
а тех, кто просто жил — научило помнить.
Обочина.