Обочина

Коди сидел на крыльце корпуса, босиком, с бутылкой лимонада в руке и уставшим, но ясным взглядом. Внутри всё бурлило. Не от жары — от ощущения времени, которое поджимало.

Два дня. И всё закончится. Лагерь. Комары. Манка. И она.

Он глянул в сторону корпуса. Вика где-то внутри, с Виолой. Он знал — через пару минут выйдет, в своём дурацки любимом худи, с растрёпанными волосами и этим ленивым движением плеча, будто ей всё пофиг. Хотя на деле — ей было не всё равно. Особенно теперь.

— Ты слишком задумчив для парня, у которого пресс, как у чертового супергероя, — услышал он сзади голос Дани.

— А ты слишком бодрый для семи утра, — ответил Коди, не оборачиваясь.

— Просто не хочу терять ни минуты. Скоро всё это... превратится в фотки и сообщения раз в полгода. А сейчас — мы живые.

— Именно поэтому я хочу сказать ей.

— Прямо так? "Давай встречаться"? — Даня сел рядом.

— Да. А что? Мы с ней будто уже... в этом. Просто молчим. А я не хочу молчать.

Даня посмотрел на него — и впервые за долгое время был без шутки.

— Тогда скажи. Но помни: если она скажет "да", это будет уже не просто лагерь.

В тот же вечер, уже после тихого часа, когда небо стало мягко-синим, а лагерь немного стих, Коди подождал, пока Вика выйдет из душа. Она остановилась, увидев его, обмотанная полотенцем, в одной из своих дурацких повязок на голове.

— Ты меня подкараулил? — усмехнулась она.

— Да. Мне надо сказать тебе кое-что.

Она приподняла бровь.

— Я не хочу, чтобы лагерь заканчивался, и я не сказал. Мне с тобой — хорошо. Не только летом. Я хочу быть с тобой и после. В городе. В реальности. Хочу быть твоим парнем, Вика.

Пауза была ровно одна секунда.

Потом она подошла и поцеловала его — глубоко, крепко, без слов. И это уже не был флирт. Это было решение.

Позже, в темноте комнаты, когда остальные давно спали, они лежали на его койке, спрятавшись от всего мира. Шёпоты. Касания. Горячее дыхание. Всё было медленно, но ярко. Без спешки. С чувством, будто они оба знали — больше ничего не будет, как раньше.

— Мы сумасшедшие, — прошептала она, обнимая его.
— Зато честные, — ответил он, прижимая её ближе.

На следующее утро появился Егор — тихий, спортивный, немного замкнутый парень из другого отряда. Но как-то сразу влился: спокойно, ненавязчиво, но уверенно.

Даня сразу заявил:
— Всё, теперь у нас баланс. Один красавчик на квадратный метр, иначе лагерь взорвётся.

Коди усмехнулся, Вика кивнула. А Виола вдруг начала краситься чуть раньше обычного. И смеяться чуть громче рядом с Егором.

— Привет, Егор. Ты сегодня классно выглядишь, — сказала она как бы невзначай.

— Ага. Ты тоже. — Он ответил, но не задержал взгляд.

На следующий день — снова:
— Мы идём играть в волейбол. Ты с нами?

— Может быть. Если не будет дождя.

Он будто не видел её стараний. Или делал вид. Виола злилась — и упрямо продолжала. Потому что Егор был ей интересен. А он... играл на длинной дистанции.

Под вечер весь отряд сидел на траве у сцены. Музыка, закат, разговоры. Кто-то уже начинал паковать вещи. Кто-то — писать друг другу в тетрадки напоследок.

А Даня вдруг вздохнул и сказал:

— Я хочу заморозить это лето. Засунуть в банку. Подписать: "Не открывать до следующего лета". И поставить в сердце.

— Трогательно, — усмехнулась Вика.

— Серьёзно. Мы же не знаем, что будет потом. Может, мы забудем, как смеялись, как ссорились, как... были настоящими.

Коди посмотрел на неё.
— Я не забуду. Ни секунды.

И она снова накрыла его пальцы своими. Медленно. Уверенно.