Обочина

Утро выдалось жарким. Из тех, когда солнце с самого утра начинает давить на плечи, и даже травы будто выдохлись от жары. Лагерь жил как обычно — утренняя зарядка, завтрак, сборы на активности. Только кое-что изменилось. 

Вика сидела одна на ступеньках у столовой, медленно размешивая чай. Взгляд её был пустым, уставшим, будто она всю ночь не спала. 

Когда подошёл Коди, она не подняла головы. Он замер рядом. Не сел. Не сказал ни слова. Просто смотрел, надеясь, что она сама захочет заговорить. 

Она не захотела. 

— Ты будешь весь день стоять, как знак "СТОП"? — спросил вдруг Даня, появляясь сбоку с подносом в руках. — Или давай уже, садись. Тут булочка с повидлом, она нервничает без компании. 

Коди опустился рядом. Вика встала. Ушла. 

— Чёрт... — выдохнул он. — Она даже не смотрит. 

— Ну... — Даня пожевал булку. — Ты ведь тоже не всегда смотришь, когда надо. 

Коди вздохнул, потёр лицо ладонями. 

— Даня, мне кажется, я всё испортил. 

— Кажется?.. — Даня фыркнул. — Ты буквально всадил по лицу парню, а потом ещё умудрился поцеловать её до всего этого. Ну... да. Испортил ты нормально. 

— Спасибо за поддержку, как всегда. 

— Не за что. Я — столп объективности. Но, слушай... — он помолчал, глядя куда-то в сторону — ...она не просто злится. Она... как будто закрылась. Замкнулась. Такое бывает, когда не знаешь, кому верить. 

— А ей можно верить тебе? 

Даня пожал плечами. 

— Я — друг. Я не хочу от неё ничего, кроме смеха, пары шуток и, возможно, чтобы она перестала воровать у меня носки. 

Коди рассмеялся. Грустно. 

— Мне кажется, она совсем одна сейчас. И не подпускает никого. Даже тебя. 

— Нет. Меня подпускает. — Даня посмотрел на него серьёзно. — Потому что я не давлю. Потому что я не заставляю её чувствовать, как будто она должна выбрать. 

Коди молчал. Эти слова ударили точнее, чем любой кулак. 

Вика почти не говорила. На общем построении она стояла в конце, немного в стороне. Слушала, но не слушала. 

Когда распределяли команды на очередную игру — она просто мотнула головой и ушла, заявив, что у неё болит голова. 

Вожатая сказала: «Ладно, отдохни». 

Даня, конечно, пошёл за ней. 

— Ау, грустный чебурек, ты куда? — Он догнал её у сосновой тропинки. — Мы сейчас будем пуляться мокрыми губками, как настоящие идиоты! Не хочешь присоединиться? 

— Не хочу. 

— А поныть и попить сок из пакета? 

— Даня. 

Он остановился. Серьёзно посмотрел на неё. 

— Просто скажи, ты в порядке? 

Она молчала. Потом пожала плечами. 

— Не знаю. Вроде да. А вроде внутри всё как будто под замком. И ключ кто-то украл. 

— Может, это я? Я — вор эмоций. Специально обученный. 

Она всё-таки улыбнулась. Чуть-чуть. Совсем. 

— Ты единственный, с кем я могу сейчас разговаривать. 

— И это твоя главная трагедия, я понимаю. 

— Даня... — Она опустила взгляд. — А я ведь думала, что с Коди будет иначе. Что... это всё настоящее. 

— А ты решила, что если между вами что-то настоящее, то это будет без боли? 

— Я просто не хочу... — она выдохнула. — ...чтобы меня снова ломали. 

Он подошёл ближе, обнял её за плечи. 

— Я рядом. Пока ты не скажешь: «Уходи, мне уже норм». 

— А если не скажу? 

— Тогда ты обречена на бесконечные шутки про еду и странные имена, которыми я буду называть тебя.

Она хмыкнула. И в этом — была надежда. 
Коди наблюдал издалека. Видел, как Даня смешит её. Как она всё ещё хмурая — но уже не такая каменная. 

Он не подходил. Не нарушал. Он ждал. 

А внутри него кипело. Не от ревности к Дане — а от бессилия. Потому что теперь он знал цену своего удара. И цену молчания, в которое ушла Вика. 

Но он не собирался сдаваться.