Обочина

После обеда жара немного спала. Над лагерем повисло приятное, почти ленивое послеполуденное затишье. Кто-то играл в настолки, кто-то сидел в тени и лениво обсуждал, кто сколько ложек манки не доел на завтрак.

Вика сидела на лавке, накинув на плечи тонкую кофту. Ветер трепал её волосы, и в этот момент она выглядела не как героиня драмы, а как просто человек, который устал быть сильным.

К ней подошёл Егор.

— Привет. Можно? — кивнул на место рядом.

Она посмотрела на него и чуть кивнула.

— Слушай, я... хотел извиниться. За всё. За волосы. За крик. За то, что не сдержался. Я... — он запнулся, а потом вдруг протянул: — Я просто дурак, наверное.

Она улыбнулась слабо.
— Да вы тут все, походу, с дипломом дурака.

— Но ты всё равно с нами.

— А куда деваться? У нас тут выбор: с вами или с комарами. Комары — хуже.

Он усмехнулся, и на какое-то время они замолчали. Просто сидели, смотрели, как отряд гоняет мяч внизу.

А потом он вдруг осторожно дотронулся до её руки. Пальцами, легко, как будто боялся спугнуть.

— Ты... не обязана мне ничего говорить. Просто знай — я рядом. И не для того, чтобы что-то требовать. Просто — быть.

Вика не отодвинулась. Но и не сжала его пальцы в ответ. Просто... оставила всё как есть.
Её глаза стали мягче.

С другого конца поля Коди наблюдал за ними. Сердце будто сжалось. Он видел, как Егор смотрит на неё. И как она, впервые за долгое время, не отводит взгляда.

Он развернулся.

— О, опять эта физиономия ревности. — Даня появился как из воздуха, будто чувствует вибрации душевной боли.

— Не начинай, — буркнул Коди.

— Да я не начинаю, я продолжаю. И вообще, ревность тебе идёт. Ты прям как в драме на СТС.

— Даня...

— Да ладно, я серьёзно. Слушай, она сейчас ближе к Егору, потому что он не давит. Он просто... рядом. А ты либо молчишь, либо бьёшь. Хотя нет, не либо. Ты бьёшь молча. Это хуже.

— Я просто не знаю, как быть. Я боюсь снова сделать больно.

— Так не делай. Прекрати усложнять. Она ведь не ждет от тебя подвига. Ей просто нужен человек, на которого можно опереться.

Коди посмотрел на него.
— А ты откуда столько понимаешь?

— Я — Даня. Я одновременно шут и мудрец. Могу и в воду тебя столкнуть, и цитатами осыпать.

Он хлопнул Коди по плечу.
— Иди, просто побудь рядом. Без пафоса. Без ожиданий. Хуже не станет.

Коди ничего не ответил, но потом кивнул.

Вечером у костра было шумно и весело. Пели песни, жарили зефир, кто-то пытался читать стихи, но Даня каждый раз громко чихал в самый важный момент.

— Извините, поэзия вызывает у меня аллергию на пафос, — оправдывался он. — Особенно после третьей рифмы на "любовь".

— Даня, ты — катастрофа, — выдохнула Виола, хохоча.

— Я — национальное бедствие. Но весёлое.

В какой-то момент Вика поднялась, чтобы набрать воды, и Коди подошёл к ней.

— Давай я с тобой, — предложил он.

Она не ответила, но и не отказалась. Они шли рядом, молча. В тишине, которую нельзя назвать неловкой — скорее, осторожной.

Когда она наклонилась за ведром, Коди вдруг сказал:

— Я всё ещё здесь. Не знаю, зачем тебе это знать. Но... просто знай.

Она посмотрела на него. Долго. И в этот момент — без слов — между ними что-то снова щёлкнуло. Тихо. Но уже по-другому.

***
На следующее утро, как только все более-менее вылезли из кроватей, вожатая громко объявила:

— Внимание, важное сообщение! Сегодня заезжает новая группа ребят. Мальчики, вам нужно освободить свои комнаты. Переезжаете к девочкам. Да-да. Разделим блоки перегородками, всё будет культурно.

— ЧТО?! — раздалось сразу от нескольких.

— Да ладно, — хмыкнул Даня. — Наконец-то! Я столько лет ждал, чтобы легально проникнуть в женские апартаменты!

— Только попробуй, — крикнула Виола.

— Спокойно, Вики-Виолы! Я — джентльмен. Я приношу тапки, а не проблемы.

Коди посмотрел на Вику. Она впервые за несколько дней улыбнулась. Улыбнулась ему. Настояще.

И всё будто стало чуть легче.