Обочина

Они вернулись в лагерь под вечер — уставшие, но весёлые. Ноги гудели, плечи болели от рюкзаков, но настроение было светлым, как воздух после грозы.

— Воздух такой чистый, что аж подозрительно, — сказал Даня, нюхая воздух, как сомнительный сыр. — Где-то тут подвох.

— Даня, хватит искать заговоры, — улыбнулась Виола. — Нас просто отпустили от комаров и канатов.

— Вот именно! Слишком спокойно! Слишком мирно! Нужно срочно... — он задумался. — Пойду в столовку. Помогу приготовить что-то взрывоопасное.

И пошёл. В прямом смысле.

Через десять минут из столовой донёсся характерный визг:

— КТО ДОБАВИЛ ТРИ СТОЛОВЫЕ ЛОЖКИ ПЕРЦА В ПЮРЕ?!

— Это не я! Это был эксперимент! — кричал Даня. — Я создавал гастрономический вызов! Вы бы видели, как пюре теперь смотрит на людей!

Коди, заглянув в столовку, застал Дану в фартуке и перчатках, с гордо поднятой поварёшкой.

— Ты точно не шпион из шоу "Адская кухня"?

— Я — гость из будущего, где вкус — это искусство! — объявил Даня, пересыпая картошку зеленью, как будто это волшебный порошок.

— Ты уверен, что это не трава с футбольного поля?

— Никаких доказательств. Только вера.

Коди рассмеялся и покачал головой:

— Тебя надо отправить в музей — как культурное явление.

— Только если со стендом Шутки, которые не одобрила мать.

После ужина — дискотека. Настоящая, с колонками, разноцветными огнями и, конечно, неловкими танцами под старые хиты. Вика стояла у дерева с чашкой компота и улыбалась, наблюдая за тем, как Даня в центре круга изображал танец робота-оленя.

— Что он делает? — спросила она у Коди, который подошёл рядом.

— Призывает древнего духа ритма. Только не говори ему, что он промахнулся.

— А ты чего не танцуешь?

— Я же загадочный интроверт с чувством юмора. Мы танцуем только под луной и философские монологи.

Она хмыкнула и сделала глоток. Коди немного потянулся к ней:

— Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Они отошли чуть в сторону, за спортивную площадку, туда, где лампы не так ярко светили.

— Что? — спросила Вика.

— Вот это, — сказал он, и мягко поцеловал её.

Это не был первый взгляд, не первая улыбка, не первое прикосновение — но был первый поцелуй. Тихий, тёплый, уверенный. Такой, после которого ты уже не сможешь притворяться, что ничего не происходит.

Когда они отстранились, Вика чуть запыхалась.

— Ты...

— Я знаю, — сказал Коди, и улыбнулся. — Я тоже.

Но в эту секунду послышались шаги.

— Вика! — раздался голос Егора. — Ты тут?

Они отпрянули. Вика вытерла губы ладонью и шагнула вперёд:

— Ага, тут.

— Ты чего... я... — он запнулся, увидев Коди. — Ты с ним?

Коди молчал. Смотрел на Егора с напряжённым спокойствием.

— Мы просто... — начала Вика, но вдруг Егор, резко подойдя ближе, будто случайно, задел её руку, и что-то щёлкнуло.

Вика вскрикнула:

— Блин! Ты что сделал?!

Он в руках держал длинную прядь её волос. Видимо, зацепил при резком движении об браслетную застёжку.

— Я не специально! Честно! — испугался он.

Но Коди уже шагнул вперёд. Лицо у него стало каменным.

— Ты совсем?! — рыкнул он. — У тебя мозг остался в ботинке или ты реально решил её дёрнуть?!

— Я сказал — не специально!

— А я сказал — отойди.

— А ты кто вообще такой?! Ты два дня назад ещё был ей никто!

— А сейчас я тот, кто тебя врежет.

И он действительно ударил. Быстро, резко, чётко.

Егор, отлетев в сторону, вскочил, толкнул Коди обратно. Началась драка — настоящая. Без понарошку. Удары, крики, кто-то пытался разнять. Даня прибежал с ложкой в руке и закричал:

— РАЗОШЛИСЬ! У МЕНЯ БОЛОНЬЕЗ! НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СОУС!

Вика подбежала и встала между ними, отталкивая обоих:

— Хватит! Вы что, совсем?! Я вам не трофей и не повод меряться силами!

Её голос дрожал от злости.

Оба остановились. Дышали тяжело. Коди смотрел на неё — глаза полны боли и вины.

— Прости, — прошептал он. — Я просто... не сдержался.

Егор опустил голову.

Вика посмотрела на него, потом на Коди.
И ушла. В сторону корпуса. Одна.

Позже, когда все успокоились, Даня сидел на крыльце столовой с пакетом льда и бормотал:

— Вот вам и лагерь « Обочина». Был бы « Руина», вы бы поубивали друг друга. А я ведь только хотел ужин разогреть.

Коди сел рядом. Молчал.

— Она всё равно выберет тебя, — сказал вдруг Даня. — Но ты ей не делай больно, ладно?

Коди кивнул.
Он не знал, как всё вернуть. Но знал одно — это была не просто история лагеря. Это была история, которая уже жила внутри. И её нельзя просто так забыть.