Глава 19
Когда таксист уже направился было к её дому, Мадлен внезапно положила руку на руку Демьяна.
— Извини, можно изменить маршрут? Отвези меня, пожалуйста, в «Саботаж».
Демьян на мгновение замолчал, глядя на неё в полумраке салона. Он всё понял. Понял с самого начала.
— Не хочешь рассказывать, где живешь? — спросил он прямо, без упрёка, лишь с лёгкой грустью в голосе.
Она отвела взгляд, наблюдая за мелькающими огнями. Она всё ещё хотела оставаться загадкой, последним бастионом, который отделял её старую жизнь от этой новой, пугающей и желанной. Но говорить это вслух значило снова выстроить между ними стену.
— У меня там остались незаконченные дела, — мягко солгала она, и он понял, что это её последняя линия обороны.
— Тогда поедем другой дорогой, — не стал настаивать Демьян и обратился к водителю. — Поезжайте по набережной, пожалуйста.
Они понеслись по ночному городу, и он приказал водителю включить музыку — громкую, которая заглушала бы все немые вопросы. Скорость, огни, сливающиеся в длинные полосы, и её плечо, касающееся его плеча. Он смотрел, как ветер играет прядями её волос, и чувствовал, как внутри всё замирает.
Внезапно она вздрогнула и тихо вскрикнула: новые туфли предательски натёрли ей пятку. Демьян тут же приказал остановиться у ближайшей круглосуточной аптеки. Вернувшись, он присел перед ней на одно колено прямо на пассажирском сиденье, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Достав пластырь, он с невероятной для его крупных рук нежностью заклеил небольшую, но болезненную ранку.
— Всё, — его пальцы на мгновение задержались на её щиколотке. — Как танцовщица на пенсии.
Она рассмеялась, и в этом смехе слышалось облегчение.
Когда они наконец подъехали к тёмному фасаду «Саботажа», Демьян вышел и, как истинный джентльмен, открыл перед ней дверцу. Они стояли на тротуаре, и прощаться не хотелось ни тому, ни другой. Тишина между ними была густой и звонкой, полной невысказанного. Он взял её за руки, и они стояли, сплетённые пальцами, не в силах отпустить друг друга.
— Мадлен, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Мы прощаемся? Или... ты хочешь, чтобы я остался?