Глава 18
Сырники исчезли с тарелок с неприлично быстрой скоростью, словно их и не было. Запивая всё ароматным кофе, который нашла экономная секретарша, они молчали, но это молчание было тёплым и комфортным, как старый плед. Оно было наполнено пониманием, что самое страшное — позади, а впереди — неизвестное, но уже не пугающее.
Демьян отставил свою чашку и посмотрел на Мадлен. Солнечный зайчик, пробившийся сквозь штору, золотил её волосы, и в этот момент она казалась ему не архитектором кризисов, а просто уставшей, прекрасной женщиной.
— Знаешь, — начал он, ловя её взгляд. — После вчерашней пьесы, которую мы сами и разыграли, хочется посмотреть что-то с более предсказуемым сюжетом. Пусть даже там и есть Воланд с его свитой.
Она подняла бровь, с интересом ожидая продолжения.
— Я имею в виду «Мастера и Маргариту» в Большом театре. Сегодня вечером. Не хочешь составить мне компанию? Сменить деловой костюм на вечернее платье?
Улыбка медленно тронула губы Мадлен, заставляя её глаза блеснуть. В них промелькнуло что-то лёгкое, почти девичье.
— Демьян, ты предлагаешь мне свидание? — притворно-удивилась она.
— Нет. Я предлагаю тебе культурно развеяться после успешно проведённой спецоперации, — парировал он с невозмутимым видом. — Но если ты хочешь называть это свиданием... я не стану возражать.
— Тогда я с радостью принимаю твоё предложение... развеяться, — кивнула она.
Вечером подъезд Большого театра был залит светом и наполнен гулом оживлённой публики. Демьян, в идеально сидящем тёмном костюме, нервно поправлял галстук, когда увидел её. Мадлен вышла из такси в платье глубокого вишнёвого цвета, с открытыми плечами. Её волосы были убраны в элегантную, но слегка небрежную причёску, открывая шею. Она была ослепительна.
Они заняли свои места в партере, и с первых же минут представления между ними возникло странное, почти электрическое поле. Они поглядывали друг на друга, будто проверяя реакцию. Когда Коровьев закрутил свою шутовскую кадриль, Демьян наклонился к ней и прошептал:
— Напоминает мне вчерашние манёвры с офшорами. Только у нас получалось изящнее.
Мадлен фыркнула, прикрыв рот рукой, и отшутилась:
— По крайней мере, у нас не было ручного кота в качестве бухгалтера.
Они хихикали, как школьники, когда Бегемот пытался сдать билет в варьете, и замирали, заворожённые, в сценах с Маргаритой. В антракте, стоя с бокалами шампанского под сверкающими хрустальными люстрами, они с жаром обсуждали, был ли Мастер настоящим гением или просто сломленным человеком, и что они сами готовы простить друг другу ради верности, подобной маргаритиной.
— Страшно представить, что бы наш Воланд натворил с Лукасом, — заметила Мадлен, задумчиво глядя на игристые пузырьки.
— О, я думаю, он бы оценил нашу вчерашнюю работу и предложил партнёрство, — ухмыльнулся Демьян.
Когда занавес закрылся под гром оваций, они вышли на прохладный ночной воздух, и на душе у обоих было светло и непривычно беззаботно. Под руку с ней, чувствуя лёгкость её шага, Демьян понимал, что эта ночь была не просто развлечением. Это было начало чего-то нового. Не перемирия, не тактического союза, а настоящей, живой истории, где Мастером и Маргаритой были они сами. И их роман только начинался.