Роза Ветров

Сколько провела здесь часов, я понятия не имела. Время перестало для меня существовать. Дни слились в одну бессмысленную кашу. Я все еще была привязана к столбу. Мне не давали еды, поили раз в день. Кверим продолжал выпытывать информацию о родителях, но получая вместо ответа молчание, не жалел для меня плети. Я уже не чувствовала боли. Я точно не знала, но мне казалось, что моя спина превратилась в кровавое месиво.

На следующий день после того, как я осталась здесь одна, меня залихорадило. Я ощутила, как резко подскочила температура и начался жуткий озноб. Спасибо подземному озеру. Все тело ломило, и порой у меня не было даже сил, чтобы просто открыть глаза. Когда плеть со свистом опускалась мне на плечи или лопатки, я больше не кричала. Не могла. Ногти кровоточили от десятка заноз, впившихся под них; я страдала от жажды. Иногда меня выводили, чтобы я смогла хотя бы сходить в туалет. Правда, самой идти не получалось, меня волокли силком. Я ни разу не молила о пощаде, не просила остановиться, когда Нордик топил меня в озере. Я не плакала, когда Кверим избивал до потери сознания. Я лишь тихо молилась. Даже сама не знаю кому. Просто бормотала что-то себе под нос.

Время от времени, находясь на грани сознания, я вспоминала Элиаса. Его жаркие поцелуи и нежные прикосновения. Я слышала его голос, слышала, как он произносит мое имя в закрытой оранжерее, где я безумно хотела его поцеловать в первый раз. Пыталась вспомнить, как он выглядит, каждую его родинку, каждые мужественные изгибы лица и тела. Воспоминания приносили облегчения в те минуты, когда меня покидало желание жить. О надежде я даже не мечтала.

— Вставай, Рейна, — громко прозвучало у меня над ухом. — Пора принять ванну.

— Если надо, сами тащите меня, — прошептала я дрожащим голосом.

— Как пожелаете, леди Старнар.

К моим прикованным друг к другу рукам привязали веревку и меня поволокли по земле. Я зажмурила глаза и протяжно застонала. Я уже точно смогла высчитать, сколько метров разделяет комнату со столбом и подземное озеро — ровно сорок четыре. Это примерно пятьдесят шагов. И примерно две минуты моих страданий. Всего ничего, ведь озеро могло находиться и в нескольких километрах.

Пока меня тащили по сырой земле, я начала снова напевать какую-то молитву под нос. Откуда я их знала? Может, мое воспаленное сознание само их придумало? Это неважно. Я тихо мычала, напевая легкий мотив.

Наконец мы оказались у озера. Нордик подхватил меня на руки и вошел в воду по самый пояс. Я уже знала, что меня ждет. Страх давно оставил меня. Я даже была рада окунуться в ледяную воду, температура сжигала меня изнутри.

— Ты бы могла заслужить мое уважение, если бы не твое упрямство, — донеслось с берега. — Не мечтай, что скоро умрешь. По крайней мере, еще неделю точно протянешь. Хотя я думал, что ты не выдержишь и двух дней. Отчего такая преданность родителям? Ведь они оставили тебя. Ты выросла не под их крылом.

— Они всю жизнь меня искали. А я всю жизнь тянулась к ним. Я всегда знала, что родители меня ждут. — Я устало прикрыла глаза. Я не могла говорить больше пяти предложений подряд, это выбивало меня из сил, которых и так уже не оставалось.

— Но ты ведь понимаешь, что твои родители преступники? Орден запрещает всякую магию. За что их и сослали на Кровавый брег. Вернувшись на материк, они преступили закон. Если скажешь, где они находятся, я клянусь, что их не тронут, они будут жить, но им придется снова отправиться в ссылку. Даю честное слово.

Я усмехнулась.

— Наверное, я выгляжу совсем плохо, раз ты решил, что я идиотка. Ты десятки раз спрашивал, а я десятки раз отвечала: я ничего тебе не расскажу.

— Нордик, можешь приступать.

Мужчина разжал руки, и я упала в воду, тяжелым камнем опускаясь ко дну. Из меня вырвался воздух, превратившись в разного размера пузырьки, хаотично всплывающие на поверхность. Плыть я не могла. У меня не было сил. Я почувствовала, как сжимаются мои легкие. Воздуха в них больше не оставалось. Несмотря на безумный холод, внутри меня полыхало пламя. Я закрыла глаза и позволила воде забрать меня. Хотя знала, что мне этого не позволят.

Рука подхватила меня за веревку и вытащила на поверхность. Я глубоко вздохнула и закашляла. Волосы прилипли к глазам и мешали увидеть выражение лица Кверима. Я знала, что он улыбался.

— Еще раз.

Рука Нордика прижалась к моей груди, заставляя тело вновь опуститься под воду. Он держал меня, чтобы я не смогла всплыть. Однако я даже не пыталась. Я удерживала воздух в легких так долго, как могла, но все равно меня хватило лишь на несколько секунд, а затем десятки пузырей снова вырывались из моего рта. Инстинкт заставлял меня извиваться под мужской рукой, чтобы попытаться снова вздохнуть. Но это было невозможно.

Меня снова подняли над водой. Я опять сделала глубокий вдох, разрывающий мне легкие. В голове не проносилась ни одна мысль, я желала только, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы я умерла.

— Достаточно, Нордик. Графине хватит на сегодня водных процедур. Освежилась?

Меня выволокли на каменный берег. Я все еще тяжело дышала и пыталась унять дрожь во всем теле. Никогда не испытывала таких странных чувств: вроде тебе холодно, но одновременно ты изнемогаешь от внутреннего пожара. Если я не умру от плети, меня погубит лихорадка.

— Отнеси ее обратно в комнату и привяжи. Мне срочно надо ехать в дворцовый храм. Как думаешь, зачем меня вызвал патриарх? Не мог же он узнать о ней.

— Нет, ваше высокопреосвященство. Скорее всего из-за праздника.

— Может быть. Завтра должны начаться молебны, наверное хочет, чтобы я все подготовил. Ладно, привяжешь ее и будешь свободен. Проследи, чтобы Терман не наделал глупостей в мое отсутствие.

— Конечно.

Этот разговор я почти не слышала. Меня терзали дрожь и ужасная слабость. Я просто повисла на руках Нордика, словно тряпичная кукла. Мне было все равно что еще со мной сделают. Я уже мертва.

Мужчина грубо бросил меня на землю и привязал руками к столбу. На этот раз он зачем-то решил оставить факел. Я обрадовалась. Хотя бы ненадолго свет согреет мне душу. Я так по нему тосковала. Я посмотрела на огонь опухшими глазами и зарыдала. Так сильно, как никогда раньше. Истерика накрыла тошнотворной волной. Я билась в конвульсиях и кричала, словно с меня сдирали кожу. Наверное, это последнее, на что мне хватило сил. Перестав плакать, я поняла, что меня окутывает черная пелена. Я полностью отдалась ей во власть, потому что это было настоящим спасением. Я встретила ее с радостью, я не пугалась ее. Наоборот, она помогала забыть о боли и агонии. Она помогала обрести спокойствие. Это единственное, чего я желала.

Через некоторое время я очнулась. Точнее, мне так показалось. Я не могла пошевелить и пальцем, даже на миллиметр открыть глаза мне было слишком тяжело. Взгляд оставался мутным, я еле различала очертания углов комнаты. Факел давно догорел, но мои глаза привыкли к темноте. Где-то очень далеко я слышала звон колоколов. И мне мерещилось, что там, наверху, кто-то играет свадьбу. Кто-то любит кого-то и скрепляет сейчас с ним свою жизнь. Я всей душой пожелала им счастья, а себе — скорейший уход из этого мира. Никто не станет хоронить меня. Для всего мира я просто исчезла.

Первое, что я услышала отчетливо, были мужские голоса. Кто-то разговаривал и очень близко. Я даже не задумывалась, кому они могли принадлежать, мне не казалось это интересным. Какая разница, кто сюда пришел. Какая разница, кто говорит. Этот мир для меня ушел на второй план, я находилась где-то в прострации. Ощущала себя, словно в коме. Меня не мучали боль или воспоминания, не терзали сознание надоевшие мотивы молитв. Я просто лежала, привязанная к столбу, и мой стеклянный взгляд был прикован к плетке, висевшей на стене. Для меня больше ничто не имело значение. Ни один человек, ни одна вещь. Я поняла, что жизнь — это, по сути, просто череда событий, которые мы либо принимаем, либо отвергаем. Меня не пугала смерть. Я завидовала тем, кто уходил быстро, например, во сне. Или кому отдавали честь, зарывая его останки в землю. Или по кому плакали. Я никогда не верила в загробную жизнь, но сейчас, когда смерть наконец-то пришла за мной, я вдруг сильно захотела однажды вернуться бестельным призраком и хотя бы раз увидеть Элиаса. И попрощаться с ним. Я чувствовала, что ухожу. Я отлично это понимала. И это приносило такое спокойствие, такое облегчение, что на меня накатило счастье. А может быть, я снова вернусь в этот мир? Однажды...

— У нее нет пульса! Вы слышите, у нее нет пульса! — Голос звучал глухо, словно находился над водой, а я медленно тонула и опускалась в черноту. Он раздражал меня, потому что нарушал спокойствие моего путешествия. Хотелось, чтобы меня оставили одну. — Сделайте что-нибудь. Умоляю, сделайте что-нибудь! — Не унимался голос.

Наступила тишина. Я ощутила, как меня обволакивает приятная прохлада. Было так хорошо. Просто отпустите меня...

— Есть пульс. Но очень слабый. — Присоединился второй. — Если бы мы пришли хоть на час позже, она была бы уже мертва. Берите ее. Только аккуратно.

Кто-то заботливо взял меня на руки. Сначала я подумала, что это был Нордик. Опять потащит к озеру? Отлично. Вода заберет меня быстрее. Я стану ей, а она — мной. Надеюсь, родители и Элиас простят меня за то, что я сдалась. Но жить я больше не могла. И не хотела.

— У нее сломана рука. И, кажется, вывихнуто бедро. Несите осторожно, любое повреждение убьет ее.

Голоса все не оставляли меня в покое. Они превратились в назойливых мух, которые я хотела отогнать от себя. Они жужжали в голове и бесили. Замолчите. Замолчите. Я ждала смерти, но вы не даете мне уйти. Вы мучаете меня хуже, чем плетка.

— Она выживет?

— Не знаю. Скорее всего, у нее запущенное воспаление легких и полное истощение. Шанс есть, но очень маленький.

— Я прошу вас, умоляю, спасите ее.

— Если она пережила эту неделю, то просто обязана справиться и сейчас и жить дальше. Все зависит только от нее.

Голоса пропали. Но я больше не ощущала приятной прохлады. Мысли снова вернулись ко мне, я начала чувствовать боль. Я цеплялась за смерть, как могла, отчаянно пытаясь притянуть ее обратно, но она оставляла меня, словно утренний туман. Меня уничтожала тяжесть в области груди. Я понимала, что дышу. Хрипло, болезненно, но дышу. Значит, сердце еще бьется, значит, я жива. На секунду я расстроилась. Но потом снова перестала о чем-либо думать. Я находилась в долгом беспамятстве, озноб пожирал меня, конечности сдавливали судороги. Иногда я хотела закричать от нестерпимой боли, но могла лишь глухо простонать.

В конце концов меня словно вытолкнуло наверх. Все-таки вышло открыть глаза. В ушах стоял звон. Тело больше не ломило, его окутывала приятная усталость. Я лежала на животе, уткнувшись носом в накрахмаленную подушку, которая пахла лавандой. Мой любимый запах. Перевернуться на спину желания не было, я чувствовала, как она болела.

Услышала, как скрипнула, открываясь и закрываясь, дверь. Матрас прогнулся под чьим-то весом. Кто-то сел на кровать. Пальцы нежно дотронулись до моего плеча, и я сдавленно вздохнула.

— Срочно! Вызовите срочно врача! Она очнулась, — крикнул Элиас.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время.