4
Шум ленивых, приливных волн ласкает слух двух совсем уставших молодых людей, что в данный момент умиротворённо сидят на берегу моря и встречают вместе очередной рассвет, немного подрагивая от бризовой прохлады. Его большие ладони нежно поглаживают её хрупкие рёбра сквозь мягкую ткань футболки, пока пухлые губы оставляют на молочной шее мимолётный поцелуй. Софи почти что тонет в его бережных объятиях прямо на коралловом песке, блаженно откинувшись на крепкую грудь мулата и с восхищением рассматривая живописные пейзажи вокруг. Время на часах близится к половине шестого утра, на улицах начинают появляться первые прохожие. Город, наполненный богатой историей и невероятным духом тихой, спокойной романтики испанской провинции, наконец пробуждался ото сна.
— Люблю этот аромат лилий на твоих волосах. Он будто бы волшебный какой-то, знаешь? –первоначальные планы о спокойном сне в гостинице, в объятиях друг друга и со сладким поцелуем на ночь, благополучно канут в бездну, из-за бесконечного потока мыслей в голове. Выразительное лицо парня излучает задумчивость, в то время, как правая рука легонько касается её белоснежной прядки, немного оттягивая ту назад. — Он мгновенно меня успокаивает, достаточно лишь сделать один вдох. Такой родной и неповторимый, тебе он идёт...
— Мне приятно это слышать, Джуд, — трогательный голос француженки неконтролируемо снижается до тревожного шёпота, пока в голубых глазах на долю секунды воспламеняется яркая вспышка будто бы светлой пустоты, что неминуемо связана с ранами в сердце и пылью воспоминаний, которые так бездумно засели в груди. — Это ведь необычные духи, а последний подарок моих родителей, ну знаешь, перед тем... — дыхание мгновенно становится тяжёлым и каким-то прерывистым, в то время, как перед глазами мелькают те самые болезненные воспоминания, что не давали спокойно спать вот уже который год. Она почти что вжимается в мулата, изо всех сил пытаясь вернуться в комфортный, такой умиротворённый уголок, но тщетно: — Перед тем, как они разбились насмерть в тот злополучный день на сто пятом километре Е21. Проклятый Лион...
Наверное, блондинка никогда не забудет того ужасного смятения и неверия в происходящее, как в тот трагический вечер, что повлёк за собой уйму последствий. Будучи тринадцатилетним подростком, она и не думала о том, что тот нежный материнский поцелуй в щёку останется с ней навечно, до конца дней и больше никогда не повторится. Тепло, трепет и бескрайняя любовь, всё это останется в прошлом, оставляя в душе лишь одинокую зияющую дыру и незаполнимое пространство, что всегда фоном будет холодить грани души. Один звонок поздно вечером, почти ночью. Бабушкины вымученные слова о плохом самочувствии, визг шин родительской машины по асфальту и перед этим краткое: «будь хорошей девочкой, солнце, иди спать» и пустота. Дождливый день, её маленькое чёрное платье, три могилы, один гранитный памятник и рука дяди на её детском плечике, сковывающая движения.
— Я сожалею, что всё так вышло, Софи. — широкая ладонь Беллингема быстро находит её в разы меньше и доверительно сжимает, попутно оборачивая застывший корпус девушки к себе лицом. Он видит на её ресницах слёзы и сердце в груди неминуемо замирает, преждевременно пробивая немалой силы удар. За неё он мог бы и убить. За неё он мог бы сжечь мир дотла. За неё и её счастье. За неё и её любовь, тепло, благополучие и безопасность. — Я сожалею о всей той боли, что тебе пришлось пережить и если бы только можно было отмотать время назад, я бы...
— Но его никак нельзя будет отмотать назад, Джуд. Не при каких условиях, да и что бы там можно было сделать? Исправить? Поменять? — подушечки его ласковых пальцев осторожно ловят несколько хрустальных капелек, так резво скатившимся по её чуть поболевшим щекам, в то время, как пухлые губы замирают где-то прямо напротив её, слабо выдыхая тепло. — Их судьбы была предрешены сами собой, так легла карта. Прошлое в любом случае должно остаться в прошлом, так что нечего его ворошить. Давай просто наслаждаться этим хрупким моментом, ладно? И лишний раз не вспоминать, что в этом мире я по жизни буду совершенно одна.
— Ты не будешь одна, Софи, — на несколько мгновений их губы соприкасаются в робком поцелуе, ведомым лаской и заботой. Ладошки блондинки плавно скользят по коже Беллингема, пока само девичье тело аккуратно перемещается к мулату на колени, поддерживаемое крепкими руками и после, прижимается ближе. Глаза в глаза, немного сбитое дыхание на двоих и его уверенный шёпот, теряющийся среди криков морских чаек и тягучих волн, сверкающих в лучах рассветного солнца: — Ты уже не одна и больше никогда такой не будешь, у тебя есть и буду я. Вопреки всему и всем, цветочек, я тебя никогда не отпущу. Никогда, слышишь? — объятия англичанина ощущаются тихой гаванью, в которую всегда так и хочется вернуться. Девушка сплетает свои руки за спиной парня, изредка и так трепетно водя ладонями по ткани его футболки и еле слышно говорит, утыкаясь носиком в шею:
— Никогда не говори никогда, Джуд. — его длинные пальцы нежно скользят по её белоснежным волосам, плавно оттягивая прядки и своеобразно массируя, желая лишь одного — успокоить. Мерное дыхание девушки, так прерывисто ласкающее его кожу, мгновенно пускает мурашки по всему его мускулистому телу и совсем внезапно принуждает оставить на её макушке кроткий поцелуй. — Знаешь ведь, у жизни отвратительное чувство юмора...
— Значит просто не дадим ей шутить над нами, Софи. Пусть идёт к чёрту и играется с другими, пока мы просто будем счастливы вдвоём.
Май выходит для пары ещё более безумным и сумасшедшим, по сравнению с предыдущими месяцами. Преждевременная победа в Ла Лиге и её празднование в кругу близких на стадионе, сумасшедший проход в финал Лиги Чемпионов и полное отсутствие свободного времени. Софи рядом, к слову, тоже не появлялась за этот период, поэтому Джуд так и потерялся в бесконечных тренировках, и насыщенной жизни клуба, в то время, как Моне потихоньку закрывала сессию, почти что, умирая от невыносимой жары в самом центре солнечного Парижа и тревожных мыслей. Позитивного было мало, но выхода не было, поэтому нужно было попросту справляться. Беллингем продолжал игнорировать свою мать дома, что теперь получалось в разы легче, учитывая повышение нагрузок, а вот Софи медленно, но верно сближалась с Мари, часто приходя по вечерам к ней на съёмки. Новоиспечённая подруга значимо облегчала душу и жизнь, давая возможность выговориться и поделиться переживаниями. Моне снова начинала чувствовать себя нужной и наконец-то медленно узнавала, каково это, искренне дружить.
— Alors, comment se passe ton examen de composition et de dessin? — светлая фотостудия на улице Вожирар пустует ближе к десяти часам вечера, пока две француженки расслабленно сидят на широком подоконнике и обмениваясь редкими взглядами, устало смотрят вдаль, потягивая красное вино из стеклянных бокалов.
— Je ne sais pas, mais pour être honnête, je n'ai pas encore pensé aux résultats. Toutes mes pensées vont à Jude, il me manque tellement... — Софи шумно выдыхает, мимолётно кидая свой взгляд на экран блокировки, будто бы желая посмотреть на время, в то время, как на самом же деле, она изо всех сил дожидалась звонка или хотя-бы дохлого сообщения от него, вот уже третий день подряд. Такое непонятное долгосрочное отсутствие безусловно напрягало, но своему парню блондинка доверяла, поэтому и не уходила в ненужную панику, а просто терпеливо ждала, списывая каждую секунду тишины на плотный график. — Je ne pensais pas qu'après tout, un mois sans lui serait si difficile.
— Je te comprends mieux que quiconque, mon ami. — бокалы девушек на несколько мгновений соприкасаются под очередной трек Дуа Липы на фоне, пока мулатка ловко закидывает кусочек уже потаившего Бри себе в рот и размеренно продолжает, делая очередной глоток терпкого напитка: — Sans Jules, c'est presque comme si je devenais fou. Je ne peux pas me concentrer, je ne peux pas travailler, je ne peux pas créer, je ne pense qu'à lui et à la fin de la saison, — взгляды девушек сталкиваются в полном понимании и этот момент отпечатывается в памяти навсегда. Как же сильно они похожи и как же жаль, что пересечься раньше у них не вышло. Казалось бы, один город, одна страна и общие улочки детских воспоминаний, да только родной Париж был настолько большим, что встретиться у них вышло лишь в Мадриде на игре своих парней. Забавно, как футбол сводил и мгновенно сближал совершенно незнакомых людей. — J'ai hâte qu'il revienne à Paris et que la vie redevienne belle.
— Je ne peux même pas dormir sans il. Les appels vidéo et les messages courts ne sont d'aucune utilité. D'autant plus qu'ils sont déjà partis. — блондинка зарывается ладонью в собственные волосы, медленно скользя и убирая надоедливые передние прядки куда-то назад. Её серо-голубые глаза светятся непониманием и даже какой-то боязнью от понимания глубины собственных чувств, пока губы продолжают почти что панически шептать заветные фразы: — Mon Dieu, à qui ai-je ressemblé avec cet amour? Je vais perdre la tête!
— C'est bon, Sophie. Tu es en train d'apprendre à connaître la vraie toi. Tu as enfin vu et accepté l'amour. — Лоран лучезарно улыбается Моне, нежно поглаживая ту по плечу и продолжает, со смешинками и безграничным счастьем, так ярко отражающимся в её собственных глазах: — J'ai aussi commencé ce voyage avec Jules, et tu sais, c'est le plus beau voyage de ma vie. Je pense que Jude représentera tout pour toi aussi, ma fille, parce qu'il me rappelle trop l'amour de ta vie.
— C'est ce qui fait peur.
Так, совсем скоропостижно, но не менее желаемо подходит к концу май месяц, забирая вместе с собой все заботы и бесконечные переживания. Дышать наконец становится легче, особенно после громкой победы Реала в финале Лиги Чемпионов. Наверное, у Софи из головы никогда не выйдет настолько счастливое и гордое лицо Джуда, что почти сразу же после финального свистка позвонил ей по видеосвязи и попросту плакал от сумасшедших эмоций, смеясь от счастья, пока она от всей души его поздравляла и извинялась за своё вынужденное отсутствие. Всему виной заключительный экзамен по ботанике, но и он становится благополучно забыт, как только на следующее утро она в полной растерянности находит Беллингема на пороге своей квартиры ровно в пять часов утра. Усталого, но максимально лучезарного, с букетом белых лилий в руках, маленьким чемоданом за спиной и обворожительной улыбкой, крайне часто проскальзывающей сквозь неконтролируемые зевки:
— Знаешь, Софи, я тут подумал, что к чёрту все эти празднования победы на бесконечных вечеринках в Мадриде. Лучше я проведу эту неделю перед сборами с тобой. — мулат мило вручает любимой девушке миниатюрный букет цветов, оставляя кроткий поцелуй на её макушке и устало облокачивается о дверной косяк, почти что не в силах разлепить так надоедливо слипающихся глаз. Изнурительные тренировки, тяжкая игра, ночь празднования и совсем внезапный для организма перелёт, безжалостно давали о себе знать. Полузащитник медленно терял над своим телом и разумом контроль. — Покажи мне, пожалуйста, романтичный Париж своими глазами, а пока... — он почти что падает в её распростёртые объятия, трепетно прижимаясь ближе и утыкаясь своим носом в девичье плечико, чуть приоткрытое из-за растянутой футболки. Карие глаза парня блаженно закрываются, пока её нежный аромат так успокаивающе пропитывает каждый сантиметр его тела. Как же хорошо, то было всем тем, чего он так сильно хотел: — Давай просто поспим? Я так устал, хоть и соскучился безумно... — Моне хихикает на этот совсем заспанный голос парня, осторожно поглаживая его большую спину и делая несколько плавных шагов назад, тем самым почти что, затаскивая его изнемождённую тушку в квартиру.
— Не поверишь, но я всё думала, когда ты уже это спросишь, — француженка закрывает дверь, оставляя чемодан парня в прихожей и принимается медленно шагать в сторону спальни, всё ещё находясь в коконе его заботливых, но усталых рук: — Пойдём, мой чемпион, уложим тебя спать. Пора хоть немного, да отдохнуть, но Париж я тебе покажу, только чуть позже, обещаю.
Блондинка осторожно укладывает англичанина на мягкую постель, чуть позже снимая с него толстовку и джинсы, в то время, как лицо уже полноценно расслабляется, погружаясь в сладкий сон. Джуд блаженно утыкается в подушку и чуть позже к нему рядом присоединяется сама Софи, заботливо укрывая их обоих одеялом. Достаточно и секунды, чтобы заботливые руки мулата нашли её талию и вновь притянули максимально ближе к себе. Его горячее дыхание мгновенно касается её виска, пока пухлые губы неконтролируемо оставляют три влажных поцелуя на молочной шее, пуская мурашки по всему телу и будто бы согревая даже изнутри:
— Люблю тебя, цветочек, ты моя главная награда, — Моне устраивается в его заботливых объятиях поудобнее, сплетая пальцы с рукой Беллингема на своём животе и нежно шепчет тому в ответ, на самой тонкой грани между сном и явью:
— А ты моя, звёздный мальчик, сладких снов.
Ближе к вечеру, когда пара наконец высыпается и поднимается с постели, вдоволь (наверное) нацеловавшись и наговорившись обо всём на свете, Джуд и Софи принимают решение выйти на прогулку по блистательному Парижу. Яркие цвета заката так и сияют в волосах, пока летняя духота немного кружит голову, а редкие порывы ветерка приятно охлаждают кожу. Они не спеша прогуливаются по саду Тюильри, сплетя руки в замок и заинтересованно строят теории, касательно результатов предстоящего чемпионата Европы. Его победу в Лиге Чемпионов они проговорили уже около ста раз, от самого начала до конца. Число же поздравлений с её стороны вообще не было возможно сосчитать, что в постели, что просто словесно. Гордость за своего парня так и брала верх. Ей буквально хотелось зацеловать его до смерти, а может что и похуже.
— Знаешь, с одной стороны я хочу, чтобы ты показал себя во всей красе на этом ЕВРО, а с другой стороны... — Моне переводит свой обеспокоенный взгляд на англичанина, чуть сильнее сжимая его ладонь своими пальцами и спустя несколько мгновений встревоженно продолжает, останавливаясь на месте. Прохожие парка мгновенно уходят на задний план, пока её угольные ресницы трепещут под его непонимающим взглядом, а свободная от его ладони ладонь совсем осторожно касается его плеча: — Джуд, твоё плечо. Мне уже вообще не до шуток, почему с твоей операцией так долго и сильно тянут? Я скоро с ума сойду, а если не дай Бог ухудшится?! Это просто ненормально, изо дня в день носить бандаж, пить обезболивающие таблетки каждое утро и вкалывать их же перед каждой игрой!
— Не бойся ты так, Софи, всё будет в порядке. У меня всё под контролем, я не умираю от боли. Просто иногда немного тянет, а это не критично, — его свободная ладонь нежно ложится поверх её на собственном плече, пока карие глаза с трепетом тонут в её серо-голубом океане. Пальцы с нежно-розовым маникюром обжигают своей теплотой, в то время, как его сердце стучит в груди, как ненормальное, а губы расплываются в умилительной улыбке: — Я обещаю тебе, что мы со сборной покажем достойную игру, а потом я начну разбираться с состоянием своего здоровья, ладно?
— Поклянись мне, что сразу после чемпионата ты сделаешь операцию, Джуд! — её мелодичный голос дрожит, пока в глазах мелькают тени переживаний и решительности. Софи делает ещё один шаг к нему навстречу, разрывая сцепленные ладони и мягко продолжает, теперь уже проводя пальчиком по чёткой линии его челюсти: — Я серьёзно сейчас, поклянись, что сделаешь это и не меняй формулировки. Я знаю, что футбол для тебя — это всё, но если затянуть, то тогда вообще, кто знает, может ты и не сможешь вернуться?
— Я клянусь, хорошо. Клянусь тебе, цветочек, что сделаю операцию сразу после ЕВРО, а потом мы поедем отдыхать. Так скажем, на реабилитацию. — Беллингем легко приобнимет блондинку за плечи, попутно оставляя сладкий поцелуй на пунцов губах и после продолжает, вновь беря её за руку и устремляясь вперёд: — Куда бы ты хотела поехать?
— Не знаю, мне и в Париже хорошо... — хмыкает Моне, но под скептическим взглядом Джуда и под его приподнятой бровью всё же сдаваясь: — Ладно, наверное, куда-то на Восток. Может быть в Турцию, Таиланд или Египет, не принципиально.
— Слишком людно, нам точно не дадут спокойно вздохнуть, — пара покидает пределы сада, останавливаясь у красного светофора и осматривая обстановку вокруг. Солнце окончательно скрывается за горизонтом и таинственные сумерки наконец настигают романтичный Париж, добавляя на улицы ещё больше прохожих. — Может Марокко? Говорят, что там невероятно красиво и колоритно. Я бы снял нам виллу где-то за городом, и мы могли бы съездить в пустыню, покататься на багги или посмотреть на жизнь бедуинов. Как ты на такое смотришь? — загорается зелёный свет и Джуд с Софи следует в район Лувра, проходя мимо десятков сувенирных магазинов и уютных ресторанчиков, так и зазывающих зайти.
— Это было бы замечательно, но, скажу сразу, оплачиваем путешествие напополам, — её голос предельно серьёзен, голубые глаза пытаются найти его, в то время, как сам же Беллингем, совершенно внезапно затягивает девушку в какой-то милый ресторанчик прямо на берегу Сены и осматривает обстановку в поисках свободного столика. Такой находится на веранде под красно-белым тентом, с тёплым светом уличного фонаря и лёгким ветерком, так приятно трепещущим волосы. — Не хочу становится твоей содержанкой!
— Софи, я в состоянии оплатить и... — пара присаживается за стол, с благодарностью принимая меню у подошедшего официанта и принимается пролистывать меню, только вот Джуду говорить остаётся недолго, потому что Софи его прерывает:
— Никаких «но», Джуд, правда. Мне достаточно косых взглядов со стороны Дениз, пойми это, пожалуйста. Именно поэтому лучше я сама, ладно? — парижанка берёт мулата за руку на столе, не отводя умоляющего взгляда и мир вокруг для него замирает, достаточно лишь вспомнить о напряжённых отношениях с собственной матерью, которые продолжались вот уже которую неделю. Когда-то он мог разговаривать с ней каждую минуту и делиться всем, поверить только. Когда-то, но не сейчас. Не тогда, когда она выступила категорически против любимой девушки, запрещая общаться и не тогда, когда почти что толкала после игры в постель к другой, обзывая любимую меркантильной французской шлюхой.
— Ладно, я понял. — он еле заметно кивает на её слова, попутно чуть сильнее сжимая тёплую ладонь в своих пальцах, а после, надев на своё прекрасное лицо обворожительную улыбку, продолжает, с хитрым блеском в карих глазах и теперь уже сменившейся ухмылкой: — А теперь выбирай себе всё, что только захочешь. Пора ужинать, особенно после таких интенсивных дополнительных нагрузок.
Время в Париже, в особенности рядом с ней, пролетает для парня молниеносно. Каждый миг его жизни наполняется тихим счастьем, теплом и любовью, пока для виртуального и футбольного мира он неожиданно пропадает, почти что на совсем, но как же плевать. В воскресенье они уезжают поближе к морю, в Жуан-ле-Пен, целый день проводя на белоснежном пляже — купаясь в кристальной воде Лазурного берега и загорая под лучами знойного солнца. Цвета шариков в рожках мороженого сменяются со скоростью света, два ярких коктейля на их пляжном столике и бутылка минеральной воды, эстетично сочетаются с её книгой и солнцезащитным кремом, пока сам же Джуд не может выпустить любимую девушку из своих объятий на шезлонге и прекратить оставлять поцелуи на её щеке.
— Мистер Беллингем, ты наглый и совсем не закомплексованный, знаешь? — Моне закрепляет свои длинные белоснежные волосы в пучок на затылке, всё ещё сидя на шезлонге парня и совсем хитро ухмыляется, протягивая тому крем от загара в безмолвной просьбе. Кто-бы сомневался, что даже за этот короткий момент, пока тюбик из её рук переходит в его, мулат успевает оставить на теперь уже её манящих губах сладкий поцелуй: — Целовать меня у всех на виду без перерыва слишком рискованно, а ты даже и бровью не ведёшь! А если нас застукает кто-то из твоих фанатов или СМИ? Потом напишут 150 статей и рассмотрят нашу пару прямо-таки под микроскопом, находя изъяны...
— Ну и чёрт с ними, пусть пишут и знают, что я занят, — мягкие подушечки его длинных пальцев нежно прикасаются к её бледной спине, сначала распределяя, а после втирая солнцезащитный крем. От таких чувственных действий хочется в блаженстве закатить глаза, пока внутри разливается приятное тепло от осознания смысла его искренних слов: — И пусть завидуют, что у меня такая шикарная девушка, потому что я не собираюсь упускать возможность целовать тебя и отдыхать с тобой просто из-за того, что какой-то придурок что-то скажет или напишет в своей статье. Мы итак, слишком редко видимся, зачем и такие моменты упускать из-за кого-то? — следует поцелуй в висок, и она окончательно тает в объятиях англичанина, откидываясь на его грудь.
Оставшаяся часть дня проходит в ещё большем спокойствии и расслаблении. Интересные главы «Постороннего» от Альбера Камю сменяются одна за другой. В её телефоне появляется, наверное, около сотни новых фотографий Джуда и в особенности, его в воде, потому что такое зрелище уж слишком сильно завораживало и привлекало, отрезая все потенциальные возможности попросту проигнорировать. Ну а завершается сказочный день не менее прекрасным ужином, где-то часов в десять вечера, когда местные рыбные рестораны забиты посетителями под завязку, а прибрежный воздух совсем неожиданно приобретает аромат пряных специй.
Отрезок времени с понедельника по четверг наполняется какой-то своеобразной, но чертовски притягательной любовной магией. В один день они посещают величественный Лувр, рассматривая сотни тысяч изумительных картин и теряясь среди древнегреческих скульптур на первом этаже крыла Ришелье. В другой пара уже едет на скоростной электричке в Версаль, что сияет ослепительным золотом под лучами июньского солнца и так и манит пройтись по живописным аллеям грандиозного парка, что вдоволь украшен чередой шикарных фонтанов, так сильно привлекающих восхищённый взгляд.
— Я хочу совместную фотографию с тобой прямо здесь, Софи. Можешь кого-то попросить на французском об этом? — пара влюблённых останавливается у грандиозного фонтана «Латоны», расположившегося совсем недалеко от самого дворца и пока Софи договаривается с одной из миловидных женщин о запечатлении момента, Джуд попросту разглядывает её саму, наплевав на великолепие вокруг и на всех посетителей в целом. В тот день Моне почти что светится от счастья, ни на секунду, не отнимая обворожительной улыбки от лица и надев нежно-голубое платье, что так игриво разлеталось на ветру и привлекало взгляд. Миниатюрные каблучки летних босоножек с тонким ободком, совсем осторожно подчёркивали худенькую голень. Длинные белоснежные волосы были удачно собраны в высокий конский хвост, закреплённый мерцающей серебряной заколкой с камушками на макушке, пока серо-голубые глаза остались оттенёнными сумрачными стрелками, подчёркивающими всю глубину и добродушие. Шикарная, привлекательная, милая и только его. Француженке достаточно лишь одного мгновения, чтобы так удачно оказаться в его радушных объятиях и испустить короткий вздох перед долгожданным соприкосновением губами. Так нежно, трепетно и чутко, с её пальчиками в его волосах и большими ладонями на её талии, пока щелчок камеры не отрезвляет и возвращает назад. — Ты в этом платье просто сногсшибательна, цветочек. Я за весь день не смог ни разу отвезти взгляда, как же мне с тобою повезло.
— По-моему, тут я должна заваливать тебя комплиментами, Джуд. — девушка дарит парню нахальную ухмылку, мимолётно потрепав того по волосам и после, с благодарностью принимает свой телефон в руки от улыбающейся незнакомки, что на одном дыхании произносит: «vous êtes très mignons ensemble, ma fille. Bonne chance à vous, bonheur et amour!» Англичанин рядом не понимает и слова из этой фразы, но по лицу любимой девушки сразу же прекрасно понимает, что пожелали им только добра, поэтому и прощально улыбается женщине в ответ, приобнимая Моне за талию. — Просто посмотри вокруг, абсолютно все на тебя смотрят! — её голос полон смешинок и приятно ласкает слух, пока блондинка оборачивается к нему лицом и мило улыбается, обводя взглядом всех вокруг. И всё же в голубых глазах проскальзывает тень ревности, что заставляет его усмехнуться и игриво сказать:
— О нет, дорогая, они все смотрят только на тебя.
Среда походит на гастрономическую сказку. Несколько мастер-классов подряд, в знаменитых ресторанах и пекарнях Парижа заставляют животы пары вздуваться, и даже немного болеть, из-за чего вечер и проходит в совсем расслабленной, даже ленивой обстановке — на диване в её гостиной и за просмотром какого-то старого фильма по ТВ. Минуты растягиваются в часы, и девушка попросту засыпает на его плече, где-то около половины первого ночи. Дальнейшие действия происходят сами по себе, будто бы на автопилоте и идут из самой глубины души: Джуд выключает телевизор и осторожно поднимая блондинку на руки, следует в спальню, после погашая свет и так тихонечко устраиваясь рядом. В миниатюрной комнате ни грамма света, лишь изредка по потолку бегут световые лучи с улицы прямо от машин, пуская колкие мурашки по всему телу. Он совсем мягко, не желая разбудить, рисует незамысловатые фигуры на её лице и тихо шепчет, чтобы весь мир не услышал, а только они:
— I love you too much, Sophie. I don't think it's ever been possible to love someone that much again. You're my only one, and I'd be damned if I ever let you go, — мулат откидывает надоедливые прядки её белоснежных волос куда-то назад, подальше от лица и оставляет робкий поцелуй на чуть приоткрытых нежно-розовых губах, попутно поправляя край одеяла на её ключицах. — I'll do anything to make you happy. I'll do everything I can to make sure you never once regret choosing me...
Четверг ускользает из их рук молниеносно, нагло забирая чувственные моменты одному себе и наконец возвращая парня в суровую реальность, почти что, обрубая крылья на полпути. Теперь уже, Джуд собирает чемодан от Софи, а не к ней и в финальной точке своего пути, при заказе авиабилетов, не задумываясь указывает Лондон, а не Париж, где и находится тренировочная база сборной Англии. Прощаться с девушкой не хочется категорически, да только вот приходится. В раннее пятничное утро, они стоят вместе в обнимку в одном из терминалов Шарль-де-Голля, пока её слёзы медленно, но верно пропитывают ткань его бежевой футболки, оставляя лёгкие разводы.
— Не хочу, чтобы ты уезжал, — Моне недовольно всхлипывает в руках полузащитника, прижимаясь ближе и будто бы вслушивается в судорожное биение его сердца, почти что, детально запоминая. Отпускать любимого парня куда-то не хочется, да только с его то профессией, этого попросту невозможно было избежать: — Этих дней было слишком мало... Ещё и твоё плечо, постоянно заставляешь меня нервничать, бессовестный! — она несильно стукает его своим маленьким кулачком по здоровому плечу, чуть повышая голос, но почти тут же успокаиваивается, достаточно лишь услышать его глубокий смех и явную улыбку, что так и проскальзывает в размеренном тоне:
— Не переживай так сильно обо мне, цветочек. Не накручивай себя зря, потому что всё будет хорошо, как и на чемпионате, так и с моим плечом, и между нами. Верь мне, — Джуд оставляет на её белоснежной макушке кроткий поцелуй и продолжает, совсем мягко путаясь в длинных волосах руками: — Я тоже не хочу расставаться, но так надо и это временно, а потом я приеду, ты не заметишь, как быстро и увезу тебя в Марокко. Поближе к морю, пустыням, восточной сказке и подальше от всех этих дурацких заголовков СМИ, и... И моей мамы, Софи... — ещё несколько мгновений. Его пухлые губы обрушиваются на её чуть подкрашенные ванильным блеском и вот, высокая фигура уже скрывается за поворотом таможенного контроля, всё с той же тоской в карих глазах и ненормальным сердцебиением.
Выбирать между любимой девушкой и матерью отвратительно, почти что невозможно и так невыносимо, только вот что ему оставалось?