2
Состоять в отношениях с именитым футболистом чертовски сложно и нервно, но не менее притягательно. Всё это, внутри и снаружи, ощущается будто бы давней частью её будничной жизни, которой так сильно не хватало. Точнее его не хватало.
Несмотря на константное проживание в Мадриде и бесконечную гору ежедневных тренировок, и игр, Беллингем всегда умудрялся уделить Софи время. Парень регулярно звонит рано утром и поздно вечером, днём конечно же, не оставляя любимую блондинку без сотни милых сообщений. Джуд бесконечно любит её чувства и переживания. Он любит её порой странные, порой смешные, но чаще всего такие романтичные сны и конечно же её смех. Такой нежный и заразительный, почти что заставляющий мгновенно улыбнуться через экран телефона и потеплеть, где бы они не находились. Как же сильно им друг с другом повезло, поверить только и это даже несмотря на дурацкое расстояние между, казалось бы, соседними странами...
— Почему ты так смотришь на меня, что-то не так? — на часах где-то около одиннадцати часов вечера, а они всё ещё ни разу не выпустили своих уже хорошенько так нагретых телефонов из рук. Её бледное, но такое красивое лицо сияет неподдельным счастьем, куда ярче алмазных звёзд в ночном небе, и он просто не может оторвать от него глаз, что конечно остаётся ею не незамеченным.
— Всё так, просто ты невероятно красивая, — приятные и такие неподдельно искренние слова срываются с его пухлых губ неминуемо, потому что идут из самой глубины его души, и она почти что сразу мило смущается. У англичанина от этого нежного, такого невинного действия со стороны любимой девушки, по коже просто моментально разбегаются приятные мурашки, а под ней — тепло. — Не могу поверить, что мне так сильно повезло.
— Мне тоже повезло, Джуд, — её мелодичный голос насквозь пропитан всей этой чувственной любовью, что так крепко связала их сердца и это его настолько сильно восхищает, что в один момент попросту перехватывает дыхание. Странно и слишком непривычно осознавать то, что кто-то воистину полюбил его настолько сильно и чисто. Странно и слишком непривычно осознавать то, что и он полюбил не меньше в ответ, хотя раньше и подумать не мог, что так самозабвенно сможет. — Чертовски повезло с тобой, жаль только, что страны не совпадают. Так бы я хотела проводить с тобой каждую секунду...
— Это не беда, цветочек. Просто скажи мне, когда у тебя выпадут свободные деньки, и я тут же пришлю тебе билеты, ну или прилечу к тебе сам, — он наблюдает за тем, как в её светло-голубых глазах вспыхивают трепетные огоньки, в то время, как сама девушка направляется на уже знакомую ему, миниатюрную кухню, где загорается тусклый свет. — Безумно хочу увидеть тебя на каком-то своём матче, например, ближайшем Эль-Классико и желательно, с моей фамилией на спине!
— Даже и не надейся на это, солнце, — блондинка медленно заваривает себе свой любимый жасминовый чай, пока её мелодичный голос явно так грустнеет, а глаза неловко утыкаются в столешницу. Она догадывается, что делает ему сейчас больно, как минимум неприятно, но ничего с этим поделать не может. Футбол — это страсть и кому как ни ему это знать. Совсем не ты выбираешь клуб, а абсолютно наоборот, клуб выбирает тебя и после, уже даже насильно отказаться от этой любви и преданной верности к нему, невозможно. Ты до конца на этой дороге, на этом тернистом пути, куда бы он не вёл. — Тебя я безусловно люблю и чертовски тобой горжусь, но по жизни буду говорить только одно: «Visca el Barca! Visca el Catalunya!». Только их футболка, Джуд. Только сине-гранатовые, это принципиально, прости...
На несколько секунд между ними повисает неловкое молчание и что-то во время него, в его сердце неминуемо и почти что с грохотом ломается. Наверное, все те надежды перед сном и сотни сгенерированных больным мозгом, картинок, что не давали быстро засыпать, всё возвращая и маня к себе. Да простит его Господи, за все те грязные фантазии, где он охваченный пылающей страстью, стягивает с неё эту злосчастную футболку, в полутьме своей спальни и так грязно целует, вознося на небеса.
— Значит, будешь в их футболке, обидно конечно, но не так сильно важно, — устало выдыхает сквозь зубы Джуд, потирая переносицу и после, еле слышно шепчет, изо всех сил надеясь не показать своей уязвимости в данный момент: — Главное, чтобы ты просто была со мной рядом, а футболка... Плевать, переживу, но только если по окончанию игры ты подаришь мне свой сладкий поцелуй. — глубокие карие глаза наконец, хоть и совсем неуверенно, вновь обращаются к камере телефона, автоматически транслируясь на её большой экран и на душе моментально становится будто бы легче. Это заставляет обоих вновь по новой ободряюще улыбнуться.
— Разве я хоть когда-то могла тебе в этом отказать? — на это он только ехидно качает головой, заставляя её по-доброму усмехнуться. Мулат понимал, что ответ на этот будоражащий кровь вопрос, всегда оставался неизменным, единым: «конечно, нет», потому что поцелуев на них двоих итак всегда было слишком мало.
Дни в разлуке пролетали со скоростью света и наконец, в середине марта Софи смогла прилететь к Джуду в Мадрид, конечно же сюрпризом. Вечером, просто после очередного разговора с ним, блондинка возвращается к ноутбуку и совсем внезапно покупает билет в один конец, будто по велению души и уже следующим утром вылетает к своей любви навстречу. Два часа и пять минут в небе, которые проходят за рассматриванием восходящего солнца и с прослушиванием любимых песен, заканчиваются лёгкой моросью в самой столице Испании и прохладным ветром. Моне спускается по трапу вниз, от чего-то сильно переживая за их дальнейшую встречу, будто бы опасается его недовольства и возможно боясь того, что в реальности он больше её не захочет и просто пройдёт мимо, но всё меняется, достаточно лишь только подъехать к тренировочному комплексу «Реал Мадрида» и увидеть очертания его машины на парковке. Девушка берёт в руки телефон и быстренько печатает сообщение, отходя от толпы фанатов и журналистов куда-то в сторону.
➢ «Привет, солнце, сможешь после своей сегодняшней тренировки остановиться на соседнем перекрёстке от твоего тренировочного комплекса? Тебя ждёт маленький сюрприз, но не хочу, чтобы фанаты заметили.»
➣ «Цветочек, что случилось? Зачем мне там останавливаться? У тебя в Париже что-то не так? Или ты в Мадрид прилетела? Я ничего не понимаю, давай позвоню прямо сейчас?»
➢ «Просто доверься мне, ладно? Всё хорошо, тебе понравится, обещаю. Просто остановись на соседнем перекрёстке...»
Блондинка с немалым трудом дотягивает себя и свой чемодан к заветному месту встречи, и присаживается на скамейку автобусной остановки, которая на данный момент пустовала. Не проходит и десяти минут, как его, уже такой знакомый по видео звонкам BMW XM останавливается напротив неё и уже через несколько секунд сама же Моне оказывается в крепких объятиях. Счастливый Джуд чуть-ли не сносит её с ног.
— Поверить не могу, что ты здесь, со мной. Почему только прилетела и ничего не сказала? — его бархатный голос подрагивает от радостного возбуждения, в то время как заботливые руки неверяще прижимают хрупкую женскую фигурку к себе, категорически не желая отпускать. Француженка слышит лихорадочное сердцебиение мулата, прижимаясь своей щекой к его крепкой груди и блаженно выдыхает, оставляя все страхи позади. — Я бы тебя прямо в аэропорту встретил и не один, а с шикарным букетом твоих самых любимых цветов и с целой сотней поцелуев, а потом бы увёз на самое волшебное и романтичное свидание...
— Чертовски заманчиво, знаешь? — Моне лучезарно улыбается парню, чуть отстраняясь от его груди и еле слышно шепчет, заглядывая в самую глубину тёмно-шоколадных глаз напротив: — Но я просто хотела увидеть тебя, без посторонних взглядов, вспышек камер и перешёптываний, а в аэропорту это было бы просто невозможно, поэтому вот. Я тут и как никогда готова получить свою сотню поцелуев! — большего ему уже и не нужно. Беллингем просто в мгновение ока утягивает свою девушку в сладостный поцелуй, отдаваясь ей всецело, полностью и зарываясь длинными пальцами в белоснежные, почти шёлковые длинные волосы. Влюблённое, такое разгорячённое чувствами сердце, пробивает счастливый удар, в то время как голова будто бы даже кружится от неподдельных эмоций и всего этого накала чувств. Это был всё, что ему можно. Она была всем тем, что было ему нужно и чего так категорически не хватало.
Оставшуюся часть дня пара проводит наедине, сбежав ото всех и с выключенными телефонами. Они обедают в каком-то местном ресторанчике национальной кухни, скрываясь в самом конце зала, чтобы не дай бог даже одна фотография не просочилась в сеть. «Мигас» для неё и «Паэлья» для него, сцепленные в замочек ладони прямо на круглом столике и нежные улыбки, заставляющие сердца трепетать от внезапного воссоединения. Следом они отправляются на неспешную прогулку по самому Мадриду, бесконечно переговариваясь о всяких мелочах и довольно часто заливисто смеясь. Они делают на его айфон уйму глупых, но искренних фотографий, заходя в странные, порой невероятно забавные и такие нелепые магазинчики, и поедая вот уже третий стаканчик вкусного мороженого за раз. На душе легко, телам жарко, а погода за окном явно наладилась, уступив место лучезарному солнцу. Когда же сумерки всё же наступили на многомиллионный город, пара вернулась в автомобиль и какое-то время просто бездумно каталась по сверкающему городу, рассматривая локальную архитектору и целуясь на красных светофорах, за прослушиванием любимых треков.
Рядом с ним всё вокруг казалось прекрасной сказкой и Софи попросту не могла поверить в её реальность до конца. Такая тёплая, широкая ладонь на её бедре, эта игривая, обольстительная улыбка напротив, почти что в полной тьме и этот проникновенный, глубокий голос, пускающий миллионы мурашек по всему её напряжённому телу. Прекрасная сказка вспыхнула сотней звёзд той же ночью, стала куда более реальной и серьёзной, достаточно было лишь приехать к нему домой. Войти в эти просторные двери и изучить минималистичный интерьер двухэтажной виллы, пока сам Беллингем относил её багаж на второй этаж, к себе в комнату.
Парочка минут в ожидании возвращения мулата, чуть позже, его мускулистые руки, обнимающие её сзади и еле слышный, заставляющий всё тело мгновенно замереть, голос, мягко касающийся её ушей:
— Ты будто была создана для этого дома, знаешь? — пальцы Джуда нежно поглаживают её плоский животик сквозь ткань нежно-розового вязаного свитера, в то время как жаркие губы оставляют на белоснежной шее поцелуй. Предательские мурашки моментально разбегаются по всему телу, а в голову принимаются лезть совсем непристойные картинки. — Будто бы была создана специально для меня... — а потом весь окружающий мир попросту исчезает. Он рассеивается в неподдельной страсти и безграничной любви, оставляя за собой лишь только их двоих. Их двоих, в прохладном лунном свете и с нежно-розовой помадой, так хаотично, но любовно размазанной по всему его лицу.
Мадрид покоряет сердце Софи сразу, или же это делает Джуд? Совсем непонятно, но последующие дни попросту сплетаются в счастливую вереницу красочных событий, и девушка совсем не замечает, как проходит неделя. Да, тренировки и игры парня безусловно забирают большую часть времени, но Моне и Беллингем совсем не остаются обделены вниманием друг друга. Совместное, такое хрупкое и трогательное счастье заключается в мелочах и каждый стремится его чем-то, да дополнить.
— Цветочек, — очередной день в столице Испании, конечно же в его приятной компании, заканчивается чересчур уютно и волшебно, так по-душевному тепло. Они проводят заключительные часы перед сном на заднем дворе его дома, под еле слышные разговоры обо всём, чём только можно и редкие всплески воды в прямоугольном бассейне, раздающиеся только по его вине. Француженка сидит на самом краюшке светлого бортика, бездумно свесив ноги в воду и наблюдает за плавающим Джудом, чья смуглая кожа так притягательно сияет в тусклых лучах подводной подсветки. Она всё ещё не верит в то, как сильно ей с ним повезло. — Переезжай ко мне в Мадрид на совсем... — кажется, что в мгновение ока мир для неё останавливается, да и для него тоже, просто виду англичанин так и не подаёт. Секунды для них обоих плавно перетекают в минуты, над бассейном, кажется, нависает самая, что ни наесть настоящая грозовая туча звенящей тишины, что вот-вот разразится стихийным ливнем эмоций и обнажённых чувств.
— Что? — трогательный голос девушки теряется где-то под покровом наступающей ночи, в то время, как Беллингему достаточно и нескольких секунд, чтобы просто подплыть ближе и оказаться рядом с ней. Парень поднимается в полный рост прямо в воде, вновь стремительно возвышаясь над миниатюрной блондинкой и ставит обе своих руки поодаль её худеньких ног, скрытых лишь краткой длиной нежно-голубой теннисной юбки. — То есть, что ты сейчас сказал, Джуд? Мне послышалось или ...?
— Нет, тебе не послышалось, Софи, — карие глаза Беллингема отражают мягкость и всю любовь по отношению к светловолосой француженке, что в мгновение ока смогла захватить всё его сердце и мысли. Пухлые губы принимают форму неуверенной улыбки, наверное, даже больше ухмылки, в то время, как тихий приятный голос мулата продолжает изливать свою душу: — Я правда хочу, чтобы мы жили вместе здесь, вдвоём. Мне так будет спокойней, да и тебе тоже, разве нет? — левая рука парня лишь на секунду отрывается от бортика бассейна и заправляет выбившеюся прядку назад, за ушко, пока окружающий мир попросту гаснет в глубине её светло-голубых глаз, ярко переключаясь и концентрируясь только на нём. — Я знаю, что вся твоя жизнь в Париже: родственники, учёба, увлечения, друзья, но ведь Франция совсем рядом, да? И в неё не будет, каких-либо проблем слетать при необходимости или желании. Ты сможешь делать это хоть в каждые выходные, я оплачу билеты, без проблем, просто останься со мной. Прошу тебя, — их губы на мгновение соприкасаются и кажется, что этого куда более достаточно, чтобы мгновенно вознестись и умереть.
— Джуд, я... Это слишком рано, и я... — безудержные слова, что так и вылетает хаотичным потоком из её рта, никак не могут преобразиться в логическую цепочку. Всё в голове моментально путается, ведомое острым желанием и любовью сердца. Сказать да или остаться в состоянии, котором они и есть? Рискнуть или отдаться такой знакомой и совсем родной зоне комфорта?
— Постой, пожалуйста. Просто выслушай меня, ладно? — ладони Софи и Джуда мгновенно переплетаются в крепкий замок, и ложатся к девушке на колени, пуская капельки пресной воды по горячей молочной коже и мурашки, будто бы разбегающиеся по всему миниатюрному телу. Глаза в глаза, светло-голубые напротив тёмно-карих и эти дурацкие мизерные сантиметры, между так и манящих, сладостных губ. — Я жил в этом доме около полутора года, цветочек и ни разу за это время, то есть до твоего появления тут, не чувствовал себя, как дома. Мне не было хорошо, тепло и уютно в этих стенах, мне было одиноко. Невыносимо одиноко, я буквально жил от твоего сообщения до сообщения и теперь, познав какого это, когда тебя правда ждут дома и ждёшь именно ты, с этим вкусным ужином на столе и со своими нежными объятиями, и поцелуями в щёку. Когда ты встаёшь на носочки, только чтобы меня достать, я не могу представить, какого это будет правда вернуться назад. — весь эта болезненная нежность и бархатность в его голосе сводят с ума. На глазах девушки выступают трогательные слёзы, которые она незаметно пытается сморгнуть, только вот ни черта не выходит. Его пальцы куда быстрее и проворнее уже скользят по щекам, а губы оставляют робкий след на вздёрнутом носике. — Я знаю и понимаю, что это чертовски рано для нас и наших отношений. Знаю, что нам, скорее всего будет трудно ужиться под одной крышей и будут ссоры, но почему бы нам хотя-бы не попробовать? Разъехаться сможем в любую минуту, но твоя поддержка, Софи, нужна мне сейчас, как никогда...
Между ними повисает непродолжительное молчание, в котором нету места глупым словам и каким-либо показательным фразам. В этом молчании было место лишь их понимающим взглядам и возвышенным чувствам, что ускоряли биение сердца вспять. Такой маленький срок и такая глубина. Такие разные, но при этом такие одинаковые и души. Их души, что будто бы были переплетены где-то там наверху в одночасье и кажется, уже навсегда. Только вот самим ли Богом, или дьяволом? Это уже другой вопрос...
— Так что скажешь, Софи? — он оставляет на её пунцовых губах очередной незабываемый поцелуй, пока собственный голос нетипично и как-то даже панически дрожит в ожидании её ответа. Всё тело футболиста чертовски напряженно и вот, оно уже готова хоть немного, да ослабить хватку внутренних оков страха, как этому, похоже, так и не суждено было сбыться.
— Что же я скажу, мистер Беллингем? Скажу, что это всё конечно очень грустно и досадно, но не хочешь ли ты мне объяснить, что вообще тут происходит? Кто эта девушка и какого чёрта, по твоим словам, она останется жить в нашем доме?
И вот тут-то, хоть и пока на одно коротенькое мгновение, но всё стремительно ломается. С глухим треском летит к чертям в пропасть и разлетается на крохотные, такие звенящие в удушающей полутьме, осколки. Дениз Беллингем смогла моментально разрушить всё волшебство и магию того вечера. Дениз Беллингем в принципе несла за собой лишь разрушение и власть, по жизни, вопреки всему и вся. Это было заметно в каждом слове, в каждом её остром взгляде и жесте, что рубил острее ножа, просто пока Моне этого наивно не замечала, по причине своей порой чересчур доверчивой доброты и вежливости. Это ведь мама такого прекрасного и искреннего человека, совсем не тронутого тьмой, так как сама она может быть другой? Это ведь совсем невозможно, так ведь?
Оптимистические ожидания о первом знакомстве с его матерью моментально рушатся, будто бы карточный домик под дуновением лёгкого весеннего ветерка. Колоссальное напряжение так и вибрирует в воздухе, пока его большая ладонь так ласково и осторожно сжимает её маленькую, и такую прохладную под накрытым столом. Чувство страха внутри попросту душит, на молочной коже выступает прохладный пот и даже тепло его руки никак не может успокоить, унять этой липкой паники внутри.
— И чем же ты занимаешься, Софи? Какие у тебя цели и планы на жизнь?
Хрустальный бокал кроваво красного вина в её руке выглядит крайне угрожающе, наверное, даже страшнее револьвера меж пальцев, что крепко сжимают курок. Предчувствие чего-то плохо внутри так и нарастает, пока голубые глаза будто бы неосознанно, но так верно покрываются корочкой её льда.
— Я учусь на флориста, мисс. Третий курс национальной школы флористов в Париже, может быть слышали о таком? Обучение конечно невероятно дорогое, но накопительный фонд, оставленный мне после смерти родителей, всячески помогает с оплатой счетов. Они хотели, чтобы я несмотря ни на что достигла своей детской мечты, поэтому всё так и вышло... — мелодичный голос блондинки слегка подрагивает, в то время, как рука, сжимающая грани стеклянного стакана с ледяной водой, так неосознанно и норовит пролить содержимое на скатерть. Нервы Моне потихоньку сдают под этим отрешённым взглядом женщины, в котором так и вспыхивает разочарование, подпитанное явным отвращением и скукотой. — А план на будущее лишь один, мисс Беллингем. Не грандиозный конечно, довольно трудный в исполнении, но предельно желанный. Я хочу открыть свой собственный цветочный магазин, где-то в центре Парижа. Такую маленькую, но уютную цветочную лавку, знаете? В которой каждый желающий сможет найти для себя или своей половинки подходящий букет, с особым значением. Я мечтаю заключать в букеты тайные послания, ведь викторианский язык цветов для меня — это всё.
И этого коротенького ответа Дениз достаточно, чтобы сделать вывод. Единый, логический и, по её мнению, совсем неопровержимый.
— Признаться, какие же примитивные планы у тебя на жизнь, Софи. Не думала, что Джуд выберет, кого-то настолько бесперспективного и слабо характерного. — окрашенные тёмно-красной помадой губы, сжимаются в презрительную тонкую линию, тем самым делая лицо Дениз ещё более взрослым и отстранённым. Темнокожая женщина грациозно поднимается с дорого кресла, неприятно и так громко скрепя ножками по дорогому паркету, и повернувшись к застывшему Джуду, уверено завершает, будто бы подводя черту всему: — Тебя совсем не красит этот выбор, сынок. Подумай получше, пока не поздно, ведь всё ещё можно изменить. К твоему же счастью, Елена ни на секунду не прекращала ждать твоего звонка на протяжении этого года в разлуке и в любой момент, я уверена, она согласилась бы вернуться назад.
Следующим же вечером Софи улетает домой в Париж, не выдерживая всех этих косых взглядов со стороны Дениз на протяжении всего утра и тихих «прости», только уже со стороны Джуда. Любящее сердце так и ноет в груди, норовя выпрыгнуть. Голубые глаза, цвета рассветного неба постоянно слезятся, в то время, как бледные руки почти что на автомате, так неосторожно закидывают собственные вещи в чемодан. По приезде они точно все будет потрёпанными, совсем измятыми. Забавно, прямо-таки, как и её душа сейчас. Кто знал, что любить Джуда Беллингема станет настолько сложно и больно? Кто знал, что всё запутается так безнадёжно и нелепо, только благодаря её словам? Неподходящая, совсем нецелеустремлённая, почти что примитивная. Совсем не модельной внешности и недостаточно умна. Все эти «недостаточно» безмерно давили и будто бы уже оскверняли её с высока. Софи уже в тот вечер ощутила, что что-то точно пойдёт с ними не так.
Такая скомканная, но при этом насыщенная глава её жизни под названием «март 2024», заканчивается успешно сданным экзаменом по физиологии растений и горькими слезами в подушку, после маленькой ссоры во время их последнего видео-звонка. Беллингем слишком дёрганный после неудачной игры с «Атлетико Мадрид». Беллингем вспыхивает от каждого её слова всё больше и больше, ведомый чувством уязвлённой гордости и простоты. Беллингем позволяет себе накричать на неё почти что на пустом месте, после проклиная себя же всю ночь напролёт, потому что одному в комнате, по новой, слишком страшно и почти что невыносимо. Потому что ему катастрофически не хватает её рядом с собой на этой дурацкой двуспальной кровати. Потому что ему уже почти жизненно необходимо услышать её мелодичный голос рядом, почувствовать шелковистость этих белоснежных волос под собственными пальцами и мягко обнять, притягивая предельно ближе и затяжно целуя, отпуская всю боль и вереницу сомнений.
Мечты парня сбываются лишь к середине апреля, когда волнующий шёпоток «Эль-Классико» всё же неминуемо настигает густонаселённый Мадрид. Тренировки в зале клуба становятся ещё более напряжёнными и интенсивными, почти не оставляя и крупицы свободного времени за собой. Ко всему прочему, дома его теперь вечно поджидает недовольная мать, регулярно упоминающая прекрасную и такую подходящую Елену, тем самым погребая заживо его любимую Софи. Джуду хочется рвать на себе волосы от безысходности. Джуду хочется попросту крушить всё вокруг себя от апатии и неминуемо повышать голос на собственную мать, которая впервые в его жизни сделала категорически неправильный вывод и теперь его так сильно этим изводила.
— Прости меня за её слова, Софи, пожалуйста, прошу тебя. Людям ведь свойственно ошибаться, да? — они сидят на лестнице в парке Ретиро, спускающейся прямо в сумрачную воду и переговариваются еле уловимым шёпотом, под белоснежным диском луны. Он вновь не может поверить в то, что она рядом с ним, поэтому ни на секунду не отпускает её прохладной руки. Она же всё ещё не может поверить, что после слов Дениз он её вообще сюда пригласил, от чего и жмётся ближе. — Уверен, что как только она увидит наши взгляды друг на друга, то сразу всё поймёт. Просто дай ей чуть больше времени, чтобы узнать тебя...
— Время тут не поможет, Джуд, ведь я правда не подходящая пара для тебя, — мулат видит, как по щеке Софи бежит одинокая слезинка и в сердце внутри, кажется, прямо в этот момент что-то надламывается. Неминуемо разбивается, с таким неприятным треском, совсем быстро и мучительно, что моментально пускает неприятные волны боли по всему телу. Потому что Беллингем прекрасно знает и понимает, что в причине её неуверенности, да и состояние в принципе, есть и его вина. Трус, зачем только промолчал и дал матери говорить? Почему даже и не попытался ей противоречить? — И Дениз, как любящая мать, понимает это так, как никогда. Я выгляжу содержанкой в её глазах, недостойной тебя, что ж, в этом есть и часть правды. Нельзя отрицать, все предъявления оправданы, ведь твои подарки, наши свидания и...
— Прекрати так говорить, Софи! Просто не смей! — голос парня стремительно повышается под волной негодования и какой-то неприятной, липкой паники внутри. Несмотря на сиюминутную вспыльчивость, её бледное лицо он берёт в свои руки крайне нежно и искренне, ни в коей мере не желая причинить боль. — Ты даришь мне кое-что, что безусловно куда дороже любых денег на планете. Ты поддерживаешь меня несмотря ни на что и любишь, отдавая всю себя мне в руки. Ты доверяешь мне, ты меня слышишь и выслушиваешь, ты успокаиваешь меня и не говоришь дурацких громких фраз, когда этого и не нужно. Ты просто обнимаешь меня, вдыхаешь, но ни на мгновение не бросаешь, — на мгновение ей кажется, что в мире не существует ничего прекраснее и глубже его карих глаз. Про эти же чувственные пальцы на её белоснежной коже и пухлые, такие соблазнительные губы напротив, вообще не могло идти и речи. Француженка тает в его руках и буквально мнит к крепкому телу. Достаточно секунды и вот, Моне уже в его ласковых объятиях, что ощущаются родным и таким тёплым домом. Проходит ещё одна, и на её макушке расцветает робкий поцелуй, что разбегается мурашками по коже. — Ты просто всегда рядом, Софи. Всегда на моей стороне и за всё это будет слишком мало дохлого «спасибо». За это никогда не будет достаточно всех денег мира, возможностей и каких-либо подарков, потому что всё это бесценно для меня. Ты для меня бесценна, Софи и пожалуйста, прошу тебя, никогда не забывай об этом...
Последующая ночь проходит в каком-то безумном смятении, причём для обоих. Голубоглазая буквально вся сгорает заживо в объятиях мулат, пока сам же Беллингем изо всех сил пытается взять контроль над их совсем неподвластными стонами. Глаза в глаза, всего лишь одна маленькая комната на двоих и мама за стенкой, что крайне недовольна выбором сына. До безумия нелепо и даже немного по-подростковому некрасиво, но чертовски приятно...
— Я всё за тебя отдам, Джуд, — совсем уставшие и потные они лежат на мягкой постели, совсем опьянённые друг другом и смотрят куда-то вдаль, наверное, в распахнутое настежь панорамное окно. В этот момент все мысли замирают, а благоговейная тишина так и заполняет собой весь прохладный воздух помещения. Влюблённое сердце в груди на мгновение замирает, когда Софи по новой тянется к нему губами и оставляет на них долгий, нежный поцелуй: — Только пожалуйста, никогда не отпускай меня...
— Не посмею, цветочек, — требовательные ладони парня зарываются в копну её белоснежных волос и тянут к себе ещё ближе. Одно короткое мгновение и вот, Моне уже снова на нём. Крепко обхватывает мужскую талию своими ногами и плавно скользит пальцами по его выразительному лицу. Перерывов между поцелуями с трудом хватает, чтобы прошептать одно: — Я всегда буду рядом с тобой, клянусь.